Ф.ТОЛСТАЯ: Мы сегодня продолжаем серию наших разговоров о стереотипах. Сегодня в чужой монастырь мы засунем нос, и этот чужой монастырь Греция. Я хотела бы начать разговор о древних греха и современных греках, потому что мне кажется, когда человек слышит слово «Греция», то прежде всего представляет себе мифологию, все то, что мы читали, учили, и что мы знаем. Мне хочется узнать, насколько нынешние греки похожи на древних, и по каким параметрам их можно сравнивать?
А.ЧАРТИЛИДИ: Я думаю, что на этот вопрос лучше бы ответила наша велика актриса, Алла Сергеевна, которая очень глубоко знает этот вопрос по драматургии Древней Греции.
Ф.ТОЛСТАЯ: У Аллы Сергеевны вообще сегодня трудная задача, потому что за этим столом только я и вы не принадлежим к греческой нации. Но вы знаете Грецию, а я такой «свежий дурак с мороза», который ничего не понимает, поэтому вам как раз и выражать сторонний взгляд на Грецию. Есть ощущение, что древние греки ушедшая нация, имеющая мало связи с современными греками, так же как этнические итальянцы имеют мало отношения к римлянам.
А.ДЕМИДОВА: С Грецией я столкнулась впервые, когда играла Электру, и я взяла древнегреческие тексты и стала сравнивать с новогреческими и нашими переводами. Во-первых, этот гекзаметр в греческих переводах не всюду выдерживается. А значит уже какой-то стихотворный размер был другой. Иногда у Эсхила попадались строчки только гласные, — как их тянули актеры, я не знаю, но они дают какую-то эмоциональность. Хотя современные греки не любят, когда Грецию называют Грецией, они называют ее Элладой, и в этом есть какая-то преемственность, и мне нравится, что они называют себя Элладой. Но с другой стороны, мы бы не стали играть древнегреческие трагедии, если бы стали совсем другими. Мне кажется, что чувства вообще с веками не менялись как любили, так и любят, вне зависимости национальности, но в древнегреческих трагедиях заложено чуть больше, чем чувства. Заложены какие-то даже современные комплексы понятно, что Эдипов комплекс, комплекс Электры это всегда конфликтные отношения дочери и матери, и т.д. Поэтому мне кажется, что вместо того, чтобы ходить к психоаналитикам и пить психотропные таблетки, надо больше играть древнегреческие трагедии там все сказано.
Ф.ТОЛСТАЯ: А нынешние греки ощущаете какую-то связь с древними греками?
А.ЧАРТИЛИДИ: Безусловно. Я это встречаю на каждом собрании нашего общества. Заключается это в том, что каждый грек это отдельный полюс, отдельное государство со своей философией и своей точкой зрения, трудно адаптируемое к остальному сообществу себе равных.
Ф.ТОЛСТАЯ: Т.е. грек вообще не очень социальный персонаж?
А.ЧАРТИЛИДИ: Да, и это то, что, наверное, в свое время привело к развалу Эллады, покорению другими, более воинственными соседями.
Н.СИДИРОПУЛО: И к падению Константинополя, в том числе.
А.ДЕМИДОВА: Это, скорее, черта средиземноморской культуры этот климат, а может быть это действительно идет от Древней Греции. Но то, о чем вы говорите, очень похоже и на испанцев, и на итальянцев современных. Это как бы внешне легкое отношение к жизни, как бы некоторая внешняя необязательность, не пунктуальность, — я уже не говорю о немецкой пунктуальности, но даже о русской. Но это не только греки. Например, мы с режиссером, Теодором Терзопулусом, делаем график гастролей, и я освобождаю время, а потом это все идет совершенно по другому пути. Я уже к этому привыкла, но это не только греки.
К.ГЕОРГИАДИ: У меня был точно такой же случай — когда я работала в Греции, мне было сказано, что в три часа я тебе позвоню, и мы сделаем много дел, и я просидела в гостинице до вечера, потом поняла, что бесполезно ждать, и на следующий день мы встретились так, как будто ничего не произошло не было никаких извинений, человек сказал, и тут же забыл. Надо думать, у него были другие важные дела. Но для меня, воспитанной в более обязательном духе, это было неким шоком.
А.ДЕМИДОВА: Не обязательные мы, а более дисциплинированные, потому что за этим стоит страх. А греки более свободные.
К.ГЕОРГИАДИ: Почему страх? Мне кажется, это воспитание.
А.ДЕМИДОВА: Ну что вы, вы моложе меня, а я помню сталинское время.
К.ГЕОРГИАДИ: Кстати, они говорили, что у нас в СССР был режим. Я этого не понимала, спрашивала почему режим? А потом, когда стала слушать всякие передачи, действительно были в нашей истории страшные вещи, о которых я даже и не подозревала. Я себе училась, работала, и поэтому меня это не коснулось.
Ф.ТОЛСТАЯ: Я бы спросила вас, — древнегреческое представление о жизни, философия, сохраняется в менталитете греков? Например, такая важнейшая вещь, как «фатум» которая есть во всей греческой литературе, — остается ли оно сейчас? Этот рок?
Н.СИДИРОПУЛО: Я не встречал этого. Хотя, безусловно, в отдельных личностях присутствуют такие комплексы, но в целом нация этим не страдает, наоборот там процветает если не гедонизм, то легкая форма сибаритизма.
Ф.ТОЛСТАЯ: Т.е. греки стали гораздо свободнее и легче?
А.ДЕМИДОВА: Мне кажется, тут не в этом дело. Например, Электра — Клетемнестра мать убила отца, и боги приказали за это покарать ее. Но должен был убить Орест, и чтобы Орест не убил, его отдали пастухам. И все считают, что Орест умер. Но Электра ждет у ворот Микен прихода Ореста, потому что боги сказали, что должен убить Орест. Но Орест умер. И в разговоре с Клетемнестрой Электра кричит если бы я могла, я бы сама убила, но я не могу, потому что боги приказали. И тем не менее, Орест приходит и совершает эту кару. Мне кажется, что вот эти боги, которые присутствовали почти что в быту, — я не знаю, в каком они смысле присутствовали в уме, или на самом деле, но потом произошел какой-то разрыв цивилизации вот эта богооставленность наша. И поэтому мы стали, — не только мы, русские, вообще человечество, и греки в том числе, — стали искать бога. А они раньше ходили среди людей, они сидели за столом. До сих пор остались храмы, и можно было в храм войти и побеседовать с богом раньше. Предположим, Парнас в Дельфах. Я думала — ну, они сидели на горе. А гора это маленький холм, и верхушку там видно, я уже не говорю об Олимпе он тоже виден, там снег лежит, но никаких богов там нет. А раньше они были. Вот эта богооставленность отразилась не только на греках, а вообще на нас. И мы ищем. Кстати, и греки, и русские ищем в одном направлении мы ортодоксы, мы отличаемся от всех остальных, и это нас роднит.
А.ЧАРТИЛИДИ: Да, мы православные.
А.ДЕМИДОВА: Я недавно играла целый месяц в Афинах, и только в Москве узнала, что есть мощи святых Иоанна Русского и Святого Нектариуса. Уж сколько лет я была в Греции, и мне ни один грек не сказал про эти мощи, а сказали мне про это в России, и рассказали, как ехать. У меня много друзей в Греции, но я поехала одна. И видите как странно что мне именно в Москве рассказали и про них, и про дорогу туда. А мне необходимо было туда съездить.
Ф.ТОЛСТАЯ: А что испытывает грек, подходя к храму? То же, что и любой турист? Все греческие памятники это объекты туристического интереса?
Н.СИДИРОПУЛО: Я как архитектор могу сказать со своей точки зрения то, что я видел и в Риме, и в Помпеях — это разный материал. Если в Риме это мрамор такой же эпохи, но он какой-то серый, на Акрополе мрамор золотистый, он излучает солнечный свет. Несмотря на одну и ту же погоду и освещенность. В Помпеях вроде та же архитектура и стилистика, но ты потом думаешь что-то не то. А не то оказывается, что это известняк, и ты не сразу понимаешь отсутствие качества, а оно в этом заключается. И поэтому то, что испытывают люди на Акрополе, не случайно, это магическая сила материала, который выстоял бог знает сколько.
Ф.ТОЛСТАЯ: Вы уже материальную базу подводите.
Н.СИДИРОПУЛО: Да, потому что обо всем другом уже говорили другие люди.
Ф.ТОЛСТАЯ: Ксения, а вы что испытали, когда первый раз увидели греческие памятники?
К.ГЕОРГИАДИ: Передать то состояние души, когда я увидела все это, трудно. Единственное, что все это у меня выразилось тем, что я постоянно плакала, и ничего не могла с собой сделать. И очень многие смотрели на меня, а более взрослые люди подходили и обнимали меня. Я сказала, что я гречанка из России, и было ощущение, как будто тебя приняли в большую семью, и ты стал членом этой семьи. Но это было только тогда, когда я была на Акрополе, ходила в музеи. Точно такое же было в Метеорах месте потрясающей красоты. Я вышла на балкон утром, стою и не могу объяснить, что это такое — ощущение такое, как будто бог создал это место. Очень красиво. Поднималась на эти монастыри, видела, как корзины с продуктами поднимаются на огромную вершину. Как это строилось, наверное, один Господь Бог знает. Но было и другое ощущение сталкиваешься с разными людьми, и естественно, разное отношение например, меня называли там русской. С моими греческими именем и фамилией. Здесь в России я гречанка, а там меня называли русской. Принимали меня там хорошо, но хозяин говорил ты не говори, что ты гречанка. И первое время я пела на английском.
А.ЧАРТИЛИДИ: Я сам из Алма-Аты, но недавно общался с хорошим другом, известным певцом, греком из Казахстана Лаки Кезо, и он воздает должное героизму Ксении, говорит, что он бы не рискнул побывать в Греции. Он приехал туда, и ему сказали ты поешь не по-гречески.
К.ГЕОРГИАДИ: И мне сказали не надо на греческом, и я пела на английском. Первый раз я приехала туда в 91 году.
Ф.ТОЛСТАЯ: И остались там надолго?
К.ГЕОРГИАДИ: Нет, сначала я три месяца работала там. Там другая система ночные клубы работают, делают программу-шоу, и она идет сезон в одном месте. Как у нас в «Кристалле», когда идет программа, где поют А.Пугачева, еще кто-то, и все знают сегодня я не могу пойти, но я завтра туда пойду. А если нравится программа, он придет туда еще раз. И есть люди, которые просто любят ночью гулять до 5, 6 утра. А в 7 говорят я пойду открывать магазин. Вот это — греки. Он пойдет гулять на последнее, и еще будет воображать.
Н.СИДИРОПУЛО: Где-то в магазине он будет торговаться, а здесь
К.ГЕОРГИАДИ: Ты выйдешь на сцену, а он открывает ящик шампанского откроет каждую бутылку, несмотря на то, что в каждый бокал будут наливать по капельке. Вот он такой, все на него смотрят, а он от этого получает удовольствие что он может себе это позволить. Но я сталкивалась и со смешным случаем, я даже не могла понять этого человека вроде бы работает в Налоговой инспекции. Я уезжала в Москву, а он подошел ко мне, просит ты не могла бы привезти медвежонка? Я не очень и поняла, сказала господи, в супермаркете есть какого угодно цвета, а я тебе из Москвы буду везти? Он говорит да нет, мне живой нужен. Я даже не поняла — а где я тебе живого в Москве возьму? Он ну как, у вас же есть медведи. А я ему — одно, что тебе нужно обязательно сделать — приехать в Москву.
Ф.ТОЛСТАЯ: Это как раз о стереотипах что в Москве медведи ходят по улицам. А какие стереотипы были у вас по отношению к Греции, и насколько они оказались справедливыми?
А.ДЕМИДОВА: Какой-то у нас разговор пошел я не знаю, как в него включиться. Что вас интересует? Вы меня спросите, и я отвечу, потому что у меня слишком много впечатлений о Греции, чтобы их так вот как-то так в одну кучу сваливать. Спрашивайте, я отвечу.
Ф.ТОЛСТАЯ: Мы стали говорить о русских в Греции, и очень интересно, что Ксению просили не говорить, что она гречанка. Я знаю, что вы, в свою очередь, играете спектакли только на русском языке.
А.ДЕМИДОВА: Да, и меня даже удивляет, что русские в Афинах не ходят на спектакли. Вообще русских в Греции очень много.
Ф.ТОЛСТАЯ: Русских русских, или греческого происхождения?
А.ДЕМИДОВА: Русские русские. Не ходят.
К.ГЕОРГИАДИ: Нет, русских-русских не так уж много, а вот греков из России
А.ДЕМИДОВА: Нет, русских-русских очень много. Они или в услужении, или по контракту. Или просто поют и выступают, или они просто гужуются, и хотят остаться там каким-то образом очень много. Это вообще, мне кажется, сейчас огромная проблема и для Афин, и для Греции эта эмиграция из России.
А.ЧАРТИЛИДИ: Но зачастую нелегальная.
Ф.ТОЛСТАЯ: Русских больше, чем других эмигрантов?
А.ДЕМИДОВА: Да. Т.е. не русских, но из Молдавии, очень много украинцев, из Средней Азии, — но их считают русскими. Некоторые очень даже хорошо устроены. Но меня удивляет, что они не идут на русские спектакли, а идут только греки. Но, с другой стороны, может быть потому, что у нас вся реклама идет только в греческих газетах и в театральных журналах. Например, сейчас нашему спектаклю дали пять звезд, а вы знаете, что если пять звезд значит, спектакль нужно обязательно посмотреть. Приходят все греки, а русских нет. Я очень удивлена. Может быть это как раз стереотип нашего сознания?
Ф.ТОЛСТАЯ: А я читала, что на спектакли А.Демидовой не достать билеты, что для Греции большая редкость. Они что, вообще не очень интересуются драматическим искусством?
А.ДЕМИДОВА: Как раз в Афинах театров очень много, почти как в Москве, и маленьких, и больших. Но мне кажется, все развиваются немножко в одном направлении, в таком реалистически-МХАТовском, и поэтому по форме немножко однообразные. Есть какие-то очень крупные актеры, но ситуация абсолютно наша в данном случае западная драматургия держит зрителя сюжетом, это переводные пьесы. Древнегреческие трагедии ставятся немножко клишированно, что ли как у нас Островского если у нас Островского взорвать, немножко по-другому поставить, то уже будет новая форма, и все на это пойдут. Поэтому, может быть, греки боятся взорвать эту форму, которая еще осталась от Папатанасиу, — кстати, она до сих пор играет. Но мало зрителей. Однако то, что творится с театром, это разговор долгий, и мне не хочется сейчас этого касаться, потому что это общий разговор, не только греческий.
Ф.ТОЛСТАЯ: И все-таки для греков театр это что-то особенное, или к нему отношение такое же, как в любой другой стране?
А.ДЕМИДОВА: Особенное. Фестивали в Дельфах это всегда древнегреческие трагедии, приглашаются древнегреческие трагедии всех стран. И играется это в старом стадионе, такой сектор полуподковный, который вмещает 7 тысяч зрителей. И представляете, тысяч 5 едут точно. В прошлом году я играла моноспектакль, — только монологи из древнегреческих трагедий, на русском языке, это было уникально, — и эта толпа, которая поднимается в гору. Или Эрквион тоже вмещает в себя больше, чем 7 тысяч, — все едут. Из Афин, других городов, — все едут. Вот эти летние фестивали в греческих театрах — это особая статья. Кстати, в 2004 г. в Греции будет международная театральная олимпиада, они уже начали готовиться к этому, потому что это огромное событие.
Ф.ТОЛСТАЯ: Это продолжение олимпиады, которая была в Москве?
А.ДЕМИДОВА: Да. Это было в Японии, Москве и будет в Греции. Летом у греков к театру особое отношение. Но это связано с древнегреческими театрами, с площадками.
Ф.ТОЛСТАЯ: А какая разница между тем, что вы играете в обычном московском зале, и между тем, что вы играете в древнегреческом амфитеатре?
А.ДЕМИДОВА: Это совершенно другая энергетика и другой должен быть посыл. Но это не только в Греции. Например, древнегреческий театр есть в Пуле, в Сардинии, это самый маленький древнегреческий театр, мест на 300 около моря. И когда я там играла Медею, а в это время волна о гальку.. огромная луна, мое платье моментально стало мокрым от даже не брызг, а от влажности.. звезды.. и совершенно по-другому начинаешь играть, чтобы понять эту вибрацию. И другое дело, когда играешь в Эрклионе, или когда перед тобой Акрополь. Кстати, был такой проект актеры всех стран на своем языке исполняют стихи о Греции. Из России читала я. Актеры были из всех стран. Мы сидели на сцене, у всех в руках папки, потому что принято читать с листа, а я близорука, и поэтому сижу без папки, все выучила наизусть и Пушкина, и Ахматову, и Мандельштама. Читаем по очереди. Настала моя очередь, и я понимаю, что не помню ни одной строчки. Сейчас я понимаю, что могла бы прочитать любое стихотворение, потому что никто русский не знает, — там сидел только один Любимов, который мог меня понять.
Ф.ТОЛСТАЯ: И простил бы вам все.
А.ДЕМИДОВА: Не знаю, простил бы, но я бы ему, во всяком случае, все объяснила. Но я так испугалась, что у меня все пусто и я смотрю на Акрополь передо мной, а мне в реинкарнации прочитали, что я была актером в Древней Греции.. верить или не верить, я не знаю, но я, тем не менее, молюсь, и говорю Акрополю если я была актером здесь, вы, боги, помогите, и своим богам на всякий случай молюсь.. И знаете, я встала, и стала произносить строчки не своим голосом т.е. за меня кто-то произносил эти строчки. И после этого раздались аплодисменты первый раз в концерте. Был такой случай, очень забавный. Или на Крите, в Кноссе, где развалины и лабиринты. Мы с приятелем заблудились, — кстати, сыном Тарковского. Мы заблудились, а я говорю я сейчас тебя выведу, я же играла Федру. Я вошла в роль Федры, поняла, что это мое помещение, я тебе сейчас буду рассказывать, где у нас что было здесь была спальня, здесь было то-то, и мы вышли. Я ему рассказывала, как гид. Вообще было много таких забавных случаев, — это тысяча и одна ночь.
Ф.ТОЛСТАЯ: Слушатели нам предлагают свои ассоциации с Грецией: море, апельсины, сиртаки, Демис Руссос, колесница, туника, сандалии, шубы из норки, отдых, гора Олимп, олимпиада
А.ЧАРТИЛИДИ: Демис Руссос, кстати, не популярен в Греции. Ему так и не простили лояльность к хунте. Греки очень политизированы а он приехал туда во время хунты, и сказал, что он вне политики.
К.ГЕОРГИАДИ: Он сказал, — вы меня лучше спросите, что я люблю кушать, а не спрашивайте про политику. Какое мое любимое блюдо. И это ему не простили. Но дело даже не в этом, а в том, что он больше работает во Франции или Лондоне, но я шесть лет работала в Афинах, в Греции, и ни разу не видел ни одной афиши.
А.ЧАРТИЛИДИ: Недавно он приехал в какой-то маленький город, к своему другу мэру, и дал там маленький концерт.
Ф.ТОЛСТАЯ: От 13-летней Динары из Тюмени: «Я б греческий выучил только за то, что на нем говорил Аристотель». «Греки слегка могут приврать, обаять, очень легкий шарм, очень приукрашивают свою действительность, большие оптимисты», — пишет Виктор.
К.ГЕОРГИАДИ: Правильно написал.
Ф.ТОЛСТАЯ: Вы тоже любите приукрасить?
А.ЧАРТИЛИДИ: Нет, мы переболели этой детской болезнью левизны.
Н.СИДИРОПУЛО: Есть, есть это.
А.ДЕМИДОВА: Кстати, я некоторых философов знаю. И вообще греческая интеллектуальная элита это особая статья. Вот тут можно было бы поговорить о древних греках.
Ф.ТОЛСТАЯ: То есть они сохраняют эту связь?
А.ДЕМИДОВА: Вы знаете, это даже и в лицах, в глазах, манере говорить. Это огромное удовольствие, даже не зная языка, общаться с такими людьми.
Н.СИДИРОПУЛО: Да, греческий интеллигент, если он интеллигент, то это на порядок выше от того, что мы привыкли видеть.
Ф.ТОЛСТАЯ: В каком смысле?
А.ДЕМИДОВА: Предположим, русский интеллигент это что-то такое размытое, и мы не знаем этих границ. Т.е. знаем, каждый для себя эти границы определяет. Но греческий это высшая каста. Он действительно супер-интеллектуал.
Н.СИДИРОПУЛО: Аристократ.
А.ДЕМИДОВА: Аристократ духа. И общаться с такого рода людьми огромное наслаждение. Не скажу, что их много, но они есть. И вообще такое расслоение, высший класс интеллигенции есть такой район Колонаки, где живет вся творческая интеллигенция это совершенно другие Афины, совершенно другой город. Это Париж со своей атмосферой, кафе, странными людьми. Но это внешне. А когда еще и пообщаешься с ними это просто наслаждение. И есть совсем очень низкий слой, ну, городской люмпен они везде не очень приятны. На островах крестьяне очень хорошие люди, с какой-то очень здоровой психикой. И вы правильно говорите про политизированность — в основном политизированы греческие крестьяне они до сих пор помнят все тропинки в горах, где они ходили партизанами. И до сих пор это все показывают.
А.ЧАРТИЛИДИ: Если уж мы затронули тему войны, то мы можем сказать, что греки могут гордиться своей историей, в частности, и по Второй Мировой войне, потому что ни один греческий солдат не воевал против СССР, хотя та же Хатынь и Лидице были и в Греции, было много сожжено греческих деревень, и масса, и сотни тысяч жертв. А блокада Афин в январе, та же Дорога жизни по старой национальной трассе, падающие в изнеможении люди это все греки тоже на себе испытали.
А.ДЕМИДОВА: Ехать в Дельфы из Афин можно только на машине там есть памятник, где сожгли всю деревню до одного жителя. Памятник силуэты людей на просвет неба. Они такие бесполые, только их контуры. И очень интересно мне рассказывали — вот сейчас будет перекресток, где Эдип встретился со своей матерью, а через два километра будет деревня, которую сожгли. Каждый раз, когда я подъезжаю к Дельфам, я об этом слышу.
А.ЧАРТИЛИДИ: У меня там живут родственники, и рядом Лев Филиппа, а рядом современная история сожженная деревня.
Н.СИДИРОПУЛО: Греция очень маленькая страна, но там удивительные произошли изменения в течение 20 века. Мы привыкли думать, что России выпало бремя войн, революций, только нашей стране. Оказывается, нет. Греция вступила в эпоху борьбы в современном мире в 98 году позапрошлого века, и это единственная из стран, — я не знаю, может быть еще всем известное государство на Ближнем Востоке, — которая увеличила в течение 20 века вдвое свою территорию. Безусловно, это заслуга выдающихся руководителей нации, но благодаря неимоверному напряжению народа. И все, что достигла Греция это после 51 г., когда только стабилизировалась обстановка
А.ЧАРТИЛИДИ: После окончания гражданской войны 46 г.
Н.СИДИРОПУЛО: Все мы знаем 22 июня, но ведь в плане Барбароссы было и 22 мая, — так вот почему произошла на месяц отсрочка? Потому что у Гитлера были связаны несколько дивизий в горах Греции они там застряли, и нетрудно представить, если бы немцы перешли Буг и Прут на месяц раньше. Поэтому история нашей страны и маленькой Эллады больше связана, чем мы привыкли думать.
А.ДЕМИДОВА: Действительно, не только история, и не только наши разговоры. Действительно, греки очень любят свою историю. Куда-нибудь приедешь здесь Байрон. Они все это знают и показывают, — все греки. И я подумала может быть и эта необязательность, — от размытости времени? Ну вчера только был Байрон, позавчера Эдип тут встретился с матерью, и тут же, на следующий день сожгли деревню немцы, — вот это вот смещение времени может быть?
Ф.ТОЛСТАЯ: Переплетение всех пластов?
А.ДЕМИДОВА: Во всяком случае, я очень часто замечаю за собой, когда меня спрашивают в Афинах расписаться я не помню, какой год. Я всегда это спрашиваю.
Ф.ТОЛСТАЯ: Надежда пишет: «Уважаемая Алла Сергеевна, мне кажется, Греция уже должна отметить вашу преданность драматическому театру, назвав вас заслуженной артисткой Греции».
А.ДЕМИДОВА: Там нет таких званий, но в шутку меня уже обозвали «священным чудовищем» в одной греческой статье. Я сначала испугалась, думаю, — что за чудовище? А оказывается, это как у нас народный артист.
Ф.ТОЛСТАЯ: Еще несколько мнений наших слушателей: «Хочешь полюбить Грецию проведи месяц на островах. Хочешь возненавидеть проведи в Афинах»
А.ЧАРТИЛИДИ: Да, Афины годятся только на полдня.
А.ДЕМИДОВА: И да, и нет. Я все-время забывала, как по-французски «ад», и только когда была в Афинах, я запомнила «лямфер» ад. Но это было вначале, а потом Афины для меня стали открываться другой стороной.
Ф.ТОЛСТАЯ: А почему ад?
А.ДЕМИДОВА: Потому что ужасное движение. Я на машине могу ездить везде в Париже, в Москве, в Канаде, в 40-граусный мороз пожалуйста. Но только не в Афинах. Потому что греки едут как хотят, и куда хотят. Огромное количество машин, не замечающих людей. Кстати, толстые собаки лежат посередине дороги они собаку объедут. А на человека они наедут. И с собаками парадокс мне было скучно репетировать и целый месяц жить одной, и я повезла своего маленького пекинеса Микки и меня не сажали с собакой в такси. Греки очень любят бездомных собак, они их кормят, под забором всегда стоит какой-то корм для кошек, собак. И эти толстые собаки действительно лежат на проезжих дорогах, их никто не давит. Но в такси с собакой нельзя. Или гулять с собакой около какого-нибудь дома меня обязательно какая-нибудь гречанка выругает, скажет, что гадить здесь нельзя.
Ф.ТОЛСТАЯ: Ксения, а для вас Афины тоже были адом?
К.ГЕОРГИАДИ: Смотря, в какое время. Если это август конечно, афиняне уезжают куда-нибудь на север Греции, или на острова. А насчет движения — у меня другие впечатления, мне кажется, что всегда пропускают. Насчет собак и кошек совершенно точно, дома не держат, но на улицах и площадях выходят с мисочками, и кормят их. А дома брезгуют. Я подобрала там очень хорошего котика, и держала его дома. Но в итоге пришлось с ним распрощаться, потому что хозяйка заявила ни в коем случае.
Ф.ТОЛСТАЯ: Высказывание от Ирины: «Когда я была молодой, в нашей стране была очень модной мелодия сиртаки. Но фамилию композитора я забыла».
К.ГЕОРГИАДИ: Микис Теодоракис.
Ф.ТОЛСТАЯ: А сиртаки имеет конкретного автора, или это тип танца?
К.ГЕОРГИАДИ: Та музыка, которую крутили в СССР, была музыка Микиса Теодоракиса. Сиртаки это стиль музыки, или размер в музыке. Это танец сирто.
Ф.ТОЛСТАЯ: Еще от Татьяны: «В Греции была женщина Агелаида, которая ела по полтора килограмма в день, и от имени которой в русском языке появилось «оглоед». Я не была в Греции, но читала, что они любят поесть, и любят застолье даже не столько ради еды, сколько ради компании.
А.ЧАРТИЛИДИ: Кстати, сейчас вышел фильм, который пользовался большой популярностью «Моя большая греческая свадьба» — там именно тип греческой семьи, когда вместе вся семья, все они шумные и непосредственные.
К.ГЕОРГИАДИ: В пятницу вечером или в субботу вся семья идет в свою любимую таверну, где они знают хозяина, уверены, что мясо там свежее, что барашек будет обязательно трехмесячный, или на крайний случай, ладно, четырехмесячный, и это блюдо называется «поедаки», и это очень любят греки. Различные салаты из овощей и трав — «хорта» называется. Я даже пыталась здесь найти кое-какую травку, собирала молодой одуванчик.
А.ДЕМИДОВА: Кстати, я советую тем, кто нас слушает, собирать листья одуванчиков молодых, только не у дороги, отваривать минуты три, — это очень вкусно, и чуть сбрызнуть оливковым маслом. Это очень полезно.
К.ГЕОРГИАДИ: Можно добавить уксус или лимонный сок, и добавить туда соли, и чуть масла.
А.ДЕМИДОВА: Кстати, лимонов всегда за столом очень много. Я однажды в таверне попросила чай с лимоном, и он не мог понять, что я хочу.
К.ГЕОРГИАДИ: Да, лимоны там всегда лежат на столе.
А.ЧАРТИЛИДИ: Но в стране проблема с чаем там это не принято. Только больные люди пьют чай это что-то лекарственное.
Ф.ТОЛСТАЯ: Я бы спросила у вас еще про Олимпиаду, которая будет в Греции в 2004 году. Наверное, в Греции это все-таки особая история подготовка к Олимпиаде.
А.ЧАРТИЛИДИ: Эта олимпиада должна была произойти в 96 году, но ее америкосы перекупили, как мне кажется, в то время премьер-министром был Константинос Мицедакис, и в шутливых греческих передачах, так как Атланта это город «кока-колы», его называли Коста Колой, обвиняя его в том, что Олимпиада прошла не в Афинах, а в Атланте. Кстати, прошла она там безобразно.
К.ГЕОРГИАДИ: Все-таки Греция была тогда не готова к проведению Олимпиады. Сейчас я была в сентябре выстроили шикарный, по последнему слову аэропорт потрясающий, — уже что-то готовится. А был один аэропорт.
Н.СИДИРОПУЛО: Можно в связи с Олимпиадой высказать свою мечту? Перефразируя известного Мартина Лютера Кинга я хочу сказать, что Олимпиада в Греции, безусловно, пройдет успешно, но я еще хочу, чтобы помимо Олимпиады, к этому моменту, в космос полетел грек. И надеюсь, что грек космонавт обязательно окажется в космосе. И доброе напутствие Федору Юрчихину это наш грек, родители его живут в Салониках уже 10 лет. И еще два слова — у нас в «Греческой газете» 12 апреля, в День космонавтики, ей исполнился год. А в Москве порядка 10 тысяч греков. Но учитывая, что мы активно ее распространяем по странам СНГ И хочу поздравить всех нас и наших коллег, она делается на базе греческого посольства, и генератором ее является советник по печати Спиро Хадзарес, и наш коллектив, с тем что у нас состоялся день рождения. Космических нам высот.
Ф.ТОЛСТАЯ: То есть поздравить всех русских греков с тем, что есть свой орган печати. И последний, очень неконкретный вопрос, — прежде всего, что приходит мне в голову, когда говорят о Греции это знаменитая фраза из «Свадьбы» Чехова «В Греции все есть», — эта цитата необыкновенно популярна. Почему? Потому что действительно в Греции все есть, или она устарела?
К.ГЕОРГИАДИ: Потому что действительно в Греции все есть. Но сейчас это устарело, потому что и у нас все есть.
А.ЧАРТИЛИДИ: Я считаю, что эта фраза устарела, потому что в Греции нет хоккея.
А.ДЕМИДОВА: Фраза есть фраза, и относиться к ней надо как к фразе. Для кого-то все есть, для кого-то ничего.
Ф.ТОЛСТАЯ: Просто я знаю, что вы говорите, что вы домосед, и единственная страна, в которой вы живете с удовольствием это Греция. Для вас там все есть?
А.ДЕМИДОВА: Там я работаю много лет с греческим режиссером Теодором Терзополусом, который очень хорошо сочетает архаику он, кстати, родился в деревне, где в свое время родился Еврипид, и проходил стажировку у Хаймера Мюллера, и сочетание архаики с немецким экспрессионизмом сухим, современным, немножко циничным, и дает ему стиль и подчерк, непохожесть на всех остальных. Кстати, в Греции его любит и принимает интеллигенция греческая, и очень чтит, потому что он идет по своему, непроторенному пути. И из новых, мне думается, появилось только три имени Боб Уилсон, Сузуки и Терзопулос, — которые находят свои пути. Три имени в театральном мире. И на любой мировой театральной олимпиаде эти три имени и делают погоду.
Ф.ТОЛСТАЯ: Спасибо большое. К сожалению, наше время совершенно истекло. Я благодарю вас за замечательный разговор о Греции, и напоминаю, что в студии были Алла Демидова, актриса, Ксения Георгиади, певица, Александр Чартилиди, зам.председателя Московского общества греков, Никас Сидиропуло, член редакционной коллегии «Греческой газеты».


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире