'Вопросы к интервью
09 сентября 2012
Z Обложка — 2 Все выпуски

Имидж Путина глазами Запада


Время выхода в эфир: 09 сентября 2012, 20:08

О.БЫЧКОВА: Добрый вечер, это программа «Обложка-2», как всегда мы в эфире обсуждаем темы, которые кажутся наиболее важными для иностранных еженедельников.

Сразу представлю гостей в студии – обозреватель французской газеты «Монд» Мари Жего и шеф-редактор московского Бюро американской газеты «Уолл-Стрит Джорнал» Грегори Уайт. Будем говорить о том, как выглядит президент России в глазах запада, западных СМИ.

Конечно, история с полетом с журавлями, со стерхами на дельтаплане, в белом халате, конечно, взорвала мозг читателям и потребителям информации во всех частях света, и конечно, все журналы и газеты что-нибудь написали на эту тему – я уже не говорю про интернет в русской его части, который действительно «раскудахтался» — просто все реально сошли с ума, все возможные шутки на эту тему были пошучены.

На самом деле, почему такая реакция, мне тоже было странно, но потом я стала думать — я тоже хихикала, может, я неправа? Человек хотел провести благородную акцию по защите исчезающих птиц, занесенных в «Красную книгу», привлечь внимание к стерхам. И вообще это так красиво – пролететь на дельтаплане, я уже не говорю, что не каждый осмелиться сесть в этот чертов дельтаплан и подняться в воздух. И такая реакция – совершенно не оценили красивого жеста и благородного поступка в защиту дикой природы. Мари, почему все такие сволочи?

М.ЖЕГО: Во-первых, это очень поражает – только в России это может быть. Я не могу себе представить, что президент Франсуа Оллангд смог бы такой полет совершить – только Путин может так, — это как сказка. Но это лучшая сказка, чем предыдущая постановка с амфорами. Конечно, это очень удивляет на фоне падения его рейтинга, — наверное, чтобы показать, какие у него лидерские качества.

О.БЫЧКОВА: То есть, глубокий символизм закладывался?

М.ЖЕГО: Конечно. Он продолжил эту метафору на саммите АТЭС, когда сказал, что не все журавли полетели одновременно, и пришлось сделать три попытки, — и он это объясняет и делает намек на слабых журавлей, которые не смогли полететь.

О.БЫЧКОВА: Да, слабаки эти. Понятно, что со стороны тех, кто придумывал эту акцию – со стороны Путина, его окружения, — они вкладывали действительно эпический размах во всю эту историю. Но люди почему прочитали что-то совсем другое? Я понимаю, что экологические проблемы в России не очень популярны, но, тем не менее – красиво.

Г.УАЙТ: Ну, понятно — во-первых, чтобы мировой лидер взлетел, полетел на дельтаплане, а не просто посмотрел, — наверное, секретная служба в США запретила бы подобное президенту, — а Путин показал. И конечно, это надо понимать в контексте всех его предыдущих — все предыдущие звери были хищными, страшными зверями, а сейчас – птички, совсем другое. И каждый год, особенно летом, у него получается такой «мачо» — то он ловил рыбу без рубашки, — все эти пиар-акции, то, что он делает перед камерами, это, конечно, пиар-акция. Конечно, это выглядит несколько особо. Если цель была в том, чтобы привлечь внимание к птицам, то он, наверное, мог бы сделать это по-другому, но Путин такой человек – видимо, ему захотелось, и он смог. Но для мирового лидера это, конечно, не совсем обычное поведение. Во Владивостоке Клинтон, на встрече султаном Брунея говорил об этом – даже в кругу лидеров это не считается обычным поведением.

О.БЫЧКОВА: Но необычное не значит плохо на самом деле.

Г.УАЙТ: Думаю, там смеялись – в контексте предыдущих акций, когда он был «мачо», а это уже выглядит чересчур. Но думаю, что если он действительно привлекает внимание к этим зверям и помогает, то наверное, это стоит.

О.БЫЧКОВА: Юлия Латынина у нас в эфире рассказывала, что на самом деле там была оборотная сторона всего этого – какую-то птицу затянуло в пропеллер дельтаплана, потому что он с мотором, — что-то все было не слава богу.

Г.УАЙТ: Думаю, надо посмотреть предыдущее – если действительно его участие помогло привлечь внимание к их вопросам, собрать деньги у спонсоров. Потому что по этим птицам, до этого они говорили, что основное финансирование на эти проекты идет из—за рубежа, — это Фонд Дикой природы. И если это поможет тому, чтобы здесь больше внимание уделялось, может быть, и стоит – не знаю, Надо посмотреть на предыдущие эффекты.

О.БЫЧКОВА: То есть, пиар для птиц получился, или только для президента.

Г.УАЙТ: Если для птиц, то его имидж не жалко, он понимает, что шутят, и для него это не страшно.

М.ЖЕГО: Еще один момент — может быть, это пиар-акция, а может быть это будет полезно, — мы не знаем. Но знаем, что экологическая ситуация на Ямале далеко нехорошая, и можно видеть в этой пиар-акции некий элемент поверхности — что это имидж такой. Но на самом деле что делается? — «Гринпис» постоянно борется, чтобы экологический вопрос был на первом плане, но в этом тоже есть сомнения — насколько будет эта пиар-акция влиять на общую экологическую ситуацию на Ямале.

О.БЫЧКОВА: Возвращаясь к образу президента России за рубежом, мы знаем, что бывают разные примеры необычного поведения или фактов биографии лидера страны, которые влияют на его имидж. Вот у нас был Франсуа Саркози с его женами, детьми, а сейчас Франсуа Олланд, у которого тоже непростая жизнь.

Г.УАЙТ: И Берлускони. Похожее действие можно представить с Берлускони – он такого плана лидер, как Путин.

О.БЫЧКОВА: Но там были неприличные скандалы, грязноватые, и все это закончилось плохо. А для Саркози это как было? Его ведь не выбрали снова не потому, что у него была необычная личная жизнь.

М.ЖЕГО: Наверное, можно сказать политика. Но его имидж и его постоянные инсценировки — это не нравилось. Были даже элементы истерики в этом – это не понравилось. Но конечно, больше всего тут была его политика, которая не понравилась. Но вряд ли Саркози смог бы полететь на дельтаплане.

О.БЫЧКОВА: Слабо ему. Зато у него жена-красавица и ребенок маленький. То есть, если бы не было историй с его личной жизнью, то его все равно бы не переизбрали — слишком много было причин в политике, экономике против него.

М.ЖЕГО: Да.

О.БЫЧКОВА: То есть, имидж не главное?

Г.УАЙТ: В зависимости от ситуации. Надо вспомнить, что на западе экономическая ситуация очень тяжелая, и лидеры должны говорить избирателю, народу, что наступают тяжелые времена, что будет плохо то или это, и это не время для таких эскапад. Может быть, Саркози и Берлускони в свое время, в период подъема, так же, как и Буш-младший, соответствовали настроениям людей. А Буш-младший вообще был «табула-раса» до 40 лет и непонятно, чем занимался.

О.БЫЧКОВА: Да, у него были вредные привычки и нехороший образ жизни – мы это помним.

Г.УАЙТ: Мне кажется, важен элемент соответствия политической ситуации, особенно в конкурентной политической системе. Иначе эти эскапады будут выглядеть нелепо.

О.БЫЧКОВА: То, что нам показывает президент Путин, если обобщить это одним словом, можно сказать, что президент нам показывает, какие у него хобби. У него хобби – заниматься различными видами спорта, условно говоря – летать, или рулить, или еще что-то такое делать.

Г.УАЙТ: В хоккей научился играть.

О.БЫЧКОВА: Да, правда, все было тоже сомнительно с этим хоккеем -= как мне рассказывали люди, которые понимают в хоккее. Мой коллега, иностранный журналист, который работал в Москве и занимался хоккеем, написал мне после этого фантастическое письмо, сказал: я 30 лет занимаюсь хоккеем, с детства, и не понимаю, как человек может забить несколько шайб подряд из таких странных положений – ну, это просто чудеса, какой-то гений хоккейный, — зачем он пошел в политику, анне занимается хоккеем. Там тоже было все не вполне понятно. Но это занятие спортом — демонстрируется хобби под названием «спорт», ничего скандального не демонстрируется.

М.ЖЕГО: Тут мессидж другой – не только заниматься спортом. Мессидж, что он впереди, что он показывает дорогу, русскому народу показывает дорогу. Мне кажется, что в России картинка больше, чем слова – больше впечатляет, чем слова. Может быть, у нас в меньшей мере.

Г.УАЙТ: Мне кажется, это соответствует его рабочему имиджу. То есть, рабочий имидж – он полностью ситуацию контролирует: когда пожар – он сбрасывает с самолета воду, когда в регионах что-то не то, он приезжает строить чиновников, решает все проблемы. И то же самое в свободное от работы время — он показывает, что он полностью контролирует, что он лидер.

О.БЫЧКОВА: И может клюшкой в случае чего дать кому-нибудь по голове, если что не так сделают.

Г.УАЙТ: И даже вести стаю птиц — конечно, это слишком, тут настолько все прозрачно, что было даже смешно.

О.БЫЧКОВА: Но мы наблюдаем некую эволюцию имиджа Путина в глазах российских граждан совершенно очевидно. Мне кажется, вот это кудахтанье, хихиканье и обсмеивание совершенно очевидно нарастает. До этого было много всяких шуток про предыдущего президента, Медведева – так повелось, но про Путина же так не шутили, как это делается сейчас. Это явная новая история его нового президентского срока.

М.ЖЕГО: Это еще и некая потеря харизмы. Наверное.

Г.УАЙТ: Или этого самого «тефлона», когда говорили, что ничего не прилипает.

О.БЫЧКОВА: Он перестал быть тефлоновым?

Г.УАЙТ: Если верить опросам «Левада-Центра», то в предыдущее президентство все, что было хорошо, приписывают Путину, а все плохое — Думе или правительству, но не президенту. А сейчас приписывают и хорошее и плохое президенту, и видно, что у него падает рейтинг быстрее, чем падал после других выборов – именно потому что стали его воспринимать как более обычного политика.

М.ЖЕГО: Хотя рейтинг 62%. Любой европейский лидер мечтает об этом.

О.БЫЧКОВА: Значит ли это, что его стали воспринимать как обычного человека, а не помазанника Божьего и вообще не верховное божество – это хорошо для него, или плохо? С одной стороны, хорошо — сколько можно эту мифологию создавать? Но так ли это на самом деле?

Г.УАЙТ: Мне кажется, политически это хуже. Потому что с него и требовать будут совсем по-другому.

О.БЫЧКОВА: Ну и слава богу.

Г.УАЙТ: Да. Но для политика это сложнее, потому что если политику приписывают только хорошее, а негативное подчиненным и конкурентам – это чудесно.

О.БЫЧКОВА: Хорошо устроился» — так это называется. Но так не бывает долго.

Г.УАЙТ: Конечно, так не всегда бывает. А судя по опросам многие из тех, кто за него проголосовали в марте, сделали это из-за отсутствия выбора, — не потому что за него, а потому, что больше не было ни за кого. Конечно, это лучше, чем не пошли на выборы, но в то же время для него это тревожный знак – а дальше как?

О.БЫЧКОВА: Алекс напоминает, что у Путина есть объяснение, пусть и формальное, по поводу пиара на стерхах – он является главой Попечительского совета Географического общества, в рамках чего привлекает внимание к животным» — да, конечно, есть формальное объяснение.

Г.УАЙТ: Просто надо посмотреть — если внимание продолжается после его пиар-акции с животными, тогда, наверное, оно этого стоит. Если не то, что Путин улетел, а стерхи остались.

О.БЫЧКОВА: Стерхи остались, Ямал остался в том виде, в котором есть, все промышленные загрязнения, которые там существуют в огромных количествах, никуда не делись и главная тема не стала значимой и модной в российском общественном мнении. На кого похож Путин? Многие комментаторы пишут, что все это окружение, которое становится старше – теперь поднимается возраст для чиновников к 70 годам, и отсутствие изменений, и какие-то исторические намеки, — все это напоминает какие-то застойные времена позднего Брежнева – что-то в этом роде. Как вам кажется, на что это похоже? Может быть, есть какие-то не российские аналогии?

М.ЖЕГО: Вряд ли, при Брежневе не было такой оппозиции, которую мы видели зимой, не было возможностей.

О.БЫЧКОВА: А зимой была какая-то другая эпоха – она еще не началось.

М.ЖЕГО: Все равно это не похоже на Брежнева. Конечно, есть элемент стагнации. Но что поражает в этой истории – эта пиар-акция показывает его как хорошего человека, который заботиться о природе, и в этот же момент он, или полиция, или судьи, дают «по башке» оппозиции – это тоже как будто чтобы не слишком видели эти репрессии, а видели хорошую сторону – как он летает.

Г.УАЙТ: Мне кажется, из западных лидеров может быть похож только Берлускони, Саркози, — хотя, конечно, не настолько. Но они существовали в более конкурентных политических условиях, поэтому для них было сложнее удержаться у власти. А у Путина пока ситуация более контролируемая.

О.БЫЧКОВА: Делаем перерыв в программе и вернемся в студию.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу, говорим об имидже президента Путина в глазах запада. Хотела просить вас поделиться впечатлениями от недавнего интервью Путина телеканалу «Раша Тудей», но после этого было его выступление на саммите АТЭС, где и про журавлей много говорилось, но там все было более – не считая комментария с «Твиттером» Ксении Собчак, непонятного, там было что-то такое, что заслуживало нашего внимания с точки зрения раскрытия личности президента?

Г.УАЙТ: По-моему, на АТЭС не было ничего такого.

О.БЫЧКОВА: Там было более или менее все предсказуемо. А если говорить об интервью, которое длилось почти 50 минут, где затрагивались разные вопросы, российские и международные, можно сказать, что это было выступление, которое нам открыло Путина нового срока с какой-то другой стороны, что мы можем понять, что будет дальше, каким он пришел сейчас – это первое его большое интервью после вступления в должность, с разным перечислением вопросов. Мне показалось примечательным, или странным, — не знаю, как сказать, — что отвечая практически на каждый вопрос, он все время вспоминал США: «а вот у вас в Штатах, а вот у вас в Европе, а вот у вас где-то еще», — хотя в принципе можно было не отсылаться к западу каждую минуту. Я думаю, — откуда такая американоцентричность у нашего президента?

М.ЖЕГО: Наверное, это было послание западному миру, наверное. Наверное, ему сказали, что «Раша Тудей» это канал связи.

Г.УАЙТ: Очень интересно, что интервью он дал не ВВС, не СNN, не китайским каналам, а «Раша Тудей», которое выполняет специфическую государственную задачу.

О.БЫЧКОВА: И имеет свою функцию.

Г.УАЙТ: да. Интервью получилось очень интересное, задавались все горячие вопросы дня, ответы открытые и обычные, — мне кажется, я нового Путина там не увидел. Это типичный Путин, который отвечает на все эти вопросы, у него пространные ответы, и именно эта тема, «а у вас линчуют негров», она появилась давно, но теперь звучит все чаще и чаще. И именно потому, что в Кремле поняли, что за рубежом у России большие проблемы с имиджем, — я поднял этот вопрос перед программой. Есть американский Центр, который делает каждый год опросы по 20 странам по доверию, и у Путина очень низкие рейтинги в странах Запада.

О.БЫЧКОВА: Среди обычных людей?

Г.УАЙТ: Среди обычных людей. У него самый высокий рейтинг после России в Китае – там 50% положительных, а отношение к России стабильно плохое во многих странах, и ухудшается за последние годы.

О.БЫЧКОВА: И в этом есть динамика, потому что раньше такого не было.

Г.УАЙТ: Да, там то поднимался, то опускался, а сейчас во многих странах Ближнего Востока, в Европе – только в Греции положительное. И конечно, для России, для властей это проблема, и они должны это решить. Но как мы слышали на встрече с послами, от президента и премьер-министра — это потому, что имидж формируется не нами, — как говорит Путин.

М.ЖЕГО: Это мы с вами.

Г.УАЙТ: Да, портим им имидж.

М.ЖЕГО: Мы виноваты с «Pussy Riot» и с тем, что Магнитского убили..

Г.УАЙТ: И поэтому посол МИДа по правам человека, который что-то нашел в США, а ту же проблему в Китае не заметил…

О.БЫЧКОВА: ну, в Китае этого нет. Еще скажите Северная Корея.

Г.УАЙТ: Так что я думаю, что это как раз часть тенденции.

М.ЖЕГО: Конечно, мы не узнали ничего нового, но зато подтверждается контур, как выглядит Путин третьего мандата.

О.БЫЧКОВА: То есть?

М.ЖЕГО: Это жесткость все-таки по отношению к Западу – по сирийскому вопросу есть большое недопонимание, это продолжается, и постепенно внешняя политика продолжается, как и у Громыко.

О.БЫЧКОВА: Вот мы опять говорим про Брежнева?

М.ЖЕГО: Тут мы говорим о руководящих сферах. Если говорим о народе, конечно, тут Брежнев не подходит, потому что люди при Брежневе находились на кухне, люди стихотворения читали у себя, но они не выходили, они ничего не могли сделать. Сейчас, конечно, это другое дело – с интернетом, с тем, что происходит, люди уезжают, приезжают, видят, что можно и по-другому. И есть новое поколение и наверное, новый средний класс, городской — это очень интересный момент.

О.БЫЧКОВА: Вы думаете, что новое поколение, новый средний класс и новые обстоятельства жизни во всех смыслах, где есть интернет, не позволят Путину превратиться в условного Брежнева? – уже не говорю про условного Сталина или условного Андропова.

М.ЖЕГО: Вряд ли. Мы видим, например, программу, которая была озвучена на Совбезе, когда Путин сказал, что надо поднять нашу военную промышленность, чтобы было как при Сталине.

О.БЫЧКОВА: Да, совершить рывок.

М.ЖЕГО: И, наверное, некоторые люди думают, что это будет показано военной промышленности — так было раньше, что вся новая техника сначала выходила на уровне военной промышленности, а потом распространялось. А сейчас уже не так, это уже невозможно, это мысль 30-х годов.

О.БЫЧКОВА: И мысль, что кто-то должен взять кнут или пряник и хорошо простимулировать промышленность, чтобы она хорошо заработала, но мы видим, что Стива Джобса никто не стимулировал кнутом.

М.ЖЕГО: да. Поэтому есть разрыв между тем, чего хочет часть населения и то, что предлагают российские руководители. Например, мы видели в докладе социолога Дмитриева, это очень интересная работа, которая вышла в мае, он это блестяще объясняет, он говорит, что даже на периферии России, не в больших городах, Путин и Медведев не выглядят современными лидерами, что-то в них есть отсталое, от прошлого.

О.БЫЧКОВА: Вини-700 пишет: «регулярно читаю на иноСМИ некоторые статьи из ваших изданий, у меня два вопроса: почему никогда не говорится, что Путин является на данный момент самым популярным политиком России, почему западные СМИ так примитивно освещают сирийский конфликт? Если бы Асад был примитивным тираном, не пользующимся поддержкой части населения, он давно бы слетел, как Мубарак или Бен Али, смешно ли вам самим?» — это распространенное мнение – западные СМИ неправильно отражают, не понимают и не хотят понимать, что у нас происходит, и все придумывают по-своему. И Аналогия Путина и Сада тоже не случайная, мне кажется.

М.ЖЕГО: Может быть это полное недопонимание. Но то, что поражает — что мы видим в Сирии? – там полный хаос. Я не говорю, что все хотят, чтобы Асад ушел, но я не уверена, что то, чего добивается сейчас российская дипломатия — вообще не действовать, ничего не делать, возвращаться к плану, — мы видим, что этот план уже невозможен, идет самая жестокая война. Конечно, может быть, войти с войсками это не решение проблемы, но ничего не делать, это тоже плохо.

О.БЫЧКОВА: А вы думаете, что российское руководство так упорно поддерживает Асада, потому что с ним себя ассоциирует неким образом, не может же такое упорство объясняться экономическим или политическими причинами – слишком эмоционально.

Г.УАЙТ: Совет Безопасности может решить, кто правит в конкретной стране, и если не нравиться Совбезу ООН правитель, его снимают. Конечно, для китайцев или для российских руководителей это неприятно, это их не устраивает, они не могут с этим согласиться. И они тоже смотрят на сирийскую ситуацию и видят, что повстанцам идет мощная поддержка со стороны Саудовской Аравии и Катара. И они не могут поверить, что это без ведома и против воли Америки.

Но был интересный момент в этом интервью «Раша Тудей» — когда Путина спросили про «арабскую весну», он четко сказал, что все эти лидеры попали в немилость народа, не устраивали народ, и это народное волнение все устроило. Мне кажется, это изменение, потому что год назад Путин говорил, что это все подстроено Западом, что серьезные люди понимают, что уличных революций не бывает, что все это подстроено. А если Путин действительно верит, что может быть и нет, что действительно, там было какое-то народное участие, то это некоторое изменение.

О.БЫЧКОВА: Или это дипломатия – жизнь продолжается, надо с новыми договариваться.

М.ЖЕГО: Но что поражает — трактовка веще, — все, что происходит это всегда вмешательство Запада. Здесь был этот момент, когда Клинтон обвинили в том, что это она заказывала музыку, и в Сирии тоже. Значит, мыль о том, что сирийцы не могут терпеть уже такой режим, которому 40 лет, — без никакой свободы, жесткий режим, — эта идея здесь абсолютно не имеет значения.

О.БЫЧКОВА: Не допускается вообще.

М.ЖЕГО: Да. Как будто люди не могут быть свободны, они должны быть кем-то управляемы.

О.БЫЧКОВА: Эльнур из Казани: «Симпатии Путина к тому или иному кандидату в президенты США могут повлиять на итоги президентских выборах или на взаимоотношения с будущим президентом?»

Г.УАЙТ: Думаю, то, что сказал Путин – он очень тепло и положительно отозвался об Обаме и критически в отношении к Ромни. А в Штатах резонанс другой – Ромни атакует Обаму за то, что он слишком мягок в отношении России, и то, что Путин его публично поддерживает, только на руку Ромни в этом плане. Потому что Обаме надо как раз немножко поругаться с Путиным.

О.БЫЧКОВА: То есть, Обама смотрел это интервью, и говорил: «ну, спасибо, ну удружил, чувак».

Г.УАЙТ: Но поскольку Россия это не главная тема в выборной кампании в США, решающего значения не имеет, но конечно…

О.БЫЧКОВА: А что тогда Ромни назвал Путина по имени, назвал его бог знает, какими словами – для чего он это говорил? Чтобы только вставить шпильку Обаме?

Г.УАЙТ: Мне кажется, да. Как раз Путин правильно понимает, что это чисто предвыборное заявление, что у Обамы во внешней политике не очень много успешных ходов, просто «перезагрузку» с Россией демократы считают успешной политикой, поэтому, конечно, Ромни должен это очернить и поставить под сомнение.

О.БЫЧКОВА: Дмитрий спрашивает о Медведеве: «Какой имидж России был при Медведеве? Поверили ли западные СМИ в «Медведовскую весну»?» Можно разделить имидж президента и страны?

М.ЖЕГО: Мне кажется, при Медведеве была какая-то надежда, что все станет мягче. Медведев все-таки был более спокойный собеседник, более понятный.

Г.УАЙТ: Западные лидеры поверили в Медведева, потому что после рокировки многие западные лидеры достаточно открыто заявили — «нас надули», — это было совсем некрасиво. Насколько это было искренне, — думаю, то, что он говорил вещи, которые казались правильными, что он казался помягче, особенно вначале, — конечно, в него была определенная вера. Но, по-моему, все эти вопросы получили ответы во время 23 сентября.

О.БЫЧКОВА: Да, очень быстро получили ответы. Уже окончательно можно сказать, что на Путина налепили определенный ярлык? — мы помним обложку «Тайм», где у него не очень дружелюбный вид, — что он тиран — не тиран, диктатор — не диктатор, но что-то в этом роде.

М.ЖЕГО: Ястреб.

Г.УАЙТ: думаю, это по рейтингам понятно. Даже при Медведеве рейтинги России были выше, чем уже после выборов в 2012 году, так что, может быть, это не только эффект рокировки. Конечно, Путину будет сложно поменять имидж, поэтому он меняет имидж России другими каналами.

О.БЫЧКОВА: То есть, меняет имидж России, но не свой собственный.

Г.УАЙТ: Мне кажется, это сложно – после 12 лет у руля стать другим. Он разве чем-то отличается в третьем сроке от предыдущего Путина?

М.ЖЕГО: И всегда была идея о том, что лидер России должен пугать, а не казаться хорошим или любезным.

О.БЫЧКОВА: Это привычная схема. Валерий: «Путин в России – мальчик для биться, но все журналисты, наши и зарубежные, всеми способами делают из него популярного, грозного руководителя России» — то есть, мы не знаем, является ли он на самом деле таковым, но образ активно создается вот такой. Плюс вся эта физкультура и спорт, резкие заявления. По крайней мере, имидж точно такой создается. Какой человек на самом деле мы не знаем.

Г.УАЙТ: Но Медведев с бадминтоном и фотоаппаратом выглядел несолидно — сточки зрения стереотипов того, что здесь ожидают от лидера — он был слишком мягким, несолидным.

О.БЫЧКОВА: Ну хорошо, мы видели неудачную историю Медведева с бадминтоном. А теперь Путин садиться в дельтаплан с журавлями – история не блестящая получилась. Ну, амфоры – ладно, что он ездил на нескольких «Ладах» одновременно – мы все знаем, что такое «Лада», любой российский водитель, у которого была бы возможность положить в карман запасную «Ладу», он бы так и сделал – тут никаких претензий. Но с амфорами было нелепо. И с журавлями нелепо. Зачем он идет по пути Медведева? Журавли это тот же бадминтон, нет?

Г.УАЙТ: Надо посмотреть, как это по Первому каналу показали для народа — думаю, что про бадминтон забыли достаточно быстро.

М.ЖЕГО: Путин с журавлями выглядел как Ленин с печником.

Г.УАЙТ: Ну, это стирается тефлон, все старые приемы теряют эффективность.

О.БЫЧКОВА: То есть, он хочет одновременно быть и грозным и человечным. Получается, что нет такого режиссера, который бы сразу две эти ипостаси мог бы воплотить в одном герое. Тогда нужно выбирать — или ты Путин, или ты Медведев, — одно из двух.

М.ЖЕГО: Но с журавлями тут опять – он ближе к Богу, он в облаках, над страной, — это уже другой размах, на мой взгляд. Это звучит все-таки более симпатично, чем история с амфорами.

О.БЫЧКОВА: Мне тоже так кажется. Хотя бы потому, что я к любому человеку отнеслась бы с уважением, если он решился бы сесть в дельтаплан – я не смогу так сделать. А он взял и сделал, сам захотел и полетел, видимо, страх превозмог. Птичек жалко, конечно.

Г.УАЙТ: Да нет, у него имидж такой — что страх и Путин рядом не стояли.

О.БЫЧКОВА: Все эти последние истории, которые нанесли серьезный удар, как мы предполагаем, по имиджу России и с неизбежностью по имиджу Путина тоже, — эти последние истории, разные, но сокрушительные – с «Pussy Riot» и «Законом Магнитского» и ужасной историей с Сергеем Магнитским – насколько они действительно казались сокрушительными?

Г.УАЙТ: Резонанс по «Pussy Riot» значительно больше, чем мы ожидали.

О.БЫЧКОВА: Чем кто бы то ни было ожидал.

Г.УАЙТ: Да. И думаю, что там элемент августа, когда других новостей было мало и был повышенный интерес. Но эта тема преподноситься достаточно просто — неоправданно суровый приговор девушкам.

О.БЫЧКОВА: Но тут есть разница — здесь комментируется с точки зрения в основном отношения общества и Церкви. Но если почитать иностранные комментарии, там Церковь вообще выводится из этой истории, это не главный герой. И получается несчастные девушки и ужасный Путин — мне кажется, есть различие комментариев этой истории в России и не в России. И это тоже опять ударяет по имиджу президента.

М.ЖЕГО: Конечно, то, что ударяет – состояние правосудия. Потому что два года это чересчур. И то, что писала судья – о богохульстве. А богохульства не существует в Уголовном кодексе. И это очень странно.

О.БЫЧКОВА: Почему в западных комментариях про Церковь говорят меньше, а про Путина больше в связи с историей с «Pussy Riot» ?

М.ЖЕГО: Потому что они пели про Путина, не про Церковь.

Г.УАЙТ: Заявление было про политику и политическое поведение в церкви. Думаю, западному человеку посмотреть на это было бы отрицательно, но не настолько, что это было богохульство. На западе это видели бы не как нападение на церковь, а более политический акт.

М.ЖЕГО: Это как сакрализация власти.

О.БЫЧКОВА: А не десакрализация Церкви. Нам пишут: «Обратите внимание, — не смотря ни на что, на всех этих журавлей, нет анекдотов про Путина» — не хочу огорчать слушателя, который это написал.

Г.УАЙТ: Как – нет? Их море. Если не стая.

О.БЫЧКОВА: Косяк. Спасибо большое. Это была программа «Обложка-2».



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире