'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 20 августа 2020, 20:07

А.Венедиктов 9 часов и 7 минут в Москве. Всем добрый вечер! У микрофона — Алексей Венедиктов. Это программа «Без посредников». Здесь я в основном отвечаю на те вопросы, которые пришли ко мне по интернету через сайт, кроме того, у меня есть СМС-портал: +7 985 970 45 45. И не забывайте подписываться.

И у меня идет чат YouTube тоже. Темы сегодня приблизительно одинаковые. Три темы, и мы пойдем по ним. Это, конечно, отравление Навального. Это то, что происходит в Башкирии. Я приехал только что из Башкортостана. И Беларусь.

Если еще какие-то темы вы мне добросите, ну и хорошо. Но я готовился по этим трем темам.

Да, Быкова вывезли из Уфы. Верно, помню.

Давайте начнем с Навального. У нас есть новости, которые слышите. Первая история. Мне кажется, что всю историю с Навальным надо разделить на несколько частей. Первая часть, возможно, самая главная — это вылечить Алексея. Здоровья ему в первую очередь. Я надеюсь, что его организм, вполне спортивный и его мужество, он вполне справится с этой заразой, с этим отправлением. Его надо вылечить. И первая задача, во-первых, тех, кто его поддерживает, это требовать, чтобы было разрешение — я напомню, что мы находимся в состоянии ограниченного вылета из страны — на вылет, на вывоз его. Потому что санитарные самолеты есть и не один. Уже, я знаю, и снаружи он предоставлен, благодаря Петру Верзилову из Германии, и внутри он предоставлен. Я знаю, и Дима Муратов этим занимается. Напоминаю вам, действительно, про историю с Дмитрием Быковым, которым мы занимались вместе с Муратовым.

Нам нужно, чтобы было разрешение. Решение об этом может принять только Юля, супруга. Только родственники. Никакие ни ФБК, ни лечащие врачи. Пока, во всяком случае, публично Юлия не сделала заявления, не обратилась с просьбой на вывоз из страны Алексея Навального к российским властям, потому что, повторяю, в условиях эпидемии, когда вылеты ограничены, в том числе, санитарных самолетов, нужно официальное заявление родственников. Единственный, повторяю, человек — это только Юлия Борисовна Навальная, супруга Алексея, которая может это сделать. Ждем.

А.Венедиктов: Для такого тяжелого отравления необходимо Алексея вывезти, с моей точки зрения

Это первая часть, и это самое главное — вывезти. Я об этом сегодня сказал в 9 утра, в 9-13 еще до всех. История заключается не в том, что я сомневаюсь в компетенции врачей — меня сейчас слышит много врачей, и они знают, в чем там дело, — речь идет о том, что близкие соратники Алексея Навального, поддерживающие Алексея Навального, не доверяют российской медицине, считая ее частью власти, и имеют на это некоторые основания, надо признать, боясь, что российские врачи не вылечат Алексея, а залечат его. И даже исходят только из этого, а не из того, что это город Омск. Омск — это огромный город, и в этой больнице, что бы про нее не писали, там больше тысячи работает медицинских работников, она вполне себе современная.

Но, конечно, для такой тяжелой истории, для такого тяжелого отравления необходимо Алексея вывезти, с моей точки зрения. Я как утром это заявил — можете проверить по Твиттер ленте, в 9-13, — так я на этом и настаивал, даже исходя из недоверия к российской медицине. Сразу наталкиваешься на то, что главный врач этой больницы — об этом сейчас все пишут — он член партии «Единая Россия». Все сразу: Как он может лечить Алексея? И так далее.

Если есть такое недоверие близких Алексея — значит, это недоверие нужно рассеять, вывезти его в Европу. Я это всячески поддерживаю. Но, повторяю, решение об этом может принять сейчас только один человек — Юлия Борисовна Навальная, и, надеюсь, она примет. Это первое.

Вторая история заключается в том, почему сейчас это случилось. Вы знаете, что я провел утром опрос. Он некоторым не понравился, как люди, мои подписчики и в Твиттере и в Телеграм-канале считают, какой характер носит версия отравления Навального. Является ли она случайной? — спросил я. Ну, несчастный случай. Всякое бывает. Является ли она криминальной, был ли он отравлен, или является она преувеличением со стороны тех, кто об этом пишет? Или человек не знает. У меня 80% подписчиков, и я с ними солидарен (80% в Твиттере и 87%, по-моему, в Телеграм-канале) считают, что она имеет криминальный характер, то есть Алексей был отравлен. 3–4% считает, что это несчастный случая и где-то около 8% считает, что это преувеличенная история и так далее.

Так вот абсолютное большинство моих подписчиков (30 тысяч в одном месте, 20 тысяч в другом) считают, что Алексей был отравлен.

Почему сейчас? Если верить этой версии — а я на сегодняшний день считаю, что она наиболее вероятна, — что это внешнее вмешательство, отравление. Смотрите, поскольку была пандемия, то Алексей никуда не выезжал. Дома, в Москве он был под контролем жены, соратников, друзей. В поездке всегда вы чувствуете себя более расслаблено. И в поездке всегда незнакомые люди могут к вам подойти. Особенно в местах общего пользования в виде аэропортов или в виде гостиниц до того или в самолете после того.

И поэтому, конечно, если ставится задача — сейчас мы поговорим, какие могут быть мотивы; давайте не торопиться, давайте разбираться спокойным образом — если мы на это посмотрим, если есть люди, которые планировали это и планировали это давно, то сейчас самая выгодная позиция, повторяю, потому что в поездке люди в масках особенно, сконтачить с известным человеком достаточно просто. Случайный контакт. Это такой способ.

Теперь вопрос: если это отравление, то кто мог быть организатором, не скажу бенефициарием. Давайте мы посмотрим. Ребята, я вам хочу сказать в чате, что я сегодня забанил на хрен человек 10, и попрошу еще добавить и забанить еще, если вы будете сейчас заниматься какой-то ерундой, отвлекать меня от главной темы, имейте это в виду. Просто вас закрою и буду смотреть туда, в СМС. Хотите этого — будет. Даже глазом не моргну.

Кто мог быть бенефициариями. Во-первых, мы знаем, что Навальный проводил расследования и вскрывал мошеннические схемы известных политиков и известных бизнесменов. Здесь могла быть причина. Во-первых, просто месть известных, богатых и сильных людей, которые имеют возможность это сделать.

Второй вариант — это есть возможность, собственно, Кремля, который, в преддверии сентябрьского голосования, как многие считают, решил вывести Навального из игры таким образом. И, как рассказывают некоторые соратники Навального, он был отравлен как бы не насмерть, а для того, чтобы Навальный вел себя неадекватно в самолете, это бы засняли люди в самолете, дискредитировать Навального. Но с дозой не угадали, что называется. Такой вариант существует.

И существует вариант, когда одни из башен Кремля, не согласная с другой башней Кремля, решила продемонстрировать свои возможности.

А.Венедиктов: Политически это, конечно, грандиозный удар по политической системе Российской Федерации, по всем

Вот если говорить об отравлении Алексея Навального, то основные варианты криминального и политического отравления вот они такие.

Естественно, я не рассматриваю тему, что это сделано либо ради пиара, но это какие-то либо людоеды, либо идиоты, но они есть. Вот эти 8%, которые считают, что это преувеличено. Мы их выявили. Их не так много. И спасибо, голосование их выявило. 8% либо людоеды, либо идиоты считают, что это пиар на самом деле. Ну, некоторые кретины считают, что это опять англичане, американцы. Среди этих кретинов Дмитрий Киселев. Но, тем не менее, я думаю, что если я поставлю на голосование «Согласны ли вы с Дмитрием Киселевым», 8% моей аудитории, я вижу по этому…, то же может быть.

Я не готов, Константин Копанев, что это рицин, не рицин… вот все препараты должны определять врачи. Я сегодня довольно долго переписывался с Дмитрием Муратовым, мы вспоминали дело Щекочихина. Мы вспоминали, как Анну Политковскую по дороге в Беслан чаем отравили в самолете. Поэтому ну, совсем это вопрос к химикам, медикам. Вообще, не журналисты должны объявлять о диагнозе, а диагноз должны ставить врачи. И диагноз должен был отдан жене.

Сейчас опубликован был, буквально за несколько минут до эфира — вы знаете, что прошла информация о том, что у Алексея начался отек мозга — опровергли врачи. Опубликовали томографию. Я в своем Телеграм-канале опубликовал эту врачебную историю. Мне можно предъявить за вскрытие врачебной тайны. Но этого нет, как пишут врачи. Если мы не доверяем врачам в смысле диагноза, именно поэтому и нужно Алексея вывозить.

Политически это, конечно, грандиозный удар по политической системе Российской Федерации, по всем. Потому что Алексей являлся уже такой, я бы сказал, отдельной силой в политическом пространстве России, и даже само название его штабов. Это штаб ФБК, не штаб незарегистрированной «Партии Прогресса» — штаб Навального. Его штабы называются «штабы Навального» — в Омске и так далее. Поэтому это, конечно, удар по всей системе. Но бенефициарии всегда найдутся.

Мы прервемся на 1 минуту. Я пока посмотрю, что вы здесь пишите, а затем вернусь в студию.

РЕКЛАМА

А.Венедиктов В Москве 20 часов, 19 минут. И, действительно, мне тут говорят: «Не говорите об Алексее в прошедшем времени». Та система политическая, которая была — я говорю о прошедшем времени этой системы, потому что это отравление изменяет эту систему. Если вы слушаете внимательно. Я не об Алексее в прошедшем времени, а о системе. Он являлся как институтом определенной системе. Удар по системе, выведение Алексея из этой системы путем отравления — это изменение системы. Вот что я сказал, слушайте внимательно и учитесь слушать на самом деле. А то, как третьеклашки, честное слово. Даже неинтересно.

«Зеленый коридор: Омск — Ганновер в центр технологий. Реально?» я не готов ответить про Ганновер. Я знаю, что Франция готова принять, Австрия готова принять, Германия готова принять. Нужны все документы, в том числе, медицинские. И нужно как бы требование, я бы сказал, Юли. Никто не может решить этот вопрос. Будет консилиум в любом случае о возможности транспортировке физиологической туда. Самолет есть. Нужно требование ближайшего родственника — Юли, и, соответственно, разрешение всякого рода пограничных служб и прочих миграционных служб Российской Федерации и принимающей стороны, потому что существуют ограничения по ковиду. Как я понимаю, принимающая сторона готова, а пока вот, повторяю…

Сейчас я скажу вещь, которую вы не знаете, и хочу выразить благодарность одному человеку. Сергей Шаргунов, депутат Государственной думы от КПРФ сегодня со мной занимался полдня Минздравом с тем, чтобы Юлю допустили сначала к главному врачу, потом к Алексею, чтобы местная больница выполнила закон и выполнила инструкцию Минздрава. Я очень благодарен Сергею, который своей депутатской корочкой… Так мы с двух сторон всё прыгали в середине дня и допрыгались: Юлю пустили, как вы знаете. И, собственно говоря, и Сергей и я тоже занимаются, как вы сказали зеленым коридором. Не сразу это всё получается.

Смотрите, куда везти это принимает сначала Юля, потом врачи. Ей надо принимать очень сложное решение. Она должна принять решение, выдержит ли Алексей перевозку. Вы себя поставьте на ее место. Довольно сложная история.

Да, мы болеем, переживаем, естественно, но дальше системная работа заключается в том, что номер один — это возможность его эвакуации, на мой взгляд, который не отвечает за жизнь Алексея, его надо вывозить из страны, потому что уровень близких, он другой к российской медицине как части государства. Вот эта история очень важна.

Что касается опроса, за который меня ругают — по горячим следам. Да, это журналистская работа. Мы должны понимать, что общество, в данном случае мои подписчики думают по этому поводу. И уже сегодня говорил, что те, кто говорил, что этот вопрос некорректный, — мне то же самое в администрации президента говорили про вопрос про блокаду Ленинграда. Нет, эти вопросы будут задаваться. Это будут неприятные опросы. Когда мы задаем вопросы про аборты, например, — это, что приятные опросы, своевременные? Или про харассменты. Или про убийство Немцова мы спрашиваем. И эти вопросы будут задаваться. Это журналистская работа. Кликушество здесь совершенно неуместно.

Еще раз повторю: сейчас главное — эвакуация Алексея.

А.Венедиктов: Идеальных политических позиций не бывает

Совершенно верно, Бакси. Пишет наш постоянный слушатель — история вокруг чая. История момента отравления. Я так же, как вы считаю, что Алексей был отравлен через внешний фактор, то есть сознательно отравлен. То есть отвечаю в своем же опросе пунктом 2. Отравление. Да, показывают нам видео — канал Mash опубликовал, я у себя опубликовал, по-моему, — что чай ему приносит его помощник. То есть как бы бариста не мог знать, что это чай понесут Алексею. Это мог выпить помощник Игорь Пахомов, это могла выпить Кира Ярмыш. Но это всё надо проверять. Надо проверять, безусловно, и гостиницу, из которой Алексей выезжал и самолет. И это очень неприятно, когда пассажиров… Тут требование проверить пассажиров.

Да, если это уголовка, если это покушение на убийство, а это возможно, скорей всего, скажу я, покушение на убийство, то тогда полиция должна заниматься всеми версиями, в том числе, версия покушение на убийство общественного деятеля. Я не помню, как статья называется… «общественного и государственного деятеля». Это надо проверять.

«Зачем власти убивать блогера, который в городах-миллионниках собирает по 10 тысяч человек?» — пишет Ярослав из Свердловской области. Вы знаете, Ярослав, вы не правы. Зачем власти, я не знаю. Это вопрос к власти. Алексей является очень крупной политической фигурой. Напомню вам, на выборах мэра многомиллионного города он собрал 27%. И напомню вам, что его призывы к «Умному голосованию» привели в Московскую городскую думу, в законодательные собрания Хабаровского края довольно много депутатов. В Хабаровском крае вообще победили. В Москве получили треть голосов, поэтому вы не преуменьшайте роль Алексея Навального в политической системе нашей.

История с Фрунзе… Да, надо пересмотреть. Мы как раз сегодня говорили с Димой Муратовым, что надо пересматривать то, что случилось с Дмитрием Быковым тогда. Помните, мы тоже этим занимались. Как раз он, как и я, летел из Башкирии.

Ну, вот опять, смотрите, надо получить, чтобы были выданы… И я не знаю, насколько это правильно… Я думаю, что это правильно было бы, давайте я скажу так, чтобы общественности были предоставленные медицинские документы. Я только боюсь того, что мы все равно в них не поверим, в эту медицинскую документацию. Скажем: врачи нарисовали. Если это не будет устраивать наше представление. В любом случае Алексею — здоровья! Хочу его как можно скорее увидеть опять на «Эхо Москвы», увидеть его политическом бойцом. Потому что, на мой взгляд, он представляет значительную часть электората крупных городов как минимум. Он политик, политический лидер и Россия в нем нуждается.

Да, у него разные политические позиции, это правда. И здесь мне напоминают, как он про Грузию писал. Слушайте, вы, вообще, где ищите ангелов, идеальных людей с идеальными политическими позициями? Идеальных политических позиций не бывает.

В данном случае мы видим, скорей всего, здесь покушение на жизнь политического деятеля, который представляет большую часть городского российского электората. Мне кажется, что этого вполне достаточно для того, чтобы относиться к этому серьезно.

Мне пишут: «Можно привезти западных врачей к Навальному». Я вам напомню, что во время отравления Владимира Кара-Мурзы были привезены израильские врачи. Израильский врач, который все это смотрел. Но я вам хочу сказать одну вещь, которую, может быть, вы не знаете.

А.Венедиктов: Когда люди друг друга обвиняют: «Вы каратели!», «А вы хулиганы!» — чем это может закончиться?

Вот тут мне пишут: «Свои же и отравили, — пишет Дмитрий Шишкин, — Выбрали сакральную жертву». Всё-то вы знаете, Дмитрий. Откуда вы это взяли? Вот откуда вы это взяли? Вот вашу точку зрения не разделяет абсолютное большинство людей, которое на эту тему высказывается. А вы это пишете не под вопросительным знаком, а с точкой, то есть вы считаете, что вы знаете. Ничего вы не знаете. Ничего ты не знаешь.

Я говорил про врачей, про Володю Кара-Мурзу. Я вам хочу сказать, что дважды Владимира Кара-Мурзу… помните история с отравлением? Сейчас я вам скажу, кто его вытаскивал. Его вытаскивала клиника под руководством Дениса Проценко. Да-да, того самого Дениса Проценко, который сейчас руководит в Коммунарке 40-й больницей, известного Дениса Проценко. И там был такой врач, Андрей Бурков, по-моему, его фамилия. Я очень благодарен и Денису и Андрею. Они вытащили Кара-Мурзу. И, я думаю, их таланты, их опыт, и их работа в этом направлении по отношению к Алексею Навальному должны быть тоже востребованы.

— «А кто подозреваемый, по-вашему?» А у меня нет подозреваемых. Я вам изложил разные версии. Я считаю, что он был отравлен. И вот я вам изложил три версии. Криминальное отравление одним из тех, кого Алексей вскрыл в своих расследованиях — как месть. Политическое отравление властью, которая убирает Алексея перед выборами 13 сентября, хотя, на мой взгляд, выборы 13 сентября ничем не грозят. И борьба башен, когда одна башня доказывает другой свой приоритет. Вот мне так кажется, что одна из этих трех версий, а, может быть, все три совпадают.

Чем отравили? Опять. Вы хотите от меня… Я вам что, химик или медик? А имеет это значение? Для нас с вами — нет. А для врачей, которые его вытаскивают, значение, безусловно, имеет. И поэтому очень важно определить агент, химикат, которым он, скорей всего, был отравлен.

Давайте мы прервемся на новости через 30 секунд, и затем в следующей теме вы мне набрасывайте вопросы, у меня есть многие вопросы, я на некоторые ответил про Навального Алексея. Дальше у нас — Уфа и Минск будет. Но если будут какие-то новые истории.. Пишет человек: «Мне кажется, что местные шестерки перестарались с Навальным», — пишет Марк Дель. Возможно, но менее возможно. Все-таки Навальный — это как бы это сказать… политическая номенклатура центральной власти. Новости на «Эхе». Потом вернемся.

НОВОСТИ

А.Венедиктов В Москве 20 часов 33 минуты. Алексей Венедиктов у микрофона. Хороший вопрос: «Куда бегаете?» В Кремль бегаю. Знаете, тут близко. Получил инструкцию и вернулся. Ну, чего вы тупите? Куда люди бегают?

Сразу хочу сказать… «Алексей Алексеевич, займитесь помощью…». Слушайте. Не обязательно все объявлять. Буквально целый день… Вот смотрите, буквально в 9 утра я начал заниматься, так и занимаюсь. Хвастаться пока, к сожалению, нечем. Когда получится, будем хвастаться. А чего хвастаться. Лучше я буду про Муратова да про Шаргунова на самом деле рассказывать.

А теперь про Уфу. Мы вернемся, если что-то будет про Навального. Зарубежная реакция есть, Иван Шаповалов. Страны предлагают помощь. Но, повторяю, соответственно, это всё источники, утечки. Есть обеспокоенность и есть аккуратно: «Если, действительно, его отравили… в любом случае…» и так далее. Ну, это, как всегда. С Беларусью мы об этом поговорим.

Про Уфу. Даже не спрашивайте меня, разобрался ли я с история про Куштау. Конечно же, нет. Нельзя за два дня поездки разобраться в такой сложной истории. Моя задача была — представить вам, слушателям, все три стороны. Вот «Эхо» ровно в этом — продемонстрировать вам, что «Эхо» работает так, как оно должно работать. Мы вам представили позицию защитников горы Куштау, причем достаточно радикальную. 35 минут интервью. Мы вам представили интервью, впервые дал, генеральный директор «Башкирской содовой компании». 25 минут интервью. И мы вам представили главу республики Башкортостан. Тоже 25 минут. Сами можете сделать выводы. Конечно, будем сделать оттуда материалы, репортажи, продолжим эту тему.

А.Венедиктов: Лукашенко — президент законный до 5 ноября

Но я вам могу сказать, что помимо этого я отбрифинговался по полной. Я встречался здесь, в Москве с разными людьми, которые занимаются Куштау. Я встречался там, в Башкортостане с экологами, которые писали по заказу правительства еще в 13-м году справку про экологию. Я теперь знаю, что на этой горе 43 вида, внесенных в красную книгу, прямо наизусть знаю.

Я встречался с геологами, я встречался с журналистами. Я встречался с политической оппозицией, с теми, кто захотел встретиться. Это прежде, чем нужно было делать эти интервью.

Я хочу вам сказать, что в данном случае меня порадовал глава Уфы вот на сегодняшний день Радий Хабиров, очень порадовал, потому что его позиция мне кажется совершенно цивилизованной. Он приостановил эти разработки, сказал: «На гору никто не войдет, пока не будет компромисса». И сделал предложение о выкупе компании с тем, чтобы государство могло на это влиять. Сейчас у государства 38%. Он готовит предложение.

Я помню Радия Хабирова человеком кабинетного типа, в галстук, очочках с ручкой в руке. Вот он в толпе разъяренной с одним охранником видимым под дождем беседует с людьми. Уводит правоохранительные органы и ЧОП с горы и уходят активисты. Они переходят за стол переговоров. Может, не получится. Но на сегодняшний день, самое главное — людей услышали. Этого так не хватает, таких людей, которые у власти, которые слушают толпу, даже если она не права. А, может быть, она права? Но даже если она не права. Он меня удивил. Я сказал: «Вы знаете, Радий, Фаритович, я вас не узнаю. По Москве вы были другим — таким бюрократом в кабинете, влиятельным, серьезным бюрократом в кабинете».

Это все соседи. Вот эти рабочие, которые работают на «Башкирской содовой компании» и активисты — это всё соседи. Они живут в одни и тех же домах, они ездят в одном и том же транспортом. Их дети ходят в одни и те же школы. Как не разговаривать?

А когда люди друг друга обвиняют: «Вы каратели!», «А вы хулиганы!» — чем это может закончиться? Да ничем, кроме пробитых голов. Поэтому историю в Уфе мы представили. Мы подробней поговорить про историю с Куштау, про суть, про контент, наверное в субботу. Я буду у Сергея Бунтмана в «Будем наблюдать». Давайте мы в 12 встретимся. Но главное — это то, что я вам говорю о подходе «Эха». Мы не знаем, где правда целиком. Но мы предлагаем вам решить, где правда. Предлагаем вам разные версии.

И мне тоже говорят: «Зачем ты берешь у этих радикалов интервью?» Другие: «Зачем ты у главы республики?..». «Зачем ты у этих капиталистов берешь интервью?» А затем, что слушатели «Эхо Москвы» должны быть уважаемы для принятия самостоятельных решений, а всё остальное — неуважение.

И третья — Беларусь. Потом я перейду к вашим вопросам.

Вот мне пишет Ревгат Ахмадулин: «Болтун». А ты дурак! Тебе что, кровь нужна? Тебе нужно, чтобы люди побили друг другу морды? Чтобы поубивали друг друга? Дурак! Тебе голову пробьют, твоей девушке голову пробьют. Твоему ребенку голову пробьют. Что ты тогда взвоешь?

Да, естественно, когда я был в поездке. Еще одна тема про Оренбург. Мне позвонила Мария Колесникова, как вы знаете, одна из лидеров белорусского протеста. Мы с ней познакомились. Она была в эфире. Я думал, что мы и так познакомимся. Я не очень, честно говоря, понимаю, тактику белорусского сопротивления. И, честно говоря, не очень понимаю, каким образом там это всё развивается. Это всё очень трубулентно

Что я хочу сказать. Очень важно понять, когда там говорят, что Лукашенко незаконный президент — нет. Это неправда. Лукашенко — президент законный до 5 ноября. Его мандат предыдущий истекает 5 ноября. Он сейчас вполне себе законный президент даже без перевыборов. И это просто нужно понимать.

А.Венедиктов: Я еще при Борисе Николаевиче говорил, что, скорей всего, Беларусь 6 областями войдет в РФ

И второе: сегодня опять заявление Марии Колесниковой о том, что новые выборы должны пройти… нет, они должны пройти обязательно, но могут пройти при участии Лукашенко, если он захочет, ни один белорусский гражданин не должен быть исключен. Вот, что она сказала. Интересный ход, неожиданный для меня.

Теперь Европа. Я уже повторюсь, напомню вам, что Европа не признает результаты выборов, и это значит, что она не признает ни перевыборы Лукашенко, ни выборы Светланы Тихановской.

Вот почему новые выборные требования. Я говорил с несколькими дипломатами, они говорят: «Послушай, мы не знаем результатов выборов. Мы видим, что они сфальсифицированы». Поэтому мы не можем признать их результаты независимо от результатов и независимо от того, как трактуют те или иные результат. И дальше мы посмотрим, как будет развиваться. А всё остальное — пропаганда. Мы рекомендуем новые выборы. Мы не признаем результаты этих выборов. Мы солидарны с белорусским народом. Мы считаем, что народ — источник власти. и поскольку нельзя установить, кого народ выбрал, нужно провести новые выборы».

Всё. Конец истории. Поэтому если вас это удивляет, то меня это не удивляет нисколько. И я вам это пересказываю, чтобы вы знали, какого настоящее отношение. Говорят: Слабая Европа что-то там мямлит… Ничего подобного. Старая и новая Европа основана на народовластии. Народ свое мнение высказал, но его не видно. Оно не зафиксировано никак с точки зрения дипломатов. Поэтому новые выборы.

Поэтому число названо 5 ноября. До 5 ноября нужно принять решение, что будет дальше. Я думаю, что мы смотрим в эту точку и пытаемся понять, что будет 5 ноября.

Я не знаю ничего про движение российских военных туда. Это вот газета Bild сделала довольно любопытное, на мой взгляд, расследование. Но в любом случае, мне кажется, что журналистика, даже мнение, не только информация — мнение должно быть основано на фактах, а не о своем представлении о прекрасном. Мало ли, какое у меня представление о прекрасном?

Если вы помните, я еще при Борисе Николаевиче говорил, что, скорей всего, Беларусь 6 областями войдет в Российскую Федерацию. У меня было такое мнение. Не сработало. Ну, и хорошо.

Да, Александр Дволжецкий, надо бы развернутое интервью Венедиктова с Марией Колесниковой сделать. Я готов. Наверное, попробуем сделать интервью. Я, наверное, сел уже в Москву надолго, грубо говоря. Не понравилось мне ни ездить, ни летать в маске. Поэтому лучше я здесь посижу с вами.

«Вот зачем России батя?» — спрашивает Рашид Ильясов. Вы знаете России батя, на мой взгляд, затем, что поскольку, Рашид, его эти события резко ослабили, батя должен с точки зрения руководства России стать ручным. Мне сомнительная такая конструкция. Но люди у власти считают так. Ну, что с этим можно сделать, что они так считают? Переубедить их невозможно.

Мария, у меня нет моей точки зрения по Куштау. Единственное, что я скажу, это те люди, которые вышли в защиту Куштау, они в основном настоящие патриоты. Вот я знаю, что на каждого эколога найдется два эколога, на каждого геолога найдется два геолога. Но с точки зрения того, что люди вышли за сохранение… мало людей выходит за сохранение ландшафта своей страны или своего города искренне, не с тем, чтобы нажиться на этом.

В протестном движении, вообще, есть масса интересов, в любом протестном движении, что в московском, что в белорусском, что в куштауском. Там есть люди, которые выходят за одно, другое, за третье. Это всё отражается в интервью. Но то, что основная часть людей, и это понимает руководство республики, как вы слышали, вышли, как он сказал, романтики. И я сказал в эфире Ренату Фаритовичу Хабирову, руководителю Башкортостана: « С романтиками всегда трудно договариваться, невозможно». Он говорит: «Придется». И мне эта позиция очень близка. Придется. Самое главное — разговаривать до опупения и пытаться найти компромисс. Компромисс — это не обмен ультиматумами. Потому что, повторяю, это ваши соседи.

Помните, когда случился Майдан — это был еще февраль, еще не было свержения Януковича, — я говорил в эфире украинского телевидения: «Ребята, если вы к полковнику «Беркута» будет относиться только как к мундиру, палачу и карателю — у вас будет гражданская война. Вы получите тяжелые последствия». Еще не было стрельбы на Майдане, еще никто про это даже не знал. Потому что полковник «Беркута», он ваш сосед, он мужик, который ходит на работу, а его жена ходит к вашей жене на площадку за солью или за луком, чего там у вас закончилось. Пока у вас это в голове… Да, конечно, есть садисты, есть предатели, есть негодяи, есть убивцы, но их такое меньшинство. А вы превращаете всех военнослужащих во врагов. Вот последствия посчитайте. Вот последствия посчитайте» Ну, тогда меня как вы помните, освистали.

А.Венедиктов: Те люди, которые вышли в защиту Куштау, они в основном настоящие патриоты

Но я считаю, что одна из причин, что в Украине эта язва, к которой моя страна приложили руку и микробы, конечно же, но это, в том числе, это взаимное ожесточение и взаимная месть. Самая страшная война — это всегда война гражданская.

Вот Александр Ушко пишет: «В мае 45-го компромисс был достигнут». Там не было гражданской войны. Вы же не слышите, что я говорю. Вы себя слушаете. Ну, слушайте себя. Вам с этим жить, а не мне. Мне, слава богу, с вами не жить.

— «Забыт Хабаровск». Хабаровск не забыт. Почему забыт? Просто правила информационное повестки: если возникает событие более яркое, более жестокое, более кровавое, то оно перекрывает другое событие, тем более, которое идет уже полтора месяца.

Он у нас в повестке дня, во всяком случае, на «Эхе». Мы не собираемся его забывать. Мы ждем обвинений, предъявленных Фургалу. Мы смотрим, что происходит на улицах Хабаровска, внутри правительства Хабаровска, ну, и вы не даете нам забыть, что тоже очень важно.

Виталий Бондаренко пишет: « В Белоруссии мнение народа было украдено». Да, но с точки зрения западных политиков кража должна быть зафиксирована как кража. А она не зафиксирована с их точки зрения. Я возможно объясняю их позицию. И для меня, если взвешивать на одних и тех же весах, и я это сказал, между фальсификацией выборов и насилием, которое было потом осуществлено, кровавое насилие — вот это непереходный момент. Потому что ну, фальсификация… Трамп тоже говорит о том, что американские выборы будут фальсифицированы через почту. И у нас была фальсификация, я уже говорил неоднократно. Но вот кровавое насилие — это совсем другая история.

— «Гражданская война между ментами и народом». А мент — он кто? А жена мента — это кто? Вспомните эту историю с в Беларуси, когда деанонимизировали надзирательницу Кристину, которая якобы избивала, ее опознали, ее фотография, ее домашний адрес, ее родственники были опубликованы. А потом выяснилось, что это не она. А она ваша соседка была. А это кто. А миллион ментов, как вы говорите и плюс 4 миллиона их семей — это кто? А как они будут действовать, если вы будете их бить? Тоже же вопрос. Вот я про это.

«В Украине не было гражданской войны. Там Янукович проворовался, как Путин в России». Янукович — это кто? Он один, что ли? Если он один, был бы Крым, был бы Донбасс? Не было бы. А жители Крыма, они за кого? А почему они так себя ведут? А жители Донецка и Луганска за кого? Часть из них, конечно, мы знаем. Треть. За кого эта треть? Треть — это много. А почему?

Я вам говорю как историк, если вы это не изучаете, а просто руками на них машете и говорите: это предатели, враги и каратели — значит, вы получаете то, что вы получаете, безусловно.

— «Венедиктов банит слушателей. Журналисты за свободу слова?» Журналисты за свободу слова. Но для этого надо суметь слово сказать. А вы видите, какие тут есть слова.

— «Крым отжали». Крым-то, может, и отжали. А население-то Крыма? Вы же не отвечаете, вы же убегаете. И самая большая проблема — это не земля крымская, это люди Крыма. Да, возможно, вы считаете, что они были обмануты, запуганы. Но вот идет голосование и видим миллион голосов, который отдается в России на российских выборах. Ну чего? Глупости пишете многие. А многие не глупости.

Вот опять: «Крым отжали». Да про людей-то скажите! Вот что вы пишите? Или вы себя обманываете? Ну, Обманывайте. Чего я говорю?

Не надо мне, Станислав Горский тыкать, а то ты сам пойдешь сам знаешь, куда.

Как правило, сбывается то, что я говорю, потому что я умный. Очень умный. Очень наблюдательный и очень опытный. Учитесь у меня, как думать. А занимать можете любую позицию.

А.Венедиктов: Самая страшная война — это всегда война гражданская

Про Оренбург. В Оренбурге был музей Черномырдина. Он еще не открылся. Походил, посмотрел. Там есть сюжеты, где — знаете, не в каждом музее — мороз по коже пробегает. Ну, например, знаем ли мы, что все разговоры Черномырдина с Шамилем Басаевым во время Буденновска — это порядка 40 минут. Это не только «Шамиль Басаев, я плохо тебя слышу». И они там есть в аудио. Я стоял, смотрел и вспоминал всю эту историю. Вспоминал детали. Потом смотрю на стол: Подождите, это же не кабинет Черномырдина. Это же приемная. А почему? И мне объясняют: Басаев звонил по городскому из кабинета главврача буденовской больницы. А городского телефона в кабинете не было у премьера. И он вышел в приемную. С камерами. Я и забыл, честно говоря. Такие мелочи. 2 тысячи человек спас Виктор Степанович. С огромным количеством грудных детей. Вот этим детям… в этом году в июне исполнилось 25 лет событиям в Буденновске. Этим детям сейчас уже за 25, там 28, 30. Интересно было бы с ними поговорить.

Или, например, трудовая книжка Черномырдина. Последняя запись: «Уволен в связи со смертью». Запись в трудовой книжке. Нормально?

Так что, когда музей откроется, мы вам сообщим и расскажем. Он еще не открыт. Доделывается и так далее. Так что Оренбург — то была эта история.

— «Когда вы учителем работали, на шторы собирали?» На шторы, по-моему, не собирал. На что-то собирал.

Вот пишут мне за деньги: «Извлек ли Путин итог из белорусских событий?» Конечно. Владимир Владимирович — человек очень тоже такой въедливый, наблюдательный. Я думаю, что он внимательно за этим следит и примиряет на себя. Мне так кажется. Я, конечно, с ним на эту тему не разговаривал.

«Согласны ли вы, — спрашивает Алекс и Нью-Йорка, — с фразой Джефферсона «Свобода — это дерево, которое нужно поливать кровью патриотов и тиранов?» Или: «Верите ли вы в договорняки с тиранами?». Хороший вопрос. Фраза, знаете, про цитаты… их надо помещать, поверьте, в исторический контекст. Но, в принципе, согласен.

А что касается договоров с тиранами, мы видели постфранковский договор о переходе к демократии, мы видел польских круглый стол договоров по переходу к демократии. Есть примеры позитивные, есть примеры негативные.

Я вам рассказывал, как за одним столом сидел и формировал правительство Тадеуш Мазовецкий, которого интернировал и сажал генерал Кищак, который у него был первым вице-премьером и министром внутренних дел. Потому что они понимали, потому что они понимали, что они соседи. Потом Кищак попал под суд, но это было потом. Но они понимали, что они не должны стрелять друг в друга, убивать друг друга — поляки.

То же самое в Испании. И Хуан Карлос, который был приведен Франко. И франкистские партии сели и договорились с партиями, вышедшими из подполья, кого они преследовали и уничтожали, казнили. Такая история. Я не призываю к всепрощению, я просто вам объясняю, как идет исторический процесс.

А разве вокруг Наполеона не было якобинцев уже? А разве вокруг Людовика XVIII Реставрации не было бывших революционеров? Даже цереубийц? То-то!

Человек пишет Игорек: «Одна грязь и срам». Это жизнь такая. Вы что, считаете, что мы живем в свете солнца и белых одеждах. Кровь, грязь и срам, правильно. И это ваша жизнь, Игорек.

— «Почему вы никогда жестко не критикуете Путина?» А потому что, Саша, я не его избиратель. Я никогда за него не голосовал. Ни в первый раз, ни потом. Потому что я не согласен во многом с его внешней политикой. Я совершенно не согласен с его внутренней политикой. Но просто вы не слышите, вы слышите себя. Вы просто не хотите слышать, что я говорю. Когда я говорю, что Путин отвечает политически за убийство Немцова, и он отвечает политически за попытку отравления Навального, вы же этого не слышите. Это же не жесткая критика. А что вы называете жесткой критикой?

«Укол зонтиком». Насколько я знаю, Павел Кузнецов — есть ли у Навального на теле травма — врачи говорят, что нет. Я помню про укол зонтиком. Про Маркова, болгарского диссидента. И про Калугина, который нам рассказывал это про укол зонтиком. Генерал Калугин.

Вы можете видеть то, что вы видите и живите в своем неудобном мире и говорите: «Я всегда прав, я всё знаю сам». Ну, знаете — чего вы слушаете «Эхо»? Идите к Соловьеву. Те, кто знают сами, вы должны идти на «Вести FM», вам на «Эхо Москвы» делать нечего. На «Эхо Москвы» люди, которые должны сомневаться. На «Эхо Москвы» приходят люди, которые задают вопросы. Которые приходят без заранее заготовленных ответов. А вы все знаете сами, некоторые из вас. Ну, идите, господи, туда.

А.Венедиктов: Владимир Владимирович — человек очень тоже такой въедливый, наблюдательный

Вывести Навального — да, вывезти и спасти — это сейчас самое главное. Всё остальное можно обсуждать, можно резвиться и приписывать противникам Навального отравление. Некоторые вот тут сторонникам Навального приписывают отравление. Это называется резвиться. Сейчас важно понять, какой агент токсичный был заведен на него и, грубо говоря, вывести его из состояния комы и ввести противоядие. Это моя точка зрения, вы можете с ней не соглашаться.

Будет ли тема про долги регионов России? Да, мы попросим Зубаревич это сделать. Я сам, конечно. Не готов. «Мы сомневаемся — нас банят». Банят вас как раз за отсутствие сомнения. И это будет так сделано. Я прощаюсь с вами. Мы с вами увидимся в субботу в 12 часов. Чуть подробнее, наверное, будем знать, что с Алексеем Анатольевичем. Будем надеяться, что новости будут получше. И поговорить подробней про Беларусь, Башкортостан и Оренбург. Всем пока!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире