'Вопросы к интервью
О.БЫЧКОВА: Здравствуйте, это программа «Обложка-2». О  ситуации в Сирии мы будем говорить. И главный вопрос — возможна ли военная операция в  Сирии по образцу того, что мы наблюдали только что в Ливии. Мазен Аббас, Елена Супонина и  Хаджиоглу Нэрдун в студии.

Свежие новости — ситуация движется у нас на глазах. Как только что передало агентство «Франс-Пресс», главы министерств иностранных дел Лиги Арабских государств договорились о  введении санкций в отношении Сирии. И эти санкции предусматривают, в том числе, замораживание счетов, которые принадлежат представителям сирийского правительства и запрет ряду официальных лиц Сирии въезжать на территорию государств, входящих в Лигу Арабских государств – а туда, как я понимаю, входят все, кто окружает Сирию.

Х.НЭРДУН: Кто согласится на  резолюцию.

Е.СУПОНИНА: К Лиге Арабских государств присоединилась Турция, которая ввела санкции раньше — например, запретила продажу оружия сирийскому режиму и заморозила крупные контракты в электроэнергетике.

О.БЫЧКОВА: До сих пор Лига Арабских государств стояла на стороне тех государств региона, где уже произошли события, и закончились плачевно для многих – по крайней мере, свою позицию так остро и резко не выражала. В случае же с Сирией и Асадом все пошло по-другому.

Е.СУПОНИНА: Я не согласна с такой трактовкой, что только  с Сирией Лига Арабских государств ведет себя иначе – почему-то все забывают, что в  Ливии все началось по решению Лиги Арабских государств — это ЛАГ, тогда ее  генсеком был египтянин Омар Муса, который будет баллотироваться в президенты в Египте, скорее всего, — тогда они попросили Совбез ООН ввести бесполетные зоны над Ливией. А Сирия – мы уже идем по  проторенной дорожке. Но конечно, ЛАГ – это сильная подножка российской дипломатии. Потому что в последние дни МИД России только и говорил, что инициатива ЛАГ будет полезной, что мы только на это и надеемся — вот арабы явно сказали, что не будут поддерживать Асада. Но то, что у них была такая линия, это было ясно, и  что это уже не первый раз, а  второй как минимум, тоже ясно.

О.БЫЧКОВА: Что касается российского МИДа, из этого следует только один вывод из примера, который вы  привели – они просто просчитались в своих расчетах, неправильно оценивали ситуацию и строили прогнозы относительно действий и  тактики ЛАГ – получилось ровно наоборот.

Е.СУПОНИНА: Скорее всего, решения ЛАГ стали для Москвы неожиданностью, и  можно сказать, что этот сценарий плохо просматривался из  Москвы, но  дело в том, что Россия пытается отстаивать свое видение по поводу событий в регионе, свою политику строит, ее можно критиковать сколько угодно, тем не менее, Россия, как вы знаете, у нас всегда ведет свою жесткую линию. Например, на сохранение международной законности.

О.БЫЧКОВА: да, мы знаем – очень принципиальную. Хорошо, давайте поговорим о том, какую жесткую свою линию ведет Россия. В чем она заключается, если кто-то сможет объяснить?

М.АББАС: Совершенно непонятно, конечно. Мы помним, когда была резолюция Совбеза по Ливии, где есть российские интересы по сектору энергетики и  разным областям, — все равно Россия тогда не использовала право вето, чтобы остановить резолюцию по  созданию бесполетной зоны, и дальше.

О.БЫЧКОВА: Но при этом громко возмущалась.

М.АББАС: Возмущались, но знали, к чему идут – об этом как раз говорил президент России, — была ясная картина, что это будет развиваться во вмешательство против войск Каддафи. А в Сирии у  запада нет серьезных интересов — запад делает несколько заявлений, что давайте сменим режим Асада, потому что он убирает мирных демонстрантов, будем бороться за права человека. То есть, здесь были просто заявления Совбеза, осуждающие политику Асада, а Россия сразу блокировала это все  — и только на основании заявлений режима Асада о том, что есть какие-то террористические групп, и они больше по численности, чем армия Сирии. Я думаю, что не хватает в позиции России серьезного момента — это так называемые права человека, которые идут на мирные демонстрации, а режим их убивает. И, кстати, людей убивают не только на демонстрациях – и в больницах, и в тюрьмах,  — везде. Так что если речь идет о  террористах каких-то, которые убивают мирных демонстрантов, то они тоже в больницах и тюрьмах? Это вопрос, ответ на который один – нет никаких террористов, это сам режим пытается защищать себя. Если Россия действительно будет учитывать права сирийских граждан, то я думаю, будут серьезные изменения в позиции Москвы.

Х.НЭРДУН: Я бы сказал, что в позиции России чувствуется двойственность. Исхожу из такого факта: в Сирии события длятся 5-6 месяцев. За это время из МИДа, из Кремля были произнесены абсолютно противоречащие друг другу заявления. То было сказано, что пора Асаду провести коренные демократические реформы, начать их проводить, потому что время истекает. В следующий раз, через неделю, мы слышим тоже от официальной Москвы – что мы не позволим международному сообществу вмешиваться в дела Сирии. Это противоречит поиску истины и выходу из этого положения. Складывается впечатление, что Россия пока чего-то ждет – я не знаю, чего ждет, — чтобы сказать свое последнее слово.

М.АББАС: Я согласен. Мы теперь с вами видим, что Россия осталась одна со своей позицией. И это непонятно, потому что она потеряла партнера в Ливии, когда поддерживала диктатора – теперь в  Сирии сжигают российские флаги. Это не означает ничего для МИДа. России? — она не смотрит, что может потерять Сирию как партнера, тем более, что есть серьезные отношения между российским и сирийским народом, там больше 100 тысяч смешанных браков.

О.БЫЧКОВА: Это много.

Е.СУПОНИНА: думаю, цифра меньше, но все равно большое количество сирийцев, которые взяли в жены россиянок, и смешанные браки присутствуют.

О.БЫЧКОВА: Не хотелось бы  следующей серии драматических событий для Сирии.

М.АББАС: Мы прекрасно помним Ирину, которая родилась и  выросла в Ленинграде, училась там в институте, теперь она живет в Хомсы и ее сын, 16-летинй мальчик, которого убили, когда он пошел на  мирную демонстрацию. Она сделала обращение к президенту Медведеву и попросила, чтобы он не поддерживал этот режим, говорила, что у них варварская методика, хуже, чем у немцев во время Второй мировой войны – видимо, ее никто не слышит.

Е.СУПОНИНА: Позвольте мне не согласиться, что Россия ждет чего-то и ничего не делает. Россия не ждет – буквально на этой неделе российский МИД провел встречи с турецкими коллегами, и была важная встреча на уровне зам.министра иностранных дел Богданова с  его коллегами из стран БРИКС, — эти страны занимают похожую позицию в отношении конфликта в Сирии, как и Россия. Россия пытается что-то делать,  — почему мы  забываем о встрече российских дипломатов с сирийскими оппозиционерами? Пусть запоздало, я  считаю.

О.БЫЧКОВА: Запоздало и немножко имитационно.

Е.СУПОНИНА: Да, одна из  встреч была такой – когда наши дипломаты попытались выставить в виде оппозиции людей, которые готовы сотрудничать с сирийским режимом, приехали оттуда, и, находясь в Сирии, почти не критикуют власть. Но были встречи и с настоящей оппозицией, с тем же лидером Национального совета, с другими. Россия не ждет, но  России очень не нравится, что происходит в регионе и Россия не может противостоять этим сценариям. Проблема в том, что у  России нет механизмов, которые когда-то были у Москвы, в бытность существования СССР.

О.БЫЧКОВА: Давайте все-таки поговорим о сценариях. Главный вопрос  — влезет теперь запад в виде НАТО или каких-то других конфигураций сил в Сирию, или остановится?

Х.НЭРДУН: На прошлой неделе именно этот момент обсуждался в международных кругах. Например, министр иностранных дел Франции был в  Москве и  в Турции. Эти моменты обсуждались  — всем нам это известно. Но надо учитывать следующее: ни одна страна – ни Турция, ни Франция, ни германия, ни США,  — сегодня не настаивают на  индивидуальном или блоковом вмешательстве в дела Сирии — имеется в виду «НАТО, вперед, бомбить Асада», и тому подобное. На данном этапе все государства региона, в том числе, Турция за то, что если будут приниматься какие-то действия по умиротворению внутренней ситуации в Сирии, это должно быть принято решением Совбеза ООН все-таки — должна быть принята адекватная резолюция, на которую и  Россия и  Китай скажут «да». Насколько я знаю, два дня назад Китай, по-моему, даже согласился с решением ЛАГ и  немножко кинул свой вес на эту позицию. Так что близится тот момент, когда скоро в  Совбезе возникнет этот вопрос.

О.БЫЧКОВА: Вы считаете, что это неизбежно?

Х.НЭРДУН: Если события в  Сирии будут продолжать двигаться по этому сценарию, который я не могу понять – почему продолжается все так двигаться там. Сама логика поведения власти Сирии, но и оппозиции. Почему не могу понять – если по поводу Ливии говорили о бедуине, которые со своим шатром ходил по миру, то в Сирии мы  имеем Асада, который закончил лондонский университет, образованного человека,  — я не думаю, что он должен так крепко держаться за власть в  Сирии.

О.БЫЧКОВА: Он производил более приличное впечатление, чем Каддафи.

Х.НЭРДУН: да. И это надо признать. И тогда возникает вопрос  — кто заставляет его так поступать? Партия «Баас»? Это такая партийная задача? Кто-то должен остановить это дело в  самой Сирии – пускай сами остановят.

О.БЫЧКОВА: А они не останавливают.

Х.НЭРДУН: А  почему не останавливают? Тогда, конечно, встанет этот вопрос в  Совбезе ООН. Поскольку сегодня мир другой, это не 19-й век, мы все видим и слышим, что происходит в мире, и мировое сообщество будет вынуждено сказать «стоп» — потому что это функция международного сообщества.

М.АББАС: Думаю, если описать ситуацию в Сирии, то это более семейный режим, чем партийный. Государство в  Сирии это полицейское государства, которое управляется семьей Асада уже около 40 лет, если не больше. И естественно, что уже образовался класс, который имеет богатства в этой стране от коррумпированной системы управления страной. И они как раз и защищают свои интересы, так, как умеют.

Х.НЭРДУН: Но это же, в конце концов, кровь,  — это не просто потерять миллион.

М.АББАС: Начиная с  70-х гг. в Сирии запрещено слово «оппозиция», есть только Национальный фронт, который якобы руководит в стране, оппозиции нет – все в тюрьмах. В том числе оппозиция внутри «Баас» — там были лидеры, выступающие против политики Асада отца Башара – их всех посадили, и  даже  основатели партии сбегали в Париж или Багдад – в Париже убили одного, в  Багдаде не смогли, потому что он был под защитой Саддама. Поэтому мы говорим о режиме, который не умеет общаться ин с кем — ни  с  оппозицией, ни с народом – это полицейское государство: «кто против меня, тот должен сидеть в тюрьме» — они защищают свои интересы таким образом.

О.БЫЧКОВА: То есть, пускать танки. Военных и полицию единственный способ, которым они могут разговаривать?

М.АББАС: Совершенно верно. Это как раз их язык, они не знают другого. И естественно, поэтому нет политической жизни в  Сирии, там нет серьезной политической структуры, которая могла бы действовать и руководить народным процессом в сторону мира  — даже не будем говорить о  смене власти. Те, кто пытается говорить и действовать серьезно – это те, кто живет за границей, потому что они далеко находятся от рук режима. И то  — в Америке, России, Париже были серьезные угрозы отправлены в адрес этих оппозиционеров,  — в том числе, в  Москву. Две недели назад они избили имама-оппозиционера.

О.БЫЧКОВА: В Москве?

М.АББАС: Да, это произошло в Москве, и это были сторонники Асада.

О.БЫЧКОВА: Это известно доподлинно?

М.АББАС: Да, об этом был опубликован материал везде.

Е.СУПОНИНА: По крайней мере, со слов сирийской оппозиции.

М.АББАС: Последние 3-4 месяца он  выступал против режима, он  всегда выступал, и  ему поступали угрозы, а потом они предприняли уже серьезный шаг. Вот мы имеем дело с таким режимом.

О.БЫЧКОВА: Военное вмешательство запада возможно в дела этого режима?

М.АББАС: Вряд ли сейчас, и думаю, что даже и  в будущем. Кто за это будет платить? Понятно, что в Ливии есть нефть и газ, и теперь они уже начинают оплачивать стоимость военного вмешательства. Кто здесь будет платить. И второе – нашел ли  запад партнера в  Сирии, которому мог бы доверить, чтобы поддержать и получить власть – до сих пор такого партнера нет. А  в Ливии это было сразу – Временный Национальной совет, в котором практически половина была министров Каддафи, — они сразу нашли общий язык.

О.БЫЧКОВА: Понятно. Это важные вопросы, обсудим им через несколько минут, после кратких новостей

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу. Мы говорим о том, возможна ли военная операция в Сирии и что будет дальше. Дмитрий нас спрашивает: «Интересно, а какой пример положительный, когда арабская страна пошла на соглашательство и стала лучше?» Например, мы смотрим на то, что сейчас происходит в Египте – там стало лучше?

М.АББАС: Это же не кнопка – нажал, и  стало хорошо  — это же целый протест. Там 30 лет режим руководил страной, нужно создавать новый режим. Тем более, что революция 25 января убрала только президента, и от режима осталось много чего – в том числе, Военный совет, партнер Мубарака во всех делах. Поэтому вторая волна революции – революция не закончилась, наоборот, продолжается.

О.БЫЧКОВА: Если смотреть по публикациям  — я удивилась, — в трех разных изданиях было употреблено одно и то же слово «хаос» — вот так воспринимается на западе то, что сейчас происходит в  Египте. Вы согласны, это действительно хаос?

М.АББАС: Конечно, не хаос — наоборот. Это понятная реакция со стороны западных СМИ. Потому что революция вошла в серьезную фазу, которую запад не любит. Поэтому мы видим молчание, кроме двух скромных заявлений Обамы и Саркози, которые просят военных, чтобы они передали власть гражданской власти. Теперь серьезная фаза, потому что Военный совет со своей сделкой с  «Братьями мусульманами», как управлять страной, раскрыта, и народ стал выступать против этого. Мы хотим создать демократическое гражданское государство, не хотим снова строить режим, похожий на режим Мубарака, или вернуть власть режиму Мубараку. А мы сейчас видим, что все исламисты ушли, ищут себе место в новом парламенте, который сейчас ничего не может решать – об этом было официально заявлено военной властью. И остался народ, который хочет улучшить свою жизнь, создать демократическое гражданское государство с  многопартийной системой.

Е.СУПОНИНА: Революция это неизбежность, которая не обязательно означает, что будет хорошо, чаще всего случается наоборот, — очень плохо, особенно сразу. Но  слушатель, который задавал вопрос, возможно, имел в виду и то, что лидеры, которые сейчас уходят, причем нередко в драматических обстоятельствах – они не только диктаторы и палачи, как называют их противники, но нередко они жертвы обстоятельств, в которых оказались. В Египте Мубарак более или менее мирно ушел, хотя его обвиняют в том, что он отдавал приказы по стрельбе в сторону демонстрантов, но это не доказано. Он все-таки отказался от власти. И что же? Отказавшись от власти, он не получил никаких гарантий от судебного преследования и он в абсолютно униженном виде время от времени вывозится на больничном кресле в зал суда.

О.БЫЧКОВА: да еще и отняли все миллиарды.

Е.СУПОНИНА: Второй вариант – Каддафи. Он же пошел на очень широкое сотрудничество со странами запада в  последние годы, отказался от  производства запрещенных видов оружия, фактически стал «своим», его сын, Сейф Аль-Ислам пожимал руки западным лидерам, они оказывали финансовую поддержку тому же  Саркози и многим другим. И когда началась уже гражданская война в Ливии, по очень многим данным, даже Россия посредничала — Каддафи вообще-то хотел вести переговоры, в том числе даже о предоставлении ему политического убежища. Но вот идут эти переговоры, а международное сообщество выдает ордер на арест Каддафи, они не оставляют ему фактически шансов. Поэтому, после этих примеров, какой есть положительный для Асада? Может быть, йеменский лидер Абдалла Салех?

О.БЫЧКОВА: Эта история еще не завершилась.

Е.СУПОНИНА: да, и еще неизвестно, к чему приведут его переговоры с  оппозицией и чем закончится это арабское посредничество и международное. Поэтому не столько сам Асад – а это довольно слабохарактерный лидер, — сколько его окружение, члены высокопоставленные партии, члены его семейного клана показывают ему на эти примеры. Им не оставлено иного выхода, кроме как до последней капли крови своей и чужой сражаться за этот режим.

О.БЫЧКОВА: Отдельная группа вопросов идет от наших слушателей, спрашивают: зачем турецкие власти покрывают и опекают так называемую сирийскую оппозицию? Фактически с турецкой территории поступает подкрепление наемным боевикам в Сирии. С трудом верится, что власти Турции не понимают опасности такого сотрудничества. И еще вопрос: готова ли Турция принять участие в военной операции против режима Асада, решится ли на такой шаг Эрдоган? Придется, Нэрдун, ответить за все турецкие власти.

Х.НЭРДУН: Я отвечу лучше от своего имени. Могу развернуть ситуацию, чтобы было понятно. Хочу напомнить, что то, что большинство оппозиционеров в Сирии находятся или приезжают на территорию Турции не значит, что мы взяли сторону в конфликте. Простой пример: когда западные силы коалиции бомбили Ирак, тогда из Ирака много беженцев приезжали в Турцию, и  обосновывались в лагерях беженцев. И это дело обошлось турецкой казне в  2-2,5 млрд. долларов – кормить их  и обустраивать. Поэтому говорить, что мы  взяли к себе противников Асада было бы преувеличением. Речь идет о гражданской позиции, — я понимаю, что мы не ведем речь внутри государства, а  говорим о межгосударственных отношениях, но это все равно можно воспринимать как человеческую позицию: приезжает человек, говорит – если я сейчас вернусь, меня убьют. Что вы будете делать? Возвращать его обратно, или оставить? А если речь идет о том, чтобы сформирвоать общий фронт из этой оппозиции, чтобы защитить жизнь этой оппозиции в своей стране, то я тут не вижу никакой интервенции – это просто гуманная составляющая процесса.

О.БЫЧКОВА: Понятно. Это связано с  географическим положением. Но что касается политического?

М.АББАС: Добавлю пару слов. Информация неверная  — потому что не только Турция. Теперь Национальный совет и все заседания и собрания проходят в Каире, и много оппозиционеров сейчас живут в  Каире, так что уточним информацию.

Х.НЭРДУН: Да, можно все свалить на Турцию. Вначале передачи мы говорили о  ста тысяч совместных браков в Сирии. Поскольку Сирия и Турция соседние государства, да еще и с большой историей – там есть много родственных отношений, их можно считать сотнями тысяч — 300, 500 тысяч, — конечно, таких родственных связей очень много, их нельзя просто отрезать, сказать – пусть мой дядя там гибнет. Разве можно так говорить?

Е.СУПОНИНА: Тем не менее, когда в последнее время возникает вопрос о возможном военном вмешательстве в Сирии, то чаще всего упоминается Турция с  возможностью установления там буферной зоны. И даже сирийские «Братья мусульмане» уже заявила официально, что если Турция захочет установить буферную зону на какой-то части Сирии, то  они не будут возражать.

Х.НЭРДУН: Давайте смотреть не  на детали, а на ситуацию в общем. Речь идет о том, что здесь размежевание сил оппозиции и  Асада в самой Сирии не произошло – ни одна международная организация добиться этого на сегодняшний день не смогла. Остается действовать индивидуально некоторым странам, к сожалению. А индивидуально – то есть, каждая страна выбирает свой подход к  кризису – это может быть сирийский, египетский, ливийский кризис – не имеет значения. Поэтому упрекать Турцию во вмешательстве в дела Сирии в данный момент было бы очень высосано из пальца на этот момент. Если в перспективе мировое сообщество на самом деле примет какое-то решение о  ситуации в  Сирии и о каком-то – не знаю, каком, — вмешательстве с целью упорядочить там положение, то может и Турция примет какое-то участие в этом процессе. Но сегодня никто официально не может сказать, что турецкий солдат вступил на  сирийскую территорию  — это я могу сказать точно.

М.АББАС: Да и почему мы  судим Турцию, которая приняла 10 тысяч беженцев и не судим Ирак, который скинул 7 миллиардов долларов в  Сирию на поддержку режима и даже есть информация о том, что их  эксперты там работали со спецслужбами Сирии. Почему Ирану можно, а Турции нельзя, хотя Турция – это сосед, на него это влияет, а  на Иран – только  через Ирак.

Х.НЭРДУН: Я вам даже больше скажу. Главная цель Турции  — Турция хочет, чтобы в Сирии была тишина, покой и порядок. По очень простой причине: сегодня в Турции очень хорошо завивающаяся экономика, есть производство – все это надо куда-то сбывать, надо строить, продавать автомобили кому-то. Воюющая Сирия Турции невыгодна, бардак в Сирии невыгоден Турции. Мы учитываем, конечно, что, несмотря на то, что в Сирии нет нефтяных скважин, но там есть такие геополитические скважины, и если они забурлят, то конечно, Турции, как соседу Сирии, тоже от этого станет плохо. Там есть Ливан, палестинские вопросы, другие вопросы религиозных меньшинств. Этот котел в последнюю очередь было бы  выгодно поджечь Турции.

О.БЫЧКОВА: на самом деле выясняется, что почти всем государствам, окружающим Сирию, Египет, этот бардак – кстати, слово тюркского происхождения,  — он разве может быть кому-то выгоден? Израилю невыгоден, Турция хочет, чтобы был мир и порядок.

М.АББАС: Израилю невыгодна даже смена власти в Сирии, они говорят, что это будет катастрофой для Израиля.

Е.СУПОНИНА: На днях премьер Израиля Нетаньяху высказался по этому поводу, четко сказал, что он видит самый плохой сценарий по последствиям арабских революций для Израиля, и как он считает, для остального цивилизованного мира – что на смену каким бы то ни было, но тихим-мирным режимам, вменяемым, приходят эти демократические силы, которые к Израилю будут относиться все более враждебно, но я даже призываю не искать логику в событиях, которые мы сейчас наблюдаем – это войны и революции, в них нет логики. В них можно найти антилогику, скорее всего, потому что на смену систем, даже плохих, приходят антисистемы. Антисистема всегда алогична – все проигрывают. Но найдутся единицы, которые из этого извлекут выгоду.

О.БЫЧКОВА: А  кто может извлечь выгоду?

Е.СУПОНИНА: Хотя бы продавцы оружия.

О.БЫЧКОВА: А  дальше? Наши слушатели спрашивают про Иран, про Саудовскую Аравию – там какой расклад?

Е.СУПОНИНА: Для Ирана Сирия союзник, хотя и в Тегеране сейчас понимают, что надо потихоньку отмежевываться от сирийского режима. Все больше стран понимает, что Асад это фигура уходящая. В этом регионе, бесспорно, Турция, которая еще лет 5 назад не вела себя так активно, становится влиятельным, сильным игроком, лидером. И ослабление, и нестабильность в арабских странах только этому способствуют. А Иран, который мог бы быть, благодаря своей растущей экономике, еще одним сильным игроком, сейчас ослаблен международными санкциями и тем, что теряет своих союзников в регионе – ту же Сирию.

О.БЫЧКОВА: А Саудовская Аравия?

М.АББАС: Для Саудовской Аравии, конечно, обстановка неприемлема — этих революций, демонстраций. Тут простой момент можно взять – в Саудовской Аравии полно эмигрантов из всех арабских стран. Им это невыгодно ни в какой степени. Но как найти выход из этого положения – сложный вопрос. Потому что у  саудовской Аравии свои экономические проблемы, которые они пытаются решать еще со времен финансового кризиса  — они не могут далеко зайти в помощи. Ситуация у них самих нуждается в исправлении.

Е.СУПОНИНА: Саудовской Аравии невыгодна нестабильность в  странах-соседях, но  что касается Сирии, то отношения между королевским домом Саудовской Аравии и режимом Асада всегда были немного натянуты. Хотя бы из-за того же Ирана, к сотрудничеству с которым все более склонялся Асад. И не случайно Саудовская Аравия вместе с Катаром сейчас стала инициатором введения арабских санкций в отношении Сирии.

М.АББАС: Хотя есть несколько домыслов – например, те три военных корабля, которые то ли есть, то ли нет в Средиземном море, из арабских источников есть сведения, что вроде бы  эту утку запустила Саудовская Аравия. Есть такое подозрение.

Х.НЭРДУН: Но это очень экзотическая версия. Я все ссылки видела на  сирийское официальное агентство САНА,  — это сирийцы распускают такие слухи. М.АББАС: Х.НЭРДУН: Но самое интересное — Москва не говорит ни  да, ни нет.

М.АББАС: Понятно, почему она не говорит.

Е.СУПОНИНА: Непонятно.

Х.НЭРДУН: Я чуть не совершил ошибку – на днях, когда сирийское агентство информации передало, что российские корабли в наших территориальных водах, я сел и написал — «Адмирал Кузнецов» вместе с «Чебоненко» — уже начал писать статью. Потому что в конце сентября Северный флот России официально сказал, что наши тяжелые крейсеры пойдут в поход в  Атлантику. Я подумал – видимо, дошли, — сел и начал писать.

Е.СУПОНИНА: В печати это не вышло?

Х.НЭРДУН: Нет. Потому что потом я засомневался, решил – дай-ка проверю. Смотрю агентства – 17 октября маленькое замечание по Северному Флоту – оказывается, в тот же день они в Балтийском море проводят учения, пускают ракеты. Тогда как они оказались в Средиземном море, что за утки там плавают? Так что тут осталась такая мгла – нет их.

М.АББАС: Думаю, что это все-таки  игра сирийского режима,  — он пытается всегда сохранить позицию России и поддержку России.

Е.СУПОНИНА: Втянуть в свой конфликт.

О.БЫЧКОВА: Каддафи делал ровно то же самое.

М.АББАС: Да. Сказка о военном вмешательстве – только миф в голове сирийского режима. Я уже даже начал сомневаться – может быть, режим действительно хочет военного вмешательства, чтобы превратиться в национального героя арабов? Поэтому они и распускают такие слухи  — что  — да, Россия действительно верит, что будет военное вмешательство и пришли нас защищать.

Е.СУПОНИНА: В любом случае, нынешний лидер Башар Асад далеко не его отец, покойный Хафез Асад, прежний президент Сирии – мудрый, изворотливый, может быть, чересчур жестокий, но все-таки он мог делать и что-то хорошее для своей страны. Так и  Россия сегодня не СССР, хотя иногда некоторым арабам кажется, что это так, и они думают, что Москва встанет на эту защиту снова. Эти заявления сирийцев, скорее всего, связаны с этим желанием, которое имеет мало отношения к действительности.

О.БЫЧКОВА: А что у нас осталось с  Сирией?

Е.СУПОНИНА: Еще летом наш премьер Путин, после переговоров с коллегой во Франции сказал, что у нас особых интересов в Сирии нет. И даже та самая пресловутая военная база в Тартусе вовсе не военная база, а  пункт материального обеспечения для ремонта кораблей.

О.БЫЧКОВА: Это действительно так?

С.6 Это так, он не врал.

О.БЫЧКОВА: Действительно корыстных шкурных интересов у нас в  Сирии не осталось?

Е.СУПОНИНА: Сирия это скорее для нас геополитическая игра, анне отстаивание неких мифических экономически интересов. Мазин сказал, что у  запада нет особых интересов,  — у запада тоже очень большой геополитический интерес к Сирии, хотя бы  в  силу ее  географического положения на стыке Ближневосточных проблем и интересов.

О.БЫЧКОВА: Запад участвует в этой истории?

Е.СУПОНИНА: Конечно. И конечно, для американцев выгодно сменить режим, который был всегда в очень холодных отношениях с  Вашингтоном.

М.АББАС: Вряд ли  западу это выгодно. Потому что Запад всегда и  в первую очередь учитывает позицию Израиля. Сирия — сосед Израиля. А  Израиль считает, что это катастрофа.

О.БЫЧКОВА: Израиль в  ужасе от всех этих событий.

М.АББАС: И давайте вспомним, когда Колин Пауэлл был в Дамаске, тот же  Башар Асад выполнял все его условия – буквально все.

Е.СУПОНИНА: Не до такой степени. В любом случае эти события как вал, некий ком, который возник для многих неожиданно – и для России для стран Запада, Израиля, для самих этих режимов, а может быть, для самих этих народов – это цунами, которое невозможно остановить.

Х.НЭРДУН: Я бы сказал в заключение следующее  — уйду от Сирии подальше. Все страны, — Россия. США, Англия, германия, Лига Арабских стран, — хотят, чтобы оппозиция и власти в  Сирии приостановили это.

О.БЫЧКОВА: Сделали все своими руками.

Х.НЭРДУН: Да. Но если они сами не в состоянии это сделать, то придется делать это чужими руками, так или иначе. Но позиция должна быть выработана всеми странами, большими государствами – они должны почувствовать свою ответственность. Именно поэтому в Нью-Йорке сидит «Пятерка» и решает судьбу мира. Господа, решайте быстрее, потому что там люди умирают. Не ждите, чтобы они между собой решили, а сделайте так, чтобы вы начали работать тоже в этом направлении, и  конструктивно между собой. Ударьте вместе по головам тех, кто этого заслуживает.

О.БЫЧКОВА: Понятно. Спасибо вам большое. С вами была Ольга Бычкова, до встречи через неделю.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире