Стратегический результат боёв за Малоярославец в октябре 1812 года - это недопущение Наполеона на Калугу?..
24 октября (по новому стилю) 1812 года, вскоре после начала исхода Наполеона из Москвы, состоялось 18-часовое сражение за Малоярославец, закрепившись в котором, русские войска преградили французам путь на Калугу. В России эту битву (и все прочие проигранные в военном отношении) оценивают как бесспорную победу. Хотя в конце концов Малоярославец был всё же взят французами, которые вовсе не превосходили по численности русских, а скорее уступали им. Страшно боявшийся Наполеона, главнокомандующий Кутузов, будучи бездарным военачальником, приказал отступить от города.
Вот как всё это комментирует Анри Лашук в своей книге "Наполеон. Походы и битвы. 1796-1815", опубликованной в 1964 году (цитирую):
"Потери французов и итальянцев превышали 4000 убитыми и ранеными, причём среди тех, кто пал смертью храбрых, был командир 13-й дивизии генерал Дельзон, о чьей гибели сожалела вся армия. Русские войска потеряли при Малоярославце более 7000 человек, причём многие из раненых, брошенных русскими в городе, заживо сгорели или задохнулись в дыму пожаров." (конец цитирования).
Французы оказывали русским раненым необходимую медицинскую помощь, но, как правило, после своих, нуждающихся в такой же помощи. Дополнительная работа сильно перенапрягала медицинский персонал. Помимо этого, возникала большая потребность в дополнительных транспортных средствах, палатках, продуктах питания и медикаментах, что, в свою очередь, создавало напряг на коммуникациях.
Не потому что они были уж очень способными по уму или умели хорошо сражаться, а потому что при отступлении гарантированно бросали своих раненых и уходили из-под удара налегке.
Такая практика применялась при Аустерлице, при Прейсиш-Эйлау (битва, считающаяся у нас почти победной), при Фридланде. А во время войны 1812 года сей опыт был успешно перенесён на собственную, российскую территорию.
Первый крупный "сброс" раненных русских солдат и офицеров произошёл в Смоленске. По разным данным, от 6 до 7 тысяч русских раненых были оставлены в горящем городе и погибли в грандиозном смоленском пожаре.
Русские оставили непосредственно на Бородинском поле при поспешном отступлении ночью с 7 на 8 сентября (по новому стилю) 1812 года около 13 тысяч раненых, которые не могли самостоятельно передвигаться. До утра большая часть из них умерла, не дождавшись медицинской помощи. Двумя днями позже ещё около 10 тысяч русских солдат, раненных в Бородинском сражении, были оставлены в Можайске.
До Москвы добралось несколько тысяч раненых и больных. Во всяком случае, французы, вступившие в Москву вечером 14 сентября (по новому стилю), обнаружили здесь, по их приблизительным прикидкам, около 6 тысяч в разной степени бедствующих русских солдат.
Тут французов ждал сюрприз. Если раньше русское командование оставляло своих раненых просто так, то теперь к их судьбе было проявлено кое-какое участие. Русскими представителями была передана подписанная состоявшим при штабе Кутузова генералом Кайсаровым записка следующего содержания: "Раненые, остающиеся в Москве, поручаются человеколюбию французских войск."
В отличие от российских и советских историков, французские историки, в частности Анри Лашук и Андре Кастело, никогда не скрывали, что в безысходных случаях раненых оставляли и французы. Например, наиболее тяжёлые раненые и больные были оставлены в Смоленске 17 ноября (по новому стилю) 1812 года с частью военных медиков, и русские обошлись с ними гуманно, но расстреляли всех оставшихся там же мародёров, не пожелавших двигаться из Смоленска вслед за ушедшей Великой армией.
Анри Лашук в книге "Наполеон. Походы и битвы. 1796-1815" так рассказывает о злоключениях французского арьергарда под командованием маршала Нея, прикрывавшего отступление Великой армии и сражавшегося практически в окружении (цитирую):
"В Дорогобуже он держится в течение дня 9 ноября и уходит в самый последний момент под угрозой неминуемого плена, вынужденный безжалостно оставить раненых. "Вы старые ветераны, - говорит им Ней, - и должны знать, что каждый из нас может умереть в бою – это наше ремесло." (конец цитирования).
Но здесь всё же несколько иная ситуация. Ней физически не мог вывезти раненых и пробиться с ними через порядки русских войск к своим основным силам. (А Кутузов, например, умудрился-таки вывезти во время своего панического бегства с Бородинского поля всю оставшуюся артиллерию с боеприпасами к ней, а для раненых у него транспорта не нашлось.)
Более того, ещё до Березины, когда стала ощущаться нехватка транспортных средств, а лошади падали от недостатка фуража, Наполеон распорядился выбросить всё, что награбили в Москве, и передать освободившиеся повозки для раненых. (Эти сгруженные Наполеоном сокровища у нас искали и в советское время, и до сих пор безуспешно ищут.)
Три русские армии, также сильно потрёпанные и потерявшие много из своего состава главным образом больными и обмороженными, застряли на Березине и несколько дней не предпринимали попыток преследовать остатки Великой армии. И то что в сложнейших условиях французы всё же дотащили до Вильно большинство своих раненых, о многом говорит.
Кроме того, французские раненые в Вильно не были брошены – с ними остался медперсонал. Однако по большей части здесь же оказались (как их называли в Великой армии) "пройдохи", а фактически дезертиры и мародёры, отбившиеся от своих частей, образовавшие многочисленные банды и не желавшие возвращаться в строй. Они и составили большую часть умерших и погибших в драках за продовольствие. Оставшиеся в живых мародёры были впоследствии схвачены и расстреляны русскими войсками.
Конечно, Мюрат в Вильно проявил малодушие и фактически сбежал, бросив вверенные ему войска и раненых. Но у него всё равно не было лошадей и повозок для эвакуации госпиталей. Он даже побросал все пушки… Никаких тактических целей при этом Мюрат не преследовал. Ему было не до того…
Во всех случаях французское командование оповещало своих раненых об оставлении их в связи с возникшими обстоятельствами. И всегда оставляло с ними медперсонал. Русские никогда не делали ни первого, ни второго... Согласно резонам русского командования, медицинскому персоналу было запрещено оставаться с "отработанным материалом" - раненными русскими солдатами, ибо он требовался для будущих боёв.
Анри Лашук в своей книге, опубликованной в 1964 году (её русский вариант называется "Наполеон. Походы и битвы. 1796-1815", издательство "Эксмо", Москва, 2004 год), пишет (цитирую):
"Самым же главным мотивом оставления раненых было желание избавиться от обузы, способной задержать поспешное отступление, и, возложив заботы о своих раненых на противника, навязать ему новые проблемы. Через несколько дней точно так же русские поступили со своими раненными солдатами, которых им удалось довезти до Москвы. …Действительно, первыми, да и по сути дела, главными жертвами московского пожара стали именно русские раненные солдаты. Всему этому не стоит удивляться. …Бережное отношение к жизням своих солдат и забота об их нуждах не входит в число достоинств русского генералитета." (конец цитирования).
Наполеон видел в таком положении вещей циничную тактическую уловку противника и обвинял русское командование в бесчестном использовании раненых. Что не к лицу цивилизованным людям.
Что касается сражения при Малоярославце, то упомянутый в передаче "стратегический результат" происходил не из неспособности Наполеона в октябре 1812 года разгромить русские войска под предводительством Кутузова (Наполеон русских разгромил бы, если бы поставил такую задачу, ибо непреодолимых проблем для этого не существовало, кроме одной - бегства русской армии дальше в глубь российской территории), а из соображений задержки во времени при выборе такого способа действий и выборе такого маршрута (через Калугу) в случае очень вероятного мелкого перманентного противодействии со стороны русской армии, которая всё равно не решится на генеральное сражение, но существенно замедлит продвижение французских войск обратно в Европу.
Вернуться к материалу
Комментарии
6Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
Стратегический результат боёв за Малоярославец в октябре 1812 года - это недопущение Наполеона на Калугу?..
24 октября (по новому стилю) 1812 года, вскоре после начала исхода Наполеона из Москвы, состоялось 18-часовое сражение за Малоярославец, закрепившись в котором, русские войска преградили французам путь на Калугу. В России эту битву (и все прочие проигранные в военном отношении) оценивают как бесспорную победу. Хотя в конце концов Малоярославец был всё же взят французами, которые вовсе не превосходили по численности русских, а скорее уступали им. Страшно боявшийся Наполеона, главнокомандующий Кутузов, будучи бездарным военачальником, приказал отступить от города.
Вот как всё это комментирует Анри Лашук в своей книге "Наполеон. Походы и битвы. 1796-1815", опубликованной в 1964 году (цитирую):
"Потери французов и итальянцев превышали 4000 убитыми и ранеными, причём среди тех, кто пал смертью храбрых, был командир 13-й дивизии генерал Дельзон, о чьей гибели сожалела вся армия. Русские войска потеряли при Малоярославце более 7000 человек, причём многие из раненых, брошенных русскими в городе, заживо сгорели или задохнулись в дыму пожаров." (конец цитирования).
Французы оказывали русским раненым необходимую медицинскую помощь, но, как правило, после своих, нуждающихся в такой же помощи. Дополнительная работа сильно перенапрягала медицинский персонал. Помимо этого, возникала большая потребность в дополнительных транспортных средствах, палатках, продуктах питания и медикаментах, что, в свою очередь, создавало напряг на коммуникациях.
Русские всегда раздражали Наполеона на поле боя.
Не потому что они были уж очень способными по уму или умели хорошо сражаться, а потому что при отступлении гарантированно бросали своих раненых и уходили из-под удара налегке.
Такая практика применялась при Аустерлице, при Прейсиш-Эйлау (битва, считающаяся у нас почти победной), при Фридланде. А во время войны 1812 года сей опыт был успешно перенесён на собственную, российскую территорию.
Первый крупный "сброс" раненных русских солдат и офицеров произошёл в Смоленске. По разным данным, от 6 до 7 тысяч русских раненых были оставлены в горящем городе и погибли в грандиозном смоленском пожаре.
Русские оставили непосредственно на Бородинском поле при поспешном отступлении ночью с 7 на 8 сентября (по новому стилю) 1812 года около 13 тысяч раненых, которые не могли самостоятельно передвигаться. До утра большая часть из них умерла, не дождавшись медицинской помощи. Двумя днями позже ещё около 10 тысяч русских солдат, раненных в Бородинском сражении, были оставлены в Можайске.
До Москвы добралось несколько тысяч раненых и больных. Во всяком случае, французы, вступившие в Москву вечером 14 сентября (по новому стилю), обнаружили здесь, по их приблизительным прикидкам, около 6 тысяч в разной степени бедствующих русских солдат.
Тут французов ждал сюрприз. Если раньше русское командование оставляло своих раненых просто так, то теперь к их судьбе было проявлено кое-какое участие. Русскими представителями была передана подписанная состоявшим при штабе Кутузова генералом Кайсаровым записка следующего содержания: "Раненые, остающиеся в Москве, поручаются человеколюбию французских войск."
Совсем иначе вели себя наполеоновские войска.
В отличие от российских и советских историков, французские историки, в частности Анри Лашук и Андре Кастело, никогда не скрывали, что в безысходных случаях раненых оставляли и французы. Например, наиболее тяжёлые раненые и больные были оставлены в Смоленске 17 ноября (по новому стилю) 1812 года с частью военных медиков, и русские обошлись с ними гуманно, но расстреляли всех оставшихся там же мародёров, не пожелавших двигаться из Смоленска вслед за ушедшей Великой армией.
Анри Лашук в книге "Наполеон. Походы и битвы. 1796-1815" так рассказывает о злоключениях французского арьергарда под командованием маршала Нея, прикрывавшего отступление Великой армии и сражавшегося практически в окружении (цитирую):
"В Дорогобуже он держится в течение дня 9 ноября и уходит в самый последний момент под угрозой неминуемого плена, вынужденный безжалостно оставить раненых. "Вы старые ветераны, - говорит им Ней, - и должны знать, что каждый из нас может умереть в бою – это наше ремесло." (конец цитирования).
Но здесь всё же несколько иная ситуация. Ней физически не мог вывезти раненых и пробиться с ними через порядки русских войск к своим основным силам. (А Кутузов, например, умудрился-таки вывезти во время своего панического бегства с Бородинского поля всю оставшуюся артиллерию с боеприпасами к ней, а для раненых у него транспорта не нашлось.)
Более того, ещё до Березины, когда стала ощущаться нехватка транспортных средств, а лошади падали от недостатка фуража, Наполеон распорядился выбросить всё, что награбили в Москве, и передать освободившиеся повозки для раненых. (Эти сгруженные Наполеоном сокровища у нас искали и в советское время, и до сих пор безуспешно ищут.)
Три русские армии, также сильно потрёпанные и потерявшие много из своего состава главным образом больными и обмороженными, застряли на Березине и несколько дней не предпринимали попыток преследовать остатки Великой армии. И то что в сложнейших условиях французы всё же дотащили до Вильно большинство своих раненых, о многом говорит.
Кроме того, французские раненые в Вильно не были брошены – с ними остался медперсонал. Однако по большей части здесь же оказались (как их называли в Великой армии) "пройдохи", а фактически дезертиры и мародёры, отбившиеся от своих частей, образовавшие многочисленные банды и не желавшие возвращаться в строй. Они и составили большую часть умерших и погибших в драках за продовольствие. Оставшиеся в живых мародёры были впоследствии схвачены и расстреляны русскими войсками.
Конечно, Мюрат в Вильно проявил малодушие и фактически сбежал, бросив вверенные ему войска и раненых. Но у него всё равно не было лошадей и повозок для эвакуации госпиталей. Он даже побросал все пушки… Никаких тактических целей при этом Мюрат не преследовал. Ему было не до того…
Во всех случаях французское командование оповещало своих раненых об оставлении их в связи с возникшими обстоятельствами. И всегда оставляло с ними медперсонал. Русские никогда не делали ни первого, ни второго... Согласно резонам русского командования, медицинскому персоналу было запрещено оставаться с "отработанным материалом" - раненными русскими солдатами, ибо он требовался для будущих боёв.
Анри Лашук в своей книге, опубликованной в 1964 году (её русский вариант называется "Наполеон. Походы и битвы. 1796-1815", издательство "Эксмо", Москва, 2004 год), пишет (цитирую):
"Самым же главным мотивом оставления раненых было желание избавиться от обузы, способной задержать поспешное отступление, и, возложив заботы о своих раненых на противника, навязать ему новые проблемы. Через несколько дней точно так же русские поступили со своими раненными солдатами, которых им удалось довезти до Москвы. …Действительно, первыми, да и по сути дела, главными жертвами московского пожара стали именно русские раненные солдаты. Всему этому не стоит удивляться. …Бережное отношение к жизням своих солдат и забота об их нуждах не входит в число достоинств русского генералитета." (конец цитирования).
Наполеон видел в таком положении вещей циничную тактическую уловку противника и обвинял русское командование в бесчестном использовании раненых. Что не к лицу цивилизованным людям.
Впрочем, у нас могут думать иначе…
Что касается сражения при Малоярославце, то упомянутый в передаче "стратегический результат" происходил не из неспособности Наполеона в октябре 1812 года разгромить русские войска под предводительством Кутузова (Наполеон русских разгромил бы, если бы поставил такую задачу, ибо непреодолимых проблем для этого не существовало, кроме одной - бегства русской армии дальше в глубь российской территории), а из соображений задержки во времени при выборе такого способа действий и выборе такого маршрута (через Калугу) в случае очень вероятного мелкого перманентного противодействии со стороны русской армии, которая всё равно не решится на генеральное сражение, но существенно замедлит продвижение французских войск обратно в Европу.