'Вопросы к интервью
И. ЗЕМЛЕР — 16.35 в Москве. Мы в заключительной части как обычно говорим с ФСКН. У нас в гостях Юлия Шевцова — заместитель начальника Координационно-аналитического управления аппарата Государственного антинаркотического комитета. Здравствуйте.

Ю. ШЕВЦОВА — Добрый день.

И. ЗЕМЛЕР — У нас заявлена тема: немедицинский компонент реабилитации наркопотребителей. Но для начала я бы хотела перекинуть мостик. Мы буквально несколько минут назад закончили говорить об эффективности такой меры как повышение цены на табак и алкоголь и нам тут же прислали sms: запреты и повышение цен, у нас заявляли на аптеку, которая торговала наркотой, реакции никакой. Есть ли какая-то реакция о том, что в аптеке происходит незаконная продажа наркотиков?

Ю. ШЕВЦОВА — Очень хорошо, что радиослушатели проявляют активность. Но желательно, чтобы они конкретизировали информацию и прислали бы ее на сайт ФСКН. Пользы будет гораздо больше.

И. ЗЕМЛЕР — Иринка, слышите, пожалуйста, информацию на сайт ФСКН.

Ю. ШЕВЦОВА — Какой именно наркотой, в какой именно аптеке и желательно адрес.

И. ЗЕМЛЕР — Тем не менее, какой вопрос, такой ответ. Переходим к нашей теме. Когда наступает этот компонент, одновременно с медицинским или уже после него?

Е. БУНТМАН – И что подразумевается?

Ю. ШЕВЦОВА — Очень приятно мне всегда фиксировать вашу осведомленность и квалификацию я бы сказала растущую в вопросах противодействия незаконному обороту наркотиков, лечения, реабилитации наркопотребителей.

И. ЗЕМЛЕР — Мы у вас учимся.

Ю. ШЕВЦОВА — Спасибо. Действительно, в какой степени, когда начинает проявляться социальный компонент помощи наркопотребителям. Когда он приходит в отделение наркологическое, когда он сталкивается с правоохранительными органами, когда он просто раздумывает о своей судьбе. Или же все-таки он формируется уже в процессе специальной программы лечения, медико-социальной реабилитации и комплексной реабилитации, ресоциализации. Столько слов мудреных. Не всегда понятных.

Е. БУНТМАН – Я думаю, что наши слушатели за многие месяцы программы уже привыкли. Но самое надо объяснять.

Ю. ШЕВЦОВА — Что это и зачем это нужно. Ведь в какой степени наркомания является болезнью и наркопотребление является правонарушением и фактором, который мешает нам жить и дестабилизирует жизнь, как семьи, так и общества в целом. Если человек имеет плоскостопие или гастрит, он больной. Но его никто за это не стигматизирует, не вычеркивает из жизни, ему не показывают вслед пальцем, родители не рыдают по ночам. Почему? Потому что эти болезни как целый ряд других заболеваний все-таки способствуют тому, что человек сам идет за медицинской помощью и сам старается потом как можно быстрее в жизнь нормальную вернуться. Приносить пользу себе и окружающим. Наркопотребление как феномен и наркозависимость как заболевание имеет большой социальный компонент за счет того, что человек не просто болеет, у него изменен обмен веществ или выпали какие-то функции важные для него, он нарушает правила жизни, законы жизни. И эти законы их нарушение подвергают деформации жизнь его и окружающих. Он потерян для общества. Это не защитник родины, это не родитель, это не работник. Люди, которые хронически употребляют наркотики, является необязательными, лживыми, потому что ценность другая. Они не видят и не понимают, зачем нужно работать…

И. ЗЕМЛЕР — Иногда не преднамеренно лживые, а просто не помнят.

Ю. ШЕВЦОВА — Или не помнят. И система ценностей другая.

Е. БУНТМАН – То есть изменение сознание, которое человека извергает из общества.

Ю. ШЕВЦОВА — Естественно. Та самая стигматизация, о которой часто говорят правозащитники и в частности в отношении наркозависимых, она связана именно с грубым нарушением социального функционирования и антисоциальным поведением. И, в общем, любой, кто употребляет нелегальные наркотики, участвует в их незаконном обороте, он практически ежедневно совершает правонарушение, преступление. Даже если он покупает их только для себя. А если учесть параллельное распространение доз наркотиков, которые нужны для того, чтобы самому себе дозу обеспечить и вымогательство и попрошайничество, грабежи, разбои и разные другие неприятности, которые идут по нарастающей, складывается образ человека, который сам не живет и другим не дает. Поэтому выход из наркопотребления подразумевает естественно на первом этапе при правильном раскладе, при добровольном обращении обязательно медицинский компонент. Это обследование, лечение того, что подлежит лечению. Но по сути восстанавливать надо образ жизни, потому что в прекрасном отделении пролеченный, образцово-показательно обследованный человек, возвращаясь в прежнюю среду, имея прежние свои ценности, которые не изменились в процессе получения таблеток, уколов, возвращается и к прежнему образу мышления. И наркопотреблению, от которого за две недели он недалеко отвлекся.

Е. БУНТМАН – Я, может быть, чуть по-другому поверну вопрос. Объясните, человек проходит медицинское лечение, можно ли говорить о ресоциализации или социализации, если ее не было, можно ли говорить только после полного окончания лечения. То есть человек, который социализируется полностью избавленный от наркотической зависимости.

Ю. ШЕВЦОВА — Я полагаю, что если процесс лечения в отделении самом организован хорошо, то человек начинает задумываться о том, как он себя ведет и что делает со своей жизнью, наверное, с первого слова «здравствуйте», которое говорит ему врач-нарколог.

Е. БУНТМАН – То есть речь идет о неком прогрессе, не о полном излечении, хотя бы стадии прогресса.

Ю. ШЕВЦОВА — Я сейчас не про прогресс, а про начальную точку. Известны случаи, когда ребята прекращали потребление наркотиков и без лечения. Известны случаи, когда требовалось многократное лечение, плюс длительная реабилитационная программа.

Е. БУНТМАН – Медицинская.

Ю. ШЕВЦОВА — И медицинская или же это были ребята, которые проходили реабилитацию в немедицинских центрах, в том числе и в христианских и православных и по психологическим программам люди выбирались. Было бы направление, желание и что еще очень важно, была бы правильная организация процесса оказания помощи. Хотела сказать организации лечения. Медикаментозное лечение, в общем, достаточно четко регламентировано в нашей стране, это хорошо разработано, лучше, чем во многих других странах. Но этого мало, недостаточно. И при правильном подходе уже в процессе нахождения человека даже на детоксикации, если с ним работают психологи, волонтеры, грамотный и не побоюсь этого слова – честный врач, то вся эта команда должна человека безусловно настраивать на то, что после оказания медицинской помощи ему надо длительную программу реабилитации.

И. ЗЕМЛЕР — Вы сказали, что есть люди, которые сами бросают употреблять наркотики.

Ю. ШЕВЦОВА — Бывает такое, но редко.

И. ЗЕМЛЕР — Им нужна ли социальная поддержка или если они справились с максимальным злом, то дальше тоже могут справиться самостоятельно.

Ю. ШЕВЦОВА — Я думаю, что поддержка человека человеку вообще в принципе нужна и важна. И выход из зависимости, из состояния хронического наркопотребления во многом связан не только с самим человеком, но с той средой, в которую он возвращается. Если среда круто меняется или же наоборот в процессе оказания помощи психологической, социальной семья проходит как созависимые тоже свою программу, психотерапевтическую, психологическую, духовная поддержка может быть оказана, если религиозная программа реабилитации, то соответственно меняется среда и человеку легче оставаться трезвым и понимать, зачем эта трезвость ему нужна. Потому что оставаться трезвым, в общем, после того как в течение многих лет человек был в измененном состоянии сознания, в общем, нелегко.

Е. БУНТМАН – Я понимаю этот шаг, это же не последний шаг, сначала медицинское вмешательство и реабилитация, потом работают психологи, с семьей. А дальше что. Если у человека в резюме написано, что он был пациентом наркологической клиники или какой-то частной или если об этом узнают, его же не возьмут на работу. С этим продумано, со следующим шагом. Ему нужна работа, нужны права управление транспортным средством.

И. ЗЕМЛЕР — Особенно если совсем молодой человек.

Ю. ШЕВЦОВА — Очень хороший разворот темы. Очень полезный вопрос. Сейчас разрабатывается государственная программа по комплексной реабилитации, ресоциализации наркопотребителей, где этот аспект наверное впервые в нашей стране стал затрагиваться и предложены пути решения, что делать тому, кто из наркотиков вышел, и хочет жить нормальной трезвой жизнью, как ему вернуться.

Е. БУНТМАН – И как?

Ю. ШЕВЦОВА — Как решить проблемы с трудоустройством, с теми же правами, с жильем. И в этом случае в этих многочисленных случаях я думаю, конечно, необходима социальная поддержка общества. И осознание со стороны общества того, что деньги, которые вложены может быть в уменьшение налогообложения тех предпринимателей, которые будут давать бывшим реабилитантам право на работу, эти затраты социального плана для общества окупаются. Тем, что возвращаются в социум люди нормальные, которые стремятся к труду, к полноценной жизни.

Е. БУНТМАН – А как общество, работодателей в этом убедить?

Ю. ШЕВЦОВА — Постепенно. Быстро это не делается.

Е. БУНТМАН – Я имею в виду, каким способом.

И. ЗЕМЛЕР — Налоговые льготы.

Е. БУНТМАН – Чтобы не показывали пальцем и на собеседовании не говорили, нет, ты бывший наркоман, прокаженный и мы конечно тебя не возьмем.

Ю. ШЕВЦОВА — Общество меняет свое отношение к тому или иному аспекту жизни, конечно долго и тяжело. Но что касается дестигматизации наркопотребителей, я хочу акцентировать внимание, что сейчас немножко неправильное есть понимание. Они такие же, как мы и каждый имеет право употреблять наркотики, значит, в дестигматизации наркопотребителей должны в первую очередь участвовать они сами. Если есть два года трезвой жизни, есть в процессе реабилитации приобретенные трудовые навыки, человек дестигматизируется самостоятельно. С помощью программ реабилитации, ресоциализации, которые в общем на эту дестигматизацию и направлены.

Е. БУНТМАН – Это должно документально фиксироваться, наверное.

Ю. ШЕВЦОВА — Предполагается да, что прохождение программы реабилитации, ресоциализации будет, безусловно, документально фиксироваться. Во-первых, оно не может не фиксироваться, если государство будет финансировать эти программы, нужно же понимать, куда эти деньги уходят. И конечно нужно будет оценивать результаты тех или иных реабилитационных центров для того, чтобы понять, кто из них качественно работает, кто нет. Конечно, документация будет вестись обязательно, она во многих центрах и сейчас ведется. И если есть подтвержденная длительная ремиссия, если у человека есть стремление и желание работать, общество обязано протянуть руку помощи, потому что выигрыш от этого шага будет гораздо больше, чем те денежные затраты, которые конечно необходимо понести.

И. ЗЕМЛЕР — Мы здесь сталкиваемся с такой дилеммой, если мы считаем наркоманов больными, в отношении их должно действовать такое понятие как медицинская тайна. Но с другой стороны, даже если человек излечился, мы не можем гарантировать, что он не сорвется. Говоря о медицинской тайне, я имею в виду, у нас сейчас в справках не пишут диагноз, по какому поводу человек проходил лечение. Наркоману пишут?

Ю. ШЕВЦОВА — Какие справки вы имеете в виду? Если человек находился на стационарном лечении, диагноз в больничном листе не пишется на то время, пока он находился в больнице. Пребывание в реабилитационном центре пока документально никак не закреплено. Это тоже предстоит разрабатывать, это один из мелких частных вопросов, который призвана решить большая программа по комплексной реабилитации. Правовой статус реабилитанта. Он кто, если он продолжает быть больным, ему нужно выдавать больничный лист. И никак нельзя заставлять его трудиться. Но мы понимаем, что если человек два года будет бездельничать и слушать психологические беседы, проку с этого не будет никакого. Ему нужны и образование, хотя бы минимальное получить. Потому что бывает, что человек настолько выпадает из социума, что кроме наркотического сленга наркоманского жаргона и говорить-то нормально, ну матом еще конечно для красоты картины. Он забыл, как книжки читать, как с людьми общаться. Если вообще он в принципе как-то умел.

И. ЗЕМЛЕР — Но с другой стороны, если у человека есть такой багаж за спиной, то его не на любой род деятельности…

Ю. ШЕВЦОВА — Багаж – употребление наркотиков или прохождение реабилитации?

И. ЗЕМЛЕР — Употребление наркотиков со всем асоциальным образом жизни. Он прошел реабилитацию, но если речь не идет о двух годах, а полгода, ему надо устраиваться на работу. Но его не на всякую работу можно направить. Как здесь решается то, что он наркоман, проходящий лечение с медицинской тайной и что его не на любой участок можно направить и об этом надо предупредить работодателя.

Ю. ШЕВЦОВА — Я все-таки предполагаю, вернее я уверена в том, что если человек в течение длительного времени находится в трезвости и есть среди наркопотребителей бывших еще такие, которые сами реабилитационные центры организуют, и трудовые коммуны из тех, кто реабилитацию закончил, что их вообще нужно ограничивать в каких бы то ни было правах. У вас прозвучала такая интересная фраза, что как мы можем гарантировать, что он будет трезвый. Мы – никак, это вопрос ответственности самого человека за свое поведение, за свою жизнь. Но правильно проведенный социально-психологический компонент реабилитации, он это осознание ценности собственной жизни и осознание ответственности за свою жизнь, он или поднимает, если он был или воспитывает с нуля, если его не было совсем. В этом тоже один из компонентов немедицинский состоит. Такой социально-психологический. Чтобы человек осознал и принял необходимость законопослушного поведения, трудовой жизни. Ну что люди как люди, работают, и семьи заводят и детей рожают.

Е. БУНТМАН – Вы сказали, трудовые коммуны. Можно ли это рассматривать как, например, промежуточный какой-то этап, чтобы только трудовые коммуны не превращались в исправительные лагеря.

Ю. ШЕВЦОВА — За колючей проволокой. На самом деле я имею в виду трудовые коммуны, скорее всего, в таком смысле даже несколько идеальном. То есть это то сообщество, где люди помогают друг другу, оставаться в трезвости и трудиться так, чтобы обеспечивать себя самим. Потому что естественно, что если на определенном этапе вхождения в жизнь, где человек пока еще не совсем ориентируется, финансовые вливания необходимы, мы же должны понимать, что это общество делает для того, чтобы он сам впоследствии вернулся и долги эти обществу в целом отдал. И собственно говоря, в обычной жизни люди как живут. И налоги платят, и семью содержат и сам себя человек должен в первую очередь научиться обеспечивать. Для многих наркопотребителей, особенно которые живут в семьях с богатыми родителями, и которые вообще не знают, где деньги берутся, кроме того, что в тумбочке лежат или папином, мамином кошельке, в сумочке. Таких людей фактически приходится на ноги ставить.

Е. БУНТМАН – Учить их работать.

Ю. ШЕВЦОВА — В социальном плане они просто младенцы, причем воинствующие такие довольно агрессивные.

Е. БУНТМАН – Не работал и не хочу.

И. ЗЕМЛЕР — От Тани очень точный вопрос пришел: у детей вылечившихся такие же проблемы? С вхождением в общество.

Ю. ШЕВЦОВА — Поточнее бы конечно, что она имела в виду.

Е. БУНТМАН – Может быть школьников, прошедших курс реабилитации.

Ю. ШЕВЦОВА — У тех, кто начал в раннем возрасте употреблять наркотики есть как свои плюсы и свои минусы. Минусы том, что не накоплен вообще никакой опыт, если это 12-13 лет, попал человек молодой в плохую компанию или если сохрани боже, кто-то из родителей наркоман, и ребенка подсадил на наркотики. Вообще нет никакого опыта социального функционирования. Он не знает ни про работу, ни про друзей, ни про книжки. Но как правило у ребят небольшой стаж и если они попадают в хорошую реабилитационную программу, в частности, в Подмосковье я была в таком реабилитационном центре, где прививаются как навыки обучения, трудовые навыки и в общем, настрой на то, что можно жить иначе, а не так, как жил до сих пор и дальше ребенок попадает к тем взрослым, которые в общем, жить умеют по-человечески…

И. ЗЕМЛЕР — Которым можно позавидовать.

Ю. ШЕВЦОВА — Не всем, из маленьких наркоманов, конечно, не всем так везет. Чаще участь их печальна. Но в медицинском плане и социальном плане я считаю, что эта категория далеко не безнадежна. И, скорее всего, в программе комплексной реабилитации будет именно тот сегмент, я надеюсь, что его удастся укрепить и развить, который именно рассчитан на несовершеннолетних наркопотребителей.

И. ЗЕМЛЕР — Спасибо большое. С нами была Юлия Шевцова — заместитель начальника Координационно-аналитического управления аппарата Государственного антинаркотического комитета. Мы эту тему еще неоднократно поднимем в нашем эфире. Спасибо.









Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире