'Вопросы к интервью
19 ноября 2006
Z Мамочки-мамаши Все выпуски

Мода для детей и будущих мам


Время выхода в эфир: 19 ноября 2006, 17:08

М.МАЙЕРС: В гостях, или в гостьях, сегодня у нас в программе примут участие дизайнер дуэта «Соколова-Богородская» Елизавета Соколова и дизайнер Людмила Норсоян, которая представляет Дом моды «Куссо».

Мы поговорим о том, какой бывает, какой должна быть мода для детей и будущих мам. Скорее так: «Для будущих мам и детей». Нет! «Для мам и будущих детей», — вот так вот.

Давайте мы разберемся в контексте программы «Мамочки-мамаши». И очень важный вопрос, который меня волнует: ну почему дети так не любят одеваться?

Собственно об этом мы и поговорим в «Мамочках-мамашах».

В половине шестого вы услышите выпуск новостей, также мини-новости — это статистика по роддомам. Ну, вы знаете, что это такое. Надеюсь, выясним, какие самые популярные имена на этой неделе в нашем подшефном роддоме и подшефном ЗАГСе.

М.МАЙЕРС: Итак, это программа «Мамочки-мамаши». 17.09, почти уже даже 17.10. Еще раз, здравствуйте!

У микрофона Маша Майерс. Наши гости: Лиза Соколова. Лиза, добрый день!

Е.СОКОЛОВА: Добрый день!

М.МАЙЕРС: И Людмила Норсоян.

Мы решили, что мы будем как-то максимально демократично друг к другу обращаться, тем более что в модном мире это принято.

Люда, добрый день, здравствуйте!

Л.НОРСОЯН: Добрый!

М.МАЙЕРС: Лиза Соколова и Людмила Норсоян, Люда Норсоян — дизайнеры. Лиза представляет дуэт «Соколова-Богородская», а Люда — «Дом моды Куссо». И, насколько я знаю, Вы занимались созданием модных коллекций?

Вот, как по Вашему, насколько сегодня женщины уже не просто хотят рожать детей? Женщины еще хотят выглядеть хорошо. Насколько сегодня российские дизайнеры могут помочь женщинам? Потому что, насколько я знаю, коллекции в основном привозят, говорят: «Да, вот одежда, это хороший западный брэнд, это хорошая одежда».

А собственно российский дизайнер как давно этим занимается, и чем они помогают сегодняшним российским мамам?

Л.НОРСОЯН: Российские дизайнеры — кто-то раньше, кто-то позже, но постепенно приходят к тому, что да, этим нужно заниматься, потому что если рынок иностранной одежды, который существует давно и успешно развивается, уже очень сильно дифференцирован. Уже есть фирмы, которые десятилетиями занимаются одеждой для беременных, детской одеждой, спортивной одеждой и прочей специализированной одеждой, то в России только-только, собственно говоря, несколько лет, как успешно развиваются такие брэнды, которые занимаются только мужской и женской одеждой. Поэтому вот относительно недавно интерес стал расширяться к такой специальной одежде, — можно так сказать.

Но тема бесконечная, одежда для беременных вообще.

М.МАЙЕРС: Она бесконечная, или она наоборот — очень узкая?

Е.СОКОЛОВА: Она широчайшая. Как дважды мама, могу сказать, что быть беременной — здорово. Быть беременной — красиво. Быть беременной, наконец, — модно. На тебя обращено повышенное внимание окружающих мужчин и женщин, ты стремишься выглядеть как можно более эффектно. И поэтому обращаешься в первую очередь к моде.

Мне с этим повезло. Я наряжала сама себя, но я была избалована вниманием и наших модельеров, стремившихся меня наряжать. Могу сказать: наши модельеры делают первоклассную, модную одежду для беременных.

М.МАЙЕРС: А с точки зрения технологии мы уже можем себе позволить делать одежду на достойном уровне? Это же и новые ткани, это и специфика — вам виднее, я не знаю этого.

Л.НОРСОЯН: С точки зрения технологии, как вообще в производстве одежды, так и в производстве одежды для беременных больших ограничений нет, потому что нас никто в плане материалов не ограничивает, выбор огромный. И, что касается всей командной работы — и конструкторов, и технологов, и всякого оборудования — у нас для этого все есть. В качестве мы совершенно не проигрываем. Мне кажется, что время от времени выигрываем, потому что следим за этим с повышенным интересом.

М.МАЙЕРС: Лиза, а что касается тканей, — синтетика, или натуральная ткань?

Е.СОКОЛОВА: Ой, ну это такая тема. Как правило, беременные женщины для них очень большим становится показатель: «Ой, это не совсем натуральная, ой, тут присутствует какая-то синтетика». А на самом деле не стоит этого бояться. Нужно обращать внимание на то, что, например, одежда профессиональная, спортивная, или там какая-то походная, которую очень выверяют с точки зрения технологии.

Обратите внимание: это синтетика, но синтетика не та, к которой мы привыкли в советское время, а уже годы ушли, технологии двинулись вперед. На самом деле, это очень качественные вещи. 100%-ную синтетику, наверное, никто не посоветует беременной женщине, а всякие смеси — это очень, собственно говоря, хорошая тема. Это только улучшает качество натуральных волокон.

Так что не бойтесь, будущие мамы.

Л.НОРСОЯН: Тем более что ткани, пряжи новых поколений они в первую очередь гипоаллергенные, антидиотичные. Они очень тесно защищаются тефлоном, водоотталкивающие, пылеотталкивающие, теплоотталкивающие, отталкивают запах, что тоже очень важно для беременной женщины, которая обостренно относится к любым вторжениям в ее ауру. И ткани, и пряжи нового поколения, они первоклассные. И то, что мы привыкли называть синтетикой, на самом деле это полимерные материалы современных поколений, которые опробываются в первую очередь в медицине, в экстремальных видах спорта, как сказала Лиза, в Космосе, в оборонке. И поэтому, что называется, до женщины не дойдет плохое качество. До нее доходит современное.

Е.СОКОЛОВА: За ней еще легче ухаживать, как правило. Потому что они меньше мнутся, легче поддаются стиркам, хорошо переносят химчистку. Так что, собственно говоря, только достоинства.

М.МАЙЕРС: Лиза, а цена?

Е.СОКОЛОВА: Ну, цена, напрямую, собственно говоря, зависит от состава. Сказать, что сейчас вот есть такая прямая зависимость: там 100%-ная натуральная, материал стоит столько.

Л.НОРСОЯН: Прямой зависимости нет. В любой ценовой категории сейчас есть достаточно качественные представители.

Е.СОКОЛОВА: Понимаете, это же касается всех материалов.

М.МАЙЕРС: Ну, вот мне сейчас пришла в голову эта мысль: почему так наши дизайнеры не стремятся скорее все бросить и заниматься коллекциями для беременных? Да потому что очень, как это сказать? — Да потому что это очень короткий промежуток времени. Женщина покупает в своей жизни три раза, хотя бы там раз в полгода, раз в месяц покупает новые штаны, а здесь я просто столкнулась, с тем, что говорят девушки. Они говорят: «Ой, слушай, у меня там как раз придется седьмой, восьмой, девятый — май, июнь. Ой, можно вообще ничего не покупать! Ну, зачем тратить деньги? Ну, сарафанчик — понятно. Ну, а здесь — штаны. Ну, натянем как-нибудь».

Е.СОКОЛОВА: Ну, это, мне кажется, вообще уходит в прошлое представление.

М.МАЙЕРС: Зачем мне покупать 25 пиджаков и 35 штанов — мне нужно-то вот, на два месяца.

Л.НОРСОЯН: Ну, если раньше к беременности было принято относиться, что это какой-то такой период, когда лучше уехать на дачу, отсидеться дома. Как-то так изолироваться и тому подобное, то сейчас в этот период женщины, как правило. Ну, вы посмотрите, особенно в больших городах стараются максимально не выпадать из своей обычной жизни. Это обязывает, и выглядеть соответствующе, и иметь соответствующее настроение. А если вы с каждым днем выясняете, что вы влезаете все в меньшее количество своей одежды, то это уже с этим сложно жить. Поэтому нужно как-то с этим бороться. А дизайнеры перестали обходить эту тему. Как дизайнер, который, в частности, перестал обходить эту тему, могу сказать, потому что действительно, пока что наш российский рынок этим не насыщен, одеждой для беременных. Ее не хватает. И очень приятно беременным женщинам прийти даже в специализированные какие-то магазины или сети, чтобы был выбор того, что нацелено прямо на них. Чтобы не было впечатления, что ты выбираешь только там из 10% представленного в магазине.

М.МАЙЕРС: Люда, а если серьезно, то с какими проблемами сталкиваются? Вот, насколько я знаю, у Вас старшая дочь уже в довольно зрелом возрасте, сколько это было лет назад, когда Вы были беременны вот первенцем своим? С какими проблемами Вы сталкивались?

Л.НОРСОЯН: Это было 19-20 лет назад, когда я ожидала первого ребенка. Подход к беременности был, как к некоему болезненному состоянию. И мои ровесницы, я думаю, помнят, что по Москве ходили, стараясь вот так закутаться и спрятать свои пузики достаточно такие одутловатые, мрачноватенькие девушки, в совершенно уродливых, в коричневую клеточку, скроенных по косой платьях.

А я, в силу легковесности характера, в то время ходила в блестящих, переливающихся индийских марлевых платьях на голое тело. Меня это спасало. Я себя чувствовала легко, раскованно, свободно, поскольку моя беременность пришлась как раз, — ярко выраженная, — на летние месяцы. На меня тогда удивленно оглядывались.

Сейчас в мою сторону думаю, никто бы не посмотрел. Барышня мелкая, которая в шерсти в клетку отходила до последнего дня беременности на работе, — это как раз к лизиному разговору о больших городах и о жизни беременной женщины.

М.МАЙЕРС: «Барышня мелкая» — это младшая дочь.

Л.НОРСОЯН: Это младшая дочь Дарья, которой сейчас 6 лет.

В роддом я уехала с работы в 9 вечера. Тут примеров больше: беременность демонстрируется, беременность утрированно подается, это предмет гордости. Женщина до последнего дня ходит на работу. Это вообще — тренд, и признак благополучия семьи тоже становится уже.

Если раньше у вас трое детей — это как-то…

М.МАЙЕРС: Не то, чтобы это было подозрительно, но что-то вызывало усмешки, и так далее…

Л.НОРСОЯН: Теперь это, собственно говоря, признак благополучия семьи, успеха и социального успеха, в том числе. Поэтому и сама беременность, собственно, воспринимается, как успех, удачи, счастье, позитивный такой факт. И так далее.

М.МАЙЕРС: Ну, дай Бог, чтобы это так было. Тем более что вот сегодня очередное сообщение, или когда на днях вот по поводу материнского капитала читала, что все-таки дадут 250 тысяч за второго ребенка, правда, не сразу и не всем, но, тем не менее. А мы говорили, когда обсуждали эту тему, мы говорили, в общем, о том, что просто-напросто действительно меняется что-то в воздухе, меняется общественное мнение относительно беременных женщин. И, конечно, мы уже кричим в нашей программе, что это не болезнь эта болезнь, но не все нам верят.

Лиза, расскажите подробнее. Вот Вы на «Российской неделе моды», насколько я знаю, Вы представляли коллекцию для беременных.

Как это создается, на что Вы ориентировались? Что для Вас было важно?

Тенденции сезона, — как говорят модные журналы.

Е.СОКОЛОВА: Мы в своей коллекции представили целый блок одежды для беременных. Но у нас подход такой, как мы с вами поговорили, это не диагноз, это какой-то такой период, счастливый период, и поэтому мы не разделяем — нету моды для беременных и моды для небеременных.

Есть женская мода. И либо то, что мы предлагаем в каких-то модных трендах, либо это в стороне от них. Поэтому каких-то особенных цветов и тому подобное мы не предлагаем.

Единственное, что мы предлагали, — светлые цвета, и в отличие от большинства дизайнеров, мы все равно предлагали черные. Принято как-то беременным советовать от этого отказываться, а наша позиция, что черный цвет очень красиво подчеркивает женский силуэт. И поэтому так вот просто исключать его из своего гардероба женщинам не советовали.

Графичные рисунки, полоски, качественные материалы, интересные комбинезоны, завязки, которые регулируются, и на любом месяце женщина будет чувствовать в этом себя комфортно. Свободные формы, но учитываются какие-то конструктивные особенности там — особенности строения женского в этот период. Но в основном, потому что свободные формы, собственно говоря, находятся в тенденции — опять сейчас вот эти округлые, мягкие формы: складки, разные баллоны, затянутые на кулиски — это просто тенденция подиумов мировая, и она не относится только к беременным. Поэтому, в том числе и беременным, мы это предлагали.

М.МАЙЕРС: А юбки, или брюки? Или и то, и другое?

Е.СОКОЛОВА: Ну, на самом деле, мы много советовались со специалистами, которые занимаются изучением этого вопроса.

М.МАЙЕРС: С такой медицинской и физиологической точки зрения?

Е.СОКОЛОВА: Ну, скорее не с медицинской, хотя с медицинской отчасти тоже, но больше по результатам просто, что продается, что больше востребовано, на что больше обращают внимание беременные женщины. Больше мы советовались с маркетологами. И выяснилось, что брюкам отдается предпочтение. Брюкам отдается предпочтение, разным комбинезонам, бриджам. И даже вплоть до шорт, на самом деле.

Да. Сейчас такие беременные мамочки — стройные и красивые, что даже шорты не исключаются.

М.МАЙЕРС: Люда, юбка, или брюки? Вот по опыту Вашему, что удобней?

Л.НОРСОЯН: Брюки. Благо современные эластичные материалы позволяют сконструировать такую форму брюк, что облегают пузико, не стесняют женщину в движении. И для беременной женщины очень важны вот эта легкость, комфортность, удобство.

Хоть она помнит все равно, что фигура ее несколько изменилась, а ей важно остаться по-прежнему красивой, элегантной, грациозной.

А в юбке тяжелая походка, тяжело сесть в кресло, или тяжело встать с кресла. В брюках это получается, конечно, более грациозно, чем в юбке, которая будет норовить задраться в самом неподходящем месте и в неподходящее время.

М.МАЙЕРС: Лиза, Вы сказали шорты, а какие еще там, я не знаю, — купальники для беременных, например, это в контексте, или нет?

Е.СОКОЛОВА: Ну, купальники в контексте, потому что — вот буквально недавно, на днях вернулась из отпуска и совершенно по наблюдению, очень много среди отдыхающих на пляже беременных женщин. Совершенно это не останавливает туристов. Там, например, беременность не останавливает от запланированной поездки. Все равно женщины купаются. Соответственно должны быть купальники для беременных, очень они красиво выглядят — такой совместный купальник спортивного типа. Очень хорошо.

М.МАЙЕРС: Лиза, Люда, а вот скажите, такой вопрос, в общем, ну, наверное, философского плана: говорят, что красота требует жертв, и мы все знаем, как девушки умирают от анарексии, как девушки перетягивают низкими, обтягивающими джинсами себе нервы, где-то, где нельзя. Вот как здесь удается сохранить баланс между красотой и здоровьем? Потому что высокая мода учит нас тому, что это, как извините, как говорят в Одессе, две большие разницы?

Л.НОРСОЯН: Вы знаете, к счастью — к счастью и для женщины, и для ребенка беременность — это еще и включение защитных механизмов организма. И поэтому беременная женщина, у нее из головы вся эта дурь по поводу излишних миллиграммов ее веса, или излишних миллиметров ее талии, она выветривается моментально. Тело женщины помнит о том, что она вынашивает будущую жизнь, и поэтому, к счастью, именно оно диктует. То есть, вступают, к счастью, биологические законы: женщина хорошо питается, женщина хорошо спит, женщина хорошо ведет именно тот образ жизни, который соответствует ее нынешнему состоянию. И, к счастью для нее, беременность — это красота. Вы обратите внимание, часто про беременных женщин говорят, что она светится, что она невероятно красива, что она совсем другая женщина. Беременность — это лучшее косметическое средство стать красавицей.

М.МАЙЕРС: А когда говорят, что выпали все волосы, что расслоились все ногти, что изменился цвет лица, что синяки под глазами, и так далее?

Л.НОРСОЯН: Вы знаете, это значит надо женщине сесть на диванчик за чашечку чая и подумать внимательно, что с ней не так? Это дело не в ребенке. Это дело в ней самой: либо она недостаточно рада этой беременности, либо она в чем-то себя ущемляет, как ей кажется, к лучшему. А на самом деле ей надо просто сесть — это ее организм ей звенит маленький тревожный звоночек, и надо разобраться ей самой.

Е.СОКОЛОВА: Ну, а что касается одежды для беременных, мне кажется, что ни один профессиональный дизайнер, вот как Вы сказали, что мода нас учит себя как-то затягивать, и тому подобное, что касается беременных женщин, мне кажется, что ни один профессиональный дизайнер не предложит того, что противоестественно.

Собственно говоря, грамотные специалисты, профессия вся, она ведет к тому, чтобы ни материал, ни одежда, ни человека, которому ты предназначаешь свои вещи, никак не насиловать и никак не утягивать, никак не противоречить тому, что для него естественно. Просто нужно как-то продолжать то, к чему он стремиться и учитывать и образ жизни женщины, ее состояние и так далее.

М.МАЙЕРС: А почему Вы так сочувственно, с любовью относитесь к беременным женщинам, а ко всем остальным мода так жестока, так бесчеловечна? Я уже не знаю, как это назвать.

Е.СОКОЛОВА: Ну, не знаю, как мода к остальным бесчеловечна, но очень многие, мне кажется, вещи. Вот для меня, например, до сих пор загадка, то есть, не загадка, есть, конечно, в этом отгадка: ну как могли прижиться шпильки 10 или 11-сантиметровые, — вот здесь есть некоторые вопросы, даже в той области, которой я занимаюсь, которые остаются фактически без ответа.

Я сама, когда сталкиваюсь с обувью на высоком каблуке, естественно, так же, как и многие, ее по ситуации использую, ношу, но думаю: как же это могло в мировом масштабе прижиться?

М.МАЙЕРС: Только шепотом: ВСЕ МУЖИКИ — СВОЛОЧИ!!!

Кстати, а что касается вот обуви, — здесь какая специфика? Можно женщине беременной носить каблук?

Е.СОКОЛОВА: Ну, все в зависимости от того, как она себя чувствует. Я думаю что, зная, какое испытание надеть ей 11-сантиметровые каблуки и в них находиться целый день, я думаю, зачем это нужно, если сейчас есть масса предложений без таких испытаний.

М.МАЙЕРС: Кстати, на моих глазах до последнего фактически дня беременности отходила совершенно невероятная женщина на головокружительных шпильках 12 сантиметров, в мини-юбке. Если сначала я думала, что она просто пухленькая, хорошо поправилась, приносила ей свои комплименты, потому что она просто расцвела — стала такой женщиной Рубенса, то потом я поняла, что она просто ждет ребенка. И до последнего дня она лихо отбегала. Но это скорее то красивое исключение, которое подтверждает правило.

Лиза права, здесь в первую очередь комфорт и безопасность — безопасность женщины и безопасность того ребенка, за которого она отвечает.

М.МАЙЕРС: Девушки! Беременные девушки в мини-юбках и на 12-сантиметровых каблуках! Будьте все-таки поосторожнее, умерьте свои модные амбиции и подумайте о ступеньках, о гололедице!

Лиза, скажите, такой вопрос меня мучает: я вспомнила беременную Деми Мур, которая первая пошла на такую провокацию — сфотографировалась в обнаженном виде.

Насколько Вы как дизайнер, когда Вы работаете над коллекцией, можете позволить себе вот какие-то отклонения в сторону, как отклонения — какие-то тонкости, дизайнерские шалости? Вы понимаете, что я имею в виду — в плане эротичности.

Е.СОКОЛОВА: В плане эротичности, я думаю, что да, можем позволить, и позволяем, и стараемся позволять, потому что рядом с будущими мамами есть еще будущие папы. И тоже им нужно уделять определенное внимание.

М.МАЙЕРС: Ну, вот они и удивляют со своими 12-сантиметровыми каблуками. Вы же сказали, что Вы не понимаете, как так может быть?

Е.СОКОЛОВА: Я Вам объяснила в историческом аспекте, когда это появилось, как это могло, собственно говоря, прижиться, и так распространиться.

А что касается всяких прозрачных материалов, что касается укороченных топов и обнаженного живота.

М.МАЙЕРС: А обнаженный живот — это тоже сейчас популярно?

Е.СОКОЛОВА: Да, это пользуется популярностью, более того.

М.МАЙЕРС: А когда-то считалось, что это неприлично.

Е.СОКОЛОВА: Ну, теперь времена изменились.

Времена изменились. Более того, женщины поддерживают хорошую фигуру до последнего дня, и поэтому они могут себе такие вещи позволить.

М.МАЙЕРС: А только что Люда, между прочим, говорила: «Не мучьте себя с этими лишними миллиграммами».

Дорогие друзья! Мы говорим о модной одежде. Это программа «Мамочки-мамаши». У нас в гостях дизайнеры Лиза Соколова и Люда Норсоян.

Мы продолжим после выпуска, во-первых, новостей, во-вторых, мини-новостей. В-третьих, вторую половину «Мамочек-мамаш» посвятим детской моде. Оставайтесь с нами.

ОТ ПЯТНИЦЫ ДО ПЯТНИЦЫ

На этой неделе в подшефном роддоме «Эха Москвы» появились на свет 60 малышей, из них: 35 мальчиков и 25 девочек.

От души поздравляем счастливых родителей!

Самый маленький малыш на этой неделе весил 2 килограмма 540 граммов, и был ростом 49 сантиметров. Самый большой — 4 килограмма 200 граммов, ростом 54 сантиметра.

Самой возрастной маме 37 лет, самой молодой — 19.

ХАМОВНИЧЕСКИЙ ЗАГС ОТ ПЯТНИЦЫ ДО ПЯТНИЦЫ

В нашем подшефном загсе на этой неделе зарегистрировались 37 маленьких москвичей, из них: 17 девочек и 20 мальчиков. В Москве стало больше на одну Любовь, Ксению, Софью, Елизавету, Наджиру, Лейлу, Евгению, Софию, Полину, Александру-Гюльбие, Маргариту, Ульяну, Мариам, Александру, Арину, Тамару, Амину и Алену.

Самыми популярными мужскими именами на этой неделе стали: Егор, Константин и Василий, — так назвали по двое мальчиков. Кроме того, стало больше на одного Филиппа, Вартекса, Льва, Владислава, Арсения, Гранта, Алексея, Айка, Джана, Дауда, Дмитрия, Павла, Кузьму и Вениамина.

Мы благодарим за предоставленную информацию заведующую Хамовническим загсом Наталью Анатольевну Агафонову и главного врача Третьего роддома Галину Ивановну Михайличенко.

«МАМОЧКИ-МАМАШИ»

М.МАЙЕРС: 17 часов 35 минут. Это программа «Мамочки-мамаши». Я обещала, представляю наших гостей: Лиза Соколова, дизайнер дуэта «Соколова-Богородская» и Людмила Норсоян, дизайнер Дома моды «Куссо».

Мы говорим сегодня о моде. Первую половину программы мы посвятили такому понятию, как мода и беременность, вот сочетание этих двух компонентов.

И вторую половину я решила посвятить детской моде.

В связи с этим, у меня вопрос к Людмиле, не знаю — как к дизайнеру, или скорее как к маме двух дочерей:

В какой момент, вот Ваша старшая, или младшая дочь, в какой момент ребенок уже начинает тянуться к этому? Тянуться к моде, то есть, замечать, что вот это носится, а вот это не носится? Уже проявлять какой-то свой вкус, свои, может быть, амбиции, может быть, тщеславие, — я не знаю, Вам виднее.

Л.НОРСОЯН: Вы знаете, у каждого ребенка это происходит по-разному, даже и в одной семье. Мамаши — вечные сплетницы, всегда рады перемывать косточки своим детям, и поэтому разговоры сводятся к двум основным темам, которые звучат примерно так:

«А моя, что ей ни дашь, все оденет», и контраргумент: «А моя — часами перед зеркалом».

Я могу сказать, что моя старшая дочь практически до сих пор достаточно равнодушна к одежде — была бы пара свежих джинс и пара — свежего свитера и хорошие, удобные кроссовки.

Младшая — каждое утро проводит в задумчивости перед полками в шкафу, выбирает, какие именно трусики, колготочки, маечку и кофточку она сегодня оденет. А это дети одной семьи.

Поэтому каждый ребенок индивидуален.

М.МАЙЕРС: А с какого возраста вот Вы впервые начали замечать за Вашей младшей дочерью стремление быть модной?

Л.НОРСОЯН: С трех лет, как только она осознала, что девочки и мальчики отличаются брючками и юбочками, косичками и отсутствием косичек. Она немедленно стала заявлять свои права на то, чтобы быть девочкой модной, красивой, эффектной.

Это невероятно интересно и невероятно сложно, потому что к случаю с детьми — восприятию моды, или невосприятию, еще добавляется совершенно чудная детская психология, непредсказуемая.

В нашей семье до сих пор легендарна история, когда в эпоху дикого дефицита — 90-й год, я раздобыла сложным путем обмена занавесок — на джинсы, джинсов — на купальник, а купальник — на прибалтийское бельишко, веселенькое белое бельишко, украшенное веселыми, смеющимися мухоморчиками.

Я ожидала радость, получила я крики и слезы с упреками, что ты меня не любишь, ты меня полагаешь поганкой, раз ты мне подарила маечки с мухоморчиками, значит, я в твоем понимании поганка!

Никому это в голову не придет! У ребенка это именно такое отношение к одежде.

М.МАЙЕРС: А вы знаете, что любопытно? Вот если я не права, поправьте меня.

Я бываю в магазинах, там есть бутики, или просто секции, где представлена детская одежда, и меня вот что поражает: у меня складывается ощущение, что это такое развлекалово для родителей. И надо там этого сюсика-пусика, ему, значит, три басика, а тут у него оборочка, а тут он. И ребенок, знаете, как вот куклу одеть, одеть. А сам ребенок совершенно не понимает, что ему делать, и по-моему, зачастую не испытывает особенного удовольствия. Или это не так?

Л.НОРСОЯН: Ой, ну вообще создание детской одежды — это отдельная тема, потому что дизайнер привыкает создавать одежду, которая нравится тому, кто ее покупает, и в дальнейшем носит, а тут это разные люди получается, что дизайнер создает одежду, которую покупают одни люди, а носят другие. И зачастую их взгляды не совпадают.

Е.СОКОЛОВА: Вот в том-то и дело.

По моим наблюдениям, дети любят носить одежду ту, которая ну как-то вот приходится по душе, та, которая удобно одевается, удобно снимается, и тому подобное.

Л.НОРСОЯН: В которой можно валяться.

Е.СОКОЛОВА: В которой можно валяться, да. И, как правило, не любят ту одежду, которую, как правило, слишком оберегают родители. Потому что дети очень чувствуют напряжение родителей, если они одели.

М.МАЙЕРС: То есть, можно порвать и испачкать.

Е.СОКОЛОВА: Что-то такое, в чем нельзя присесть, привстать, в чем нужно очень думать, как, и в чем запрещено большинство самого интересного из игр, и тому подобное, что хорошего, собственно говоря, в этой одежде?

Я сейчас, пока Люда рассказывала про детское белье, я вспомнила, что когда я была студенткой, у нас целый

семестр посвящается, собственно говоря, детской теме, и одна из девочек, не поленилась, моя одногруппница, провела исследование в детских садах. То есть, она в течение семестра посещала разные сады с вопросами и с просьбами к детям нарисовать то, что бы им хотелось носить: платье своей мечты; чего им не хватает; что бы им хотелось получить, какую одежду?

И если мы думаем, что дети — вот родители стараются им купить замшевую куртку, кожаные ботиночки, пусть они будут там какие-то из натуральной кожи, с кожаной подошвой и тому подобное. То есть, маленькую, детскую одежду, которая на самом деле имитирует взрослую.

То дети на самом деле рисовали костюмы.. Она потом просто приносила эта однокурсница, да это стало там, в результате какой-то значительной работой, по результатам семестра — это картинки: костюма стрекозы, бабочек, фей, волшебниц.

Мальчики рисовали всяких там героев мультиков: пауков, и тому подобное. Но родители при этом, мне кажется, готовы купить это только перед новым годом из недорогих материалов, чтобы это один раз одеть и выбросить, в качестве костюма на новый год, не предполагая, что этим можно пользоваться более часто.

М.МАЙЕРС: Костюмом стрекозы, или костюмом человека-паука?

Е.СОКОЛОВА: Ну, мне кажется, что нет на самом деле ничего страшного, если обычная детская одежда, если она будет выполнена из нормальных материалов, если у нее будут вдруг какие-то там крылышки , или там будут какие-то к этому прилагаться капюшоны, там с какими-нибудь лапками, с глазками и тому подобное, — на самом деле, в этом нет ничего страшного. Просто мы не очень задумываемся о том, что конечный потребитель — ребенок хотел бы, собственно говоря, у себя в шкафу встретить.

М.МАЙЕРС: Вы знаете, ну я тоже, в общем, не 15 лет, я вспоминаю свое советское детство, во-первых, мечта и реальность были настолько далеки друг от друга, что до меня было, наверное, еще дальше, — я не знаю, просто тогда меня не было на свете. Это вот первое воспоминание— это то, что девочки всегда хотели быть принцессами, то есть, это длинная широкая юбка, такая со складками, со складками, и еще раз — со складками.

Е.СОКОЛОВА: Ну, сейчас ничего не меняется.

М.МАЙЕРС: Не знаю, ну, может, сейчас уже дизайнеры придумали что-то, какие-то удобоваримые формы.

Л.НАРСОЯН: Нет, эти принцессы выросли, и родили дочек. И покупать именно те принцессины платья, о которых они мечтали, которых их мамы не могли им достать.

М.МАЙЕРС: Это что? Действительно дизайнеры придумали какие-то адаптированные к реальности «принцессинские» платья?

Л.НАРСОЯН: Ну, откровенно говоря, ассортимент расширяется, это не так сложно, только если в советское время кто-то брался это шить, то это шилось из жесткого там какого-то ватина. Это было колючее какое-то, неудобное. Это шилось, как правило, дома, наспех. И действительно эта вещь выдерживала там новогодние праздники — и всё.

А на самом деле, если качественно сделать, и украсить это и бантиками, и можно украсить чем угодно, и это будет платье принцессы, но на каждый день.

М.МАЙЕРС: И вот еще одно яркое воспоминание. Если я вижу сегодня , вот, собственно, где-то там бывает, мимо прохожу, — в магазине — не в магазине, это то, как этот несчастный ребенок стоит, у него совершенно. Не знаю — три, четыре, пять, может быть, шесть лет, совершенно отсутствующий взгляд, руки, как веревки, которые можно поднимать, опускать, и мама, которая пытается руку сюда всунуть, а эта здесь, за спиной. Какие это были мучения, особенно зимой, это просто страшная штука! Почему дети так не любят одеваться? Вот объясните мне, что вы за такую вражескую одежду шьете, что ребенок просто мучается и страдает. Да и мамы, в общем, тоже мучаются.

Л.НАРСОЯН: Лиза, как раз, подняла правильный вопрос: зачастую покупка одежды, или заказ одежды для ребенка превращается не в одевание ребенка, а в выражение тщеславия, возможности кошелька и социального статуса родителей. Лиза справедлива, ребенка не спрашивают даже, а хочет ли он это? Поэтому это превращается в такой вот пирог: мама выбирает там, мечется и выбирает, снимает с вешалок самые эффектные, с ее точки зрения, наряды, а ребенок бы хотел вон те темно-синие штанишечки, в которых, как он уверен, будет здорово валяться.

М.МАЙЕРС: А стоит ли потакать ребенку?

Л.НАРСОЯН: Безусловно, детей надо баловать, потакать их тщеславию. Разрешать им носить именно то, в чем они рады жизни, потому что именно так они вырастают уверенными в себе, уверенными в том, что они здорово выглядят и их все любят.

М.МАЙЕРС: Ну, правильно. А потом вы приводите ребенка в школу, его заставляют носить форму, или то, что сейчас называется «школьным дресс-кодом», и ребенок испытывает первую психологическую травму.

Л.НАРСОЯН: Ребенок не является тщеславным чудовищем. Ему просто в школе не дадут быть таковым. Все в порядке будет: он — совершенно разумное существо, с ним всегда можно договориться. Не надо просто из этого делать вот какой-то спектакль.

Е.СОКОЛОВА: Легче перенести какие-то ограничения, которые со временем в школе, например, возникают, если ты знаешь, что есть свобода, и что дома она никогда никуда не девается. А если ты все время вынужден пребывать в каких-то рамках.

Собственно, сейчас мы подняли тему, которая является продолжением разговора, вот как беременность и наличие детей — это признак успеха семьи, какого-то социального благополучия, развития и так далее. Так и дети зачастую становятся витриной тщеславия. Если раньше, как правило, акценты были на женщине — украшения ювелирные и так далее, — жена должна выглядеть хорошо. Мужчина может быть рядом серой птичкой. Но если она выглядит хорошо, то это уже показательно. Теперь это зачастую смещается на детей.

М.МАЙЕРС: Это плохо?

Л.НАРСОЯН: Это грустно.

Е.СОКОЛОВА: На самом деле, это грустно и плохо, потому что в результате вот сравните то, что мы видим на московской улице, к примеру, и то, что мы видим на европейской улице, на той же лондонской улице — насколько проще и естественнее люди относятся к многообразию, к непохожести своего соседа на себя. И насколько они позволяют своим детям, и просто окружающим людям быть разными. И уважительно, и просто к этому относятся. И, может быть, чуть менее серьезно относятся к одежде.

М.МАЙЕРС: У тебя в голове может быть одно, а это совершенно на руку вам, дизайнерам. Разве нет?

Если русские, как в Европе говорят, те русские, я имею в виду, понятно, не национальность, — а то у нас сейчас такие ксенофобские настроения в стране, что уже боишься даже это слово произносить. Говорят, что вот, приезжают девушки из России, они наряжаются. Это же тоже плод дизайнерской работы. И при этом рядом ходят европейки, те же француженки, у них джинсы.

Л.НАРСОЯН: Это тоже устоявшееся заблуждение.

Е.СОКОЛОВА: Мне кажется, что мы более тенденциозны. И мы пытаемся не столько именно наряжаться, а наряжаться так, как наряжаются все остальные. Вот в чем недостаток!

А все-таки права женщина. Наряжаться — что в этом плохого? Обратите внимание, пройдитесь по итальянским бутикам, или парижским. Как покупают европейские женщины? Она смотрит в зеркало, она не обращает внимание — идет ей, или нет. Она обращает внимание — престижно это, или нет, и готов ли вот этот вот мужчина, сидящий рядом, заплатить за этот комплект одежды. А он смотрит: модно ли это.

Это такой очень витиеватый путь, на самом деле. Мы привыкли, что наши женщины чересчур нарядны, или чересчур накрашены, или чересчур вульгарны. Я думаю, что каждой твари по паре везде есть. Хватает. Просто мы привыкли, что тебе обязательно надо так. Это знаете, из той же серии, когда подруга говорит подруге: «Ты прекрасно выглядишь». Она тут же хватается и говорит: «Да нет, у меня голова немытая, там юбка косая», и прочее. Да, мы красавицы! Мы хорошо все одеты, и наши дети чудесны. Наши дети лучшие в мире!

М.МАЙЕРС: Кстати, а что касается, раз мы тему эту затронули, я не могу не спросить опять же. Просто вот я слышу это, и многие мамы на это сетуют, что детская одежда дорогая. Что детская одежда, зачастую детская обувь стоит столько же, сколько стоит обувь для взрослого человека.

Л.НАРСОЯН: Это еще с советских времен, когда ты шел в Детский мир и покупал сандалики за 8 рублей. И когда государство, делая огромные дотации на детскую одежду и детскую обувь, забывало растолковать маме, покупающей эти сандалики, или колготочки за рубль двадцать, что они стоят рубль двадцать, а не восемь рублей, как взрослые, потому что 910 заплатило само государство, а к халяве привыкаешь. И поэтому вот эта вот волна искреннего возмущения.

Е.СОКОЛОВА: Ну, условно говоря, наверное, процентов 70 стоит хорошая детская вещь, от такой типичной взрослой вещи, это нормальное соотношение цен.

Нормальное соотношение, которое, собственно говоря, там разница в использованном материале. А труда ты вкладываешь больше даже, потому что детская одежда не такая лаконичная, как часто бывает, — скажем так. Все равно там много всяких деталей, придумок, фурнитуры. Часто авторской фурнитуры, и тому подобное. Поэтому совершенно нормально, что детская одежда, наверное, не может стоить значительно дешевле взрослой.

М.МАЙЕРС: Разъяснили. Спасибо. Я, собственно, поэтому и задала вам этот вопрос.

Я предлагаю подключить наших слушателей. У нас десять минут до конца программы: 783-90-25; 783-90-26 — это телефоны прямого эфира. Расскажите о том, как вы одеваете себя, одеваете своего ребенка? Или, если это мужчина, одевает и свою жену и своего ребенка? Беременную жену — разрешаете ли вы ей ходить на дискотеки, или не разрешаете? И соответственно ваши вопросы нашим гостям.

Напоминаю, что в нашей студии сегодня дизайнер дуэта «Соколова-Богородская» Елизавета Соколова и дизайнер, представляющий «Дом моды Куссо», Люда Нарсоян. Мы говорим сегодня о моде для детей, для мам, может быть, для пап, наверное, отчасти.

783-90-25 — это московский телефон, 783-90-26 — это телефон региональный.

Девушки, наденьте, пожалуйста, наушники, чтобы вам наших слушателей было слышно, и мы б могли задавать вопросы. Вот у нас звонки уже появились.

Добрый день, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.

М.МАЙЕРС: Вы папа? Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Алексей.

М.МАЙЕРС: Алексей, Вы папа?

АЛЕКСЕЙ: Да.

М.МАЙЕРС: Алексей, как решается вопрос с одеждой в Вашей семье?

АЛЕКСЕЙ: Благополучно решается. В целом, решается удачно, я бы сказал.

М.МАЙЕРС: А, собственно, Вы ориентируетесь на какие моменты, из того, о чем мы сегодня говорили — что Вам близко, и что, наоборот, вызвало Ваше возмущение?

АЛЕКСЕЙ: Ну, Вы знаете, мне кажется, что, прежде всего, нужно говорить о том, чтобы одежда соответствовала поводу, по которому она надевается. И слишком большое сгущение красок, по поводу одежды для девочек. Я — отец двух сыновей, и хотя у меня младшему сыну три года, он одет, как с картинки. Но, конечно, это забава для мамы, в большей степени, чем для ребенка. Это со временем проходит.

М.МАЙЕРС: Это проходит у кого? У мамы проходит?

АЛЕКСЕЙ: У мамы проходит. Для ребенка это становится нормальным явлением. Все это с переодеванием никакой особой истерики нет. На самом деле, это зависит, прежде всего, от человека.

Если женщина слишком ажиотирована по поводу собственной внешности и внешности своих детей, если ей особо нечем заняться, кроме, как вот этим, ну, конечно, это превращается в фетиш какой-то. Ребенок, в общем, — своего рода забавой.

М.МАЙЕРС: Нет, подождите, я не понимаю. Вы говорите, ну пусть занимается; с одной стороны, это осуждаете, с другой стороны, Вы активно не протестуете. Там Вас не волнуют какие-то умозаключения по поводу того, что мальчик будет чересчур любить наряжаться, и так далее?

АЛЕКСЕЙ: Нет, абсолютно.

М.МАЙЕРС: То есть, баланс, тем не менее, сохраняется, а женщина пусть увлекается. Жалко, что ли? Правильно?

АЛЕКСЕЙ: Нет, абсолютно не жалко. Но дело в том, понимаете как? Но дело в том, что это, прежде всего, зависит, конечно, наверное, от статуса самой женщины, от статуса семьи.

М.МАЙЕРС: То есть, если Вам предстоит выделить очередную сумму на очередные джинсы, или на очередные ботинки, у Вас это никакого протеста не вызывает.

АЛЕКСЕЙ: Нет, конечно. Это вообще не мой вопрос, скажем так.

М.МАЙЕРС: Понятно. Спасибо большое.

Я, например, помню, что нас папа ограничивал. Он все время говорил: «Господи, да зачем вам это нужно? Что у вас мало одежды, что ли? Я не понимаю. Хватит, нечего, обойдетесь»! А вот что касается того, что одежда должна соответствовать поводу, то мне кажется, что все-таки восприятие, вот опять же — наше взрослое восприятие того повода, который подходит, или не подходит, может не соответствовать детскому восприятию. Потому что для него, может быть, важно быть нарядным именно в этот день. А почему? Уж кто его знает? Может быть, как с мухоморами. Совершенно непостижимая детская логика.

Л.НАРСОЯН: Может быть важным этот день только потому, что сегодня пошел снег.

Е.СОКОЛОВА: А может идти, глядя в асфальт, и не замечая этого снега.

Л.НАРСОЯН: Нет, ну если в феврале пришли гости, которые еще не видели платья снежинки, в котором ты встречала новый год, это явный повод это платье одеть.

А с другой стороны, если на даче собирается огромное количество, на юбилей там, мамы, папы, бабушки и тому подобное, огромное количество гостей, и это происходит за городом, то совершенно не повод передвигаться в туфлях, в белых носочках и не сидеть на траве. Мне очень нравится, когда в таких ситуациях ребенок все равно оказывается в трусах и маечках, о мальчиках говоря, босиком, или во вьетнамках, потому что это так должно быть.

М.МАЙЕРС: Люда, а как Вы относитесь к периодическому наверняка, Вы через это проходили, рискну предположить, — разорению маминого шкафа с одеждой?

Л.НАРСОЯН: Я как раз нахожусь в этом периоде жизни, когда у меня методично отнимаются сапоги, туфли, джинсы — нет, к счастью: я их не ношу. Отнимается все! Я отношусь к этому с удовольствием: мне это лестно, если 19-летняя дочь считает, что у мамы надо утащить эту обувь, или эту одежду, значит, она воспринимает это и как свое тоже, и как модное.

М.МАЙЕРС: Вы знаете, а вот я, например, по своим ощущениям вспоминаю: мне было в детстве интересней.

Сейчас мне уже не интересно. Ну, это просто связано с тем, что у меня, может быть, другие.

Л.НАРСОЯН: А это совсем другая история.

М.МАЙЕРС: А вот в детстве?

Л.НАРСОЯН: А в детстве, когда малыш влазит в твои туфли, ты приходишь и обнаруживаешь, что твои любимые туфли разодраны, потому что там она пыталась пихать вату, влезть в них и пройтись по комнате, что-то такое сотворить.

М.МАЙЕРС: То есть, разорение маминых косметичек. Знакомо.

Л.НАРСОЯН: Это другое: это скорее философский вопрос. Это девочка, которая подрастает, ощущает себя женщиной, и она пытается войти, попробовать хоть таким бочком попробовать мир взрослой женщины.

М.МАЙЕРС: Может быть, это просто подражание, как подражают дети, начиная повторять слова?

Л.НАРСЕСЯН: Дети не просто попугаи. Они подражают, потому что они таким способом, это единственный пока доступный им способ войти в волшебный мир взрослых, который, их, конечно, манит, притягивает, и им хочется вот эти внешние эффекты как-то тоже заполучить, прикоснуться к ним.

М.МАЙЕРС: А ругаться не надо?

Л.НАРСЕСЯН: Да нет, конечно, это же такое удовольствие.

М.МАЙЕРС: Моя мама думала по-другому.

783-90-25; 783-90-26. Еще звонки. Мы Вас слушаем. Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ: Алло!

М.МАЙЕРС: Да, здравствуйте. Как Вас зовут, скажите!

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Дмитрий. Санкт-Петербург.

М.МАЙЕРС: Дмитрий, Вы папа?

ДМИТРИЙ: Да.

М.МАЙЕРС: Дмитрий, как в Вашей семье обстоят дела с модой, с одеждой?

ДМИТРИЙ: Ну, меня, значит, удивило, что сынуля у меня, а дети уже взрослые — юноша с девушкой. Сынуля очень внимательно следит за тем, чтобы соответствовать моде. Ну, как? — Не вычурно, но любит одеться. На меня это, в общем, как я себя в детстве вел не похоже, потому что я старался не выглядеть пай-мальчиком, и вообще выглядеть грозным хулиганом: тогда могли задразнить за то, что слишком красиво одеваешься.

М.МАЙЕРС: Ну, может быть, просто, вот, что называется, произошла смена кумиров, которым мы стремимся подражать? Тогда это был, там не знаю, — Тарзан, а сегодня это Дэвид Бэкхем, который вполне себе нормальный, как я понимаю, представитель сильной половины человечества, но у которого всегда маникюр, у которого всегда прическа, у которого всегда какой-нибудь умопомрачительный всегда совершенно пиджак.

ДМИТРИЙ: Безусловно, безусловно.

ЖЕНЩИНЫ ХОРОМ: Быть можно дельным человеком, и думать о красе ногтей!

ДМИТРИЙ: Безусловно, сейчас молодежь явно старается хорошо выглядеть, и, в общем-то, сейчас есть выбор. Раньше его просто не было. Подобрать под свою внешность, и чтобы оно еще подходило под моду, сейчас очень легко. Я радуюсь, глядя на наших девушек, женщин, что в принципе все они красавицы. Раньше мы делили, что вот одна — красавица, другая — нет. Это связано просто с возрастом.

М.МАЙЕРС: У одной есть возможности, а у другой возможностей нет.

ДМИТРИЙ: Вот, сейчас даже девочка, у которой явно нет средств, все равно, она подбирает под свою внешность что-то. А раньше это было топорное что-то.

Но единственное, что меня смущает, это то, что, конечно, молодежь слишком легко манипулируема индустрией моды. То есть, когда мне, допустим, с экрана заявляют, что вот в этом сезоне там плавки в обтяжку. Это значит, меня посчитают «гомиком», да? И значит, чтобы я быстро бежал в магазин, и быстро чтобы купил длинные трусы, пляжные. Ну, это, конечно, манипулирование достаточно такое грубое, и, в общем, это на руку, конечно, производителям.

М.МАЙЕРС: Но это ведь касается не только моды. Вам же говорят: идите, покупайте этот творожок, или: покупайте дом в этом районе, потому что это модно. Это же просто-напросто, это общество потребления, это общество потребительское.

ДМИТРИЙ: Мне жалко молодежь, когда из нее делают манипулируемую публику. То есть, когда ее легко соблазняют пивом, сигаретами и вот такими вещами.

М.МАЙЕРС: Спасибо огромное! У нас времени не остается. Хотите прокомментировать? Что-то Дмитрию ответить? Пожалуйста!

Е.СОКОЛОВА: Естественно, всегда старшее поколение реальнее, трезвее смотрит на вещи, отдает себе отчет в том, что да, есть такой момент, как манипулирование, может быть, молодежь более на это отзывчива. Но, с другой стороны, мне кажется, что чем дальше мы привыкаем к возможности выбора, тем легче с каждым годом, с каждым поколением нам делать свой, индивидуальный выбор. И, собственно говоря, вот вся работа дизайнеров, наша с Людой работа, она направлена на то, чтобы каждый

находил себя в этом многообразии.

А мода сегодня, на самом деле, альтернативна — что бы ни писали глянцевые журналы, что бы вам ни говорили с экранов телевизора, мода все альтернативнее и альтернативнее. Она не столько диктаторская, сколько многообразная.

М.МАЙЕРС: Лиза, я придумала пятьдесят пять фраз, чтобы как-то красиво закончить эту передачу, но Вы сделали всю эту работу за меня. Спасибо Вам огромное за эти фразы, за эти слова. И вообще за участие в нашей программе.

Лиза Соколова, дизайнер дуэта «Соколова-Богородская», Люда Норсоян, дизайнер, представляет «Дом Моды Куссо». Мы сегодня говорили о моде. Спасибо огромное! Это «Мамочки-мамаши».



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире