'Вопросы к интервью
А. ВЕНЕДИКТОВ: 20 часов и 7 минут в Москве. Добрый вечер, это Алексей Венедиктов. У микрофона и вокруг меня наши члены Клуба привилегированных слушателей, некоторых из них вы уже знаете. Сегодня тема нашей программы очень простая. На этой неделе Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков предложила узаконить, я читаю «обязательное тестирование на наркотики представителей ряда социально значимых и опасных профессий». Об этом заявил директор Виктор Черкесов. Кроме того, Федеральная служба также предложила ввести обязательное тестирование для студентов, поступающих в высшие учебные заведения, во всяком случае, обсудить это предложение в обществе. И нашим гостем сегодня является заместитель директора, генерал Александр Михайлов. Здравствуйте, Александр Георгиевич.
А. МИХАЙЛОВ: Здравствуйте.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я хотел бы обратиться сначала к нашим молодым слушателям и задать им первый вопрос. Я решил начать с рабочих профессий и задать вам следующий вопрос. Считаете ли правильным и справедливым, чтобы работодатель имел право при поступлении на работу предложить в обязательном порядке пройти тест на наркотики человеку, который хочет работать на той или иной работе? Лена?
Е. ДОЛГАНОВА: Я считаю это неправильным. Потому что помимо того, что это унижает человеческое достоинство, нарушает его базовые права, презумпцию невиновности, так надо вообще судить о том, как человек справляется со своими должностными обязанностями, а не то, как наркоман он или нет.
К. ДГЕБУАДЗЕ: Безусловно, проблема наркомании является архиважной, актуальной для нашей страны. Но при этом еще пока что в Российской Федерации никто не отменял понятия, как сказала Лена, «презумпции невиновности», права личности на неприкосновенность. Поэтому я категорически против выступаю таких видов тестирования.
Н. НИКУЛИН: Николай, студент. На самом деле, что касаемо работы, мне кажется, как раз таки работодатель имеет право послать того человека, который собирается работать на него, на любой тест. Потому что он отвечает за этого человека в конечном счете он будет отвечать и за работу самого коллектива. И мне кажется, что если, например, Алексей Алексеевич найдет какого-нибудь наркомана в своем коллективе, он будет вправе уволить его. И, кстати, вправе и не уволить.
И. НИКИТИН: Иван, сотрудник банка. Я считаю, что как право работодателя это вполне может быть реализовано, хотя бы потому, что у нас вполне распространены такие приборы как полиграф при приеме на работу, в частности, в банк.
О. УЗЛОВА: Ольга, трейдер. Я считаю, что в принципе, работодатель имеет право проводить любые тесты и соответственно просить сотрудников пройти медицинское освидетельствование. И мы в нашей компании проходили обязательную диспансеризацию, сдавали все анализы.
И. ДАНИЛКИН: Я считаю, что работодатель может это делать в принципе, так же как он может… Можно тогда говорить, что нужно проверять на все остальные болезни тоже. Единственное, что хочется еще сказать, что саму по себе проблему эту не решает. Это борьба со следствием, а не с причиной.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот такие у нас, Александр Георгиевич, молодые слушатели. Я хотел бы, как обычно, проголосовать. Итак, кто считает, что работодатель не может иметь право это делать? Лена раз, Кахабер два. Кто считает, что должен? Так, я понимаю, один воздержался. Хорошо. Александр Георгиевич Михайлов, зам. директора Федеральной службы, ваша точка зрения на это все.
А. МИХАЙЛОВ: Сначала я хочу приблизиться к народу – я не зам. директора, а руководитель департамента. Зам. директора, которым я был до административной реформы. Мой работодатель определил мое положение с должности зам. директора до должности руководителя департамента, и я против этого не возражаю. В данном случае, президент Российской Федерации является работодателем. Мне эту проблему хотелось бы разделить на две части. Чисто правовую и правовую медицинскую. Если мы с вами говорим о правовой проблеме, то, наверное, мы должны понимать, что государство и работодатели заинтересованы в том, чтобы соблюдая права одного человека, соблюдать права и тех людей, которые будут зависеть от этого человека. И если мы сегодня с вами говорим об авиадиспетчере, пилоте, пассажирского самолета или даже водителя «Газели», наверное, каждый сидящий в этой «Газели», самолете, наверное, думает о том, что тот, кто сидит за штурвалом или за пультом, он вполне вменяемый человек и вполне здоровый для того, чтобы выполнять свои служебные обязанности. Не зря, кстати говоря, существует перечень должностей, установленный еще постановлением правительства Советского Союза, которые имеют ограничения по здоровью. И мы тут никуда не денемся, хотим того или нет, но даже в наше ведомство, где, может быть, человек не связан впрямую, скажем так, с опасными производствами, но мы берем человека исходя из его состояния здоровья. Большое количество людей отсеивается именно на стадии проверки его не только по физическому состоянию, но и психическому состоянию. И есть проблема медицинская, о которой мне хотелось бы сказать особо, потому что проблема медицинская, она напрямую связана с тем, насколько мы владеем ситуацией по распространенности наркозависимости. И безусловно, здесь совершенно очевидно было сказано, что выявить – одно, а что дальше делать с этим человеком – второй вопрос. И вот мне кажется, что сегодняшняя система диспансеризации позволяет нам тестировать, и не только тестировать… Мы не будем говорить «тестировать». Тестирование это будет такое…искусственное. Да?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это вопрос терминов.
А. МИХАЙЛОВ: Да, вопрос термина, но человеку проводить медицинское обследование, и выявлять его заболевания, первичные заболевания, вместо того, чтобы, прежде всего, оказать помощь этому человеку. Если мы этого не делаем, значит, мы как общество негуманны. Потому что, выявив болезнь, мы можем на ранней стадии ее начать лечить. И я еще, возвращаясь к правам человека, хочу… и даже акцентировали в журнале «Власть» такую реплику мою, я говорю про посещение проктолога после 40 лет, обязательное при проведении диспансеризации. Она больше затрагивает права человека, чем использование тестирование мочи этого человека на наркотики. Поэтому мне кажется, что многое из того, что здесь говорится, надуманное. Я имею в виду, не здесь, не среди нас…
А. ВЕНЕДИКТОВ: И здесь…
А. МИХАЙЛОВ: Я считаю, что немножко надумано, потому что каждый человек, когда он занимает должность подчиненного, он борется за свои права. А когда он занимает должность руководителя, он борется за права руководителя. И поэтому он заинтересован, особенно с учетом большого количества рабочей силы в Российской Федерации, он заинтересован иметь здоровых, нормальных, вменяемых и толковых работников.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот Петр пишет… Я напомню, у нас работает СМС, естественно, +7 985 970-4545 – он пишет: «Это зависит от специальности работника. Вы же вопрос заключался в том, чтобы дать право работодателю вне зависимости от специальности, да? – вот это дело вводить. У нас там разделилось 4:2:1. А вы как считаете? Должен работодатель иметь такое право, вне зависимости от перечня?
А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, я думаю, что когда речь идет о работодателе, особенно в современных условиях, он вправе выбрать сегодня при собеседовании, при медицинском обследовании тех людей, в которых он заинтересован. Потому что, ни один работодатель не заинтересован в каких-либо проблемах, связанных с персоналиями, работающими у него. Ну, поставьте себя на место этого работодателя. Вам нужно, так сказать, решать вопросы с милицией, с правоохранительными органами в связи с тем, что ваш сотрудник задержан за какие-то правонарушения? Вам нужна для имиджа вашего предприятия или организации такого рода репутация? Вы же, конечно, будете заинтересованы выбрать тех людей, и в общем, сегодня это делается, кстати говоря, не только по таким специальностям, не только по имиджу, но у нас, допустим, сейчас тестируются шахтеры, и совершенно по понятным причинам.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Александр Михайлов, ФСКН. И теперь мы переходим к опросу наших слушателей. Я просил бы наших слушателей, у которых, может быть, сложилась точка зрения, подойти к своим телефонам и ответить на следующий вопрос. Считаете ли вы, что при приеме на работу работодатель должен иметь право проверить кандидата на потребление наркотиков? Если вы считаете, что да, любой работодатель должен иметь такое право, ваш московский телефон 660-01-13. Если вы считаете, что работодателю нельзя давать такого права, то ваш телефон 660-01-14. Итак, вопрос очень простой. Должен ли работодатель, любой, повторяю, не то, чтобы утвердили список специальностей, где обязательно, где это может быть, но любой работодатель: в детском саду, в средствах массовой информации, при приеме на любую работу иметь право – право! – проверить кандидата на потребление наркотиков. Если вы считаете, что да, то ваш телефон 660-01-13. Если вы считаете, что нет, то ваш московский телефон 660-01-14. Кахабер, я вижу у вас микрофон.
К. ДГЕБУАДЗЕ: Смотрите, вот согласно кодексу об административных правонарушениях , Уголовному кодексу лицо может быть привлечено к обязательному освидетельствованию на вопрос об употреблении наркотиков только, если он подозревается в совершении уголовного преступления, либо административного правонарушения. То же самое, если мы возьмем федеральный закон об  охране здоровья. Да? По федеральному закону лицо можно без его согласия привлечь к такому освидетельствованию только, если он страдает болезнью, опасной для общества, страдает психическим расстройством, либо совершил общественно опасное деяние. Возникает вопрос, с какой…
А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть, сейчас закон, с вашей точки зрения, не дает права…
К. ДГЕБУАДЗЕ: Не дает права.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Александр Георгиевич, пожалуйста. Спасибо, Кахабер.
А. МИХАЙЛОВ: Знаете, ведь мы же прекрасно понимаем, что такое сегодня работодатель, да? — при огромном количестве рынка рабочей силы. Он может найти такую форму … Кстати, когда мы с вами говорим об употреблении наркотиков, надо все-таки немножко развести, да? Это когда человек наркозависимый, то есть, имеющий диагноз, совершенно очевидно стоящий на учете и так далее. Или человек, который имел какие-то контакты с наркотиками в какое-то время…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы сейчас говорим… Кахабер задал вопрос про закон. Потому что вы сказали, что закон позволяет это. Кахабер говорит: нет, закон не позволяет. Что говорите вы?
А. МИХАЙЛОВ: Нет, минуточку. Я не говорил о том, что закон позволяет. Я говорил о том, что мы сегодня выходим на формат, когда некоторые вещи надо действительно регламентировать. Потому что в противном случае мы выходим на то, о чем вы говорите. Если закон – уголовный или административный  — позволяет человека при определенных обстоятельствах тестировать на предмет выявления психогенных веществ в организме, то при приеме на работу эта тема закрыта. Да? Поэтому здесь уже многие выходят на совершенно иной формат работы. И я скажу: совершенно очевидно, когда в Кузбассе сейчас Тулеев договорился с руководителями угольных забоев на предмет тестирования всех лиц, спускающихся в забой, потому что все чрезвычайные происшествия последнего времени, связанные с взрывами в шахтах, были связаны с применением открытого огня для приготовления наркотиков. Очевидная это вещь? Очевидная. Я считаю, что сегодня по многим специальностям вообще эта тема может не обсуждаться.
А. ВЕНЕДИКТОВ: По многим специальностям… А вот предоставить все-таки право самому работодателю, да? – это же очень важный вопрос. Вот есть специальности, установленные, предположим, федеральным законом. Предположим. Вот обязательно авиадиспетчеры, шахтеры, я не знаю… трейдеры, банковские служащие… Установлен закон. Но есть масса специальностей, которые в этот закон могут не войти.
А. МИХАЙЛОВ: Конечно.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот право работодателя самому вводить такую вещь… Да или нет?
А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, это надо все-таки решать на уровне закона, действительно. Потому что я считаю, что каждый работодатель, – есть закон такой или нет – он всегда найдет возможность как бы определить ту категорию людей, которые… Если говорим о законе, то, наверное, лучше узаконить, чтобы не было таких вопросов.
А. ВЕНЕДИКТОВ: И я должен сказать, что с Александром Михайловым, представителем Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, согласны из наших семи человек здесь, как я понимаю, четыре, – если не переменили точку зрения — и 77 процентов слушателей, которые позвонили сюда. 77 процентов слушателей считают, что да, работодатель должен иметь такое право — вводить обязательный тест при приеме на работу. 23 процента считают, что не должен. Лена?
Е. ДОЛГАНОВА: Наркомания это болезнь, и ее надо лечить. Надо помочь человеку бороться с этой болезнью. А лишая права его работать, мы вместо того, чтобы вытягивать из этого болота, мы, наоборот, больше топим его там.
С чисто человеческой точки зрения.
А. МИХАЙЛОВ: Вы совершенно правильно говорите. Только для этого мы должны с вами определить, принимаем мы кого – наркомана или лицо, которое допускает немедицинское потребление наркотиков. Если человек, который является законченным наркоманом, конечно, государство обязано оказать ему помощь, первое а) в лечении и в реабилитации. Вопрос заключается только в том, есть ли у него желание на это, лечиться и  реабилитироваться. А вы ставите вопрос о том, что все законченные наркоманы, уже стоящие на учете, приходят… Мы говорим о тех людях, которые допускают немедицинское потребление. И если он начал заболевать, то есть первичная стадия заболеваемости, то, как бы мы не крутили, он все равно придет к вторичной заболеваемости и станет наркоманом. Если он как бы не очень сильная личность. Вот Черчилль, например, утверждая здоровый образ жизни, всегда говорил… Он прожил много лет, пил коньяк, курил сигары, любил женщин и говорил, что ничто не подрывает так здоровье как физкультура и спорт. Понимаете? Но это психология, психофизическое состояние человека, его психологическая замотивированность на ведение здорового образа жизни, но вот так как он его понимает. Он тоже прожил достаточно много. Когда мы говорим о наркоманах, мы прекрасно понимаем, что есть точка невозврата, после которой человек так или иначе все-таки входит в эту тему… Хотя многие не входят. Сегодня в Российской Федерации 5 миллионов 100 тысяч – это лица, допускающие немедицинское потребление. И эта цифра уменьшается. Вот у нас было 6 миллионов, сейчас 5 миллионов 100 тысяч.
И. ДАНИЛКИН: Я хотел сказать, что на самом деле сейчас у работодателя такое право уже есть, и работодатель имеет право… Не, чтобы…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Как имеет? Вот Кахабер только что говорил, законы практически запрещают…
И. ДАНИЛКИН: Нет, работодатель может предложить при приеме на работу сделать такой текст. Когда я работал в одной из организаций, например, у нас это делали когда оформляли медицинскую страховку, и все сведения о состоянии здоровья работника, они работодателю представлялись медицинской организацией, страховой организацией. Это входило просто в стандартный перечень диспансеризации, когда оформляли добровольное медицинское страхование. Вот. Поэтому вводить ничего дополнительного, как мне кажется, сейчас, в принципе, не нужно. Вряд ли это положительный эффект будет иметь, больше людей напугает.
А. ВЕНЕДИКТОВ: У меня вопрос к Ольге. Ольга, вы сказали, что когда вы поступали на работу…
О. УЗЛОВА: Нет, я не поступала. У нас в рамках была ежегодная диспансеризация, вот. И это было совсем недавно, буквально две недели. Мы сдавали кровь, сдавали анализы мочи, ходили на ЭКГ. То есть, это общая диспансеризация всех сотрудников. Причем работодатель очень жестко контролировал, чтобы все диспансеризацию прошли и все сдали анализы.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Руслан, Петербург, спрашивает: «Множество легальных обезболивающих, успокоительных и противокашлевых препаратов содержат наркотики. Не получится ли, что из-за такого теста будут ошибочно приклеиваться ярлыки наркомана к людям, которые слова такого не знают?». Я напоминаю историю с допингами… Что она там принимала, что она там капала себе глазные капли? Был ли это допинг, или нет? И вот тогда возникает вопрос злоупотреблений, если это массово и повально. Александр?
А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, никто никогда не будет выходить на такую глубокую… на такое углубленное тестирование. Или проведение таких анализов. Потому что определенная или генетическая, или биологическая память, которая говорит о контактах с наркотиками, она должна определенный быть порог, который именно свидетельствует о том, что человек именно употребляет не законно, не в медицинских целях употребляет наркотики.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот тут врач-нарколог из Москвы упоминает Университет имени Баумана, где учится Лена, и пишет буквально следующее: «Известно, что во всем мире, в том числе США, где ежегодно проходит тест на наркотики каждый третий работник предприятия, используются иммунно-хромотографический анализ. То есть, по моче. В России же, в Университете имени Баумана предлагают использовать вегето-резонансный метод обнаружения наркотика, который законом США признан мошенничеством, и за его использование грозит уголовное наказание». То есть этот вопрос – я не знаю, правда это или нет – но этот вопрос по процедуре и о достоверности исследования.
Н. НИКУЛИН: Я хотел бы продолжить эту тему. Знаете, вот я сказал о том, что каждый работодатель имеет право тестировать своих сотрудников. И в институте, естественно, можно и в любой другой корпорации. Но, понимаете, самое страшное – мы сегодня заговорили о государстве. Если государство на даст право работодателю, а обяжет его проверять, вот это действительно будет страшно. Потому что тут люди говорили о юридических терминах, посягательстве на свободу личности. И это действительно будет посягательство. Я напомню, личность как раз отличается ото всех тем, что она индивидуально. А индивидуальность это не когда все мы здоровы, а когда каждый отличается друг от друга.
А. МИХАЙЛОВ: Я согласен с вами. Давайте мы людям, которые работаю в каких-то серьезных структурах, зададим вопрос: какое количество людей они отсеивают при подборе на работу по личным, деловым и прочим качествам?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Есть ли у вас такие сведения?
А. МИХАЙЛОВ: У вас есть дефицит кадров? Когда вы приходите на работу, а у вас пустые столы и никого нет. Вы кого будете брать на вакантное место? Того человека, который имеет какие-то контакты с наркотиками, да? – или вы как работодатель определите все-таки кого-нибудь поздоровее?
Н. НИКУЛИН: Я с вами согласен. Я потому и сказал, что работодатель имеет право. Да. Но  если обяжем мы все профессии… тут вот это будет страшно. Понимаете, есть профессии, допустим, творческие, как журналист, где иногда – вот я страшную вещь скажу! – некоторые вещества стимулируют только творческую деятельность.
А. МИХАЙЛОВ: Конечно!..
Н. НИКУЛИН: А если мы это отменим, как раз…
А. МИХАЙЛОВ: Конечно!.. Роберт Сильвестр написал гениальную книгу, которая называлась «Вторая древнейшая профессия». Да? И там поголовное пьянство журналистов оправдывалось необходимостью снятия стресса. Понимаете? Это я понимаю прекрасно…Я окончил факультет журналистики, поэтому я как бы тоже немножко в этих вещах разбираюсь. Я помню, как мы развлекались на факультете…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Но, тем не менее, я согласился бы , что Николай требует правильного ответа, потому что, действительно, представители почему-то творческих профессий во всем мире – во всем мире! – используют это для стимула.
А. МИХАЙЛОВ: Не только творческих профессий…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Но и творческих!
А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, в 24-м году в России, в Советском Союзе тогда еще, была создана комиссия, которая называлась «Комиссия Совнаркома по борьбе с кокаином, самогоноварением, пивными и азартными играми». Вот такая формулировка была точная, да. Так вот, значит, в числе категорий, которые употребляют кокаин, было выявлено пять категорий. Первая категория — творческая интеллигенция, как было написано в постановлении «для приведения человека в творческое возбуждение». Кокаин, да? Это была люмпенизированная молодежь из числа студенчества. Это был…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Посмотрели друг на друга…
А. МИХАЙЛОВ: Ну, и последними были дети. В основном, это тогда разносчики газет. Но была гениальная фраза в постановлении, мне она очень понравилась, до сих пор я ее цитирую. Было написано так: «спирт полезнее кокаина». Потому что борьба с самогоноварением была связана с употреблением не по назначению пшеницы в голодные годы, а спирта в стране было много. И вот в постановлении Совнаркома было вот так обозначено. Поэтому, я конечно, понимаю, что каждая профессия, она требует каких-то стимуляторов. Вопрос заключается в том, что кто-то находит сложный путь стимулирования себя через физкультуру и спорт, а кто-то находит простой – через химические вещества. Кстати говоря, лица, которые менее подвержены, способы на преодоление препятствий, они очень часто употребляют как раз химические вещества. Потому что… невозможно человека, который склонен к употреблению химических веществ, заставить заниматься спортом, потому что он должен преодолевать, а здесь он получает то же самое, но только через стакан.
Е. ДОЛГАНОВА: Ведь право человека заканчивается там, где начинаются права другого человека. Если у работодателя будет право проверять своих сотрудников на употребление наркотиков, а у работников может быть право отказаться от этой проверки? Что, их тогда не будут принимать на работу по этой причине?
А. МИХАЙЛОВ: Вы поймите меня правильно… Я считаю, что каждый человек вправе выбирать — нырять или не нырять? Он хочет работать? Значит, он принимает те условия, которые ему предлагает работодатель. Если они не затрагивают права другого человека. В данном случае, употребление наркотиков затрагивает права другого человека, вот хотите вы того или нет! Оно затрагивает права другого человека!
Е. ДОЛГАНОВА: А если человек наркоман, или не наркоман, но он справляется со своими должностными обязанностями, если он прекрасно выполняет свою работу? Если он не диспетчер или не водитель «Газели», а просто вот…
А. МИХАЙЛОВ: Знаете, может быть, есть такие гениальные руководители, которые готовы смириться с тем, что у него работает наркоман, который хорошо выполняет свои обязанности, и этот работодатель готов нести ответственность за последствия, связанные с деятельностью этого наркомана. Но мы с вами говорим не о наркоманах. Потому что, как правило, наркоманов в каком-то государственном секторе я так вот серьезно не встречал, при всем том отборе. Но вопрос заключается только в лицах, допускающих немедицинское употребление. Вот на этом базируется тестирование.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот мне пришло по интернету: «Я наркоман, я лечусь, но никто о моих проблемах на работе не знает». И последнее перед новостями я хочу сказать. В американских школах практикуется несколько способ борьбы с наркотиками. Там есть обыски персональных шкафчиков, которые обычно закрываются на замок, медицинское тестирование на содержание наркотиков в крови, анализ мочи. Любопытно, что во мнении о том, что должны ли применяться подобные методы в школах, родители разделились. Разделились! 45 процентов родителей хотят, чтобы их детей тестировали всякий раз, когда администрации школы становится о случаях наркотического опьянения или продажи наркотиков на территории школы. 44 процента родителей не одобряют подобного подхода. Я хотел бы обратить внимание, что общество, — не только российское, но американское общество — разделено по поводу, каким образом бороться с этим. С помощью превентивных мер, тестирования? 45 процентов — родителей, замечу я, родителей детей! – на 44. Ровно пополам. Это был опрос Колумбийского университета. Сразу после новостей мы продолжим.
НОВОСТИ
А. ВЕНЕДИКТОВ: 20 часов 33 минуты в Москве. Мы продолжаем наш разговор. Народ против Александра Михайлова, руководителя Департамента…
А. МИХАЙЛОВ: Весь народ?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Весь народ, весь народ. Какой есть. Руководитель Департамента межведомственной информационной деятельности Федеральной службы наркоконтроля России. Мы сейчас закончим историю с тестированием при приеме на работу. Я привел данные о том, что 45 процентов родителей американских школ выступают за такое тестирование в случае угрозы, 44 – против. Я бы прокомментировал.
А. МИХАЙЛОВ: Очень интересные цифры, потому что в Российской Федерации против тестирования своих детей значительное количество, больше, чем у американцев. И я даже объясню, почему. Мы однажды проводили родительское собрание и принесли большое количество тестов для того, чтобы родители могли, так сказать, втихаря взять и протестировать антерну своего ребенка. И я вам скажу, из 300 тестов, которые были положены на столе, родители при всей советской и российской халяве, желании получить бесплатно чего-то, взяли только три теста. Не верят, не хотят и боятся. Даже сам факт, что они возьмут этот тест, свидетельствует о том, что педагог школы будет подозревать ребенка родителя, который не доверяет своему ребенку, так сказать, в том, что вот он может таким образом… Поэтому я считаю, что это очевидная вещь, и я с этим не спорю, потому что мы все родители, мы очень боимся диагноза для своего ребенка.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Пожалуйста, Иван, член Клуба привилегированных слушателей.
И. НИКИТИН: Да, как я уже говорил, я, в общем, не против того, чтобы работодатель имел право тестировать сотрудников на предмет наркотиков. Единственный момент – мне не совсем понятно, как определяется та грань, когда человек уже больной. Человек 5 лет назад употреблял наркотики, курил марихуану, а через 5 лет у него тест дает положительную оценку, и его не принимают на работу.
А. МИХАЙЛОВ: Понимаете, давайте будем исходить из двух вещей. Первая вещь связана с тем, что что такое человек употреблял, не употреблял, наркоман, не наркоман». Человек, который имел контакт с наркотиками или лечился, он всегда останется человеком, который имеет некую химическую зависимость. Я имею большое количество своих друзей, которые прошли через лечение, реабилитацию. Но они находятся на грани, они в любой момент могут сорваться. И при этом они очень талантливые, интересные люди. Поэтому когда мы говорим об этих вещах, то мы должны прекрасно понимать, что многие вещи должны быть очень штучные и очень предметные. Потому что человек, который находился в наркозависимости, чем дольше пребывание в ремиссии, то есть в состоянии нормального человеческого общества и возможности при зависимости, чем дольше он находится, тем больше гарантия того, что он быстро не слетит с резьбы.
И. НИКИТИН: Просто тогда сразу встречный вопрос. Не совсем понятно. То есть если человек не имел привязанности, если он не болел, если он не лечился, но он употреблял, условно говоря, два раза в жизни два или три года назад?.. Очень много таких примеров.
А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, я считаю, что при очень углубленном анализе это можно выявить, при не очень углубленном, то есть при том анализе, который дает возможность определить его зависимость или предрасположенность к зависимости – это другое совершенно тестирование. Поэтому я считаю, что некую вот эту вот прошлую жизнь, которую надо выводить за скобки, это, наверное, будет правильно. Но это опять-таки должна быть та самая очень серьезная и предметная работа самих медиков и химиков, которые должны определить эту грань.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я хочу просто сказать, что тут тоже пришло сообщение: «Я более 10 лет употребляю наркотики, ни один тест ничего не показал. Служу в ГИБДД», — Андрей Спицын.
А. МИХАЙЛОВ: Ну, я думаю, что люди, живущие на асфальте, питающиеся «зеленью», они часто…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это тоже наркотик – работа в ГИБДД. Кахабер?
К. ДГЕБУАДЗЕ: Я задам вопрос в продолжение вопроса Ивана. Есть такое понятие, как «окно обнаружения наркотических средств в организме». Скажем, у марихуаны такое окно обнаружение 120 дней, если проводить анализ на волосы. Соответственно, представляете ситуацию сейчас? Человек покурил марихуану, ему это не понравилось, он дал себе клятву больше не курить. Буквально через 3 месяца он проходит какой-то тест, и обнаруживаются в организме следы марихуаны. Так как же поступить?
А. МИХАЙЛОВ: Понимаете, все-таки давайте исходить из того, что для того, чтобы вводить что-то, мы должны определить те грани, которые являются пограничными. Вот это точка невозврата. То есть человек, который по каждой специальности имел в прошлом какой-то контакт, все зависит от того, каким образом это все будет проявляться в будущем и на каком уровне он остановился в тот период. Вот это очень важный момент. Но это уже не вопрос общественного обсуждения, это вопрос, наверное, все-таки научной дискуссии – определить ту самую грань. Вот определили сейчас 0,3 промили, так сказать, для алкоголя. Я считаю, что когда мы говорим о наркотиках, мы должны тоже определить какую-то грань. Во всяком случае, работодатель должен понимать для себя.
А. ВЕНЕДИКТОВ: И, наверное, в этой части последний вопрос. Пожалуйста, Илья.
И. ДАНИЛКИН: Я просто хотел подытожить. Просто, по-моему, во время обсуждения мы немножко подменили понятия между правом работодателя при приеме на работу проверить человека и правом работодателя уволить работающего у него человека…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Или не взять.
И. ДАНИЛКИН: Нет, ну не взять…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Или не взять на работу.
И. ДАНИЛКИН: Понимаете, можно проверить на наркотики и не взять человека на работу, сославшись на то, что есть в Трудовом кодексе – на те основания, которые… «вы нам не подходите по деловым качествам».
А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть вы предлагаете мне как работодателю или, скажем, Александру Георгиевичу, он тоже нанимает себе сотрудников, вот, например, нам лгать, да? То есть речь идет о том, что закон нам даст такое право сказать честно: «Нет, парень, моя работа требует, чтобы не имел отношения к наркотикам. У тебя выявился тест, до свидания».
И. ДАНИЛКИН: Если закон дает право проверять, ты говоришь: «Я тебя проверил, ты наркоман, я тебя на работу не принимаю». А вот увольнять человека за то, что… Ты его уже взял на работу, он у тебя уже работает. Провели, предположим, тест в организации, как в Америке каждый третий работник. И потом ты его увольняешь, в принципе, за болезнь. Вот это, мне кажется, совсем неправильно, хотя мы об этом говорили.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я хотел бы тогда, не закончив эту тему, она у нас развивается — но про студентов мы поговорим обязательно — вот о чем сказать. Смотрите, работодатель… Вот я проверяю человека, предположим. Но дальше с результатами теста я решаю, никто не обязывает меня уволить человека или не взять его на работу. Во-первых, я должен… Почему закон нужен, на мой взгляд. Потому что я должен знать, что у меня есть такое право. Но есть другая история, есть вторая история – люди, которые нанимаются на работу, или люди, которые у меня работают, они должны знать, что по этим параметрам на эту работу я их не возьму или их уволю. Вот и все. Закон определяет… Все-таки закон сужает произвол. Лена, я не прав? Вот скажите, что вы предпочтете… У меня к вам вопрос, Лена, вы выступали против этого законопроекта. Вот что вы предпочитаете: закон, право работодателя, или произвол работодателя, где в разных компаниях по-разному подходят? Вся история. Лена?
Е. ДОЛГАНОВА: Я считаю, что все-таки лучше закон, но лучше его бы не было, и не было бы этого произвола.
А. ВЕНЕДИКТОВ: А произвол будет. Ну как? Вот вы придете ко мне наниматься, любой из вас, я так посмотрю на вас, поговорю с вами, а потом вынесу свое решение. И вы не будете знать, и я, в общем, точно не буду знать, почему я вас не принял на работу. По какому параметру? Показалось. Показалось, ведете себя неадекватно. Мне показалось. А у меня в этот день просто голова болит из-за давления. Нет ничего, на что опереться, и вы обжаловать это не сможете. Ну чего? И нормально? Говорят, нормально. Хорошо, тогда про студентов.
И. ДАНИЛКИН: Нет, мне кажется, это вполне все нормально и демократично. Вот мы когда голосуем…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо! Я очень люблю, когда я решаю – это демократично…
И. ДАНИЛКИН: Между прочим, я хочу напомнить, что когда мы голосуем за президента, мы же не говорим, почему мы за него голосуем. Поэтому существует таинство голосования. Так же и с работодателем – существует таинство.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот так. Хорошо. Я доволен. Как работодатель я доволен.
А. МИХАЙЛОВ: Вопрос заключается в том, что за президента голосует энное количество людей от общего количества избирателей, а когда мы принимаем на работу, то тут уже вы должны…
И. ДАНИЛКИН: Бывает такое – увольнение без объяснения причин.
А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, мне очень сложно уволить своего сотрудника без объяснения причин, потому что некоторых я увольняю полтора года и не могу уволить.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Значит, закон не позволяет без объяснения причин?
К. ДГЕБУАДЗЕ: Опять же Трудовой кодекс, да, не позволяет. Потом закон, я думаю, должен работодателю оставлять очень мало пространства для пренебрежения вот этими всякими вещами.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Значит, лучше закон, чем произвол?
К. ДГЕБУАДЗЕ: Лучше примем закон, да.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот по второй подтеме я хочу сказать вот что. Речь идет теперь о другой категории людей. Это очень важная, она совсем другая. Это предложение об обязательном тестировании студентов при поступлении в вузы. Не то что они уже учатся… Вот люди идут, абитуриенты, они сдают энные документы. А некая диспансеризация – обязательное тестирование на наркотики. Мы зададим обязательно вопрос нашим слушателям, правильно это или нет. Но я хотел бы сначала задать вам вопрос, правильно это или нет. Ну, пожалуйста, кто? А, вот как за себя отвечать, так только Кахабер.
К. ДГЕБУАДЗЕ: Конечно, безусловно, я, наверное, и в этот раз буду выступать против этой инициативы. Да, можно говорить, что любая инициатива хороша, но всегда можно найти какие-то изъяны, как правового, нравственного и технического характера.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Почему? Почему вы против?
К. ДГЕБУАДЗЕ: Потому что опять же это может привести к произволу в системе вузов, это может привести к коррумпированию в и так до мозга и костей коррумпированных наших вузах. И третье – надо определить целый комплекс вопросов и проблем, которые сопутствуют вот этой инициативе.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я вижу, Коля.
Н. НИКУЛИН: Да, Николай. Я, честно говоря, против тоже, но несколько по другой причине.
А. ВЕНЕДИКТОВ: У Николая поехала позиция.
Н. НИКУЛИН: Да, у меня причина строится на том, что на самом деле вся эта акция, фундамент которой стоит на том, что мы прежде всего преследуем главную цель – это оздоровление нации. Для этого мы как раз и собираемся тестировать молодежь в вузах. Вот мне кажется, что это самое страшное, потому что сейчас вот мы будем проводить тесты на наркоманию, а потом мы будем определять, кто сколько ест в день и как ест, и качество питания, и будем следить за здоровьем. И поэтому, скорее всего, это путь к фашистскому государству, нежели путь к свободному государству. Мне так кажется, что в данном случае лучше не законы какие-нибудь создавать, а образовывать нацию. Сделать так, чтобы не запретить им это делать, а чтобы они сами захотели этого не делать.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это понятно. Кто еще? Пожалуйста, да.
И. НИКИТИН: В отличие от работодателей, я категорически против того, чтобы вводились повсеместно такие тесты.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Иван, почему?
И. НИКИТИН: Если говорить о работодателе, мы опять же говорим о праве работодателя. Когда мы говорим об институтах, мы говорим об обязанностях этих институтов проверять. Вот и все. Ну это категорически неприменимо в нашем обществе.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. У меня вопрос… Давайте проголосуем тогда. В прошлый раз у нас было 4, 2, 1. Кто считает, что правильно проверять поступающих на употребление наркотиков? Есть такие? Двое. И почему промолчали? А кто категорически не согласен? Пятеро. Дайте кому-нибудь… Оля, пожалуйста, вы. Почему вы считаете это правильным? Вот абитуриент, он идет учиться, он хочет быть инженером, он сдает экзамены, получает свои 5, 5, 5, 5. И ЕГЭ – 5, наверное. А потом ему говорят: «До свидания».
О. УЗЛОВА: Наверное, это сказывается мой опыт, а именно опыт моих родителей, которые полжизни положили на то, чтобы бороться с наркоманами. И я считаю, что человек, который идет в институт, он должен осознанно сделать выбор, к чему он идет. И, соответственно, когда он принимает это решение, он должен знать: если он наркоман, то ему в институте делать нечего.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Он не наркоман, он попробовал. Я так понимаю? Да, пожалуйста.
И. НИКИТИН: На мой взгляд, если он будет знать, что его потом не возьмут на работу, могут не взять на работу, ему достаточно уже будет этого знания. И все.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Предупреждения, понятно. Я хочу завести голосование, а потом все-таки Александр Георгиевич на это ответит. Итак, считаете ли вы правильным проверять абитуриентов на употребление наркотиков? Студентов, поступающих. Да? Если вы считаете «да, это правильно», именно студентов, поступающих, абитуриентов, то ваш московский телефон 660-01-13. Да, это правильно, надо проверять – 660-01-13. Если вы считаете, что это неправильно – 660-01-14. Голосование началось, оно будет идти 2 минуты.
НАЧАЛСЯ ПОДСЧЕТ ВАШИХ ГОЛОСОВ
А. ВЕНЕДИКТОВ: Интересно, как разложатся сейчас голоса. Итак, считаете ли вы правильным обязательно проверять абитуриентов при поступлении в вузы на наркотики? Да, считаем, это правильно – и ваш телефон, московский, естественно, 660-01-13. Нет, это неправильно, вы слышали аргументы – и тогда ваш телефон 660-01-14, он тоже московский. Александр Георгиевич, ответьте, пожалуйста, в этой части что вы считаете.
А. МИХАЙЛОВ: В этой части сложнее отвечать, потому что мы просто прекрасно понимаем, что если человек имеет какую-то склонность к негативным проявлениям, то коллектив его может в какой-то степени и поставить на место, так сказать. То есть если мы его вырываем из среды, из позитивной среды, то человек быстрее скатится до конца. Но здесь есть один момент. Мы все-таки должны тоже понимать, по каким специальностям мы готовим специалистов. Особенно когда это касается государственных денег. Понимаете, вот бюджетное отделение, огромное количество желающих поступить на него, и мы выбираем человека, который там, и готовим из него специалиста, опять возвращаясь, того же авиадиспетчера. Да? Ради чего? Пожалуйста, другая специальность. Пожалуйста, поступай туда…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Какая другая? Туда тоже нельзя.
А. МИХАЙЛОВ: Да, так вот мне кажется, что это самая тонкая грань. Потому что мы сегодня действительно прекрасно понимаем, что во многих вещах молодежь идет на откровенный эпатаж очень часто. Вот хорошо, что мы сегодня эту тему обсуждаем. С другой стороны, мы все прекрасно понимаем, что многие просто эпатируют, так сказать, и это очевидно для юношеского или молодежного максимализма – когда люди, наоборот, что запрещено, для них это популярно. Поэтому я думаю, что здесь вопрос должен идти не с точки зрения того, принять, не принять, а с точки зрения выявления и раннего диагностирования.
А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть это не должно быть связано с неприемом?
А. МИХАЙЛОВ: Да, это должно быть связано с ранним диагностированием, потому что тогда мы можем… Никто еще не отменял такого понятия, как «врачебная тайна». Понимаете? И поэтому когда мы с вами проходим диспансеризацию, о всех наших болячках, которые выявляются в процессе этой самой диспансеризации, наверное, не всегда врачи должны докладывать своему руководству. Совершенно очевидно. Но врач может сказать, годен или не годен, как в армии. И если сегодня человек, допустим, действительно сидящий конкретно на психоактивных веществах, по определению не годен. Мне кажется, что когда мы с вами говорим о студентах, то здесь надо исходить из той специальности – раз, и во-вторых – раннее диагностирование.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Голосование закончилось. Я вам скажу, что все равно перевес на стороне «надо», но не такой, как был в первый раз. 62,7 процента считают, что абитуриентов надо диагностировать. Соответственно, 37,3 считают, что этого делать не надо. Такая у нас история. Я хотел бы все-таки вернуться к вопросу и поговорить с вами вот о чем, мы только-только это затронули. Вот продиагностировали, да? Но, скажем, вот, Каха, вы в Лингвистическом, да?
К. ДГЕБУАДЗЕ: Ну я закончил уже, да.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы закончили Лингвистический. И вот, видимо, либо ректор, либо совет, который именно для этих профессий установил возможности, он должен решать, принимает или не принимает вот такой уровень. Потому что такие профессии такие-то. Конечно, институт авиадиспетчеров или курсы – там другой уровень. Или я не прав?
К. ДГЕБУАДЗЕ: Нет, я с вами полностью согласен. Все-таки есть некоторые профессии – это группа риска, скажем так. Это работники атомной электростанции, авиадиспетчеры…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Подождите, не профессии. Все-таки это студенты, мы говорим об образовании.
К. ДГЕБУАДЗЕ: Да, вот сейчас я говорю про образование. Скажем, в системе образования будущих сотрудников уже есть некоторые профессии, которые должны обязательно проходить такое тестирование. Но при этом мы должны понимать, что все-таки такая диагностика не должна носить репрессивный характер, потому что главная задача все-таки вылечить человека, а не загнобить его. Да? И потом, вы понимаете, диагностика диагностикой, но я сейчас хочу коснуться процедурного вопроса. Любой наркоман со стажем может написать книгу под названием «1001 способ, как смазать результаты наркотестов». Поэтому их нужно проводить не только с умом…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Не знаю. Александр Георгиевич?
А. МИХАЙЛОВ: Я как бы так сомневаюсь, конечно.
К. ДГЕБУАДЗЕ: Ну вот смотрите, я вам приведу элементарный пример. Я уверен, что если такой закон будет принят, в 90 процентах вузов будет проводиться анализ мочи, скорее всего. Да?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да.
К. ДГЕБУАДЗЕ: Но при этом такие наркотики, как кокаин, героин, кетамин, имеют «окно обнаружения» от 24 до 48 часов. При этом они в организме не оставляют метаболитов, то есть продуктов обмена веществ. То есть при этом где гарантия того, что результаты будут достоверные?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Пока Александр Георгиевич думает, я прочитаю одно замечательное сообщение. Подожди, наши слушатели просто посылают, а оказывается, у наших слушателей грандиозный опыт в этой истории. Причем где, вы бы знали. Человек пишет: «Наш моряк в США попал под тесты береговой охраны. Из-за таблеток от головы оказался в «черном списке», 2 года сидел без работы».
А. МИХАЙЛОВ: А зачем он в Штаты ездил? Он ездил…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Он моряк.
А. МИХАЙЛОВ: Он моряк, ну плавал бы туда, куда…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Не имеет права сойти на борт теперь, попал в компьютер. Да, пожалуйста, Александр Георгиевич, вот то, что сказал Кахабер. Достоверность, которая потом оказывает действие на будущую жизнь человека…
А. МИХАЙЛОВ: Понимаете, когда мы с вами говорим о выявлении и диагностике, мы с вами, наверное, преследуем прежде всего не репрессивные меры. А мы очень много говорим: «произвол», «взятки», к чему это может привести. Но мы давайте все-таки будем говорить о том, что… ну, предположим, что мы живем в цивилизованном обществе. Когда мы с вами говорим о диагностике, о первичной выявляемости, то возникают вопросы: количество специалистов по данной профессии, количество тех препаратов, которые нужны для оказания медицинской помощи. То есть целый социальный блок. Если мы этого делать не будем, мы будем иметь все время латентное наркопотребление. Вот мы все время сейчас вот… Я уже называл эти цифры — 6 миллионов в 2003 году, 5 миллионов допускающих медицинское употребление в этом году. Но мы базируемся на нескольких аспектах. Медицинский, кстати говоря, не самый точный.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, Николай, я вижу, он с микрофоном.
Н. НИКУЛИН: Мне кажется, что на самом деле нужно диагностировать не студентов, а тех законодателей, которые эти самые инициативы выдвигают.
А. ВЕНЕДИКТОВ: А по-моему, это сейчас по госслужбе обязательно.
А. МИХАЙЛОВ: Конечно, конечно.
Н. НИКУЛИН: Хочу напомнить, кстати, что передача…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы слышите?
Н. НИКУЛИН: Да, я слышу.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это обязательно.
Н. НИКУЛИН: Между прочим, одна передача, хочу напомнить, которая специализируется на интригах, скандалах и расследованиях, нашла в туалете Государственной Думы кокаин.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Легко.
Н. НИКУЛИН: Вот я хочу сказать, что если бы и нашли тех людей, которые потребляют этот кокаин, может быть, таких законодательных актов мы бы и не принимали.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот давайте поговорим об этой очень важной вещи – о людях, которые принимают ответственные решения. Ну, во-первых, по поводу туалета Государственной Думы я могу вам сказать, что туда ходят все, кому не лень. Сколько человек там проходит. Я не говорю о том, что секретари, помощники, депутаты, министры и их помощники и так далее, и так далее. А уж о посетителях и экскурсиях мы не говорим. Я просто хочу сказать о том, что вы знаете, что когда (все опытом достигается), например, стало известно, что президент Миттеран, французский, скрывал свою смертельную болезнь от избирателей, то французский закон ввел обязанность публиковать медицинский бюллетень президента раз, по-моему, в два года или раз в год, я сейчас не помню. Вот случился случай, и теперь по закону французский президент полностью публикуется… Какая медицинская тайна? Забыли. Медицинский бюллетень. Насколько я понимаю, государственные служащие проверку проходят. Да, Александр Георгиевич?
А. МИХАЙЛОВ: Более того, мы и отпечатки пальцев сдаем.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Во.
А. МИХАЙЛОВ: Так что, понимаете, вот когда вы сказали по поводу кокаина, ну если в туалете обнаружится бутылка виски, можно определить, кто ее поставил, по отпечаткам пальцев.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Пожалуйста, да.
Н. НИКУЛИН: Я все-таки хотел отметить, что мы живем, к сожалению, не в такой сказочной цивилизованной стране. И если будут принудительно абитуриентов проверять на наркотики, несмотря на врачебную тайну, будут перегибы везде, я думаю, что в 90 процентах случаев их просто не будут брать. Посмотрите на проблему носителей ВИЧ и СПИД-больных. Это очень похоже.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Так… Еще?
А. МИХАЙЛОВ: Ну, если еще зададут…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, тогда Дмитрий, да.
Д. ДМИТРИЕВ: Я хотел бы еще добавить, ну, аспект этот в некотором смысле освещали, что введение подобных тестов для студентов может просто ограничить права на получение образования.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Важно
Д. ДМИТРИЕВ: Ну, потому что, в любом случае, сколько бы мы не говорили о том, что это все для того, чтобы выявить на ранней стадии, профилактика, так или иначе будет градация, после которой запрет на поступление в вузы. И в таком случае…
А. МИХАЙЛОВ: Я бы дальше пошел. Если мы уже всего боимся… там врачи могут просто так говорить: у тебя обнаружено, плати «бабки», иначе я тебе пишу… Понимаете, мы говорим о механизме. А мы в данном случае обсуждаем не сам механизм, а обсуждаем уже противовес этого механизма. И мы больше всего как раз боимся не самого тестирования, не самих этих исследований, а мы боимся злоупотреблений при проведении, и нарушения прав человека в том числе. И я прекрасно понимаю, что многое из того, что вы говорите, оно совершенно справедливо. Хотя, с другой стороны, возвращаясь к тому, с чего мы начали, вопрос юридической диагностики – это ключевой вопрос вообще медицины как таковой. Не только наркологии, но и всех других видов. Кстати, говоря, по поводу мочи. Мы об этом уже говорили – вы все равно сдаете ее, никуда вы не денетесь. Вопрос только опускать туда тест или нет, тут возникает проблема..
К. ДГЕБУАДЗЕ: Всегда можно подменить свою мочу чужой мочой…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Какие специалисты!… Ну, это понятно.
А. МИХАЙЛОВ: Можно продавать ее…
Н. НИКУЛИН: Все-таки на эту же тему продолжить… Учитывая наш уровень коррупции, понимаете? Если мы всерьез рассматриваем вопрос освидетельствования студентов, тут просто, по моему, не существует способа создать такой механизм, чтобы избежать злоупотреблений. Тем более в такой чувствительной сфере, как…
А. МИХАЙЛОВ: Мы опять говорим с вами не о здоровье студентов, а о вопросам злоупотребления здоровьем студентов. Вот о чем сейчас… Мы перевели тему немножко в другой аспект.
О. УЗЛОВА: Маленький комментарий. При поступлении в вуз, насколько я помню, абитуриенты обязательно приносят медицинскую справку по какой-то форме. Нельзя ли, например… если абитуриенты будут делать эти тесты, чтобы он делали эти тесты как бы чем дальше от университета?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это вопрос организации.
А. МИХАЙЛОВ: Это вопрос организации, это технический вопрос.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я думаю, что. … Смотрите, как интересно у нас получилось. Вот я хотел бы завершить и поблагодарить членов Клуба за… скажем так, неравнодушное отношение к проблеме. Фиксирую: проблема есть. Фиксирую: она распространяется. Я посмотрел статистику. По Москве официально зарегистрировано 30 тысяч наркоманов, а руководитель Федеральной службы по Москве говорит, что в 10 раз больше – 300 тысяч, по оценке. Не регистрируют. И это распространяется, да? Значит, что-то с этим надо делать. Но при этом надо помнить о тех угрозах, Александр Георгиевич, да? — нашего государства… И зарплаты у врачей небольшие, и так далее. Я имею в виду продажу справок. И вот о том, какой механизм, противовес такой возможности, об этом тоже должна думать Федеральная служба, которая предлагает механизм другой. Он улыбнулся! И это был Александр Михайлов из Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков.





Материалы по теме

Считаете ли Вы, что при приеме на работу работодатель должен иметь право проверять кандидата на потребление наркотиков?

да, считаю
69%
нет, не считаю
29%
затрудняюсь ответить
2%

Считаете ли Вы правильным проверять студентов на потребление наркотиков?

да, правильно
55%
нет, не правильно
43%
затрудняюсь ответить
2%


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире