'Вопросы к интервью
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте. Вы смотрите телеканал «RTVi», слушаете радио «Эхо Москвы», это самая оптимистическая программа «Выхода нет», я – Нателла Болтянская, приветствую в нашей студии священника Якова Кротова, Гарри Каспарова, Бориса Немцова. И вопрос у меня, по-моему, достойный Пулитцеровской премии за новизну — в каком строе мы сегодня живем в стране? Все микрофоны включены. Говорите.

Я.КРОТОВ: Мне кажется, что строй новизной не отличается, и как историк, я бы сказал так — Россия сформировалась в коцне 15 века, начале 16-го как военная империя, в которой все организовано под постоянное расширение, она таким строем, таким государством и остается. С одной маленькой поправкой – она уже не имеет сил расширяться. То есть, силы есть, но у окружающих есть контрсилы. И в результате еще одна маленькая поправка – революция. В результате, если до 17-го года Россия была империей, в которой была армия, аристократия, элита, крестьяне, рабочие, то за прошедших 70 лет это страна – условно говоря, страна дезертиров, в которой офицеры без чести, солдаты без дисциплины, крестьяне без земли и навыков работы, и тому подобное..

Материалы по теме

Вам нравится сегодняшний российский строй?

нет, не нравится
87%
да, нравится
10%
затрудняюсь ответить
3%


Н.БОЛТЯНСКАЯ: А отчего, собственно? «Ошуя и одесно» сидят два гражданина страны, один из которых чемпион мира, второй — человек, который работал в администрации президента.

Б.НЕМЦОВ: никогда не работал.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Губернатором работал?

Б.НЕМЦОВ: Работал.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Работал в первой тройке одной из уважаемых партий, работал в Госдуме, работал вице-премьером.

Б.НЕМЦОВ: Это правда.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Люди, граждане этой страны – не дезертиры, не люмпены, не маргиналы.

Я.КРОТОВ: Прошу прощения, у меня профессия и концессия такая, что я должен говорить правду, а она, мне кажется, заключается в том, что никто из сидящих здесь никаким гражданином не является. Если бы мы были гражданами – хотя бы на уровне Англии – у нас бы не было внутренних паспортов, гражданину внутренний паспорт не нужен – а у нас у всех паспорта, — я боюсь без него выйти на улицу. Это хороший признак того, что мы все по-прежнему солдаты/, у нас есть военные билеты, — назвать это можно и гражданином, но имена меняется, а суть остается.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Так каков строй?

Я.КРОТОВ: Военное государство, свернувшееся, обрушившееся внутрь себя и пожирающее себя.

Г.КАСПАРОВ: Мне кажется, что такое упрощение вряд ли отражает сегодняшнюю, гораздо более сложную картину мира, нежели в 15-16 веке. Безусловно, этапы этого пути, связанные с военной империей, Россия переживала, но понятно, что после 1991 г. картина значительно усложнилась. Мне кажется, что сегодняшний строй в России включает много знакомых исторических конструкций, но в таком миксе они, по-моему, получились впервые: конечно, есть элементы феодального государства.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Где?

Г.КАСПАРОВ: В России. Сегодняшний строй – он включает в себя элементы феодального государства – центр, доминирующий, и вассалы региональные. Безусловно, есть элементы корпоративного государства — такое а-ля Муссолини, с госкорпорациями и с чиновниками, которые эту индустрию частную, государственную, контролируют. Есть, конечно, элементы таких олигархических латиноамериканских диктатур, и, безусловно. Ключевым является метод круговой поруки мафии. Потому что все элементы мафиозные – круговая порука, рейдерство, крышевание – это все тоже присутствует. Думаю, что последние два фактора доминирующие — то есть, мафиозная олигархия, которая впитала в себя, безусловно, самые худшие родовые черты вот этих военных империй, но сегодня мне кажется, что у правящего класса, — слово «элита», мне кажется, к нему не подходит — конечно, никаких военных мыслей нет — если, конечно, не считать финансовую экспансию для сохранения своих, нажитых за время правления, капиталов в страны свободного мира, — тоже вот таким расширением. Поэтому это своеобразный строй, но это крайне неустойчивая конструкция, достаточно газообразная, и мне кажется, что в течение ближайшего времени она будет претерпевать значительные изменения.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Борис Ефимович?

Б.НЕМЦОВ: Мне представляется, что в России построен государственный капитализм латиноамериканского типа, основные его черты – это огромное влияние бюрократии на все сферы жизни страны, ее самодовлеющее влияние в бизнесе, политике, международных отношениях, ее гигантское влияние даже на Церковь — на официальную РПЦ. Какие главные особенности госкапитализма латиноамериканского типа, какие главные следствия этого режима? Первое – коррупция, второе – инфляция. На самом деле госкапитализм – это коррупция плюс инфляция. Коррупция понятно, почему – например, за последние 8 лет, пока Путин был президентом, число чиновников выросло на 600 тыс. человек, произошла национализация важнейших источников денег, каковыми являются нефтяные и газовые компании страны, чекисты захватили ключевые бизнес-позиции в стране и по уровню коррупции страна откатилась на 143, 145 место в мире из 160 стран. При этом произошло гигантское расхищение…

Н.БОЛТЯНСКАЯ: С 47-Го?

Б.НЕМЦОВ: В «лихие 90-е» мы были на 85 месте. По масштабу разворовывания госсобственности Путинское время не идет в сравнение ни с каким русским временем вообще. Могу только сказать, что самая главная компания России, «Газпром», была разворована за последние 5 лет так, как не разворовывались национальные ресурсы никогда. Приведу пример, что за это время друзьями Путина захвачены такие активы, как «Газпром-Банк», кстати/, это второй банк России после Сбербанка, захвачен самый крупный пенсионный фонд страны, «Газ-Фонд», захвачена самая крупная частная медиаимперия «Газпром-Медиа», включающая в себя и «Эхо Москвы» и НТВ и ТНТ, захвачена компания «Сибур», между прочим — именно рейдерским путем — а именно, в кабинете у Миллера арестовали человека по фамилии Голдовский, а потом компанию «Сибур» вернули не государству, а другу Путина по фамилии Ковальчук. Короче говоря, масштабы разворовывания только одного Газпрома – где-то около 60 млрд долларов, я уже про остальные вещи не говорю — про захват экспорта нефти в стране друзьями Путина, по фамилии Тимченко, например, — это отдельная история, это у нас все в докладе с Меловым излагается. Теперь рост цен – то, что волнует радиослушателей. Это тоже отличительная черта госкапитализма. Дело в том, что основа госкапитализма – это монополии. Монополии склонны к повышению цен. Могу вам сказать, что цены на продукты, на самые значимые для малообеспеченных людей товары, выросли за последние годы на 70%. Я имею в виду хлеб, молоко, масло подсолнечное. Выросли на 70%. Они говорят, что китайцы стали больше есть и индусы. Это правда, у них действительно выросли доходы, и они стали больше потреблять продовольствия. И в Европе тоже выросли цены. Но если сравнить рост цен в Европе с русскими, то он отличается в 4 раза. То есть, если в Европе масло выросло на 25%, у нас на 60. И происходит это ровно из-за того, что основа русского капитализма – это монополия. Причем, во всех сферах жизни – начиная от Газпрома и заканчивая, например, коммунальными монополиями, или монополиями на рынке нефтепродуктов, и так далее. Мы крупнейший производитель нефти, в то же время наш бензин дороже, чем в США.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: какой строй?

Б.НЕМЦОВ: Это госкапитализм латиноамериканского типа.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Многие из наших слушателей предъявляют вам претензии в духе «лихих 90-х».

Б.НЕМЦОВ: Понятно. А как же без этого?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Что вы стояли у истоков этого, что пришла команда, которая работает сегодня – чтобы исправить то, что наворотили либералы.

Б.НЕМЦОВ: Коротко: СССР был банкротом. Знаете, из реанимации еще никто розовыми и здоровым не выходил. Надо было страну выводить из режима банкротства, нам это удалось сделать — безусловно, это было очень тяжелое время и очень многие люди его вспоминают как самое тяжелое время в своей жизни. Тем не менее, мы очевидным образом строили конкурентную рыночную экономику и очевидным образом пытались создать более или менее равные правила. Конечно же, приходилось сталкиваться с олигархическими рецидивами — мы в той борьбе, к великому сожалению, проиграли – это правда. И, кстати, следствием этого стал дефолт 98-го года. /Это правда. Но то, что вектор развития страны в те годы в целом, несмотря на «Загогулины», как говорил покойный Борис Николаевич, был правильным, у меня не вызывает никаких сомнений – надо было дальше строить демократию, бороться за политическую конкуренцию, опираться на средний класс, малый и средний бизнес, снижать налоги и делать открытой российскую экономику. Все это было свернуто, экономика пошла по латиноамериканскому пути – это прямая дорога в третий мир.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Священник К. говорил, что многие элиты вывезены пароходами, повыбиты. Но жизнь должна продолжаться.

К.? Конечно. Но Яне говорил «повыбиты». Я сказал «страна дезертиров». Но, к счастью, любой человек рождается, не отягощенный никакой политической наследственностью, или аморальной, и поэтому человек, который рождается сегодня, на генетическом уровне также способен к любви, благородству и чести, как и родившийся в 17-м году, или в 1997 г.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вас, священника не смущает тот факт, что люди, которые верой и правдой служили «славе КПСС», теперь также служат славе Богу?

Я.КРОТОВ: Да нет. Мне кажется, что они и КПСС служили не «слава Богу», и Богу служат довольно коряво. То есть, я все-таки принадлежу к поколению, которое уже формировалось после Хрущева – это поколение циническое, — когда уже никто никакому КПСС не служил. Мой отец был убежденный коммунист. Его посадили по 58-й, политической, аккурат в 1958 г. На 18 лет. За коммунистическую веру. Я боюсь, что я сам сегодня больше коммунист, чем 20 или 30 лет назад. Коммунист в каком смысле – как в Латинской Америке. Потому что действительно ситуация очень похожая, согласен, — вот сейчас в Парагвае новый президент, римо-католический епископ

Б.НЕМЦОВ: леворадикал.

Я.КРОТОВ: Он центристский все-таки – так он сам себя называет. Представитель «Богословия освобождения». И мне кажется, что вот так. А те, кто сегодня пытаются служить богу старыми методами, это понятно – они привыкли все делать материально, они и богу приносят, что умеют – какие-то деньги, кирпичи.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: два сообщения от слушателей. Одно говорит – «Борис и Гарри, пожалуйста, не уходите с политической арены, без ваших мозгов и действий нам пропасть». А другой говорит так: «Вы все говорите, а что вы делаете?» Я так понимаю, что зрители первого канала, не очень знают, что вы делаете?

Б.НЕМЦОВ: Если смотреть первый канал, то нас просто нет в природе — ни того, ни другого.

Г.КАСПАРОВ: Мы существуем в Зазеркалье. Мне кажется, что мы важную тему начали обсуждать – о гражданах и реакции людей, — это зачастую у нас выводится за скобки. Как бы ничего хорошего мы ждать от реакции людей не можем. Вот если народ выскажется, то будет еще хуже, чем сейчас, — такая старая расхожая истина, что царь в России – главный либерал. Но, тем не менее, мне кажется, что история последних 20 лет показывает, что в общественном сознании происходили большие перемены. Мне же не померещились эти огромные митинги в Москве и Петербурге в 90-91 гг.? не было 89%, которые набирал Ельцин в Москве в 1989 г. на выборах на съезде Народных депутатов? А почти 58%, которые Ельцин набирает в условиях противодействия всей тогда еще пропагандистской машины на выборах в 1991 г.? И в 1993 г. апрельский референдум, наверное, последние честные выборы в России, на которых Ельцин тоже побеждает, несмотря на то, Что ситуация экономическая очень тяжелая. И, тем не менее, 53% на вопрос, поддерживаете ли вы социально-экономическую политику ельцинского правительства отвечает «да». А вот дальше цифры начинают меняться. И игнорировать то, что люди начали по-другому реагировать, мне кажется, нельзя. Надо разбирать, а что случилось с вектором развития? Борис говорит, что вектор развития был правильным. Но если посмотреть на то, как начали голосовать люди – а это, мне кажется, индикатор, — все получается по-другому. 1993 г., декабрь – после трагических событий октября побеждает на выборах Жириновский. 1995 год — побеждает реальная оппозиция: коммунисты, аграрии и «Яблоко». 1996 г. – победа Ельцина, безусловно, результат массовых фальсификацией и использования административного ресурса. И с этого момента страна катится по наклонной, приходят к тому кошмару, к такой вымершей абсолютно политической пустыне, в которой уже все ветви власти оказались в подчинении власти исполнительной. То есть, на самом деле, граждане достаточно адекватно реагировали на то, что происходило. И говорить о том, что все граждане России по-существу выведены из этого процесса, мне кажется, не стоит — люди реагируют на то, что происходит. И мне кажется, что все-таки 90-е гг. надо назвать не «лихими», а просто нормально их анализировать. Период с 1993 по 1996 г., конечно, произошел полный отход от демократических принципов и связано это было с тем, — мне кажется очень правильной аналогия с Латинской Америкой – действительно, начала появляться олигархия, начало появляться разделение социальное. И не в силах предотвратить рост недовольства, связанного уже с нарастающей коррупцией, власть пошла по пути фактического упразднения демократических институтов. И поэтому приход Путина к власти и сворачивание демократии в России связаны с тем, что те, кто оказался выигравшими в 90-е гг., не нашли другого выхода, как призвать чекистскую опричнину для защиты этого распределения собственности.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы говорите с позиции опыта сегодняшнего дня?

Г.КАСПАРОВ: Я говорю, конечно, с позиции сегодняшнего дня. Я пытаюсь анализировать, — мне кажется, очень важно объективно проанализировать опыт 17 лет, может быть, даже всего 20-летия, когда начались эти процессы. Потому что у нас сложился, на мой взгляд, очень неустойчивый строй, такая конструкция, завязанная на те события, которые происходили в течение этих 20 лет — именно то, как менялось общественное сознание, оценивало то или иное событие.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Представляете себе Г.Каспарова во главе «Марша несогласных» против не-демократических выборов 1996 г.?

Г.КАСПАРОВ: На самом деле в 1996 г. многие из нас жили в этой ложной дихотомии «меньшего зла». То есть, на самом деле мы не понимали, и это была грубейшая ошибка, — кто-то ее считает сегодня ошибкой, кто-то продолжает утверждать, что так и надо было делать, — что проводить честные выборы, когда к власти могут придти люди, которые, по нашему мнению, угрожают основам демократии, нельзя. А эта дорога ведет только вниз, и приводит к той ситуации, которая сложилась сегодня.

Б.НЕМЦОВ: Я бы все-таки не стал сравнивать то, что мы сейчас имеем. В годы позднего Путина» с тем, что было в середине 90-х – это как день и ночь. Я напомню забывчивым, что в эти «лихие 90-е» парламент объявлял импичмент Ельцину и голосование было подавляющим большинством «за» — нескольких голосов не хватило, чтобы Ельцин не был отправлен в отставку. Существовал парламент. И этот парламент был самостоятельны, оппозиционным по отношению к исполнительной власти. Я сейчас говорю про середину 80-х.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сейчас вам напомнят расстрел парламента.

Б.НЕМЦОВ: Это мы тоже можем обсудить. Это было начало гражданской войны, которая, естественно, сопровождалась кровью и абсолютно безумными действиями со всех сторон. Тем не менее, эта война не распространялась на всю страну – это ровно так и было. Если говорить, например, о свободе печати – о чем разговаривать? – любой телеканал, который в 90-е годы вы бы не включали – на этом телеканале были все, включая здесь присутствующих, которые могли открыто осуждать первую войну в Чечне, которые могли говорить про преступления власти, которые она совершала в связи с этой войной, и тому подобное. Поэтому, когда нам пытаются в голову втолковать, что Путин – это продолжение 90-х гг. – это абсолютная ерунда. Все то, что Путин делает – это стопроцентный разворот всех, абсолютно правильных демократических преобразований, которые в начале 90-х складывались. И по поводу граждан и не-граждан, — такая прибалтийская терминология. Знаете, это не от строя зависит, а от родителей. В принципе, если ты рожден крепостным, ты крепостным и останешься, даже в свободной стране. А если ты рожден свободным человеком, то ты будешь бороться за свободу, несмотря на то, что страна в целом крепостная. Вот и все. Теперь на вопрос радиослушателя — мы с Гарри представляем интересы людей, явно не крепостных.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это вы так думаете.

Б.НЕМЦОВ: Я просто знаю.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А ОМОН думает по другому.

Б.НЕМЦОВ: ОМОН не знаю вообще, думает ли — судя по выражению глаз.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Думает. Где вы глаза видели? Там все закрыто.

Б.НЕМЦОВ: Я/ видел. Во время разгона «Марша несогласных» в Петербурге, когда меня принимало 19-е отделение милиции – все хорошо помню. Так вот -= есть в стране действительно меньшинство людей, которые себя считают гражданами, свободными людьми, и представительства этих людей в органах власти страны отсутствует сейчас. И это полное безобразие. Потому что, несмотря на то, что этих людей меньшинство, тем не менее, их десятки миллионов – по нашим оценкам их где-то 20-25 млн, и это наиболее энергичные, образованные, наиболее продвинутые и активные люди нашей страны. Тем не менее, они своего представительства не имеют. Что они вынуждены делать? Они вынуждены приспосабливаться к тем условиям, которые созданы. Да, им противно, их тошнит, может быть, у них изжога от того, что происходит – но жить надо. Они живут. Я считаю, что наша миссия, функция состоит в том, чтобы в коцне концов вернуть этим людям возможность защищать свои законные права и то, что мы делаем сейчас с Гарри – создаем Объединенную демократическую оппозицию, я считаю предельно важным вопросом. Если нам удастся это сделать, буду считать наше дело предельно перспективным – несмотря на то, что сейчас уровень поддержки, может быть, и низкий.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Интересно, кто прав – Б.Немцов или Г.Каспаров?

Я.КРОТОВ: наверное, оба правы.

Б.НЕМЦОВ: Как раввин.

Я.КРОТОВ: Просто известен рассказ о слепых, которые щупают слона. Вы и Гарри Кимович ощупываете хобот, верхушку и говорите о верхе, к которому я никогда отношения не имел – не вхож. Когда я говорю о строе, я имею в виду основание, я имею в виду ноги этого слона. И с моей точки зрения, трагедия, проблема и задача в том, что люди не делятся на крепостных, не-крепостных, сводных, не-свободных. Они делятся на тех, кто готов с оружием в руках и на тех, кто готов силой, и на тех, кто хочет миром решать – это невероятно глубокая пропасть. И в той же Латинской Америке это имеет качественную разницу – либо ты левый и ты партизан, либо ты правый, но с оружием, ты по одну сторону, либо как этот архиепископ, который сейчас в Парагвае, либо ты за ненасильственное решение.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На этом месте я оставлю у страна не потроганные места. Это программа «Выхода нет». В прямом эфире Г.Каспаров, Я.Кротов, Б.Немцов.

НОВОСТИ

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Итак, мы продолжаем разговор на тему, какой строй сегодня в России. Г.Каспаров, Я.Кротов, Б.Немцов.

Г.КАСПАРОВ: Никак не могу согласиться с утверждением Бориса, что 90-е гг. не имеют никакого отношения к тому, что происходит сейчас. Это логическое развитие, тренд, который начал складываться в 1993 и окончательно оформился в 1996. Конечно, все сразу не получается, и конечно, личность Ельцина, человека, который мог себе позволить оппозицию, она от многих эксцессов, которые уже начинали происходить, страну удерживаю. Тем не менее, фактическое назначение преемника Ельциным и превращение выборов уже 2000 г. в фарс, это результат сговора элит, которые ставили задачу, в конечном счете, отменить институт выборов. Кроме того, Путин тоже не взялся из вакуума. А – это Санкт-петербургская Мэрия времен Собчака, люди, которые пришли вместе с Путиным, выходили на волне 90-х гг. Экономический курс Путина – кстати, во многом и сейчас, а не только в начале 21 века, определялся людьми, которые почему-то имеют устойчивую репутацию либералов. Блестящий доклад Бориса и Мелова о коррупции, воровстве, расхищении госсобственности говорит о тех процессах, которые происходили. Но как это могло происходить без непосредственного участия министра финансов и многих других уважаемых людей, которые принадлежат в массовом сознании – на мой взгляд, ошибочно, — к так называемому «либеральному крылу». То есть, сформировался некоторые консенсус разных элитных – нехорошее слово, — но так мы привыкли говорить – групп, которые видели единственный выход в сохранении «статус-кво», а для этого требуется отмена института свободных выборов Борис сказал про представление интересов 20-25 млн. Я не понимаю, что такое представлять интересы 20 млн — то есть, у них будут права, а у остальных 120 млн не будет? Потому что в сегодняшней Госдуме не представлены не только эти условные сторонники либеральное, правой идеи. Не представлено очень много других партий и организаций, чьи взгляды, может быть, нам не нравятся. Но тем не мене, эти люди/, как граждане России, имеют такое же право на свое представительство. И тот проект, который сейчас, мне кажется, самым главным приоритетом, национальная Ассамблея, исходит из того, что нам нужно договориться между собой — без всяких решений сверху – о правилах игры. И очень важно – надо подчеркнуть, что в России и вообще в цивилизованной стране, нельзя использовать насилие. То есть, начать договариваться о процедурах, правилах, по которым будем взаимодействовать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: на какой срок?

Г.КАСПАРОВ: Не знаю, на какой срок. В данном случае это некий общественный договор, который должен появиться в обществе. Потому что мы должны сформировать ту ситуацию, в которой никто не будет бояться проведения честных, нормальных, открытых выборов. Потому что аргумент, который с 1996 г. мы слышим, и который сейчас постоянно используется – если мы проведем нормальные выборы, то к власти придут такие, — этот аргумент неизбежно приводит к тому, что мы имеем сегодня, к этой пародии жалкой, к этому фарсу, и в итоге к органам власти, которые полностью подмяты исполнительными структурами.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Так что делать будем?

Б.НЕМЦОВ: Не знаю. Я считаю, что тут крупномасштабного спора нет, но есть разные позиции. Моя позиция такая – в историческом плане есть этап революционный – это 90-е гг., это действительно переход страны от коммунистической системы к рыночной – пусть и с эксцессами, с олигархами, с «загогулинами». А есть второй этап развития страны – после 1991 г. – это реакция, реставрация, — назовите как угодно. Кстати, все революции, которые были в мире, которые начинались с совершенно правильных лозунгов, заканчивались реакцией, в коцне концов. Так что в историческом смысле я считаю режим реакционный, который мы сейчас имеем, был предопределен. И обвинять в этом Ельцина, который Путина назначил преемником, я считаю, неправильно. Конечно, Ельцин совершил очень крупную ошибку, что он это седлал, но он руководствовался совсем не тем, что все завоевания и свода слова будут свернуты. В отношении Ельцина была проведена спецоперация, суть которой была обмануть его и сказать ему, что я верный продолжать строительства дела демократии в стране. Обманули Ельцина – он болел, у него не было времени. Пришли к власти реакционеры. Общество к этому реакционному развороту было готово. Потому что ему внушали, что демократия и хаос это одно и то же, что демократия и нищета это одно и то же, что демократия и классовое социальное неравенство – то одно и то же, и на эту сдобренную почву пришли люди, которые глубоко ненавидят демократию, глубоко презирают закон, глубоко верят в «совок» — которые вернули гимн советский, которые вернули вот эту «совковую» ментальность, имперское сознание. Искать сейчас виноватых считаю конотрпродуктивно, и вообще этого не нужно делать. У нас задача сейчас другая – задача вернуть страну в правовое русло. И второй. Очень важный момент – считаю, что тема возврата к конституционным нормам, в том числе, к системе выборов в стране,/ независимости правосудия, свободной печати – это тема абсолютно важная. Ключевая и судьбоносная, она совершенно не противоречит тому, чтобы было народное представительство людей свободных и людей либеральных взглядов — это абсолютно непротиворечивые, две разные задачи. Я не беру на себя смелость отражать интересы большинства граждан — это полная глупость. Я представляю интересы вполне конкретных людей. Мы права гражданские должны вернуть всем, тем не менее, бороться мы должны за то, чтобы страна двигалась по европейскому пути – вот моя позиция.

Г.КАСПАРОВ: Все-таки, мне кажется, избегать анализа прошлого не стоит. Ельцин, если и поддался на спецоперацию, то ключевыми людьми были те, кому Ельцин доверял — Чубайс, Гайдар, — на их мнение ориентировался.

Б.НЕМЦОВ: Не слушал он ни Гайдара, ни Чубайса по поводу Путина, ну что вы говорите? Они были против Путина – докладываю вам.

Г.КАСПАРОВ: Я не знаю.

Б.НЕМЦОВ: Конечно. Они потому по этому поводу долго…

Г.КАСПАРОВ: Борис, СПС выдвинуло Путина в президенты – это избирательный лозунг кампании СПС. Я не знаю тонкостей за кадром.

Б.НЕМЦОВ: СПС не был за преемника Путина.

Г.КАСПАРОВ: Тем не менее.

Б.НЕМЦОВ: Вот что вы сейчас хотите, я не понимаю? Вы хотите, чтобы мы голову пеплом посыпали?

Г.КАСПАРОВ: Я считаю, что нельзя лечить болезнь, отказывать понимать первопричину того, что произошло.

Б.НЕМЦОВ: Во всем виноват Чубайс – я понял.

Г.КАСПАРОВ: Виноваты все, кто участвовал в этом процессе. Но говорить о том, что все беды начались в 2000 г. – неправильно. Тренд этот начал складываться с 1993 г. Почему вы говорите, что представляете интересы определенных людей? Я тоже представляю во многом интересы людей либеральных, демократических взглядов.

Б.НЕМЦОВ: Ну и замечательно.

Г.КАСПАРОВ: Но сейчас-то мы не в выборах участвуем, мы участвуем в том, чтобы выборы состоялись. И я утверждаю, что ключевая причина, по которой мы оказались там, где мы оказались, связана с тем, что многие люди, которые называли себя либералами и демократами, демократами и либералами – чтоб не было ассоциаций с определенной партией — так вот они готовы были пойти на ограничения свобод ради сохранения вот этого темпа мифических реформ – курс на то, что реформы рыночные приведут страну в светлое будущее, провалился. Рассказ о том, что вырастет новое поколение, которое не будет засорено советской идеологией. Привело к тому, что выросли «Нашисты» и «Молодогвардейцы». Порочная совершенно концепция о том, что сначала экономические реформы, а потом все остальное приложится. Это заложено было, мне кажется, в те ошибки системные, которые привели к тому, что есть сейчас.

Б.НЕМЦОВ: А вы в 1996 г. за Зюганова голосовали, или за Ельцина?

Г.КАСПАРОВ: Я тогда был неправ – я поддерживал Ельцина. Я считаю, что это была грубейшая ошибка.

Я.КРОТОВ: Берите пример с меня — я голосовал за того, за кого жена сказала, и этим оправдан.

Б.НЕМЦОВ: Кстати, это очень мудро.

Я.КРОТОВ: думаю, что это единственная нормальная позиция. Или мама. Но то, что говорит Гарри Кимович ужасно напоминает то, о чем говорила Нателла — вопрос о церкви. Потому что сейчас в России 80% этнических русских люди крещеные. Все пошли в храм креститься в 1990-1991 гг., и это очень напоминает ваши слова о многотысячных митингах, — толпы заполонили храмы. Начиная с 1997 г., кстати, началось сокращение. То есть, количество храмов – физическое – начало расти.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Чуда не дождались.

Я.КРОТОВ: Нет, думаю, что дело в другом. Дело в том, что холопская психология, я бы лучше сказал «солдатская психология, она какая? Я собираюсь сделать важное дело, я готов убить человека, — вы меня все должны кормить, холить и лелеять за эту мою решимость». Солдат по определению, по психологии инфантилен – он ждет, что ему все поднесут. Когда в 1989 г. люди думали, что они любят демократию и ходили на митинги, боюсь, что большинство любило западную жизнь, какой она была в фильмах Феллини – то есть, оно не знало, что на западе еще и работают. Хотели свободы, но чтобы не работать – то, о чем сейчас мне говорят многие украинские друзья – что свободы стало больше, но и работать приходится больше. Так и в церкви – народ пошел, потому ушел. Потому что выяснилось, что нужно молиться, пардон, нужно жертвовать на храм.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А в демократию-то?

Я.КРОТОВ: тот же самый феномен — я в этом смысле согласен, простите, и со святейшим патриархом Алексием и с Римским Папой, что основа европейской цивилизации она иудео-христианская, она в совершенно особом статусе личности в этом мире. Когда личность говорит Атлантам, на которых, по верованиям язычников, держится мир – вы отойдите, я сам подержу. Мир держится не на каких-то отдельных политических фигурах, — упаси Господи перемывать им белье – он держится на сегодняшних 6,5 миллиардов, а Атлантов. И никто отойти права не имеет – чтобы другой вместо него подержал.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но в некоторых странах существует мир, который держится на уважении к частной собственности – очень достойная система.

Б.НЕМЦОВ: Э Тоне в России, точно.

Я.КРОТОВ: Нателла, я вас поправлю. Мне кажется, что это большая ошибка, которая была в начале 90-х — потому что, во-первых, если говорить о повороте – когда, как мне кажется, он начался — 23 августа 1991 г., когда было ершено КГЛБ не закрывать. Вот для меня в этот день все стало ясно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Так?

Б.НЕМЦОВ: Похоже на правду. И компартия не была запрещена.

Я.КРОТОВ: Нет, как раз компартию ненадолго запретили. Я прихожу тогда в газету демократическую, которая тогда выходила, в «Куранты», вижу там любимого мною поэта-пародиста Александра Иванова, который был уж такой антисоветчик, что дальше некуда, и он мне начинает с жаром доказывать, что нельзя разгонять КГБ. У меня было ощущение, что что-то не то происходит. Сама по себе частная собственность – это условность. И уж не человек, верующий в то, что «блаженны нищие», будет защищать частную собственность. Но закон, сознание того, что есть договор, «мейк а диал», Новый Завет американский, потому что «дело», «сделка» – договорились. Если мы о чем-то договорились, надо соблюдать. И вот этого-то договора между хоботом и ного-хвостиком было очень мало. То есть, выдающие люди – они выдались, а мы – сами по себе. Не договорились.

Г.КАСПАРОВ: Мне кажется, абсолютно правильно – отсутствовал договор в обществе. Договор, который определял бы правила игры, который бы лишал власть этой сакральности. Все-таки вопрос о власти — это вопрос всех людей, всех граждан страны, и нужны обязательные процедуры для выполнения.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: наверное, невозможно этот договор было осуществить?

Г.КАСПАРОВ: После 23 августа 1991 г. было много других событий. Они были связаны с тем, что концепция развития, в которой ценности гуманистические, демократические, должны были идти впереди, они были подменены чистой экономикой, механистической. Не будем забывать, что и Хасбулатов и Руцкой, главные оппоненты Ельцина, это ровно те люди, которых просто силой во власть протаскивали – сколько раз переголосовывали Хасбулатова в Верховном Совете, и сколько давил Ельцин, чтобы именно его назначили? То есть, мне кажется, что культура договоренностей не была выработана. И октябрь 1993 г. — мы тогда этого не поняли – наложил эту страшнейшую, чудовищную рану. И люди начинают на это реагировать. Ведь именно после этого момента власть стремительно начинает терять поддержку. Куда делись эти 57%, которые голосовали за Ельцина – даже в условиях тотальной советской пропаганды? Почему в 1995-1996 гг. стало ясно, что на честных выборах Ельцин обречен? Что-то же должно было произойти? Согласен, что люди ждали от демократии улучшения жизни — в первую очередь. Никаких сомнений в этом быть не может. Но для них демократия стала, для конкретных десятков миллионов людей, стала ассоциироваться с нищетой одних и обогащением очень немногих. Они же это все начали видеть. Ведь это не просто какая-то гипотетическая пропаганда – к 1996 г. сформировалось четкое убеждение у значительного большинства наших сограждан, что демократия принесла в Россию, – так как они другой не видели — страдания огромному числу людей.

Б.НЕМЦОВ: Волею судьбы я интересуюсь жизнью не только России, но и некоторых постсоветских стран. Где не было ни Ельцина, ни Чубайса, ни Гайдара, ни Хасбулатова с Руцким. И хочу сообщить, что во всех этих странах до единой, включая прибалтийские, между прочим, было в той или иной степени то же самое, что и в России. А именно – после краха коммунизма началось резкое снижение уровня жизни в этих странах, резкая социальная поляризация в этих странах, абсолютно несправедливая приватизация, и потом этот спад продолжался. Не было ни Чубайса, ни Хасбулатова. А потом начался восстановительный период, который страны, вступившие в ЕС, проходят очень успешно, страны, которые туда не вступили и строят азиатско-латиноамериканскую модель капитализма, не очень успешно — вот этот восстановительный период начался. Поэтому я бы не хотел, чтобы сейчас мы вводили людей в заблуждение – что случился 1993 г., расстреляли парламент, после этого все пошло в тартарары, а потом пришел Путин — это абсолютная неправда. Есть исторический процесс, в котором мы живем. Поскольку мы в него вовлечены, то нам хочется углубиться в детали и объяснить действиями конкретных персон то, что происходит. На самом деле это не так, это неправда. А правда состоит в том, что мы начали строить — робко, с ошибками, зигзагами, с разворотами – стали строить действительно рыночную экономику и демократию – вместо того, чтобы строить ее дальше, мы развернулись на 180 градусов и все зачатки гражданских свобод, которые в стране были, Путин уничтожил — и это главное преступление. Вот в чем дело. Надо было дальше идти этой тернистой дорогой. Вот Украина – славянское государство. Я очень неплохо знаю ситуацию в стране – там абсолютный внешний хаос, там Тимошенко с Ющенко, с Януковичем постоянно разбираются, драки в парламенте – президенту не дают выступить с ежегодным посланием – просто постоянные конфликты. Тем не менее, страна выбрала этот вектор, европейским я ее называю, и она по этому пути пойдет. И пойдет точно, в правильном направлении. Мы с него свернули, и это главная проблема. Я считаю абсолютно контрпродуктивным выяснять, кто свернул, кто этот негодяй — Чубайс, Гайдар, Немцов или Каспаров – кто это все седлал и в каком году. Это абсолютная чушь и глупость, неправильно и вредно. Это просто вредно.

Я.КРОТОВ: Аминь. А можно я тоже брошу 5 копеек? Потому что сравнение с Украиной мне кажется очень верным. Что было в России, чего не было на Украине? Да, и на Украине нищета и хаос, но на Украине хаос, вызванный попыткой жить по закону. В России хаос – и был до 17, и сейчас, — из-за попыток объехать по кривой – «если нельзя, но очень хочется, то можно». Я в этом смысле плохо разбираюсь в политике. Но я знаю, что в церковь люди приходят измочаленные, искалеченные от этого вероисповедования — если нельзя, но очень хочется, то можно. Они навлекают на себя лавину. И второе. Мне кажется, что вопрос нищеты – я, наверное, лучшего мнения о людях — мне кажется, что в 90-е недоверие и ожесточение не были связаны с обнищанием, в коцне концов. Не такая нищая страна Россия, это не Бангладеш, не Бирма, это довольно благополучная страна, тем более, что живем лучше, чем работаем – намного. А что мне кажется, предвещало этот резкий поворот — вы знаете, что ужасно – нормальные люди, интеллигенты, программисты, прости. Господи — они, когда говорили и ворчали на власть – а чем еще заниматься? – они не говорили о нищете. Они говорили о распаде СССР — «я не могу к тетке в Киев приехать без визы» — это казалось диким.

Б.НЕМЦОВ: Это всегда можно было делать.

Я.КРОТОВ: Нателла, вы говорили – какая война? Но смотрите — полеты над Абхазией, накат на Грузию, накат на все стороны, куда мы можем – наше правительство – только может накатиться. На что растут расходы бюджета? На оборону. И это продолжается не первый год. И вот это пользуется одобрением. Прошу прощения, я читаю письмо человека. Который живет, голодает, у него нет горячей воды, но его сердце греет, что военную технику вывели 9-го мая — вот это действительно раковая опухоль.

Б.НЕМЦОВ: Сорокалетней давности.

Я.КРОТОВ: А если бы новая – вас радовало?

Б.НЕМЦОВ: Нет, но я не понимаю, чем сейчас гордиться.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Предлагаю подключить аудиторию, задаю вопрос — вам нравится сегодняшний российский строй? «да» — 660-01-13, «нет» — 660-01-14.

Г.КАСПАРОВ: нельзя игнорировать тот факт, что при Путине, конечно, появилось много новых людей во власти. Но практически все ключевые персонажи, они, так или иначе, сохранились. Да, ЮКОС был разгромлен — все олигархи 90-х гг. чувствуют себя прекрасно. Очень много людей, которые сегодня составляют ядро партии «Единая Россия» — они тоже не новички в политике были. Кто возглавляет в Госдуме комитет по закону, или по беззаконию? Уж не видный ли деятель СПС Крашенинников? То есть, произошел такой плавный переход. Элита, на самом деле/, слабо поменялась. Добавились — да, — появились чекисты, Путинские друзья, но консенсус 1999 г. – нам нельзя допустить, чтобы вопрос о верховной власти решался на выборах, — этот консенсус возник в 1999 г. не случайно, к нему российская власть шла с 1993 г. И вот это, мне кажется, ключевая точка – надо научиться договариваться без насилия. Мы должны понять, что вопросы государственного обустройства должны решаться путем переговоров, путем выработки общенационального соглашения – это единственный способ противопоставить что-то беззаконию власти. Именно это, мне кажется, самое главное. Потом, когда эти правила будут разработаны – будем оттаивать — кто-то будет либералом, кто-то – правым консерватором, кто-то социал-демократом, кто-то будет отстаивать патриотические позиции. Но на сегодняшний день все эти благие пожелания бессмысленны, пока отсутствует поле политическое, на котором эти идеи могут столкнуться. Первый шаг – это консенсус, выработка соглашения самых разных политических и общественных…

Я.КРОТОВ: Гарри Кимович совсем как Горбачев с консенсусом. Это ужасное слово. Наоборот, вы себе противоречите в каком смысле? Это все рвано, что сказать «давайте учиться играть в шахматы, чтобы все фигуры стояли на своих местах и не двигались». Наоборот, — демократия это искусство договариваться — как реформа ЖКХ – они чего от нас хотят? Вот подпиши бумажку, или даже дозволь нам подделать твою подпись, и будет тебе ДЭЗ во веки-веков, и он все будет решать.

Г.КАСПАРОВ: Консенсус – я имею в виду правила. Выработка правил, по которым мы играем. В шахматах сначала соглашаемся с правилами.

Я.КРОТОВ: Да, это шахматы.

Г.КАСПАРОВ: Вы выбрали пример про шахматы, не я.

Я.КРОТОВ: Откуда-то вылезла ассоциация.

Г.КАСПАРОВ: Да, удивительно. Ясно, что фигуры будут ходить так, как я сочту нужным, но по правилам, которые обязательны для вас и для меня. Вот этих правил и нет, И именно с этого надо начинать.

Я.КРОТОВ: Я боюсь — я тут сижу, чувствую себя пешкой. Вот игрок черными, вот белыми, и они решают.

Б.НЕМЦОВ: Он со мной и черными может сыграть спокойно.

Я.КРОТОВ: Одной левой. А мы – пешки. То есть, правила демократии — вы говорили о поле – это удачнее выражение, чем доска, — правила меняются, мы вырабатываем не столько правила, сколько алгоритм обсуждения правил.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хочу вас огорошить или порадовать результатами голосования — 10,:% говорят, что им нравится строй, при котором мы живем. А 89,4% говорят – не нравится строй, при котором мы живем.

Б.НЕМЦОВ: Почему огорошить?

Я.КРОТОВ: Путинская десятина – пусть берет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На этом месте время наше истекает, я бы еще час продолжала наш разговор, мне он очень нравится.

Г.КАСПАРОВ: Мне кажется, что вот эти почти 90% могут предъявить разные претензии, но общим будет то, что они не могут этот спор вести в нормальном политическом поле.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Г.Каспаров, Я.Кротов, Б.Немцов в программе «Выхода нет». Спасибо.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире