'Вопросы к интервью
С. БУНТМАН — Ну что ж, пока Ксения Ларина в отпуске, я пользуюсь случаем. Сергей Бунтман. И сегодня провожу «Культурный шок», действительно «Культурный шок». Сергей Капков у нас в гостях, директор центрального парка культуры и отдыха имени Горького. Здрасте, Сергей Александрович.



С. КАПКОВ — Добрый день.

С. БУНТМАН — Добрый день. Действительно, был «Культурный шок», когда стали смотреть, как преображается парк культуры. И подтвердилось это 2-го числа, и все наши корреспонденты приходят и говорят – ой-ой-ой. 2-ое августа – это всегда такой судный день для Парка Горького, день десантника. И вот как-то подготовиться и провести его, с одной стороны остроумно, а с другой стороны безопасно. Есть такое мнение, что вам это удалось. Как вы это сделали?

С. КАПКОВ — Ну, на самом деле, мне кажется, что нам удалось это сделать. Просто все предшествующие годы никогда в парке не было никакой программы развлечений для десантников, которые приходят, когда 5000, когда 10000. Продавался в открытую алкоголь на территории парка, потому что было большое количество точек общепита, которые парк не контролировал.

С. БУНТМАН — 200 штук, да?

С. КАПКОВ — 200 штук, да. Им неважно, кому продавать и что это за праздник. И, ну, совсем не было никакого диалога с теми людьми, которые пришли в парк. В этом году мы сделали большую концертную программу, позвали тех музыкантов, которые нравятся десантникам, которые поют их армейские песни. Это и «Голубые береты», это и все эти гимны десанта, привезли полевые кухни и кормили людей, и купили 20 тонн арбузов…

С. БУНТМАН — Вот, арбузы – это вообще, конечно. Арбузы – это замечательная штука была, как и здорово, и бесплатно, и сколько хочешь, и руки заняты.

С. КАПКОВ — И руки заняты. Десантникам не нужно отнимать это у представителей близлежащего зарубежья, которые продают эти арбузы около метро. Поэтому мы купили 20 тонн, и все остались довольны, все разобрали их домой, все смогли их поесть…

С. БУНТМАН — Но ведь и в этом, и мы сейчас поговорим о многих других вещах, которые уже сделаны и которые будут сделаны в Парке Горького. Вообще, так как это, судя по всему, Парк Горького – это часть очень большой программы, которая в Москве осуществляется?

С. КАПКОВ — Да.

С. БУНТМАН — Парковой. Дай Бог ей осуществиться. Потому что попытки были, попытки были последние годы несколько… с Ленинскими Горами… Воробьёвыми… были попытки. Но вот как-то всё останавливалось на середине. Вот, скажите, производит впечатление невероятной лёгкости, что, вот, раз – придумали, как развлечь, отвлечь десантников и сделали, придумали, как упорядочить торговлю всевозможную и сделали, придумали с аттракционами и делаете, да?

С. КАПКОВ — Да, заканчиваем.

С. БУНТМАН — Заканчиваете.

С. КАПКОВ — К 1 сентября не будет аттракционов больше. С. БУНТМАН — Теперь к 1 сентября, да? Ну так вот, производит впечатление какая-то лёгкость. Это что, правда так легко, или это скрывает большой-большой труд?

С. КАПКОВ — Это большой-большой труд. Мне не хочется как бы множить банальности на тему политической воли, но просто когда я пришёл на работу в парк в 18, мы просто провели проверку и получили на руки 18 предписаний различных служб города Москвы с нарушениями, которые происходят в парке, начиная…

С. БУНТМАН — Какого рода нарушения были в основном?

С. КАПКОВ — Ну, предположим, те аттракционы, которые 20 лет на территории парка стояли, они не были согласованы ни с кем. На них нет ни одной бумаги.

С. БУНТМАН — То есть не по безопасности?

С. КАПКОВ — По безопасности они как-то согласовывались. У них были какие-то технические документы. Правда, в этом году часть аттракционов не смогли пройти эту техническую комиссию. Но просто не было дальше плана на установки этих аттракционов. При советском периоде на территории парка было 15 аттракционов, там было отдельная зона аттракционов с усиленным электричеством, ну, со всей техникой безопасности. На момент, когда я принял парк, на территории парка было 105 аттракционов, которые хаотично были везде расставлены, были какие-то незаконные врезки в электричество…

С. БУНТМАН — Они как подпитывались? Пиратски, что ли, да?

С. КАПКОВ — Ну это считайте, что пиратски, потому что не было никакого проекта. И более того, эти аттракционы платили парку, ну, только фактически за пользование электричеством. Там была хитрая схема, что компания Х владела этими аттракционами, передавала в аренду парку эти аттракционы, и парк в аренду передавал компании Y, которая управляла этими аттракционами.

С. БУНТМАН — Да, вы говорили об этом. То есть тот же проходил, а потом были какие-то эти самые аренды копеечные, которые на самом деле оказывались страшно дорогими.

С. КАПКОВ — У парка есть на территории какие-то объекты строительные… это и кафе детские, ну и различные вещи. Вот, 29 таких объектов – они были сданы в аренду за 400 тысяч рублей в год. И они многие поменяли свой профиль, из них было сделано общежитие для гастарбайтеров, которые обслуживали садовые… ну там дворники жили, какие-то склады мороженого и… ну, совершенно просто парк использовался как какая-то складская площадка. Слава богу, он 110 гектар, поэтому не всё видно, да, там были и морские контейнеры…

С. БУНТМАН — Да, морские контейнеры. Меня поразило это, когда я прочёл, вы говорили, чуть ли не стоянка для фур какая-то была.

С. КАПКОВ — Да, была тоже.

С. БУНТМАН — Это где вообще? Это совершенно непонятно.

С. КАПКОВ — Это называется Большое массовое поле.

С. БУНТМАН — Большое массовое поле, да?

С. КАПКОВ — Да, то есть по задумке архитекторов это та площадка, где должны проходить концерты, где должна стоять сцена. Она заасфальтирована, поэтому её удобно было сделать… под стоянку переоборудовать.

С. БУНТМАН — Вот, спрашивает Владимир у нас… я, кстати, хочу сказать. Не только москвичи и не только вопросы задавайте. Если вы можете коротко рассказать, вот, в ваших городах, я знаю, во многих городах нас слушают, что у вас с парками и какие… вот, как вы можете и опыт использовать, а может у вас есть какой-нибудь замечательный опыт, или, наоборот, такое положение, где тоже бы надо людям взяться за возвращение парка, к его нормальной функции. Владимир спрашивает: «Сохранил ли Парк Горького исходную территорию?», вот, за все эти годы, за нулевые…

С. КАПКОВ — Территория парка сохранена. Были незаконные постройки на территории парка. Мы их снесли с помощью коммунальных служб города Москвы. 4 гектара парка была попытка вывести под строительство. И часть Нескучного сада была попытка тоже вывести под жилищное строительство. Сейчас всё это остановлено, все эти документы опротестованы.

С. БУНТМАН — Опротестованы?

С. КАПКОВ — Да.

С. БУНТМАН — Скажите, пожалуйста, вот, чем будет… я, может быть, перескакиваю, это был вопрос вопросов, потому что был какой-то анализ, а иногда псевдоанализ был, когда по-новому стал организовываться парк, что очень большие вложения в парки Москвы и в частности Парк Горького. А как он будет зарабатывать?

С. КАПКОВ — Парк не может зарабатывать 100% тех денег, которые тратит, во-первых, потому что это городская территория, и мы не считаем возможным брать деньги за вход на городскую территорию, но я думаю, что процентов 20 от тех денег, что выделяет Москва, я думаю, что это на следующий год более миллиарда рублей, парк сможет зарабатывать сам за счёт честной работы с арендаторами, за счёт проведения различных мероприятий на своей территории, ну и за счёт различной продажи тех уникальных продуктов, которые он может производить – это мороженое, это минеральная вода, это различные спонсорские контракты с компаниями, которые готовы поставлять уникальные продукты для реализации на территории парка. Поэтому он может зарабатывать.

С. БУНТМАН — Но всё равно это никогда парк не будет, вот, в сплошном плюсе?

С. КАПКОВ — Не будет, но он и не должен быть в сплошном плюсе…

С. БУНТМАН — То есть главное понять, что он не должен, да?

С. КАПКОВ — Он и не должен быть в сплошном плюсе. Это государственное предприятие, государственное учреждение культуры, оно не может быть 100%-но в плюсе, в силу того, что 100 гектар территории надо раскатывать газон, надо восстанавливать фонтаны, надо растить деревья, и это потребляет намного больше, чем парк может заработать. Мы можем зарабатывать, наверное, на достойную зарплату людей, работающих в парке, и на какие-то стилистические вещи, которые тоже могут быть приятны людям.

С. БУНТМАН — Сколько людей у вас работает?

С. КАПКОВ — 467 человек работало с того момента, когда я пришёл в парк. После проведения кадровой проверки у нас образовалось 120 вакансий. То есть там были подснежники и другие люди, которые просто фактически не работали, но фиктивно числились.

С. БУНТМАН — Скажите, пожалуйста, вот, кого вы привлекаете для устройства, для восстановления облика парк, и вообще какая идея восстановления облика парка и установления, потому что говорили – Парк Горького будет таким, как в советское время. А в советское время когда?

С. КАПКОВ — В советское время правда парк менялся три раза.

С. БУНТМАН — Да.

С. КАПКОВ — Есть проект на 28-ой год, когда это была сельскохозяйственная выставка, есть проект послевоенный и есть проект 80-го года. Меня всегда спрашивают про «Женщину с веслом», но она уже в 41-ом году была разрушена на территории парка во время Второй мировой войны.

С. БУНТМАН — Поставите «Девушку с веслом» новую?

С. КАПКОВ — Мы её поставим в этом сентябре, но она будет не такого размера, потому что на удивление для меня она была 8 метров без постамента, она была огромная просто, и она стояла в фонтане, который находился на месте центральной клумбы, где у нас сейчас там центральная клумба парка, то есть геометрия парка с годами тоже поменялась. И каким будет парк… мы долго на эту тему думали, у нас есть и свои мысли, но мы приняли такое решение, что мы объявим не архитектурный конкурс, а конкурс на концепцию парка, то есть конкурс про смысл, про что парк, про что должен быть центральный парк такого мегаполиса, как город Москва. И от этого, конечно, будем отталкиваться, и когда мы поймём эти смыслы, мы тогда уже будем объявлять и архитектурный конкурс тоже, понимая, что архитекторы должны реализовать те смыслы, которые мы имеем, опросив москвичей, опросив наших соседей с Ленинского, Садового, с Фрунзенской набережной. И это очень важно, потому что всё-таки в логике, которой он строился во времена сталинского тоталитаризма, у нас очень много асфальта в парке, это прям бросается в глаза, фактически это, не знаю, четырёхполосные дороги у нас есть, там…

С. БУНТМАН — Да, да.

С. КАПКОВ — Но это всё происходит потому, что Сталин, когда планировали при Сталине архитекторы парк, планировалось, что парады на Красной площади будут проходить на Садовом… выходить на Садовое и приходить в парк, и там расходиться по всем этим аллеям дивизии, полки должны. Поэтому во многих местах парк похож просто на воинский плац. И, соответственно, когда мы поймём новые смыслы, то мы, наверное, уменьшим асфальт в пользу газона, цветников, в пользу таких тактильных ощущений, что можно валяться, сидеть. Мы же планируем что-то строить такое глобальное.

С. БУНТМАН — Валяться, сидеть. Привычка по газонам не ходить. А если ходят, то это очень плохо.

С. КАПКОВ — У нас везде стоят таблички, что по нашим газонам можно ходить, и есть специальные зоны для пикника, где мы разрешаем проводить пикник любой, включая, если честно, даже с алкоголем. Ну, просто… Мы запрещаем выпивать на лавочках…

С. БУНТМАН — Запрещаете выпивать на лавочках. Кто за этим смотрит?

С. КАПКОВ — У нас большая смена… большая служба безопасности.

С. БУНТМАН — Ну вот если сидит человек и выпивает на лавочке…

С. КАПКОВ — К нему подойдут, сделает замечание.

С. БУНТМАН — А если он скажет, что не хочет слушать, в определённых выражениях, эти замечания?

С. КАПКОВ — Ну значит в рамках действующего законодательства его задержат, вызовут милицию и… потому что мы являемся общественным местом. Выпивать можно в кафе, в ресторане. Хотя у нас ни в одной точке общепита нет крепкого алкоголя.

С. БУНТМАН — Вообще? Даже…

С. КАПКОВ — Только пиво.

С. БУНТМАН — Только пиво. Вино?

С. КАПКОВ — Пиво, коктейли и сейчас будет вино.

С. БУНТМАН — Вино, да? Скажите, что сохраняется, какие? Потому что были, во-первых, традиционные, а, во-вторых, достойные были едальные и отдыхальные заведения, в которых можно было с видом на набережную, с видом на речку как-то в хорошей обстановке сидеть.

С. КАПКОВ — Сейчас они тоже остались все эти точки, у нас остались и старые арендаторы, которые честно работали с парком и продолжают платить. Мы создали несколько новых, мы создали наш деревянный пляж под мостом, это стоило нам огромных усилий. В итоге… то есть раньше было 10 точек общепита, сейчас 8, и все справляются. А количество людей, посещающих парк, увеличилось в 3 раза.

С. БУНТМАН — Да, я видел любопытные какие-то вещи, в Нескучном саду видел… ездит грузовичок с мороженым, он останавливается, покупают, он едет дальше. Вот это очень как-то симпатично.

С. КАПКОВ — Ну люди же приходят в парк не поесть, всё-таки за атмосферой, отдохнуть. Я это называю тактильным ощущением жизни. Так как город очень агрессивен, то у тебя есть возможность спрятаться где-то в тихом месте. Мне кажется, что парк – это тихое место.

С. БУНТМАН — Ну смотрите, вы уже один из основных смыслов вы уже нашли.

С. КАПКОВ — Да, в принципе.

С. БУНТМАН — Значит, в основном уже можно работать. То, что вы и делаете.

С. КАПКОВ — Тактильное ощущение жизни. У нас в тех же ресторанах нет громкой музыки. Потому что если звучит громкая музыка, вы можете…

С. БУНТМАН — Вот это хорошо.

С. КАПКОВ — У нас не озвучен парк, у нас озвучен фонтан, и есть по определённому графику светомузыкальные представления, с учётом того что мы его поменяли и поменяли музыку тоже. Потому что у нас до этого там радио «Шансон» играло.

С. БУНТМАН — Да. Это производило определённое такое впечатление. Может, я как-то предполагаю, что есть довольно много людей, кому это нравится. Но это очень так на всех накладывало свой отпечаток, кто бы туда ни пришёл.

С. КАПКОВ — Да, ну это вопрос про алкоголь, что когда мы поменяли атмосферу, то тем людям, которым нравится выпивать на лавочках, им уже некомфортно выпивать на лавочках.

С. БУНТМАН — Шансона нет.

С. КАПКОВ — Да и алкоголя нет. И замечание тебе сделают.

С. БУНТМАН — Замечание.

С. КАПКОВ — Я показатели вижу, что у нас там 4 школы йоги работают на открытом пространстве, и никто не стоит, не смеётся…

С. БУНТМАН — Да, там много кто ходит, и это очень хорошо. Мы продолжим через 5 минут. Сергей Капков, директор центрального парка культуры и отдыха, у нас в программе.



НОВОСТИ



С. БУНТМАН — Да, «Культурный шок». Сергей Бунтман ведёт «Культурный шок», эту программу, а Сергей Капков, директор центрального парка культуры и отдыха, у нас в гостях. Спрашивает, как у вас убирают мусор, из Нижнего спрашивает наш слушатель, который говорит, что в Нижнем парки производят на него впечатление помойки. Да и наши, кстати говоря, производили впечатление помойки. Вот, «близкий Филёвский – просто нельзя выйти на реку, сразу хочется повернуться и уйти снова в густой лес». Как вы… стояла ли эта проблема? Как она стояла?

С. КАПКОВ — Эта проблема стояла. Эта проблема стояла очень своеобразным образом, потому что асфальтные дороги, префектура их считала городской территорией, и она их убирала. И на это был объявлен тендер. Соответственно, компания, выигравшая тендер, очень редко появлялась на территории парка. А служба уборки парка убирала только урны и только маленькие дорожки. Но после того как мы пообещали подать в суд на все компании, выигравшие тендер, то сразу компании появились. Понятно, что мы подключали и префекта, и коммунальные службы города Москвы, чтобы найти эту компанию. И сейчас уборка осуществляется на должном уровне. Стало чисто. Просто парк был такой некой чёрной дырой.

С. БУНТМАН — Да.

С. КАПКОВ — Поэтому все деньги… мы попытались их собрать просто… деньги мы не смогли собрать, потому что я всего 150 дней работаю, но мы смогли… хотя бы те люди, которые выиграли тендер на обслуживание парка, заставить их работать.

С. БУНТМАН — Скажите, а, вот, это всё равно… уборка мусора и мусор вообще – это в принципе диалог… вы говорите – пикники, есть места, где можно пикниковать, но пикник – это ведь стоянка первобытного человека потом.

С. КАПКОВ — Я вам отвечу. Те люди, которые хотят делать в парке пикник, те люди за собой убирают. Те люди, которые хотят напиться в парке, они, конечно, за собой не уберут, за ними уберут наши службы. Но те люди, у которых есть в стилистике личной сделать пикник на траве в парке, они кинут потом всё это в урну.

С. БУНТМАН — Вы ещё… вы в перспективе будете… дальнейший шаг. Вот, когда диалог наладится с посетителями парка, когда люди будут элементарно за собой убирать, это возможно. Я считаю возможным. Мы учимся потихоньку останавливаться на зебре, да? Почти научились.

С. КАПКОВ — Да.

С. БУНТМАН — И научимся за собой убирать. А потом ведь, может, вообще парк стать таким пилотом в том, что разный мусор в разные контейнеры…

С. КАПКОВ — А мы и есть такой пилот. Мы сейчас уже сами это делаем, но мы надеемся сделать раздельную и уборку, и сбор раздельный мусор. Потому что у нас это достаточно понятная технология для парка, потому что, во-первых, у нас дорогой мусор – это алюминиевая банка и пластиковая бутылка, что можно сдать во вторсырьё, и бумага. У нас нет такого бытового мусора. Поэтому мы со временем, я думаю, что через год придём к раздельным сдаче, разборке мусора.

С. БУНТМАН — Так. Теперь вернёмся к аттракционам. Знаете, что жалеют люди в основном? Неужели разберут колесо обозрения, колесо обозрения и карусель «Змейка», да, здесь, вот, всё вспоминают традиционные аттракционы, которые были.

С. КАПКОВ — Чтоб было понятно, колесо обозрения классическое Парка Горького, которое является символом парка – их было два, одно малое, одно большое. Малое разобрали в 96 году, то есть я к этому не имею отношения. А большое разобрали в 98-ом. Но сейчас есть такая как бы легенда, хотите – кулуарный миф в мэрии, что, конечно, в Москве хотят установить колесо обозрения уровня Лондона, Шанхая, и мы надеемся, что Парк Горького будут рассматривать как возможную площадку для такого колеса.

С. БУНТМАН — Логично, логично было бы, потому что всё-таки колесо обозрения – это там.

С. КАПКОВ — Ну изначально…

С. БУНТМАН — В Москве – это там. Почему бы новое не сделать настоящее современное колесо обозрения? Очень смешно пишет Таня: «Сосисочки с тушёной капусточкой запредельно вкусные, как в 63-ем».

С. КАПКОВ — Это правда. У нас есть это. Это большой ресторанный холдинг, где это… фактически одна палатка. Это немецкая технология. И правда. Потому что мы хотим, и наш принцип, что за любой продукт, продаваемый на территории парка, парк готов отвечать. И это нам важно, чтобы у арендаторов был конкурс. То есть мы дадим лейбл, что это самые вкусные сосиски Парка Горького, это фирменное мороженое Парка Горького, это самый вкусный лимонад Парка Горького, это самые вкусные блины Парка Горького. То есть мы будем отвечать за производство этих продуктов. Потому что у нас у самих был шок, когда месяц первый мы работали – люди в парке не едят. То есть пришла публика уже другая. Но есть в парке она не хочет, потому что есть такой стереотип, вот, прошлых лет – «отравят». Я здесь погуляю, а лучше пойду с ребёнком поем в городе, где понятно. Но сейчас, мне кажется, мы этот стереотип поломали и надеемся, что… просто вернётся ещё даже такая европейская культура что-то купить, плюхнуться на газон и поесть на газоне.

С. БУНТМАН — Будут в принципе каким-то образом, ну, вы говорите – 8 точек, это такие стабильные стационарные…

С. КАПКОВ — Ну да.

С. БУНТМАН — Кафе-рестораны, которые, да?

С. КАПКОВ — Да.

С. БУНТМАН — А вот как мы говорили об этом… о грузовичке с мороженым, и, вот, мобильные будут… ведь это же достаточно простая вещь – мобильный, там, хот-дог.

С. КАПКОВ — Это вещь очень простая, только в России не производится. Мы сейчас заказали два автобуса в Америке.

С. БУНТМАН — Вот эти…

С. КАПКОВ — Понимаете, что, по идее, звучит, всё просто. Но купить урны не в стилистике, предположим, даже города Москвы, ну что бы это было видно, что это ты попал как бы и в Москве, но это не городская территория, а парк, мы их заказываем в Финляндии. Чтобы купить лавку, которая отличается стилистически от лавок, стоящих, я не знаю, на бульваре или во дворах, тоже мы сейчас их заказываем в Красноярске. Это большое коммунальное лобби. То есть это единственные компании, которые поставляют в таком объёме на город Москву, и мы пытаемся, вот, себе вырвать где-то какой-то такой объём, чтобы вы просто визуально видели, что это другое. Предположим, мы сейчас поставили питьевые фонтанчики, мы их везём из Португалии. Сантехнику для общественных туалетов и антивандальную мы тоже везём из Португалии, потому что наша задача – чтобы вы поняли, что вы не в городе, что здесь немного другие правила. Город, я ещё раз повторю, он агрессивен. По Тверской вам, возможно, вечером не захочется гулять. А в Парке Горького мы хотим, чтобы у вас была такая возможность. Вы чувствовали себя по-другому. Поэтому и люди будут другие.

С. БУНТМАН — Да, ну можно помечтать, что и в городе должно как можно меньше… отодвигаться агрессивная среда. Но это другие… это город должен быть компактный, компактный в принципе в кварталах своих…

С. КАПКОВ — Ну не только, мне кажется. Должно быть меньше рекламы, должно быть больше зелени, должно быть больше мест для парковки машин, чтобы они не стояли на тротуарах. Не должны быть гигантские вывески в магазинах. Потому что у нас на территории парка были 17 огромных рекламных щитов.

С. БУНТМАН — А зачем?

С. КАПКОВ — Ну как? К нам же всё-таки приходило 3 миллиона 700 человек, которым надо было что-то рекламировать. Ни одного документа на них не было. Мы срезали их все, и знаете, прямо… может, мы уже отвыкли жить без рекламы, но прямо как-то глаз отдыхает. Ты понимаешь, что ты находишься в парке, а не то, что когда со всех сторон на тебя реклама, музыка, звук.

С. БУНТМАН — Вопрос задают – парк пешеходный полностью?

С. КАПКОВ — Полностью.

С. БУНТМАН — «Велосипедисты, роллеры всякие пускаются?», — Владимир спрашивает.

С. КАПКОВ — Более того, у нас есть отдельная велосипедная дорожка от главного входа до Воробьёвых гор. И роллеры тоже, потому что у нас… мы в мае переложили полностью весь асфальт в Парке Горького, и я как рекламирую всегда, говорю, что у нас самый лучший асфальт для роллеров в Москве.

С. БУНТМАН — Так что можно будет не особо жаловаться на плитку, да и вообще роллерам, конечно…

С. КАПКОВ — У нас и нет плитки. У нас плитка только вокруг парка, хотя эта плитка… роллеры ездят вокруг парка на плитке, и тоже довольны.

С. БУНТМАН — Ну, мне кажется, что подзавышен градус обсуждения плитки вообще.

С. КАПКОВ — Мне кажется, что да. Но хотя бы… мне плитка нравится больше, чем асфальт, я могу сказать. Вот я посмотрел вокруг парка… это да, это не та тема, которую стоит обсуждать. С этим надо хотя бы прожить год. А дальше видно…

С. БУНТМАН — Ну да. Посмотреть немножко. И то, что там разрыто, в основном-то это потому чтобы успеть до того, как все вернутся. Это мы с вами, несчастные, летом работаем, по городу ходим. Так. Ну вот, смотрите, вот, жалуются из многих городов. Вот, Вероника говорит: «В ужасном состоянии Приморский парк победы на Крестовском острове в Петербурге. Запустение, заборы, пруды в бутылках». Дальше, в Омске, говорят, то же самое. Какие-то появились коттеджи, и там злые собаки за высокими заборами. В Москве вообще существуют программы и какие-нибудь серьёзные люди занялись Сокольниками, Филёвским парком…

С. КАПКОВ — Всеми парками. 15 парков больших города Москвы.

С. БУНТМАН — И у каждого своя идея.

С. КАПКОВ — Да.

С. БУНТМАН — Вот, может быть, труднее каким-то… например, Филёвскому парку труднее придумать идею, чем Парку Горького, может быть.

С. КАПКОВ — Ну, конечно, потому что мы всё-таки такой достаточно искусственный парк, а Фили, Сокольники – это здесь парк, а остальное – 400 гектаров леса, предположим, с прудами, со всем. И ты должен просто понять, что у тебя здесь одна жизнь, а здесь другая. У меня же тоже в Парке Горького 17 входов. И парк так как 110 гектар, для каждой аудитории, которая с разного входа заходит, Парк Горького – это разные вещи. Для кого-то это Нескучный сад и библиотека в Нескучном саду.

С. БУНТМАН — Да.

С. КАПКОВ — Для кого-то это Пионерский пруд, для кого-то это аттракционы, для кого-то это Андреевский мост.

С. БУНТМАН — Вот, скажите, пожалуйста, если мы сейчас с вами забрели в Нескучный сад, собственно, он замечательный, он прекрасный, и там есть руины живописные и руины неживописные есть, есть здания и сооружения, которые требуют реставрации, есть – требуют модернизации некоторые, там, ну, любимая площадка со столами для настольного тенниса.

С. КАПКОВ — Приходите, уже отремонтировали.

С. БУНТМАН — Нет, ну она чудесная. Я недавно был. Это вообще…

С. КАПКОВ — Мы сделали резиновое покрытие, купили новые столы, сделали освещение.

С. БУНТМАН — Ага! Только там теперь совсем хорошие столы не только там, где табличка «для ветеранов» рукописная была всегда.

С. КАПКОВ — Для всех. Мы купили 40 столов.

С. БУНТМАН — Да. И оборудование там… ну там всегда были нормальные вроде бы ракетки, и так далее. Какие… существует ли программа реставрации, программа приведения в порядок Нескучного сада?

С. КАПКОВ — Нет, если зайти в Нескучный сад в августе, то нам с вами будет приятно там пройтись, но осенью, когда будут дожди, там же все дорожки размыты, потому что они уже устарели и просто разрушились. И в этом году нам выделено 90 миллионов рублей. Мы начнём восстанавливать дорожки, стоки, чтобы не было…

С. БУНТМАН — Какое покрытие дорожек?

С. КАПКОВ — Такое же, классическое.

С. БУНТМАН — Классическое.

С. КАПКОВ — Нескучный сад является памятником архитектуры, и природа охраны отдельно. Поэтому там ничего не будет… он никак не изменится. Там появится больше света, и будут отремонтированы дорожки, но останется классическим двухсотлетним парком со своей атмосферой… мы сейчас восстановили там ротонду и 5 фонтанов, то есть к 800-летию Москвы, которые были построены в 57-ом году, и, соответственно, это тоже стало такой точкой силы. И в Нескучный сад мы в этом году закончим интернетизацию Нескучного сада, в Нескучном саду тоже можно будет…

С. БУНТМАН — Тоже. Потому что в Парке Горького, отвечаем на вопрос, в Парке Горького есть такая… wi-fi’изация прошла.

С. КАПКОВ — Да.

С. БУНТМАН — Как вам это удалось? Вы договорились с какими-то компаниями?

С. КАПКОВ — Я договорился с компанией своих знакомых, которые были готовы. Хотя любая другая компания готова была это тоже сделать.

С. БУНТМАН — Но тоже оказывается… вот, смотрите, политическое – не политическое, но здесь нужно какое-то элементарное желание, изначальное желание.

С. КАПКОВ — Нет, это другой взгляд нужен. Если раньше были готовы выделять на парки по миллиону рублей на озеленение, поверьте мне, что я даже не разберусь, потрачены эти деньги или нет. А если выделено на Интернет, то у меня сразу в парке другая публика, и я вижу, что 15 000 человек единовременно могут находиться в этот момент в Интернете на территории парка, и это модная молодая публика, у которых нет задачи с кем-то повыяснять отношения на территории парка. Она пришла, чтобы побыть в одиночестве на людях.

С. БУНТМАН — Себе дороже. «Будет ли зимой каток?», — спрашивает Илья.

С. КАПКОВ — Зимой будет каток. Мы заказали его в большой австрийской компании, которая делает этот каток в Вене. Это будет очень заметно, это будет больше 10 000 квадратных метров, это будет искусственный каток на дорожках и аллеях парка.

С. БУНТМАН — Дмитрий спрашивает: «Не планируется ли сделать…», всё, уже планируется, уже сделали, всё, уже про Wi-fi зону мы уже сделали. А куда уедут аттракционы?

С. КАПКОВ — Аттракционы часть уезжает на ВДНХ, как я знаю, часть продаётся и уезжает в различные регионы страны, и часть уедет в Сочи.

С. БУНТМАН — Угу. Павел говорит, что мало туалетов, и почему-то ездят частные машины.

С. КАПКОВ — Туалетов мало только потому что большинство туалетов сейчас на ремонте стационарные, они тоже являются памятниками, поэтому мы проходим огромное количество согласований с Мосархитектурой, с Москомнаследия, и у нас пока временные кабинки. Частные машины на территории парка не ездят. Те машины, которые ездят на территории парка – это скорее всего служебный транспорт парковый, но, конечно, тоже достаточно агрессивен, потому что это Камазы, то есть мы сейчас закупаем мелкую садовую технику.

С. БУНТМАН — Угу. Вас приглашают в Самару, Сергей Александрович.

С. КАПКОВ — Я там был.

С. БУНТМАН — Говорит – я бы хотел такого директора в Самарский загородный парк. Ищите. Мне кажется, что Сергей Александрович не такой на свете. Сергей Александрович…

С. КАПКОВ — Мне кажется, что это просто политическая воля должна быть. Просто, знаете, потеряно ощущение ходить в парк. Мы его сейчас возвращаем, то есть как форму. То есть вообще в Москве, да мне кажется и в больших городах России пропало понятие «третье место», то есть креативное место, то есть человек живёт — работа-дом, работа-дом и телевизор, предположим, там, я не знаю, я читал те социсследования, которое провело правительство Москвы. По-моему, средний москвич 2 часа 10 минут проводит в общественном транспорте в дороге на работу и возвращаясь домой в течение дня. Попытки куда-то ему выйти в третье место, я не имею в виду театр, кинотеатр, третьим местом стал торговый центр, когда человек идёт за продуктами, чего-то там пошлялся и ещё, может быть, сходил в кино. И, конечно, надо возвращать эти места. Потому что мы любим свой город не за небольшую квартиру. Во всех странах и больших мегаполисах у большинства жителей города маленькие квартиры. И не за ту интересную работу, над которой мы проводим большую часть дневного времени. Но мы любим за то ощущение, где мы можем находиться, куда мы можем нырнуть и понять, что вокруг нас другие люди, и жизнь вокруг нас движется. Мне кажется, что парк – это именно то место.

С. БУНТМАН — Скажите, пожалуйста, вот, сейчас два вопроса. Первый – можно ли ходить и где можно ходить с собаками приходить в парк?

С. КАПКОВ — С собаками приходят, к сожалению, везде. Но в основном люди с собаками ходят в Нескучный сад, потому что наши соседи с Ленинского, конечно, воспринимают Нескучный сад как придворовую территорию.

С. БУНТМАН — А вы говорите – к сожалению. Но дело в том, что есть способы, чтоб можно было… в общем, мне приятно, если я сижу, читаю книжку, а у меня в ногах лежит моя собака, там, например, или работаю на компьютере теперь, спасибо большое. Но при этом я знаю, и я с удовольствием аккуратно, если что-то у нас случается, естественно, я аккуратно всё уберу. Я прекрасно уберу.

С. КАПКОВ — Я понимаю, потому что вы…

С. БУНТМАН — Но мне для этого надо, понимаете, я вот когда я вижу, у меня есть, там, площадка в квартале, и все как миленькие, как зайчики всё убирают, потому что есть грабли, там, совок… а здесь есть прекрасные совершенно… есть пакеты в той же Финляндии или где-нибудь ещё, как урны можно купить, и сразу бы это ощущение другое.

С. КАПКОВ — Ну мы начали свою программу сначала с детских площадок, мы установим в Нескучном саду две, вот, с футбольного поле, но, конечно, собачьи площадки и в Нескучном саду мы тоже придём, потому что большое количество любителей собак приходят гулять.

С. БУНТМАН — Ну конечно, потому что если ты зашёл за делами на собачью площадку, а дальше у тебя есть возможность прекрасно гулять.

С. КАПКОВ — Гулять дальше.

С. БУНТМАН — Чтоб у тебя собака отдыхала. Так. Ещё. Теперь местные животные. Какие есть, какие будут? Вот здесь спрашивают про живой уголок, про белок у нас новости идут, про лебедей австралийских мы читали.

С. КАПКОВ — В Нескучном саду мы ещё в мае выпустили белок, и они прижились, они размножились, и уже почти не боятся людей. На самом деле, оказывается, страшный враг – не собака, а кошка, потому что кошка…

С. БУНТМАН — Да.

С. КАПКОВ — Лазает по деревьям.

С. БУНТМАН — Собака не достанет.

С. КАПКОВ — И поэтому белки в Нескучном саду уже появились, и я думаю, что будет их ещё больше. Вчера мы открыли питомник для белок, то есть это белки, мы завезли на неделю, они акклиматизируются, мы их выпустим, завезём новых. И эту популяцию будем таким методом увеличивать. Мы завезли много рыбы в пруды, её ловят и даже выпускают, и даже забирают домой, нам нежалко, это и белый амур, и карп, который ест водоросли, естественно очищает пруд. Это очень хорошая идея, и она очень хорошо работает на территории парка. К нам люди приходят теперь ловить рыбу. Также у нас есть большое количество птиц, лебедей, и я думаю, что мы ещё установим и в Нескучном саду, и в Парке Горького две таких минифермы, чтобы дети могли… ну, мы хотим как бы продвигать идею гуманного отношения к животным, и, соответственно, это такая бэйби-ферма, где будут только животные, но маленькие — маленькие овечки, маленькие цыплята, и у нас сейчас есть козы. То есть мы пытаемся в каком-то диалоге, знаете, мне не хочется употреблять слово, знаете, там, европейский стандарт, да?

С. БУНТМАН — Нет, это…

С. КАПКОВ — Ну какие-то такие вещи мы хотим, понимаете, в парке не было ни одного спуска для инвалидов, что бросалось в глаза мне с первого дня. Вот сейчас мы установили их везде. И я вижу, как появляются и инвалиды, и просто кто-то пожилых своих родителей на коляске привёз. И просто женщины… просто с детскими колясками удобнее стало спускаться.

С. БУНТМАН — Ну, конечно.

С. КАПКОВ — Понимаете, такие стилистические вещи, которые не стоят фактически при расходах парка ни копейки. Но это сразу меняет атмосферу.

С. БУНТМАН — Но это придумать ведь надо, это надо заметить и…

С. КАПКОВ — Нет, это не надо придумать, это всё придумано до нас.

С. БУНТМАН — Вот, вот. Я говорю – придумать в смысле подумать. Хотел сказать «подумать» и быстро отметить. Вот, пожалуйста, здесь спрашивают, колясочник может ли попасть в парк, спрашивает Костя. Вот, площадка под танцы, как в Екатерининском саду. Это имеется в виду, как бывший… да?

С. КАПКОВ — У нас четырех их уже сейчас.

С. БУНТМАН — Четыре уже, да?

С. КАПКОВ — Одну сцену мы уже восстановили. Это тоже стоит совершенно, ну, я даже могу сказать, 140 000 рублей стоит швейцарская технология. Это с любого носителя, начиная от мобильного телефона заканчивая ноутбуком, можно подключиться, и на сцену пойдёт звук, который у тебя записан. У нас вчера я уезжал из парка полпервого ночи, люди до сих пор танцевали. На территории парка у нас есть такая сцена. Я говорю, что это стоит в масштабах парка совсем недорого.

С. БУНТМАН — Илья у нас наш слушатель в диалоге: «Пожалуйста, больше схем парка, чтоб лучше ориентироваться».

С. КАПКОВ — У нас, к сожалению, почти их нет, потому что мы так быстро их строим, и роллердром, и всё, что мы их не успеваем ещё нанести, у нас нету схемы парка, но мы над этим поработаем обязательно. Так же как нет сайта. Потому что сайт когда появляется, ты уже должен декларировать смысл, про что парк. У нас есть страница на Facebook’е, на различных других социальных сетях, но мы пока не готовы к сайту.

С. БУНТМАН — Скажите, пожалуйста, Сергей Александрович, когда вы говорили о смыслах, это всё очень правильно. Когда будет разработана уже и принята концепция парка? Ну, я надеюсь, она не будет полностью в разрез идти с тем, что вы рассказываете сейчас?

С. КАПКОВ — Она совсем не будет идти в разрез. Почему я так смело рассказываю? Потому что весь парк является памятником. Там не будет никакой стройки, ни застройки, ничего. Там будут просто стилистические изменения, но поверьте мне, что эти стилистические изменения изменят парк и, я надеюсь, Москву тоже.

С. БУНТМАН — Вот, Валерий говорит: «В России мы производим и продаём электронную антивандальную сантехнику. Конкурентные цены при 5-летней гарантии. Странно мне слышать, — пишет Валерий, — что покупают в Европу». Ну, наверное, вы, вот, и даже сайт здесь даёт.

С. КАПКОВ — Ну, во-первых, это не дороже, что мы покупаем в Европе, а, во-вторых, это другая стилистика. Нам очень важно стилистически иметь другие лавки, урны… ну вообще другую форму… мы и охрану переоденем к сентябрю. Это не будут ребята в чёрных куртках с огромными надписями на спине «Охрана». Мы охрану уже на велосипеды сейчас пересадили.

С. БУНТМАН — Как я видел в одной детской больнице, охранное агентство было… ну, десяток лет тому назад – «Василиск». Вот этот «Василиск» у меня большое впечатление…

С. КАПКОВ — Мы их оденем в лёгкие поло, в светлые брюки, и это будет другое качество охраны.

С. БУНТМАН — То есть они такие же будут парковые, да?

С. КАПКОВ — Они будут больше стюарты, чем охрана. Они, конечно, физически развитые ребята, но они всегда могут вам подсказать, как дойти до библиотеки.

С. БУНТМАН — Ну да. Ирен спрашивает: «Мы разучились заливать катки? Почему австрийская компания?».

С. КАПКОВ — Потому что это другое качество, это новая технология, запатентованная только в прошлом году, это такой, как поливочный шланг на даче, он гибкий и владеют этой технологией только австрийцы.

С. БУНТМАН — Ну лучше же пригласить людей, которые умеют это на современнейшем уровне.

С. КАПКОВ — Ну с учётом того, что мы покупаем это не на один год, а на 10…

С. БУНТМАН — Ну вот. В том-то и дело. И будем заливать. Нет, можно, конечно, упираться и заливать с вот такими буграми чудесный лёд. Скажите, вот что до 1 сентября? До 1 сентября аттракционы вот эти…

С. КАПКОВ — Будет заасфальтирована набережная, будет восстановлено освещение на набережной, в парке не было фонарей.

С. БУНТМАН — О, боже.

С. КАПКОВ — Мы установили 317 фонарей в мае. Мы постараемся Интернет провести в Нескучный сад, мы сделаем ещё одну танцевальную площадку. Ну и будет много интересных мероприятий, начиная от всяких кулинарных фестивалей, заканчивая танцевальными фестивалями, различными экстрим-днями, когда федерации различные будут себя представлять. Настольный теннис. Откроется футбольное поле в Нескучном саду. Очень много, что мы запланировали в мае, мы успели сделать в…

С. БУНТМАН — Футбольное… с каким покрытием будет?

С. КАПКОВ — С искусственным покрытием, из Франции оно сейчас едет.

С. БУНТМАН — Если сразу в парке павильон… знаете, стоило мне подойти к концовке, как посыпалось, опять же. Шурик спрашивает: «Есть ли в парке павильон для настольных игр – шахмат, го и другие».

С. КАПКОВ — У нас есть шахматный клуб «Белая ладья», он восстанавливается тоже.

С. БУНТМАН — Восстанавливается, да? Хорошо. Да, да, да. Наталья, я именно об этом говорю, что постепенно люди приучатся, и в том, что касается и собственного поведения и ухаживания, и убирания за своими животными. А вам, пожалуйста, быстрейшей толковой концепции и всяческих успехов.

С. КАПКОВ — Спасибо.

С. БУНТМАН — Вот, мы будем об этом говорить в наших программах. Сергей Капков, директор центрального парка культуры и отдыха, был у нас в гостях.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире