'Вопросы к интервью
08 октября 2011
Z Музейные палаты Все выпуски

Выставка «Вторжение 68 Прага» в Центре фотографии имени братьев Люмьер


Время выхода в эфир: 08 октября 2011, 10:09

К. ЛАРИНА: Доброе утро. Это радиостанция «Эхо Москвы». Через несколько минут начнем программу «Музейные палаты». Сразу скажу, что сегодня у нас в гостях легендарный человек – Йозеф Коуделка, фотограф, корреспондент агентства Magnum Photos. Напомню, что прославился он своими фотографиями, сделанными в 1968 году в Праге. Через пану минут начнем передачу.



У нас тут уже фотограф снимает фотографа в нашей студии. Итак, представляю сразу участников сегодняшней передачи «Музейные палаты». Ведущая Ксения Ларина. Мне сегодня помогает Яков Широков. Яша, приветствую тебя. Доброе утро.

Я. ШИРОКОВ: Доброе утро.

К. ЛАРИНА: Наши гости: Йозеф Коуделка — фотограф, корреспондент агентства Magnum Photos. Йозеф, приветствую вас.

Й. КОУДЕЛКА: Доброе утро.

К. ЛАРИНА: Помогает нам Нина Фальковская, переводчик. Ниночка, здравствуйте.

Н. ФАЛЬКОВСКАЯ: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: И Наталья Григорьева — владелица Центра фотографии имени братьев Люмьер, куратор выставки, о которой мы сегодня будем говорить. Напомню, Центр фотографии имени братьев Люмьер приютил на сей раз эту уникальную выставку Йозефа Коуделки. Добрый день, Наташа.

Н. ГРИГОРЬЕВА: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Сразу скажем про призы. У нас сегодня два совершенно уникальных каталога этой выставки. Это даже не каталоги. Это целый альбом, книга. Может быть, Наташа пару слов скажет именно об этой книжке.

Н. ГРИГОРЬЕВА: Книга издана на русском языке. И это прекрасно, что в России сейчас мы сможем продавать, показывать книгу «Вторжение 68 Прага», выпущенную специально для проекта, который демонстрируется, на русском языке.

К. ЛАРИНА: Кроме этого, у нас есть билеты на выставку. Выставка только что продлилась и продлится она до…

Н. ГРИГОРЬЕВА: 4 декабря.

К. ЛАРИНА: Дорогие друзья, у вас есть возможность увидеть эти уникальные фотографии. Мы сейчас будем подробно говорить об этой выставке. А теперь вопросы. Первый вопрос. Как называлась военная операция по подавлению «Пражской весны»? Второй вопрос. В память о каких событиях на Вацлавской площади установлен крест? Прямо на брусчатке установлен каменный крест, который как бы из земли вырастает. И последний вопрос. Под каким именем фотографии Йозефа Коуделки появились в мировой печати после подавления «Пражской весны»? Там странное имя. Вспоминаете? Я думаю, что даже если не вспомните, легко в Интернете найдете. Опять же напомню куда. На смс +7-985-970-4545. Давайте начнем. Я думаю, сначала Наташе дадим слово, для того чтобы она представила проект.

Н. ГРИГОРЬЕВА: Нужно рассказать о том, что сам проект, который сейчас представлен в Центре фотографии имени братьев Люмьер был создан в 2008 году, спустя 40 лет после событий, о которых мы сегодня говорим. Был создан компанией Aperture, фотоагентством Magnum. Безусловно, куратором этого проекта, как куратором всех своих выставок, которые происходят, является Йозеф Коуделка. Когда много лет назад, я думаю, 10 лет назад я увидели работы Коуделки, мне захотелось сделать ретроспективу. Автор настолько масштабен, настолько уникален как художник – в первую очередь, Коуделка фотохудожник, совсем не фоторепортер, – была мечта о ретроспективе.

Но когда пару лет назад в Нью-Йорке я побывала в фонде Aperture и увидела этот проект, я поняла, что вторгаться в Москву Коуделка должен только с этим проектом. Настолько сильно он повлиял и на его личную жизнь, и на творческую биографию, что всё, что он хочет сказать в фотографии, заложено в этом проекте, настолько он уникален, масштабе. И безумная энергетика, которая сегодня в Центре фотографии, я думаю, посетители сразу заметят.

К. ЛАРИНА: Народу много было в первый день?

Н. ГРИГОРЬЕВА: На открытии было много людей. Вчера была творческая встреча с автором, поэтому такое количество молодежи, которое стремилось попасть туда, я думаю Йозефа порадовало. Он-то хотел видеть только молодых людей.

Й. КОУДЕЛКА: Да, действительно, были одни молодые люди. Вопросы у них были очень интересные. Я с огромным удовольствием отвечал на эти вопросы. И что особенно меня тронуло: когда закончилась творческая встреча, дискуссия, была возможность купить мою книгу. Я больше часа подписывал книгу. Они сказали, что 90 экземпляров продали примерно. Меня это очень порадовало, потому что я знаю, что молодежь, студенты, денег у них немного. Они очень внимательно просматривали книгу. Думаю, что смотреть книгу будут не только те, кто ее купили, они и друзьям будут показывать.

К. ЛАРИНА: Мы как раз до программы говорили о том, что эта выставка проехала много стран, и еще много стран увидит. Как сегодня, спустя 43 года, воспринимаются эти события? Это факт истории или это символ?

Й. КОУДЕЛКА: Эта выставка была уже во многих странах. Но должен сказать, что всегда, когда я прихожу на эту выставку, я ощущаю там самые разные чувства. Я до сих пор не могу поверить, что случилось то, чего я никогда не ждал – что эти фотографии, которым уже 40 лет, которых никогда не показывали в России, что однажды я их покажу в России. Это фотографии, из-за которых мне пришлось уехать из Чехословакии, 20 лет я не мог вернуться, я не видел своих родителей, я не мог приехать на их похороны. 16 лет я не мог подписаться под этими фотографиями. И совсем не потому, что я за себя боялся. Я боялся за своих родителей. Так что если это выразить этой одной фразой, то выразил бы я это так. Это фраза, которую сказал наш знаменитый писатель Богумил Грабал.

Эта выставка, которую мы позавчера открывали в Москве, означает нечто, как он говорил, когда невероятное стало реальным. Для меня это означает, что Россия изменилась. Если мои фотографии, из-за которых 43 года назад Советский Союз приехал в Чехословакию, и вот эти фотографии до сих пор в России не показывали… Чтобы быть точным – одна фотография была показана.

В 90-е годы я встретился с великим человеком, с замечательным фотографом Дмитрием Бальтерманцом. Мы встретились в Париже, мы с ним встречались вместе с Картье-Брессоном. Картье-Брессон меня попросил показать ему мои фотографии. Бальтерманц был очень тронут. Он меня попросил, чтобы я дал ему одну фотографию. И примерно через два года он прислал мне «Огонек». Думаю, что тогда он продолжал быть редактором фотографий «Огонька», и там он опубликован одну фотографию. Понятно, меня это очень порадовало.

В то же время он мне рассказывал интересную историю. Эта история тоже произвела на меня сильное впечатление. Он рассказывал: Знаешь, Йозеф, я был такой грустный, что наша страна вторглась в Чехословакию. И я никогда не забуду того, как меня разбудили ночью, приехали за мной на машине, привезли меня в Кремль и привели меня в зал заседаний, где была ваша делегация и наша делегация. И я никогда не забуду эту ночь, эту страшную атмосферу, которую я там почувствовал. Я был там совсем недолго, снял 2 или 3 фотографии. Я помню, что у Дубчека был поранен лоб. Почему – не знаю».

К. ЛАРИНА: Сколько вам было лет в августе 68 года?

Й. КОУДЕЛКА: Это еще одна вещь – я смотрю на эти фотографии сейчас совершенно иначе. Мне было 30. Понятно, теперь, когда я на них смотрю – время прошло, — я смотрю на них совсем иначе, чем в то время. Мне было 30 лет. Когда вам 30 лет, к тому же когда вы рано утром просыпаетесь и обнаруживаете, что в вашей стране иностранная армия… И со мной это случилось именно так. Я месяц фотографировал цыган в Румынии. Я вернулся за день до этого. На следующую ночь звонит телефон. Поднимаю трубку – слушаю. Одна знакомая говорит, что здесь русские. Я вешаю трубку. Она три раза перезванивала. Я думал, она пьяная. В конце концов, она мне говорит: «Открой окно и слушай». Когда я услышал через регулярные интервалы, что прилетают самолеты, я осознал, что что-то происходит.

Как и большинство людей, кроме нескольких, у которых была хорошая информация, я не догадывался, что что-то такое может случиться. Моя реакция была простая. Это моя страна, я фотограф. У меня еще были пленки, оставшиеся после Румынии. Я взял два аппарата и вышел на улицу. Было еще темно. И я начал фотографировать. Эта книга, в которой опубликовано 250 фотографии, эта книжка была опубликована только через 40 лет, вместе с историческими документами. Для меня это страшно интересно тем, что я вообще не могу себе представить, что это я сделал эти фотографии.

Когда я сказал, что вышел на улицу и начал фотографировать, думаю, что для многих людей, которые никогда не пережили никакой оккупации, трудно себе представить такие моменты. Я вышел на улицу. Еще было темно. Никто толком не знал, что происходит. Мы только знали, что русские со всех сторон приехали в Чехословакию. Мы их еще не видели. Мы ждали. У меня была такая интуиция. Я знал со времен 45 года, со времен Пражского восстания, что большинство событий происходит вокруг здания радио. Я пришел к чехословацкому радио. Там уже начали собираться люди. Было всё еще темно.

Я был один из первых фотографов, кто пришел на это место. Первым подъехали бронетранспортеры. Я думаю, что ваши солдаты не имели приказа стрелять. Первые бронетранспортеры, которые подъехали, видимо, их задача была – занять радио и не дать выходить в эфир. Потому что радио сообщало, что приедут советские солдаты, это наши браться, разговаривайте с нами, объясните им, что здесь нет никакой контрреволюции, что мы сами с этим всем разберемся, это наша страна. И единственное, чего мы хотим, мы хотим свободы, и ничего другого.

Потом начали подъезжать солдаты, готовые к тому, что здесь контрреволюция. Они приехали с оружием в руках, готовые бороться с контрреволюцией. И вот они столкнулись с этими людьми, которые начали с ними говорить на их языке. Многие вообще думали, что они в Германии, они не знали, где они, они были в полном смятении. Я с рядом из них подружился. Там была абсолютно невероятная ситуация. Через день едет советский танк по Праге. И вдруг советские солдаты, мои приятели, начинают мне махать с танка и приветствовать меня. Если бы пражане не знали, кто я, они бы меня убили, они бы подумали, что я кэгэбэшник.

Одну вещь хочу сказать. Тут ситуация очень быстро менялась. Сначала были объяснения, а дальше уже разговоры сменились чем-то иным. Потому что когда не получается разговаривать и объяснять, вы оказываетесь в другой ситуации. Человек с человеком, солдат с солдатом может договориться. Но только до того момента, пока не придет третий, пока он не встанет между ними и не скажет: или ты будешь стрелять, или тебя застрелят. Солдат есть солдат, солдат должен выполнять приказы.

Но что для меня была самая большая трагедия в то время – это не то, что эти советские солдаты пришли туда. Для меня самая большая трагедия была моя личная трагедия, что я сам себя видел в роли этих советских солдат, вот этих ребят, которые быть чуть-чуть моложе меня, которые не хотели там быть, которые оказались в ситуации, в которой они не хотели оказываться. Потому что со мной тоже могло однажды случиться такое, что меня кто-нибудь ночью разбудит, посадит в самолет, как их, и на следующий день я окажусь в Варшаве или в Будапеште на танке, с оружием в руках.

К. ЛАРИНА: Замечательный у нас сегодня гость. Мы сидим с Яшей, открыв рот, и слушаем. Наташа тоже с удовольствием слушает рассказы нашего гостя. Мы продолжим после выпуска новостей.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Продолжаем программу «Музейные палаты». Напомню, что сегодня мы приглашаем вас на выставку «Вторжение 68 Прага», которая проходит в Центре фотографии имени братьев Люмьер. У нас в гостях Йозеф Коуделка — фотограф, корреспондент агентства Magnum Photos, Наталья Григорьева — владелица Центра фотографии имени братьев Люмьер, куратор выставки. Помогает нам Нина Фальковская, переводчик. Ведущие передачи Яков Широков, Ксения Ларина. Яша всё снимает. Яша очень хотел присутствовать на этой передаче. Он фанат Йозефа. Скажи, пожалуйста.

Я. ШИРОКОВ: Я фанат агентства Magnum, сразу скажу. Вы говорили про то, что в первые дни было непонятие между людьми и солдатами. Но ведь мы же знаем, что по вам стреляли в первые дни.

Й. КОУДЕЛКА: Вы, наверное, знаете мои фотографии, могу сказать, что те фотографии возникли, потому что я вообще не чувствовал никакой опасности. Думаю, что что-то подобное в большинстве случаев ощущали люди, которые в этот момент были в Праге, — что ситуация чрезвычайная, и она из нас из всех вытащила что-то чрезвычайное. В моем случае это то, что человек, который никогда не фотографировал ничего такого мерзкого, никогда не был репортером, вдруг сделал нечто такое, что считается классическим репортажем прошлого века. Я вообще не был отважным. Хотя вокруг меня стреляли, хотя я бежал. Опять могу сказать – я вообще не знал, что делаю, я был уверен, что со мной ничего случиться не может.

К. ЛАРИНА: Йозеф, а когда начали стрелять?

Й. КОУДЕЛКА: Когда я начинал фотографировать, начинали стрелять. Но вы же видите, там есть фотографии, где я стою прямо, рядом с начальником, который руководит операцией. Это одна ситуация была, особенная ситуация сразу в начале, когда это было еще можно. Через два часа уже было невозможно. Когда я вчера встречался с одним человеком, с дамой, которая была на Красной площади, это была Наталья Горбаневская, там кто-то из присутствующих сказал: «Ты ведь был герой», а я говорю: «Я был не герой». Для меня 7 человек, которые единственные из 200 миллионов пришли на Красную площадь (они знали, что они делают, они знали, что единственный путь с Красной площади – в тюрьму, или в Сибирь, или в психушку), вот они герои. И что на меня больше всего подействовало — это когда один из них, когда его судили, он сказал – это был Вадим Делоне: «За всю жизнь я только один раз почувствовал свободу – это были три минуты на Красной площади». И вот это для меня героизм.

К. ЛАРИНА: Когда появились раненые, когда появились убитые?

Й. КОУДЕЛКА: Это сразу же первый день. Вот эта фотография – это первый день. Когда там были мертвые, меня там не было. Может быть, мне посчастливилось, что меня не было в этот момент. Я смотрю на то, что я сделал, смотрю на то, что случилось со мной в жизни тогда, — всё было огромным счастьем: что меня разбудили, что я был одним из первых, что это была моя проблема, что я не был репортером, который приехал туда, я вообще не знал, что я делаю, что эти фотографии я сделал за два месяца, и через два месяца кто-то увидел эти фотографии. Я эти фотографии делал только для себя, я делал эти фотографии не для того, чтобы их публиковать. И только потом их опубликовали, это было через год, и это тоже интересная история, как я впервые их увидел.

К. ЛАРИНА: У нас уже есть правильные ответы, есть победители. Я могу назвать наших слушателей, которые получают призы.

ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ

К. ЛАРИНА: Отвечаем на вопросы. Операция называлась «Дунай». Ян Палах – это тот самый герой, настоящий герой Чехословакии, который в знак протеста против вторжения советских войск сам себя сжег около музея на площади. Последний вопрос, который касается уже судьбы нашего героя. «P.P.» (Prague photographer, «пражский фотограф» – так были подписаны фотографии, которые попали в западную прессу. Только через год они появились, да? Как они попали?

Й. КОУДЕЛКА: Я был театральный фотограф. И в моем театре играли в основном Чехова. «Три сестры» я видел не меньше ста раз. Этот театр пригласили в Лондон. Это было в августе, через год после вторжения. Это было воскресенье. С утра я проснулся, вышел на улицу и вижу – актеры стоят перед гостиницей и показывают друг другу журнал, это был «Санди Таймс». Я посмотрел – полный «Санди Таймс» моих фотографий. Конечно, я не мог им сказать, что это мои фотографии, они же были подписаны не мной, они были подписаны Magnum и «P.P.» (пражский фотограф). Это было впервые.

К. ЛАРИНА: А вы не закричали – это я, я? (СМЕЮТСЯ).

Й. КОУДЕЛКА: 16 лет я не подписывал своим именем эти фотографии, и это мне никак не мешает. Наоборот, я невероятно рад, что прославился я другими фотографиями. Потому что вы себе можете представить, если бы это был я, проблемы были бы у моих родителей, оставшихся там, и я был бы предателем своей родины.

Я. ШИРОКОВ: Ведь наверняка же снимали других фотографы подавление «Пражской весны». Но ваши фотографии стали символом. Вы не наталкивались на коллег, которые работали, не сталкивались с их работами? Можете объяснить, почему именно ваши фотографии были выбраны «Санди Таймс»?

Й. КОУДЕЛКА: Я могу сказать, что я не замечал там остальных фотографов. Могу процитировать еще одного фотографа из Magnum'а Яно Берри, который в то время был в Праге и который писал, что все фотографы не открыли камеры, потому что солдаты разбивали аппараты, старались как можно больше помешать фотографированию. И там был только один, который был сумасшедший, он прямо подходил к советским солдатам и вблизи их фотографировал. Он думал, что это самый отважный человек, один из самых мужественных в мире, или он полнейший лунатик. И я думаю, что я тогда был лунатик.

К. ЛАРИНА: Можно еще чуть-чуть поговорить о так называемом народном сопротивлении? Потому что первая растерянность во время вторжения, она очень быстро сменилась самоорганизацией народа. Как это происходило?

Й. КОУДЕЛКА: Понятно, почему войска старались сначала не давать передавать информацию с радио. Потому что только радио сообщило о том, что произошло. Потом позже было телевидение, но этого я не видел, мы все слушали радио. Могу вам сказать, что в это время, когда все оказывали сопротивление, я слушал так называемое радио «Лтава», оно было на чешском языке, русское радио. Они передавали по-чешски, как все в Праге довольны, как все обнимаются с советскими солдатами, какая у нас радость, что они пришли спасти нас. И одновременно я видел бронетранспортеры, там были ваши корреспонденты, которые тоже старались делать фотографии. Какие фотографии они сделали? Я никогда их не видел.

Для меня интересно, что мои фотографии 68 года были опубликованы и публикуются во всем мире. В большинстве случаев, когда говорят о кризисе коммунизма, о конце одной эпохи, о конце прекрасных дней социализма с человеческим лицом, публикуют мои фотографии. Интересно, что мои фотографии в этой стране, которая свободная, здесь их никогда не публиковали. Я никогда не слушаю, что люди говорят, я всегда верю своим глазам.

Я фотограф, и я ко всему прихожу через свои глаза. Я сейчас фотографирую в Израиле, я 6 раз там уже был, 4 раза я вообще ни с кем не хотел говорить, только с людьми, с которыми я встречаюсь прямо на месте. Для меня, когда я уеду из этой страны, если эти фотографии не будут опубликованы… Вот посмотрите наконец-то, эти фотографии – это правда, и надо это показывать нашим людям. И если эти фотографии не будут показаны, у меня будут некоторые сомнения в том, насколько свободна эта страна. И это не по той причине, что я такой тщеславный, что хочу видеть свои фотографии опубликованными. Совсем нет. Эти фотографии, они очень мешали, потому что они показывали, что случилось на самом деле.

Эта книгу опубликовали в 11 странах, 5 месяцев назад в Японии, когда там была такая же выставка, через 2 недели 3 тысячи экземпляров разобрали. Почему в Японии? Эта книга вдруг начинает говорить о чем-то ином через 40 лет. Она не говорит только о том, что были чехи и бывший Советский Союз. Эта книга вдруг становится символом вторжения в любой стране. Я, например, был на единственном британском острове, который был оккупирован немцами. Эту выставку, которая у вас, ее там показ. Я говорил – зачем? Они говорили – это то же самое. Это говорит о чем-то подобном.

Когда я приехал в Израиль, я оказался на палестинской территории. Когда я вижу солдат, я вижу и ваших солдат, и немецких солдат, потому что я и немецкую оккупацию тоже помню, я пережил это. Я вернулся в Советский Союз в 1989 году, когда я еще не мог вернуться в Чехословакию. Это было время Горбачева.

К. ЛАРИНА: В бархатную революцию вы в Праге не были?

Й. КОУДЕЛКА: Не был. Надо сказать, что мне даже и не обидно, что я там не был.

К. ЛАРИНА: А кто ж снимал? Кто фотографировал бархатную революцию?

Й. КОУДЕЛКА: Я знал, что там много фотографов, и они фотографируют. Я осознавал, что то, что я пережил, это такое исключительное, что я уже никогда ничего похожего пережить не могу. По этой причине никогда ничего такого не фотографировал. Меня не интересует насилие, меня не интересует война. Но в то время это должно было меня интересовать, это была моя страна, это была моя проблема. Я бы вам такого не желал. Но если вдруг Москва была бы оккупирована, я знаю, что ваши фотографы ведут себя так же. И не только.

Существует такая шутка 68 года. Бог спрашивает чеха: «Чего бы ты хотел?» А он отвечает: «Чтобы китайцы вторглись в Чехословакию». И бог три раза его спрашивает, и человек три раза отвечает. Бог говорит: «Зачем?» – «Представляете, если бы они вторглись в Чехословакию, они бы три раза прошли через Россию». Я вам такого не желаю, не желаю, чтобы вы утром проснулись, а здесь китайцы или всё равно какое государство. Я совершенно уверен, что такого не будет.

Но для меня 1968 год – это было чудо. И это было чудо, которое у вас тоже могло бы случиться, что утром просыпаетесь и вдруг вы осознаете, что нет никаких различий между вами, что нет разницы между коммунистом, диссидентом, что что-то более сильное вас объединяет. И вот это более сильное делает вас намного лучше. Вы лучше, чем какими вы были до этого. Вы начинаете вести себя по отношению друг к другу намного заботливее, внимательнее. И такая злобная старушка, которая ненавидела молодежь, вдруг начинает писать поэму о молодых людях, которые борются за свободу.

К. ЛАРИНА: Мы должны уже заканчивать. Конечно, мы с Яшей оккупацию не помним. Но никто не знает, что страшнее, — быть оккупированными чужими войсками или своими собственными. А вот это мы переживали, к сожалению. Как и Китай это переживал. Потому что площадь Тяньаньмэнь тоже все прекрасно помнят. Чем она легче Вацлавской? Я хотела закончить вот чем. Мне кажется, эта выставка невероятно важна для молодых людей, не только потому что это факт истории. Сегодня каждый сам себе фотограф, сегодня этот подвиг, который когда-то совершил наш гость в 1968 году, совершает каждый гражданин Российской Федерации, у кого есть мобильный телефон и который выходит, попадает в какую-то экстремальную ситуацию на улице своего города – и в Интернете тут же появляется вся неприкрытая правда.

Н. ГРИГОРЬЕВА: Осталось только научиться видеть, как видел он.

К. ЛАРИНА: Мы должны еще напомнить, где находится галерея. Наташа, скажите, пожалуйста.

Н. ГРИГОРЬЕВА: Центр фотографии имени братьев Люмьер – это «Красный Октябрь», Болотная набережная, дом 3, строение 1.

К. ЛАРИНА: До 4 декабря.

Н. ГРИГОРЬЕВА: До 4 декабря ждем вас.

Й. КОУДЕЛКА: Для меня это было важно, что там есть один вечер, когда не надо платить. В пятницу с 9 вечера.

Н. ГРИГОРЬЕВА: Да, бесплатные ночи по пятницам.

К. ЛАРИНА: Спасибо.

Комментарии

10

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

viktorshlykov 08 октября 2011 | 12:30

Уважаемый Йозеф . У Вас хоть один раз проводилась выставка фотографий "Пражская Весна 45-ого" ?


viktorshlykov 08 октября 2011 | 12:58

Разная ПАМЯТЬ .


08 октября 2011 | 13:15

стоит помнить, что именно Чехия убивала СВОИМ оружием красноармейцев в 1941-45м.


08 октября 2011 | 15:49

Можно согласится. Скоро видимо уже даже в наши учебники истории будет вписана информация о том, что они были белые и пушистые и вообще, например, за евреев с Гитлером боролись и на 100% сами себя освободили. В СССР еще и зачистили после войны наиболее отпетых мерзавцев времен войны, а чешских в покое оставили - лишь пощекотать пытались...


viktorshlykov 08 октября 2011 | 16:44

Уважаемый Йозеф . А ваши бабушки и дедушки весной 45-ого русские танки на улицах Праги считали вторжением или встречали наших солдат цветами , как освободителей ?


valentinak 09 октября 2011 | 05:30

Уважаемый Виктор, каким образом освобождение Чехословакии в 1945-м оправдывает вторжение в 68-м?
Разве победа над нацизмом может служить индульгенцией на века?
Это как, мы вас освободили и вы нам теперь должны и жить будете как мы вам скажем, а возражать не сметь! Интересное освобождение получается.
По-моему, Виктор, если вы хотите гордиться победами дедов и прадедов, считать себя причастным к достижениями русской культуры, то нужно научиться и принимать их ошибки и порой преступления.


wingate 09 октября 2011 | 13:27

Полностью согласен с Валентиной К. Чехи вышли на улицы под лозунгами *Социализм с человеческим лицом* и *За нашу и вашу свободу!*,они хотели реформировать уродливое лицо и нутро социализма,а получили за это советские танки на улицах тихих чешских городков. Они тогда ещё просто не понимали что эта система не может быть реформирована и единственно правильное решение - отказаться от неё вообще. Да,советских солдат заставляли открывать огонь по мирным демонстрантам на чешских улицах,а те кто сомневался в таких приказах или отказывался им подчиняться ждало короткое - *тогда пристрелят тебя.* Йозеф говорит чистую правду - всё так и было. Помню разговор с бывшим танкистом из тех кто принимал участие в событиях в Чехии в августе 1968г. Он один из тех кто перестал бояться всех этих гнусных подписок о неразглашении и заговорил - по его словам танк,где он был механиком-водителем остановился перед группой маленьких детей,сидевших на дороге ведущей на Прагу в одном из маленьких чешских городков. Дальше он ехать отказывался - тогда командир танка приставил к его голове пистолет и сказал - *давай вперёд или прострелю тебе башку.* У него не оставалось иного выбора как нажать на газ и танк резко рванул вперёд. Вот такой была горькая правда тех событий,а вовсе не те лакированные картинки которыми пестрели советские газеты и журналы тех дней. Да чехи помнят всё и май 1945г. и ужас августа 1968г. - и это их право. Помнят и чтут Яна Палеха,заживо сгоревшего пражского студента,который пошёл на это в знак протеста против советской оккупации Праги. Единственными кто смог хоть как-то оправдать весь этот позор большой страны под названием СССР была маленькая группа правозащитников,которые набравшись огромного мужества вышли в знак протеста на Красную площадь,зная что их жизнь и судьба будут после этого искалечены навсегда. Вот они одни и отстояли честь России и лишь за них,только за них не стыдно перед чехами. Да я не оговарился,именно перед чехами,так как словаки в тех событиях фактически не учавствовали. Пора наконец взглянуть правде в глаза и перестать врать самим себе. Покаяние - единственный путь к примирению.


viktorshlykov 09 октября 2011 | 14:41

Вы считаете , что надо озвучивать только негативную информацию ?


valentinak 09 октября 2011 | 18:26

Конечно, нет, Виктор, и я не вижу, чтобы кто-либо к этому призывал.
И вообще, мне кажется это это более важно для нас самих, чем для них.
А когда мы вместо того, чтобы осудить, пытаемся оправдать любые преступления бывших наших правителей только потому, что они наши и мы чувствуем себя оскорбленными или потому, что наш собственный народ пострадал от из преступлений больше чем другие, вот тут, мне кажется, мы начинаем брать на себя полную ответственность за их деяния. Что нам совсем не нужно.
И более того мы невольно даем индульгенцию на новые преступления против нас самих будущим правителям.


viktorshlykov 09 октября 2011 | 14:50

Уважаемая Наталья . Вы должны знать . До 68-го была в Праге была всё-таки выставка фотографий 45-го или нет ?

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире