Я.РОЗОВА – Меня зовут Яна Розова, здравствуйте! На «Эхе» продолжается цикл передач, посвященный развитию науки в городе. Сегодня мой гость Александр Цетлин — доктор биологических наук, профессор Биологического факультета МГУ, директор Беломорской биологической станции.

ДАВАЙТЕ ЗНАКОМИТЬСЯ!

Александр Цетлин окончил кафедру зоологии беспозвоночных биологического факультета МГУ. Докторскую диссертацию по теме: «Эволюция пищедобывательного аппарата многощетинковых червей защитил 1992 году. В Московском университете служит 38 лет. Сейчас ведет большую практику на кафедре зоологии беспозвоночных и летнюю практику по биологии моря и морской фауны на Беломорской биостанции, которой руководит с 2005 года.

Я.РОЗОВА – Беломорская биологическая станция была создана в 1938 году, но ее история тесно связана с появлением в 1969-м Соловецкой биологической станцией, которая принадлежала Санкт-Петербургскому обществу естествоиспытателей.

А.ЦЕТЛИН – Это, вообще, интересное время, потому что это время, когда у Московского университета, да практически ни у каких больше университетов в европейской части, во всяком случае Советского Союза, не было никакой морской базы для тренировок студентов, для образования. Сначала выбрали Соловецкую биостанцию, потом ее перенесли на Кольский полуостров, и она была, в общем, на совершенно передовых позициях во всем мире. Потом грянула Первая мировая война, в которой она сильно пострадал, а тогдашний ее директор Клюге был арестован, как немецкий шпион. Оправилась после гражданской войны.

Вообще, это время фантастическое, потому что в разгар гражданской войны, когда Архангельск переходил от белых к красным и наоборот, то же самое было в Мурманске, проводились научные рейсы. И к 30-м годам там были очень активные исследования, и там была настоящая биостанция, где работали физиологи, где работали эмбриологи. Кончилось тем, что решили присматривать базу для круглогодично работающей, незамерзающей, для советского арктического флота и присмотрели как раз Екатерининскую гавань. На биостанцию высадился Сталин, и что-то ему сильно не понравилось, потому что через несколько дней всех арестовали, биостанцию закрыли. В общем, к счастью никто не погиб.

Ее перед войной перенесли в Дальние Зеленцы, и был организован Мурманский морской биологический институт, но это другая история, потому что он уже сразу стал академическим, а не принадлежащим университету или, как было исходно, Санкт-петербуржскому обществу естествоиспытателей, но в тот момент в 38-м году никаких вариантов кроме собственной биостанции у Московского университета не было. И Бело море было выбрано, как самое близкое. И кроме того оно еще внутреннее море, и пограничный режим, который сильно осложняет работу не только ученых, а и рыбаков и всех на свете, он в Белом море очень сильно ослаблен или, можно сказать, просто отсутствует.

Я.РОЗОВА – А во время войны станция работала?

А.ЦЕТЛИН – Во время войны не работала, там оставался один сторож. На месте станции был какой-то пост авианаблюдения и понятно, что солдаты, которые были в этом подразделении, они не очень понимали, зачем книжки  — нельзя ли их пустить на самокрутки? – и большую часть пустили, но что-то сторож отстоял.

Я.РОЗОВА – Когда возобновилась работа на станции?

А.ЦЕТЛИН – Почти сразу после войны. Там было несколько директоров, которые сменяли друг друга. Это была крохотная экспедиционная база. Там был не директор, а заведующий этой базы. Формально и до сих пор моей должности не существует, я на общественных началах директор биостанции. Потом туда попал Николай Андреевич Перцев, человек совершенно необыкновенный. История его жизни, конечно, удивительная, потому что он вернулся с войны – он был постарше своих однокурсников – и выполнил диплом по питанию большой-большой морской утки, она называется гага. Работал он в Кандалакшском заповеднике – это рядом с биостанцией. И мы несколько лет назад, вернувшись к исследованиям этих гаг, обнаружили, что а) его работы вполне смотрятся, и б) их цитируют.

И вот такой молодой, очень талантливый исследователь, когда он защищал диплом, то слушать этот диплом, защиту пришли студенты нескольких кафедр, аудитория была переполнена – он был очень популярен. И дальше произошло удивительное. Ведь это было время, когда университет перебирался в новое здание, штат университета увеличивался значительно, количество студентов увеличилось в 2-3 раза. И, вообще говоря, были ставки, и почему такой молодой, партийный, явно совершенно талантливый человек вдруг уезжает на эту биостанцию – до сих пор какие-то тайны, для меня непонятные, потому что оставайся он на кафедре – очевидно совершенно, что был бы доцент и профессор. Но он, тем не менее, выбрал биостанцию, и из маленькой очень-очень простой полевой базы, куда могли приехать десяток-другой студентов в несколько лет биостанция становится настоящим научным центром. Там еще не было никакого стационарного электричества. При этом время расцвета сравнительной физиологии и классические исследования по сравнительной физиологии, и все эта так, на коленке, но все это очень быстро развивалось, и к концу 50-х годов станция принимала уже 100 человек студентов чуть ли не одновременно, ежегодно.

Я.РОЗОВА – А Перцев там был круглый год?

А.ЦЕТЛИН – Не получалось круглый год, так же, как и у меня, к сожалению, не получается там быть круглый год.

Я.РОЗОВА – А вы бы хотели?

А.ЦЕТЛИН – Я бы хотел, я там физически себя очень хорошо чувствую. Но мало того, что у меня естественно обязанности на кафедре, как у профессора, но самое главное, что к несчастью, жизнь у нас так нескладно организована, что все эти бюджетные, денежные проблемы у нас все завязаны на университет, естественно, потому что биостанция очень дорогая. Один человек в день стоит на самом деле безумных денег, он стоит больше 2 тысяч рублей. И это все платит университет за это.

Я.РОЗОВА – А дальше? На что ориентировались ученые, чем они занимались?

А.ЦЕТЛИН – Надо помнить, что в первую очередь биостанция – это Перцев удивительно совершенно сформулировал…. Много раз ему объясняли: «Слушай, ты построил такую хорошую станцию. Давай займемся наукой, а студентов куда-нибудь». Ну, потому что их много, они съедают ресурсы. Но главное, что они же приезжают на практику, их надо обеспечить, чтобы ни один день не пропадал попусту, и это до сих пор в сущности большая проблема, потому что мы, конечно, хотим и того и другого, и кроме того, станция изолирована – к ней нет дороги. Как не было при Перцеве, так нет и сейчас. И каждый человек к нам попадает на нашем катере, который должен его встретить и привезти. И, вообще, все снабжение изолированного поселка на острове, оно тоже все на биостанции. У нас какие-то грузовики, транспорт…

Я.РОЗОВА – Ну, техника, естественно.

А.ЦЕТЛИН – Техника, да. Она, конечно, иногда вызывает недоумение. Больше уже никто не чинит, грузовики, которые выпущены в 50-м году, а мы чиним, они у нас есть. И возвращаясь к Николаю Андреевичу в конце 50-х годов, станция сформулировало свое направление, как в первую очередь научно-образовательный центр.

ДЛЯ СПРАВКИ:

Созданная 76 лет назад Беломорская биологическая станция МГУ считается одной из самых крупных в  мире изолированных морских биостанций. Она находится в северной части республики Карелия на берегу Кандалакшского залива и водит в список 30-ти самых популярных морских биостанций Европы. Сегодня на ее территории расположены несколько хорошо оборудованных лабораторий, библиотека, ботанический сад и морская аквариальная лаборатория. Флот биостанции состоит из 6 катеров, моторных и гребных лодок. Из уникальных программ стоит отметить зимние полевые практики биологов и географов, международные полевые школы по морской биологии, молекулярной зоологии, сравнительной физиологии, нейроанатомии и сравнительной эмбриологии. Причем исследования идут круглогодично.

Я.РОЗОВА – Чем занимаются здесь студенты сейчас?

А.ЦЕТЛИН – У нас бывают несколько уровней полевых курсов. Первый полевой курс – это ознакомительные полевые курсы для студентов, которые, может быть, вообще, никак не будут связаны ни с зоологией, ни с ботаникой, ни с чем. У нас проходят практики 5 факультетов Московского университета, в том числе, студенты физики. У них могут быть какие-то специальные свои задачи, связанные с биофизикой, но кроме того они проходят некий ознакомительный курс: Разнообразие морской флоры и фауны. Более серьезный курс, это то, что проходят студенты нашего факультета. Сейчас они приезжают после второго курса, и это практически курс, который иллюстрирует лекции по физиологии беспозвоночных. Они выходят на литораль – это место, которые высвобождается во время отлива, собирают животных, потом приходят, их изучают, вскрывают, определяют, описывают.

Я.РОЗОВА – Отпускают потом?

А.ЦЕТЛИН – По-разному. Это, как повезет животному. И эта практика интересна, потому что мы до сих пор настаиваем, чтобы студенты рисовали, и нам кажется, что это очень важно для привычки наблюдения.

Я.РОЗОВА – И это неважно, если она находят уже изученное какое-то животное?

А.ЦЕТЛИН – Ну, конечно неважно. У нас более-менее, конечно, все изучено, мы  конечно описываем какие-то новые виды…

Я.РОЗОВА – А как часто вам удается находить новые виды?

А.ЦЕТЛИН – Понимаете, в чем дело, найти новый вид птиц очень трудно. Птицеведов много, и они усердно изучают птиц уже многие столетия, а вот каких-нибудь маленьких червяков, которых совсем не видно, их изучают не так усердно, и разнообразие их может быть не меньше, а больше, чем у птиц, поэтому в области каких-нибудь крупных червей описать новый вид, наверное, легче. А дальше приезжают студенты кафедр, которые проходят специализированные практики. Ну, например, наша кафедра физиологии беспозвоночных проводит практику, которая считается иллюстрацией к курсу биоокеанологии, и это двухмесячный интенсивный курс, основном ориентированный даже не на знакомство с биологическим разнообразием…, то есть, они более-менее знают беломорскую фауну к этому времени. В основном этот курс ориентирован на освоение методик. Они осваивают метод изучения животных в толще воды, метод изучения животных на дне, методы изучения паразитических животных.

Я.РОЗОВА – То есть это приезжают люди, которые уже себя определили в профессии, уже будущие специалисты.

А.ЦЕТЛИН – Конечно. По нынешним новым понятиям, это студенты, которые готовятся стать бакалаврами, готовятся защитить работу, тезисы, не дипломную, но какую-то маленькую исследовательскую, которую они там же должны провести после окончание практики.

Приезжают студенты кафедры физиологии человека и животных, которые проходят экспериментальный курс сравнительной физиологии. Есть лаборатория, оборудованная физиологическими установками, еще чем-то. Они месяц этим занимаются, и кроме того у нас еще бывает практика зимой. Туда приезжают географы, они туда приезжают изучать морской лед.

Я.РОЗОВА – Какая прикладная составляющая этого исследования?

А.ЦЕТЛИН – Ну, Белое море – это то, что называется сезонный ледовый покров. Он встает в конце ноября и разрушается в начале мая. И изучение этого специфического явления, как сезонного морского льда имеет очень простой практический смысл, потому что с этими изменениями климатическими площадь многолетних льдов в Арктике уменьшается, а площадь однолетних увеличивается. Сейчас это пополам по площади. Другое дело, что потом будет новый процесс, и льды начнут наступать. На памяти даже человечества бывали всякие ледовые периоды. В 17-м веке был малый ледовый период, когда в Голландии катались на коньках в каналах. Сейчас же никто не катается.

Я.РОЗОВА – Есть ли задачи расширения станции?

А.ЦЕТЛИН — Объективная необходимость расширения полевых курсов в университете есть и биостанция под прессом все большего и большего количества заявок. Разные кафедры хотели бы привезти своих студентов. Научные группы хотели бы приехать работать. Беда в чем – беда в том, что здесь есть ограничение физическое. Для биостанции выбрали очень удачное место в плане фауны, и очень неудачное в плане воды. Это редкое место в Карелии, наполненной озерами, в котором не так много воды.

Я.РОЗОВА – Вы имеете в виду водоснабжение.

А.ЦЕТЛИН – Водоснабжение, да. У нас очень серьезное ограничение. А второе, и это, может быть, даже еще более существенное: биостанция находится на территории заказника. Для нас важно сохранять баланс не очень тронутой природы, не вытоптать весь наш полуостров. Поэтому то количество приезжих, которое есть – сейчас это около 800-850 человек в год – это более, чем достаточно, и то надо распределять по времени.

Я.РОЗОВА – Это был Александр Цетлин — доктор биологических наук, профессор Биологического факультета МГУ, директор Беломорской биологической станции.



Программа подготовлена при поддержке Департамента науки, промышленной политики и предпринимательства города Москвы.













Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире