'Вопросы к интервью
О.БЫЧКОВА: Добрый вечер, это программа «Обложка-2»/, как всегда мы в эфире обсуждаем темы, которые кажутся наиболее важными для иностранных еженедельников. «Станет ли  Сирия новым Ираком» — сегодня будем беседовать об этом. В студии Владимир Сухой и  Руслан Алиев. Вывод, из немецкого «Шпигеля» не блещет оригинальностью – действительно, Израиль опасается, что у Сирии может быть химическое оружие, известно, что такое оружие существует и все только  и говорят, не будет ли это оружие применено и не станет ли  спусковым крючком для военных действий, потому что США в лице Обамы уже сказали, почему бы, собственно, и нет? Руслан, что реально известно о химоружии в  Сирии?

Р.ДЖАБР: Боюсь, что ничего не доказано, все это в значительной степени спекуляция – разговоры о наличии у  Сирии химоружия. Самой главной новостью стало признание сирийцами того, что химоружие у них есть  — это главная сенсация последних 20 лет.

О.БЫЧКОВА: Сообщение в конце июля было, что они перемещают это оружие.

Р.АЛИЕВ: Это на правду непохоже  — вряд ли.

О.БЫЧКОВА: Это была какая-то газета американская. Они увидели со спутников, что в  Сирии идут перемещения, а сирийцы сказали да, мы решили от греха подальше переместить химоружие в другую точку.

Р.АЛИЕВ: Что касается американских СМИ, можно вспомнить выступления главы Госдепа Клинтон, которая сказала, что они отследили пароход, который везет в Сирию русские вертолеты, с которых будут бомбить сирийских повстанцев. После тщательного анализа и комментариев выяснилось, что вертолетов не так много, они старые, отремонтированные, и ни к  каким повстанцам отношения не имеют –контракт очень старый.

О.БЫЧКОВА: То есть, вы предлагаете все делить на 68?

Р.АЛИЕВ: Они признали, что – да, мы немножко спекулировали, но были правы в главном. Поэтому когда в  американских СМИ говорят, что сирийцы возят туда-сюда химоружие – наверное, то это тоже надо делить.

О.БЫЧКОВА: А сирийцы говорят – да, возим. Может, это блеф с  их стороны?

Р.АЛИЕВ: думаю, что это не  самый принципиальный момент. Тогда могу сказать, что нужно поднимать оригинал — где это появилось, как было интерпретировано, как потом комментировалось. А база такова, что знания об  оружии массового поражения в  Сирии – это давний стратегический козырь сирийцев. Судя по всему, они имеют действительно самые большие запасы оружия массового поражения — химического – в регионе, об этом сирийские власти говорили многократно: мы находимся в  состоянии войны с  Израилем, у нас нет мирного договора, мы четко знаем, что у  Израиля есть ядерное оружие, хотя он  это не подтверждают, хотя об этом все знают, — поэтому мы не можем отказаться от химоружия. А сколько, какие носители,  — мы это можем обсудить в случае, если есть необходимость.

О.БЫЧКОВА: «Шпигель» пишет, что вполне возможно, что Сирия начала производство химоружия в  80-е гг. И вполне возможно, что у них есть некие бомбы, которые содержат зарин, который можно сбрасывать с самолетов. И в соответствии с  данными израильской разведки большинство оценок пришло от  советских специалистов, из бывшей Чехословакии, кроме того, этим занимались частные компании из Японии и Западной Европы – они давали информацию, что помогали Сирии с производством химоружия.

В.СУХОЙ: Я прослеживал этот вопрос по публикациям. /Эта история берет начало – если верить западным СМИ — с  1972 г. Все это время сирийцы категорически опровергали, что у них есть химоружие, не подписали конвенцию по борьбе с химоружием 1997 г. Они подписали конвенцию по борьбе с биологическим оружием 1972 г., но не ратифицировали ее. И вся интрига началась ровно 23 июля, когда человек с грозным именем Джихад – «Священная война», по-арабски, представитель МИДа Сирии заявил, что Сирия готова применить химоружие, всю свою мощь, если будет иностранная агрессия. Но он подчеркнул, что ни в коем случае Сирия не применит оружие против собственного народа. Из чего вся западная пресса и западные правительства сделали вывод, что Сирия фактически подтвердила наличие у себя химоружия.

Какие следы? — масса появилась публикаций, в основном следы иранские, индийские, помогали Франция, Швейцария. Германия – естественно, мы сразу опровергли любой российский след, — может оно и так, последние 10 лет мы этого, может быть, и не делали, но российский след, безусловно, есть.

О.БЫЧКОВА: А почему бы нам этого не делать?

В.СУХОЙ: Если вспомнить 1996 г. – был скандал вокруг генерал-лейтенанта Анатолия Кунцевича, который передал некоторые агенты химоружия – он был одним из военных помощников Ельцина,  — в  Дамаск. Были сообщения и в американских СМИ – я в это время работал в США, что возглавлявший тогда химвойска генерал Пикало российский был в Сирии и тоже приложил руку к тому, чтобы какие-то документы, может быть, через третьи страны, элементы химоружия были переданы Сирии.

В принципе, мы резко не отрицали, что участвуем в каких-то химических программах, создании фармацевтических предприятий в Сирии, но сейчас, когда вопрос стал ребром, мы категорически отвергаем, что Россия когда-либо передавала какие-либо элементы или участвовала в  каких-то программах по химоружию в Сирии.

Но сейчас считается это четвертым арсеналом в мире после США, России и Индии. Больше всего там зарина, затем иприт  — горчичный газ и  нервнопаралитический газ Ви-Экс. И, к сожалению, базы, где якобы находятся контейнеры, расположены именно в горячих точках, где идут бои — Алеппо, Хам, Хомс и  Латакия на Средиземном побережье – якобы там тоже крупное хранилище. Но это все по материалам западной прессы. Сложно сказать, достоверно это, или нет, есть ли блеф со стороны сирийцев, преувеличение со стороны западных правительств – все это всегда есть, как было и вокруг Ирака, как мы помним.

О.БЫЧКОВА: В чем проблема – быть крупнейшим владельцем химоружия? Это же не ядерное оружие, не требует высоких технологий, технически это несложно.

Р.АЛИЕВ: Химоружие это недорого, это такое УМП для бедных. Ви-Экс очень технологично, никто не знает, какие нужны для этого компоненты и технологии.

О.БЫЧКОВА: Для этого нужна иностранная помощь?

Р.АЛИЕВ: Чтобы утекли какие-то технологии. Как расползлось атомное оружие по миру – это были, более или менее контролируемые утечки. Наверное, здесь то же самое. Что касается зарина, замана, то  как мы знаем по истории с «Аум Синрике», по химической атаке в токийском метро, — там нужны лишь пара толковых химиков. Обратил бы внимание на другую проблему. Так же, как и ядерное оружие, химоружие требует эффективных средств доставки, чтобы его удачно применить, как минимум, нужно начинить что-то, некий снаряд этими колбочками с ядами, и чтобы это прилетело туда, куда нужно, с  минимальным отклонением, долетело, не было сбито — это отнюдь не проще, чем с ядерной бомбой. Чтобы не взорвалось на взлете. Здесь те же технологии доставки – ракеты, самолеты.

О.БЫЧКОВА: А средства доставки у них наши?

Р.АЛИЕВ: Разные. У них есть наши более или менее конвенциональные, обычные средства доставки – на  МИГ-23 в определенной модификации могут навешиваться бомбы, которые теоретически могут содержать некий химзаряд. Но обычно считается наиболее эффективным применять для этих целей баллистические тактические ракеты. Знаменитые «Скады» — это вариация советской ракеты «Р-17», предшественники «Искандера» — они разработаны и  делались серийно, и лицензия на них была продана СССР в ряд стран, они расползлись по миру, вплоть до модификации «Скад-СИ», а есть «Скад-Д», который делали корейцы, иранцы совместными усилиями. Говорят, что сирийцы очень плодотворно сотрудничали с  северокорейцами по модификации Р-17, говорят, что успехи там были не грандиозные. Наверное, неправильно уже называть эти «Скад» нашими технологиями, потому что там непонятно, может быть, это уже сильно модифицированные корейские «зверушки», в которых от  России нет ничего. Потому что, повторю, лицензии продавались. В Восточной Европе эти ракеты просто производились, как я понимаю.

О.БЫЧКОВА: Это нормально и легально?

В.СУХОЙ: Это было официальное сотрудничество. Накопить химоружие проблем нет, и оно было накоплено Сирией легко, хотя считается 4-м арсеналом в  мире, но это всего лишь сотня тонн. Если сравнить на момент подписания Конвенции по борьбе с химоружием, в  мире было около 75 тысяч тонн химоружия. Сейчас из него уничтожено 45 тысяч и осталось 27. 14 тыс. тонн осталось у нас. Сравнить наши и  23 тысячи, которые остались у США и с тысячью тонн у  Сирии – конечно, это немного. Но самая главная задача – когда читаешь лекции, спрашивают — как в подушечку повидло кладут? Главное положить это оружие в  снаряд, ракету, самолет, бомбу. Вот этого нет. Но есть «Скады», похожие на иракские, что-то поставили индийцы и северокорейцы новое, но способа доставки этого оружия, конечно, нет. Поэтому это блеф в основном с сирийской стороны – что они применят. Это оружие, которое лежит в  не самых лучших контейнерах, которые есть в мире. Может быть, уже была какая-то утечка,  — зарин и заман старое химоружие, лежит давно. Думаю, что большие проблемы с доставкой. Если бы вдруг сирийцы решили бы его перемещать, применять, доставлять – думаю, огромные проблемы были бы у них. И  все международные эксперты считают, что в принципе это невозможно.

О.БЫЧКОВА: Что заставляет государство наращивать запасы химоружия? Дешево и сердито?

Р.АЛИЕВ: Если говорить о  Сирии – это состояние войны с  Израилем, постоянно жизнь под угрозой. Если мы обратимся к новейшей истории, увидим,  — даже из обозримого периода, — за последние 20 лет, с  1992 г. разного рода угрозы в адрес Сирии раздавались постоянно.

О.БЫЧКОВА: Причем, с разных сторон.

Р.АЛИЕВ: Но в основном это США, американские администрации — разные. Начиная с прихода к власти Клинтона все годы муссировалась эта тема  — то более активно, то менее, — что надо с Сирией что-то делать. Потом шарахнуло 11 сентября 2001 г. и все стало в десять раз активно обсуждаться и педалироваться. Плюс наличие у  Израиля ядерного оружия, которое может быть применено, плюс спецоперации, которые происходят. Сирийцы начали строить ядерный объект какой-то, — раз, атака израильской авиации, — произошло стремительно, объекта нет. Люди живут без мира, когда часть страны, Галанские высоты, оккупированы несправедливо. Люди живут в состоянии постоянной угрозы, унижения от нарушенного суверенитета. Естественно, руководство будет пытаться сделать что-то, что этот суверенитет гарантировало бы. Наверное, сколько процентов от плюсов в карму, плюсов в суверенитет, наличие химоружия дает – лишний раз подумают, прежде чем сунуться. И ведь думают же  — посмотрите.

О.БЫЧКОВА: Насколько велика возможность использовать химоружие против гражданского населения?

Р.АЛИЕВ: Это очень вряд ли. Зачем? Это оружие массового поражения. Какой дурак будет применять его в собственной стране?

О.БЫЧКОВА: Сразу положить много нехороших людей.

Р.АЛИЕВ: Саддам руками своего двоюродного брата применял химоружие, это было уже на излете ирано-иракской войны, когда была очень серьезная угроза, что иранцы просто руками курдов, которых они поддерживали – а это пятая колонна, большой кусок Ирака, где живут люди, нелояльные Багдаду. И была ситуация, что Иран сможет очень многого добиться, захватит объекты электроэнергетики, часть страны — просто потому что курды были лояльны Ирану, а не Ираку. Это была истерика, и эта истерика удалась — Хусейн поставил на себе крест. Хотя он очень долго после этого находился у власти и  ему вполне бы многие люди сошли с рук, если бы не вторжение.

О.БЫЧКОВА: Карма была уже не та.

Р.АЛИЕВ: Понятно, что это была абсолютно истерическая ситуация, шансов было там не так много, что все получится, но получилось. Думаю, что это прецедент, который вряд ли  кем-то будет повторен.

О.БЫЧКОВА: Делаем перерыв на новости и  затем продолжим программу.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу. Посмотрим другой вариант — о  чем также пишут СМИ – в  результате непредсказуемых, неуправляемых действий, когда ситуация выходит из-под контроля, это химоружие оказывает в  не тех руках — Израиль начинает бояться «Хезболлы», или кого-то еще.

Р.АЛИЕВ: Опять же — маловероятно. Сейчас нет оснований для этих опасений. Более того, если бы целый ряд заинтересованных участников этого противостояния за рубежом не  поддерживали бы повстанцев в  Сирии, такая угроза была бы минимальной. Здесь надо искать логику в словах тех, кто опасается. С одной стороны, мы опасаемся, что вследствие гражданской войны в  Сирии химоружие попадет не в те руки, с другой стороны, всячески поддерживаем эту войну, что-то не так в этой логике, и  мне эту логику комментировать сложно — это больше похоже на пропаганду, а не на логику.

Что касается опасений Израиля – это стандартная израильская риторика = — они вообще опасаются постоянно всего, что происходит в Сирии.

О.БЫЧКОВА: Но они имеют на это о веские основания.

Р.АЛИЕВ: Смотря по какому вопросу. Израиль вообще занимает странную позицию в отношении Сирии — очевидно, что для Израиля режим Асада наиболее комфортный, безопасный, наиболее приемлемый вариант. Как я понимаю, Израиль очень осторожно поддерживает повстанцев сирийских – на словах.

О.БЫЧКОВА: Израиль больше боится последствий. Прогнозы и страхи по поводу «арабской весны» реальны. Израиль в сложных отношениях с арабским миром. У нас на прямой линии Раед Джабр, корреспондент московского бюро арабской газеты «Аль Хайяд». Скажите, что говорят в Сирии и арабских СМИ о химоружии у режима Асада, возможности его применения вообще этой опасности как таковой?

Р.ДЖАБР: То, что у режима Асада есть химоружие – это общеизвестный факт. Но это оружие было использовано, как минимум, два раза на  протяжении последних месяцев – первый раз полтора месяца назад, а второй раз на днях, несколько дней назад, рядом с Дамаском. В Кабуни погибли 28 человек, и  до сих пор не было никакого анализа — думаю, придет время, когда будет раскрыто это дело и нужные выводы будут сделаны, чтобы доказать, что там было использовано химоружие. Конечно, есть опасность, что режим может зайти слишком далеко, использовать это оружие в других районах. К сожалению, международное сообщество молчит об этом, а нужно говорить громко об этой проблеме.

О.БЫЧКОВА: насколько возможно, что здесь повторится история с  Хусейном, про которого тоже говорил, что у него есть ядерное оружие, а он пытался лавировать и блефовать, и  в результате все закончилось плохо и для него и для Ирака и для иракского народа, в  конце концов. А оружие не нашли и до сих пор США расхлебывают то, что там происходит. Насколько возможно повторение такого сценария в Сирии?

Р.ДЖАБР: мы говорим о разных вещах. У режима Хусейна было, как минимум, химоружие, и оно было использовано против курдов – это общеизвестный факт. Но на протяжении многих лет, когда запад ввел санкции против Ирака, режим мог и уничтожить это оружие – действительно, не нашлось ничего во время вторжения. Но то, что сегодня в Сирии  — очевидно, что это химоружие есть, оно было уже использовано, как минимум, два раза. Погибли люди от использования этого оружия. И  я  бы не стал проводить параллели, но нужно остановить кровопролитие в  Сирии,  — к сожалению, международное сообщество много говорит об этом, но делает очень мало.

О.БЫЧКОВА: Спасибо вам большое. Кстати, Таня ставит правильный вопрос: «Сейчас химоружие средство сдерживания, или повод для вторжения?»  — правильный вопрос.

В.СУХОЙ: Когда мы говорим, что Сирия это второй Ирак, мы понимаем, что это журналистская фигура речи.

О.БЫЧКОВА: Конечно.

В.СУХОЙ: Потому что в Ираке не было, а может быть, было, но  его не нашли,  — ни химического, ни  ядерного. Хотя в бытность корреспондентом в США, встречался с  иракским ученым – все в печати его называли «Крученый Мяч» — это тот иракский ученый, который первым сказал, что у  Саддама есть химическое и бактериологическое, на основе показаний которого было все оформлено. И когда я несколько лет спустя беседовал с  Колином Пауэллом и спросил про самый ужасный момент в  его жизни, он ответил: это мои показания в ООН, когда я обладал недостоверной информацией и доказывал международному сообществу, что у Ирака есть оружие массового уничтожения. В Сирии нет сомнений, что есть химоружие. Но есть ли  это повод, чтобы нападать на Сирию, и есть ли повод для Сирии блефовать этим оружием? — я не думаю.

О.БЫЧКОВА: Но об этом и идет речь. Возможно ли, что гипотетическое предположение, что химоружие будет использоваться как повод?

В.СУХОЙ: Причем, нужно быть честными, полагать, что повстанцы тоже знает, что есть химоружие, и может быть, гипотетически, они тоже хотели бы этим воспользоваться. И нужно честно сказать, что все тут единодушны – как Россия, 4которая предупредила и Сирию и повстанцев, что это недопустимо, что это мысль о немыслимом, и Госдеп в  лице Клинтон, и пресс-секретарь Белого дома сказал сирийским повстанцам, что они ни в коем случае не должны приближаться к  местам хранения и  не предпринимать никаких попыток овладения этим оружием. Потому что все понимают, что это «кранты».

О.БЫЧКОВА: Габриэль Грановский из  Израиля пишет: Но  ведь  «грады» из  Ливии в Газу как-то попали? Посмотрите, как Ашдот полтора месяца обстреливался. После событий в Ливии нас больше месяца бомбили «Градами» российского производства, поэтому мы и опасаемся».

Р.АЛИЕВ: Сложно комментировать — о каких «Градах» идет речь, какого производства, как они туда попали.

В.СУХОЙ: Какая там маркировка, и так далее.

Р.АЛИЕВ: давняя история у этой проблемы – что периодически в  Газу, на Западный берег, в Южный Ливан попадают какие-то вооружения. Самый большой скандал – скандал 2006-2007 гг., когда у «Хезболлы» было обнаружено современное российское вооружение, поставленное изначально Сирии.

О.БЫЧКОВА: Тоже милая история в эту же кассу.

Р.АЛИЕВ: Какой «Град»? Если речь идет о машине БМ-21, то это довольно большой грузовик с пакетом направляющих – его просто так не протащишь по полутораметровому тоннелю, из которого в Газу попадает оружие. Если речь идет о ракетах — они уже давным давно научились все это сами делать, аналоги, которые они запускают буквально с  кочерги. Естественно, многие при этом погибают, получают травму. Теоретически, наверное, ракеты для системы залпового огня «Град», которые действительно были у Каддафи,  — правда, Не российские, Россия не  поставляла Каддафи «Грады». Он был очень хитрый персонаж, много говорил о том, что я  у вас сейчас на миллиарды куплю вооружений, но купил реально очень мало. Может быть, это еще старые, советские РС, реактивные снаряды, либо что-то, произведенное по  лицензии, контрабандой привезенное из Восточной Европы,  — может быть,  — и  уже с территории Ливии попавшее в Газу. Это возможно, в принципе, это тоже можно с кочерги пулять с разной степенью эффективности. Но здесь большое пространство для спекуляций, а стоит ли этот вопрос выеденного яйца – кроме того, что уже сказано, что территория Израиля подвергается обстрелам, эту проблему сложно решить, — что помимо этого можно существенного сказать, — по-моему, вряд ли.

О.БЫЧКОВА: ситуация с  вооружениями в регионе производит впечатление некоторого бардака.

Р.АЛИЕВ: Рукотворного бардака. Во имя свободы и демократии.

О.БЫЧКОВА: А, извините.

В.СУХОЙ: С  Ливией вообще ситуация интересная – Каддафи первым сознался, что у него много химоружия и он приступает к его уничтожению – никто не знал, приступает или не приступает, и были опасения, что во время революции в Ливии возникнет это оружие. Но когда все это улеглось, никто там не нашел химоружия. То есть, было ли оно там, или оно честно уничтожено, или так хранится, что никто не знает, где?

О.БЫЧКОВА: Когда Обама делал свое заявление – что это было? План на будущее?

В.СУХОЙ: Нет, это предвыборная вещь. Он пытается перетянуть одеяло на себя, и  не может сейчас уступать Ромни, который высказывается на эту тему. И второе — тут подлила масла в огонь газета «Лос-Анджелес Таймс» — она сказал, что готовы спецподразделения, которое готово десантироваться в  Сирию искать химоружие, и идет уже взаимодействие с чехами, с бригадой по  химзащите, которая активно действовала в Кувейте, а потом в Ираке. Это добавление очков в предвыборной кампании и сигнал Израилю, Турции. Ирану – что мы готовы на радикальные действия.

О.БЫЧКОВА: И подавить на психику Асада.

В.СУХОЙ: да. Хотя, как мне кажется, лично Обама уже разуверился  — если на начальном этапе он понимал, что Асад не  как Саддам – он все-таки учился на западе, с ним можно разговаривать, воздействовать – у Обамы были вначале такие представления, как я понимаю, сейчас он полностью разуверился, что с этим человеком можно иметь дело и разговаривать. Но что делать реально, он не знает – ни стратегии, ни тактики у него нет. Поэтому в  основном это такие высказывания, словесное сотрясание воздуха.

О.БЫЧКОВА: То есть, ситуация не имеет ясной перспективы?

В.СУХОЙ: Какие-то варианты разрабатываются  — судя по утечкам. И сейчас они разрабатываются более активно. Никто не знает, что делать с Сирией, а оставлять так, как есть сегодня, нельзя.

Р.АЛИЕВ: Я бы позволил поспорить. Думаю, что знают. Другое дело, что я хотел спросить — есть у вас ощущение, что американское видение мира на  уровне администрации, рационально? И  внешняя политика СШЩА рационально? Обсуждать и искать логику можно только там, где есть надежда эту логику найти.

О.БЫЧКОВА: Можно сконструировать рациональное поведение, исходя из иррациональности.

О.БЫЧКОВА: Хочу возразить – то, что происходило в Ираке не выглядит рациональным. Но  с другой стороны, мы понимаем, что нынешняя неуверенность, неспособность принять решение в большей степени рациональна.

Р.АЛИЕВ: Это от беспомощности.

О.БЫЧКОВА: Возможно. Но люди не хотят вставать на те же грабли.

В.СУХОЙ: Тут две ипостаси. Она рациональна с точки зрения внутренней политики – абсолютно. Обама объясняет, что мы не можем опять ввязываться. И абсолютно иррациональна с точки зрения международной политики. «Рацио» — это все-таки  знание, что делать. Обама не знает, что делать.

О.БЫЧКОВА: То есть, нет цели.

В.СУХОЙ: Абсолютно.

Р.АЛИЕВ: Мне кажется, что цель есть – Иран. Другое дело, что истерика США в отношении Ирана алогична, это состояние, близкое к аффекту, это то, что нелогично очень. Желание разгромить Иран по какой-то причине непонятно. Эта давняя ненависть к Ирану, Ираку и Сирии. Сирия, по всей видимости, плацдарм для атаки на Иран. Хотя я не очень понимаю, почему надо разделаться именно  с Сирией – видимо, что-то в  Сирии происходит, что надо ликвидировать, что-то получить, перед тем, как наносить удар по Ирану.

О.БЫЧКОВА: например типа чего?

Р.АЛИЕВ: Непонятно. Понятно, что они – не под запись, естественно, — но абсолютно спокойно, без права цитировать, но говорят: ты не цитируй, наша цель – Иран. А Сирия – ключевой союзник Ирана в регионе.

О.БЫЧКОВА: То есть, Сирия первый рубеж обороны?

Р.АЛИЕВ: Она как-то мешает. Это давний план атаки на Иран. С чем это связано они не объясняют. Складывается, что это травма со времен истории с  заложниками.

В.СУХОЙ: Согласен с тем, что разговаривая сейчас вот так с  Сирией, США, прежде всего, разговаривает с Ираном. Другое дело, заинтересованы ли США, чтобы это все началось в  Сирии именно сейчас, и насколько конспиралогическая теория верна, что американцы все это сделали – мне кажется, на начальном этапе США не были заинтересованы в этой возне. Естественно, потом они поддержали эту Освободительную армию. Но не в  интересах США это было, поскольку все острие было направлено против Ирана – это длится примерно уже 10 лет. И  Сирия – отвлекающий маневр для США, но  коль не по их инициативе это все возникло, естественно, они сейчас заинтересованы подавить все в Сирии, ликвидировать этот сирийский фактор, но не знают, как это сделать. Я не представляю прямую агрессию США в  Сирию  — даже после президентских выборов. Не представляю, как американская общественность поддержит, как это поддержит Конгресс — я этого не представляю. Хотя будущему президенту придется решать этот вопрос. Иран не скрывает, что помогает Сирии, даже  на встрече с турка ми они сказали, что им не нравится турецкая позиция. Хотя отношения у Ирана и Турции нормальные.

Р.АЛИЕВ: А кому это может понравиться? Это вмешательство во внутренние дела государства, абсолютно суверенного – то, чем занимается Турция.

В.СУХОЙ: Поэтому у  Ирана очень высокие ставки в  Сирии. Думаю, что и все «Скады», которые есть у  Сирии, сделаны в Иране. В  1997 г. пять стран не подписали конвенцию о запрете химоружия – Ангола, Северная Корея, Египет, Сомали и Сирия. Наверное, Сирия не  подписывала конвенцию, имея в виду, что она, как страна-изгой, которой нужно защищаться, вступает в  химический клуб – хочет, чтобы у нее была какая-то система защиты. И мне кажется, что она не ратифицирует, но предполагает, что химоружие есть.

Р.АЛИЕВ: Но опасения были справедливыми – сейчас самым циничным образом суверенитет страны, какой бы авторитарной она ни была, все-таки нарушается. И гражданская война получила нынешний размах по той причине, что режим не может должным образом закрыть свои границы, защитить себя от внешнего влияния, а  внешнее влияние очень интенсивное. Стало быть, они знали, что боялись  — это было стратегично и логично – создать запас химоружия.

О.БЫЧКОВА: Только это палка о двух концах.

Р.АЛИЕВ: да. Поэтому я  поставил вопрос  — рационально ли  видение США?

В.СУХОЙ: Асад упустил момент – он мог бы эту ситуацию изменить.

Р.АЛИЕВ: Он должен был это сделать – это был его долг как главы государства, — я бы так поставил вопрос.

О.БЫЧКОВА: Должен был найти способ договориться?

Р.АЛИЕВ: Конечно. Другое дело, что я  не могу его обвинять, что он не смог. Потому что степень невменяемости его оппонентов была грандиозная. Он  шел на уступки, с самого начала, с момента прихода к власти, но не смог побороть спайку военных и  спецслужб, и в итоге не смог их  задавить. С одной стороны, они его не могут укусить, и он с  ними справиться не может – вот во что вылилась ситуация. Какие у человека были шансы в такой ситуации? Смог бы  Обама справиться с  такой ситуацией?

О.БЫЧКОВА: Но старший Асад выкручивался.

Р.АЛИЕВ: И успешно, и  к власти он пришел после того, как страна устала от бесконечной гражданской войны и  гражданских переворотов.

В.СУХОЙ: Сомерсет Моэм когда-то сказал: «Если в твоей жизни главное власть, то наступит такой момент, когда ты потеряешь и власть, и жизнь» — по-моему, это ситуация Асада.

Р.АЛИЕВ: Сомневаюсь, что главное для него была власть – он никогда к ней не стремился, ситуация была вынужденная. Базиль должен был стать преемником оцта, но он погиб. Младший Асад был очень либеральным. У меня складывается ощущение, что то, что мы видим – следствие, с одной стороны. Либерального взгляда, а другой стороны огромного числа внешних факторов, к которым он оказался не готов – наверное, в  целом ряде случаев ему нужно было быть жестче, а он хотел быть добрым и либеральным правителем – изначально так оно и было. Он ходил без охраны, у него замечательная жена, он западного типа человек. Но там общество другое, элита другая, ситуация другая.

О.БЫЧКОВА: Есть такое чувство, что Асад проживает не свою жизнь.

Р.АЛИЕВ: В  отличие от Каддафи, доктора Асада жаль. Но это субъективно.

О.БЫЧКОВА: И нам остается только продолжать смотреть, как все происходит. Спасибо вам большое.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире