'Вопросы к интервью
О.БЫЧКОВА: Это программа «Обложка-2», в эфире Ольга Бычкова, как всегда в этом эфире мы говорим о том, что написали ведущие иностранные еженедельники, какие темы им показались важными.





Очень много публикаций посвящено истории с европейскими отравленными огурцами, теперь уже помидорами и многим другим. И тому, как Россия запретила ввоз большого количества европейской овощной продукции в связи с тем, что там была найдена очень вредоносная и ужасная бактерия – она действительно ужасная и вредоносная, потому что количество пострадавших в той же Германии, откуда все началось, — из Германии и Испании, — уже достигло 34 человек, — это количество жертв кишечной инфекции в Германии.



С одной стороны, есть такая проблема, с другой стороны многие в Европе считают, что российская жесткая реакция и запрет большого количества видов овощной продукции неадекватен, слишком суровый. Поэтому мы сегодня обсуждаем тему «За что Россия наказывает Европу». Мои гости — корреспондент немецкой газеты «Зексише Цайтунг» Ульрих Хайден и корреспондент испанской «АБС» Рафаэль Маньюэко.



Вначале расскажите, что слышно – что говорят в Испании и Германии по поводу этой заразы?



Р.МАНЬЮЭКО: Вы сказали, что все началось с Германии и Испании — в Испании не началось, началось только в Германии. Они думали, что это было и в Испании, но уже доказано, что наши огурцы чистые.



О.БЫЧКОВА: Вне подозрений.



Р.МАНЬЮЭКО: А что говорится – вы можете себе представить, какая ситуация с людьми в Испании, которые живут от аграрного сектора. Они потеряли огромное количество денег, говорят, что это измеряется в 200 млн. евро за последнюю неделю, и сейчас идет речь о компенсации. С одной стороны от Еврокомиссии, с другой стороны – от Германии. Но наше правительство сказало, что мы должны осторожно относиться к этому, поскольку Германия один из самых важных наших партнеров, и мы не можем предъявлять претензии, которые могут привести к проблемам. Я слышал, что наше правительство не против, если испанские производители потребуют в судебном порядке компенсации. Но я слышал, что есть переговоры между Испанией и Германией, и участвуют в активной рекламной компании, чтобы немцы покупали испанские продукты — вот такого рода компенсация.



О.БЫЧКОВА: То есть, у Испании претензии к России и Германии и испанцы могут подавать иски — к кому?



Р.МАНЬЮЭКО: В индивидуальном порядке.



У.ХАЙДЕН: Как я читал — 25 мая сенатор по здравоохранению Гамбурга на пресс-конференции сказал, что на двух огурцах из Испании эту бактерию, а немного позже она сказала, что это не подтвердилось.



О.БЫЧКОВА: Клевета на Испанию.



У.ХАЙДЕН: Получается так. Но в других землях Германии тоже сказали про Испанию, и все СМИ тоже почти ввели запрет — не надо покупать. Потом были другие сообщения – не надо покупать и есть овощи, особенно салат и помидоры, огурцы из Северной Германии, потому что там особенно много случаев заболеваний. А несколько дней назад сказали, что огурцы, помидоры и салат вообще ни при чем, но появился новый источник – соевые ростки.



О.БЫЧКОВА: Тоже предполагаемый источник. Там тоже непонятное дело с этой соей.



У.ХАЙДЕН: Да. Поэтому на саммите в Нижнем Новгороде, Россия-ЕС, договорились, что Россия сейчас готова принимать европейские овощи, но каждый продукт должен быть сертифицирован.



Р.МАНЬЮЭКО: Каждая партия из каждой страны.



У.ХАЙДЕН: Я еще не знаю, как ЕС будет это делать, потому что до сих пор непонятно, откуда эта бактерия.



Р.МАНЬЮЭКО: Как я понял, будет создана совместная комиссия экспертов России и ЕС, они будут создавать какие-то критерии, и будут проводить анализы партий помидоров, или огурцов, чтобы определить, что там нет этой бактерии, и эта партия может быть введена в Россию.



О.БЫЧКОВА: Есть какая-нибудь паника в Германии и Испании? Например, люди там перестали есть огурцы, потом помидоры, потом сою, потом снова начали есть огурцы.



У.ХАЙДЕН: У нас паника была. По опросам, больше половины людей не ели в последнюю неделю свежих овощей. Может быть, если замороженные овощи. Это была важная тема для СМИ. Конечно, меня как журналиста, не устраивает эта паника, потому что я требую сначала факты, а потом уже заключение. А факты очень слабые.



Р.МАНЬЮЭКО: В Испании тоже была паника, потому что было неизвестно, откуда. Люди перестали покупать овощи, а потом, когда стало ясно, что это не от наших овощей, стали покупать.



О.БЫЧКОВА: перестали с ума сходить?



Р.МАНЬЮЭКО: По крайней мере уверены, что у нас все в порядке и нет никаких проблем.



У.ХАЙДЕН: В принципе, у нас такие проблемы с продовольствием бывают, был в свое время диоксин, несколько лет назад было «коровье бешенство». Конечно, есть люди, которые это помнят, и они думают, что пусть СМИ пишут, а мы будем жить дальше. Мои знакомые в Гамбурге спокойно мне сказали — мы питаемся чуть по другому, но паниковать не собираемся.



О.БЫЧКОВА: тем не менее, уже по-другому. А вы были на саммите в нижнем Новгороде?



У.ХАЙДЕН: Я не был.



М. Я не был, но следил за ним, писал хронику. Как раз о том, что договорились создать механизм наблюдения, и лишь при этих условиях можно будет ввозить в Россию овощи.



О.БЫЧКОВА: В Нижнем Новгороде был короткий и быстрый саммит с обсуждением разных вопросов, но так получилось, что вопрос с условными «отравленными огурцами» был в центре внимания, безусловно важным. Вася пишет, что зараза не могла появиться в Германии – это стопроцентная диверсия. Вася, мы ничего пока не знаем. Надо сказать, что люди, которые нам пишут, в основном соревнуются в версиях того, что происходит. Но вначале я спрошу вас – как вы думаете, действительно ли реакция России на появление «эколи» чрезмерна?



Р.МАНЬЮЭКО: Думаю, что чрезмерна. Тем более, когда Онищенко сказал, что не мы не знаем, откуда, поэтому закрываем. Тогда нужно закрывать все – раз не знаем, откуда все это появилось. Тогда нужно ничего абсолютно не пускать – ни мясо, ни молоко. Тем более, что здесь происходило, когда стали изымать из магазинов все овощи, которые были в продаже Мне кажется, что это было чрезмерной мерой.



О.БЫЧКОВА: Ульрих, вы тоже так думаете?



У.ХАЙДЕН: Нет, я так не думаю. Конечно, когда Путин сказал, что огурцы «пахнут дурно» — конечно, был такой привкус, что он нашел такую возможность…



О.БЫЧКОВА: нашел, к чему придраться.



У.ХАЙДЕН: Да. Но одновременно я думаю, что если бы я был министром, наверное, я бы тоже принял такое решение. Потому что это большая ответственность. Если одновременно в Северной Германии министры и сенаторы говорят людям не есть помидоры и огурцы, салат, в этот момент российский министр сказал, что мы не будем, — это логично. Я тут не вижу нападения на Европу. Ну конечно, может быть, Путин был рад предъявить какую-нибудь претензию. Потому что мы помним про газовые войны, запрет польского мяса, — конечно, это все накапливается. И русское правительство тоже хочет что-то предпринять.



О.БЫЧКОВА: У слушателей есть, например, объяснение, что это ответ Путина на отказ Европы обсуждать безвизовый режим и ПРО – так считает Дмитрий из Екатеринбурга. Или не надо искать таких сложных причин?

Р.МАНЬЮЭКО: думаю, что вопрос виз непосредственно связан с Еврокомиссией. Но вопрос ПРО – это НАТО. Хотя почти все члены ЕС члены НАТО, но думаю, что вопросы безопасности такого типа полностью в компетенции НАТО. А вопрос виз это давний вопрос, на самом деле они не говорят открыто, в чем проблема, почему так резко Россия ставит вопрос – раньше Россия не хотела такого режима, а в последние год-полтора уже постоянно говорит об этом.



О.БЫЧКОВА: Да, Россия поднимает этот вопрос постоянно в течение последнего времени – это очевидно.

Р.МАНЬЮЭКО: Причем – вдруг. Раньше Россия об этом не говорила и не требовала этого. То, что я знаю, со стороны Европы есть проблема в том, что они не хотят, чтобы иммигранты, которые попадают в Россию из Китая. Афганистана, попали в Европу. И похоже, что они требуют идти дальше в переговорах, чтобы Россия подписала договор, при котором если они находят в Европе нелегальных иммигрантов, которые попадают туда из России, — что они могли бы их вернуть обратно, в Россию. И похоже, тут нет проблем. Я не знаю, почему со стороны России не хотят пойти на такой договор. Похоже, что именно поэтому все идет так медленно.



С другой стороны, речь идет о коротких визах на три месяца для туристов, студентов, — в этом плане, похоже, они были бы готовы снять полностью требование виз. Медведев во время пресс-конференции сказал, что рад, что есть какие-то продвижения, но никто не объяснил, в чем они заключаются.



О.БЫЧКОВА: Что значит короткие визы для студентов или туристов?

Р.МАНЬЮЭКО: На короткий срок снять визы.



О.БЫЧКОВА: А те, кто не нужен, кого не хотят, они скажут, что они туристы.



У.ХАЙДЕН: Есть такой план сделать безвизовый режим для определенных групп, или для лечения, для художников, бизнесменов, журналистов, — для такой спецгруппы.



О.БЫЧКОВА: Ученых и студентов. Понятно.



У.ХАЙДЕН: Но Россия хочет через запрет импорта получить плюсы в визовом вопросе? Я так не думаю. Я думаю, что сектор торговли очень чувствительный сектор. Если смотреть на цифры – немецкий экспорт в Россию рос в первом квартале на 40%. Экспорт между Россией и ЕС рос в последние два года на 32%. В принципе я думаю, что там реальный бизнес, и никто не хочет мешать этому бизнесу. Россия очень хочет, например, получить возможность самой продавать газ в Европе — это такой стратегический интерес. Конечно, можно только гадать, какие заговоры закулисные существуют, но есть конкурентные факты.



Р.МАНЬЮЭКО: Я тоже не говорю, что Россия хочет давить на Европу, закрывая рынок овощей взамен облегчения визового режима. Не думаю, что здесь есть связь.



О.БЫЧКОВА: Мы обсуждаем лишь предположения, которые делают наши слушатели.

У.ХАЙДЕН: Но очевидно, что в это время, в июне, запрет импорта овощей, очень опасно. Во-первых потому, что у России самой начинается сезон, и, во-вторых, о чем писали уже русские СМИ, что Россия будет импортировать из Турции, Китая, Киргизии, Азербайджана продукты, которые до сих пор шли из Нидерландов и Испании.



О.БЫЧКОВА: То есть, для России не является запрет проблемой.

У.ХАЙДЕН: Это может быть проблемой, как случилось в прошлом году, когда была засуха. Я читал такие цифры, что после засухи сильно вырос импорт. И не исключено, что это повторится. Поэтому чисто из этих соображений, наверное, Россия не может держать этот запрет.



О.БЫЧКОВА: Но пока может — и свое растет, и из других стран можно получать. Получается, что в этом вопросе ЕС теряет больше.



Р.МАНЬЮЭКО: Потому что идет большой экспорт из Европы.



О.БЫЧКОВА: А там людям нужно продавать, потому что сейчас сезон – иначе все пропадет. Вы сказали, 200 млн. евро?



Р.МАНЬЮЭКО: Я видел такие цифры — это потери только в течение недели, на юге Испании.



О.БЫЧКОВА: В течение недели только водном регионе?



Р.МАНЬЮЭКО: Да, в Испании.



О.БЫЧКОВА: Можно себе представить цифры в Германии. А разве Германия много поставляет овощей?



У.ХАЙДЕН: Да, не скажу, что в Германии такие патриоты, как в России, но они любят покупать вещи, которые растут на своей земле, и очень много в Северной Германии убытков – до сотен миллионов евро. И правительство уже обещало компенсации. Мне кажется, что ЕС тоже обещал что-то компенсировать Испании. Был такой случай, что как только сняли такую рекомендацию не покупать огурцы и помидоры, нашлись производители, которые чтобы стимулировать оборот, пришли в центр Гамбурга и раздавали бесплатно огурцы. И люди охотно их брали.



О.БЫЧКОВА: Если бесплатно – тогда не страшно.



У.ХАЙДЕН: Но я слышал и про другой случай, европейский, что в Гамбурге будет такое спортивное событие — соревнование по гребле. И британская сборная команда из 90 спортсменов не хочет ехать в Гамбург.



О.БЫЧКОВА: Говорят – у вас огурцы отравлены.



У.ХАЙДЕН: Они не получили тех гарантий, которые хотели. Действительно, у нас такого еще не было. И второй случай — гамбургские школьники, которые собирались ехать со своим школьным театром в Венгрию, венгерский город не принял этих школьников – 14-летних школьников, которые долго готовились.



О.БЫЧКОВА: ничего себе.



У.ХАЙДЕН: Конечно, эта проблема недоверия растет. И это хорошая площадка для недобросовестных политиков.



О.БЫЧКОВА: Это интересное наблюдение, и мы его продолжим обсуждать после краткого выпуска новостей.



НОВОСТИ



О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу. Мы говорим о том, «За что Россия наказывает Европу», повод — бактерия «эколе», которая отравила то ли испанские . а как потом выяснилось, немецкие огурцы, а потом выяснилось, что может быть и не огурцы – пока непонятно, что происходит и Германия и ЕС не дали России ответы на причины этого бедствия. Но Ульрих начал говорить перед перерывом, что история с этой инфекцией выявила внутренние противоречия между государствами ЕС, которые проявили себя не вполне солидарными перед лицом этого бедствия. А что это значит? Периодические возникают такие истории – то финансовый кризис вносит расхождения. Все «фобии», связанные с атомной энергетикой, тоже показали разное отношение к вещам — Германия сказала, что не будет развивать атомную энергетику, другие страны не поддержали этого запрета. Насколько далеко могут зайти эти разногласия внутри ЕС, и существуют ли он вообще? Или это несерьезно?



У.ХАЙДЕН: Я думаю, что Германия, правительство, немецкий бизнес, очень обеспокоен, что финансовый кризис в Европе углубляется, и что делать, чтобы спасти экономику Греции, и новые кредиты. Но это одно, что делают политики и финансисты и другое дело, как народ это все воспринимает. Конечно, есть такие недобросовестные политики, которые объясняют, почему необходимо дать Греции кредит, — такие политики у нас тоже есть, — они говорят, что если давать кредит, то нужно повышать пенсионный возраст, например. И понятное дело, никто этого не хочет — чтобы на юге Европы работали меньше, чем на севере, например. И в принципе, несмотря на разницу в один-два года — не знаю. Каждый человек работает, как может. Конечно, это соблазнительная тема для политиков. Ну, немцы работяги, это все знают, у нас самая крепкая экономика, — это действительно так. Но у нас тоже вопрос – почему греки покупают в основном немецкие продукты? Это хорошо, но если на юге Европы нестабильность — это плохо. Значит, на юге Европы тоже должен быть нормальный экономический рост, стабильность и баланс, и не слишком большая зависимость от немецких продуктов.



Р.МАНЬЮЭКО: Я бы не сказал, что в Испании люди работают меньше, хотя есть такое представление о том, что на юге работают меньше. Потому что у нас хорошая погода, хорошие рестораны, фиеста, постоянные праздники, то есть, такое впечатление, что это так много забирает времени, что работают меньше. Но проблема в Испании не в этом, думаю, что мы неплохо работаем, дело в том, что наше правительство тратит много денег не по назначению, и создается дефицит – вот в чем дело. Я так думаю. Есть пара тысяч бюджетных, которые, с моей точки зрения, тратятся неоправданно. Очень много министров, которые ездят на официальных самолетах по своим частным делам, куча чиновников.



О.БЫЧКОВА: Даже если они нарушают все законные правила, ездят за государственный счет по своим частным нуждам, от этого все равно финансовых кризисов не бывает. Это неприятно, это безобразие и это плохо, но кризисов от этого не случается.



Р.МАНЬЮЭКО: Это только одна часть, но когда этого очень много, и кроме этого, например, увеличение госаппарата, количества советников, которым надо платить – все это вместе. Это не единственная причина, но это может иметь большое значение в создании дефицита бюджета. Наша проблема в Испании была в основном, когда рухнула наша системы недвижимости. То есть, мы строили повсюду, и пока это покупали, все было нечего. А как только начался кризис и люди перестали покупать дома и квартиры, коттеджи, очень много наших строительных компаний рухнули, и все это сказалось на всей остальной Испании. Как всегда, кризис начался в США – оттуда все, это все нарушило. Но это, как и в России — мы часто говорили, что здесь только энергетики, что экономика здесь недостаточно диверсифицирована. А оказалось, что в Испании то же самое. Есть туризм, недвижимость, и огурцы — агрокультура. И как только что-нибудь из этого не будет, то тоже все рухнет, вся экономика.



О.БЫЧКОВА: В России есть радикальная точка зрения — что противоречия внутри ЕС нарастают, и каждое новое испытание оказывается все более серьезным. Например, в связи с Грецией об этом говорили – особенно когда был финансовый кризис. Очень много говорили о том, что ЕС оказался такой нежизнеспособной организацией, и рано или поздно все захотят вернуться к своим валютам, законам и своей национальной жизни, и вся эта большая и красивая история ЕС закончится.



У.ХАЙДЕН: Думаю, что, конечно, мы не знаем, какие планы есть в Брюсселе и в столицах Европы, может быть, люди готовятся к тому, что будет, если не сможем спасти Грецию. Как может сказаться этот ущерб на Европе – может быть, Греция выйдет из ЕС? Но никто не хочет об этом сказать. Но не думаю, что если одна страна выйдет из ЕС, это будет для Европы критично, и все разбегутся. Потому что есть общие интересы, и не только финансовые — безопасность, например. И другие структуры. Европу строили 50 лет, потихоньку. Могут быть разные варианты – действительно, может одна страна выйти. В Европе есть различные секторы в экономическом плане — сильные, слабее. Не знаю.



Р.МАНЬЮЭКО: Нет, тогда будет создана «Европа разных скоростей», но это не будет та Европа, которая есть сейчас. Могут быть страны вне евро. Например, Швеция — это страна ЕС, но у них свои собственные монеты, в Великобритании то же самое. То есть, можно найти различные формы. Греция может уйти из зоны евро, но продолжать быть членом ЕС. Хотя я думаю, что если это произойдет, это будет очень трудным моментом для ЕС, потому что тогда, может быть, дальше будет Португалия, дальше – Ирландия.



О.БЫЧКОВА: ДО сих пор все входили, но никто не выходил.



У.ХАЙДЕН: Есть психологический момент в случае, если хоть одна страна выйдет. Могут быть спекуляции с такой страной, она может утонуть, потому что никто не захочет в нее инвестировать. И конечно, этот психологический момент нужно продумывать. Есть еще Словения, которая в опасности.



Р.МАНЬЮЭКО: Латвия, Литва.



У.ХАЙДЕН: Даже если называть эти страны – это уже опасно. Это как паника с «эколи». Зачем? Я считаю, что каждая европейская страна должна развиваться. И очень важно, что мы еще не вывели серьезный урок из финансового кризиса 2008 г. Я считаю, что не хватает еще контроля над мировыми финансовыми процессами.



Р.МАНЬЮЭКО: Ничего не изменилось.



У.ХАЙДЕН: В банковских дела. Мы много поддерживаем банки, но они недостаточно изменили свой бизнес. И наше правительство потихоньку, и европейские структуры тоже потихоньку хотят интегрировать частные банки в этот процесс — в кредиты для Греции, чтобы долги, которые все растут и растут, ложились не только на государственные плечи, но еще и на банковские, которые костяк нашей экономики.



О.БЫЧКОВА: Возвращаясь к теме про безвизовый обмен между Россией и ЕС, к тому что это много обсуждалось на саммите в Нижнем Новгороде. Скажите, ведь на самом деле ЕС ненужно и не интересно, чтобы были безвизовые отношения с Россией, или я ошибаюсь? Им зачем это нужно?



Р.МАНЬЮЭКО: Думаю, что тут все в одном. Думаю, что если бы в России была открытая экономика, она была бы в ВТО, не было бы таких пошлин, которые здесь, — таможня это как государство в государстве. Не было бы коррупции… очень часто тут европейский инвестор чувствует себя не очень хорошо, потому что никогда не знаешь, с кем ты должен иметь дело, сколько нужно платить за то или другое, законы меняются, меняются правила игры. Если бы в России это было более ясно, экономика была бы более открытая, и было бы членство в ВТО, все было бы иначе. Но Россия пока закрытая структура, сюда всех не пускают, пускают какие-то определенные проекты. Думаю, что там есть такие опасения. Жалуются, что не дают возможности инвестировать – тот же «Газпром», который хочет там что-то купить, а ему не дают. Допустим, два года назад они хотели купить наши компании. И в итоге не смогли. Откуда наши опасения? Потому что не совсем ясны правила игры, много случаев нарушения закона, причем со стороны не только отдельных предприятий – иногда со стороны чиновников. И проблема Ходорковского, Магнитского, — это те вещи, которые не дают спокойно сотрудничать, протягивать руку России. Есть много людей, которые считают, что для того, чтобы это произошло, Россия должна измениться, должна больше открываться, и правила игры должны быть ясны в сфере бизнеса.

У.ХАЙДЕН: Для меня важно не только, чтобы инвесторы себя хорошо чувствовали, но и люди, которые живут в России, — чтобы их социальное положение тоже улучшалось. Грузия и Киргизстан члены ВТО, но не могу сказать что их социальная ситуация там гораздо лучше, чем в России. Я не знаю, какие сейчас идут переговоры, но думаю, что было бы важно наметить переходные периоды. Если будет дешевая продукция и хорошая из Европы – чтобы российские производства, последние заводы, которые здесь работают, не погибли. Должен быть переходный период, по крайней мере. По поводу виз я думаю, что например, у нас есть бывший министр иностранных дел Йошка Фишер, «зеленый», он две недели назад был в Москве, он сказал, что очень старается, чтобы сняли визовый режим.



О.БЫЧКОВА: А зачем ему это?

У.ХАЙДЕН: Он думает, что Россия не может быть такой изолированной, как сейчас. Если люди будут больше путешествовать и без проблем, что Европа и Россия больше интегрируется. Россия уже делает какие-то шаги – например, на «Евровидение» можно приехать без визы, или на футбольный чемпионат 2018 г. – это немного. Но если будет безвизовый режим для всех, это, конечно… — ну, мы знаем, что есть недоверие друг к другу. Например, недоверие к силовым структурам, спецслужбам здесь — слишком много контроля, слишком много государственного контроля, — так думает Европа. И конечно, если будет безвизовый режим, все это будет мягче.



О.БЫЧКОВА: У вас есть примеры людей, которых вы знали лично, которые занимались бизнесом в России и перестали это делать и уехали. Я слышала несколько таких историй, когда западные бизнесмены бились-бились тут, разочаровались и сказали — спасибо, хватит, попробуем в другой стране. Вы знаете такие случаи?



Р.МАНЬЮЭКО: Конечно. И случаи и людей, которых просто обокрали. Испанская компания, которая продавала шампанское, потеряла целую партию. Но тогда это были бандиты, тогда проблем с государством не было.



О.БЫЧКОВА: Это были 90-е годы.



Р.МАНЬЮЭКО: Да. Были и другие случаи. Они здесь строили универмаг и организовали распродажу в Манеже, и я не знаю, с кем они имели дело — может быть, с какими-то бандитами, но факт, что они привезли товар, и потом не увидели от него ни копейки.



О.БЫЧКОВА: Но это было давно, в 90-е годы.



Р.МАНЬЮЭКО: Да. А сейчас какая проблема? В данный момент испанские бизнесмены сюда приезжают очень мало. Есть те, кто давно здесь.



О.БЫЧКОВА: А новых мало?



Р.МАНЬЮЭКО: Новых мало. Здесь только те, кто давно, и кто так, или иначе, смогли работать. Кстати, он здесь открывают завод сантехники, и кажется, у них все хорошо. Но это те, кто тут был изначально, и они продолжают бизнес, и у них все хорошо. Моя жена работает переводчицей — много людей, которые сюда приезжают и смотрят. Но новых предприятий я не вижу. Есть отдельные проекты — сейчас идет модернизация комбината нефтяного в Хабаровске – это тоже испанское предприятие. Есть какие-то конкретные проекты, но так, чтобы открывались новые — таких я не вижу.



У.ХАЙДЕН: Я не могу сказать про мелкий и средний бизнес — про этот бизнес не всегда слышно, но видно, что есть большие инвестиции — «Фольксваген», например, реальные инвестиции, — он хочет не только монтировать, но и производить. Строят комбайны в Ростове — есть много серьезных проектов. Был шоколад немецкий, правда, они закрыли свое производство – якобы там были сложности. «Икея».



Р.МАНЬЮЭКО: «Карифур», цепь торговых универмагов в Европе, приехали сюда три года назад, пробыли здесь год, а потом уехали.



О.БЫЧКОВА: В общем, все непросто. Будем продолжать за приключениями огурцов и будем надеяться, что все закончится как можно скорее и благополучно. Спасибо большое.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире