'Вопросы к интервью
К. ЛАРИНА — Ну что, начинаем программу «Культурный шок» наконец-то. Тут бьют копытами наши гости, стремятся скорее в эфир. Здесь в нашей студии Артемий Троицкий, наш коллега, журналист, публицист, участник многих передач и автор многих передач на «Эхе Москвы» в том числе. Добрый день, Артемий, здравствуйте.

А. ТРОИЦКИЙ — Да, здрасьте.

К. ЛАРИНА — Здесь же Михаил Марголис, музыкальный обозреватель газеты «Известия». Добрый день, Миш, здрасьте.

М. МАРГОЛИС — Здрасьте.

К. ЛАРИНА — Сегодня мы говорим, ну, вернее, будем мы говорить, наверное, о том, что начинается. А начинается, как мне кажется, согласно с Троицким, который на пресс-конференции своей, представляя акцию, которая должна завтра состояться в защиту Химкинского леса, акция-митинг на Пушкинской площади, говорил о том, что, наверное, можно сказать, надеяться на то, что 10-ые годы станут такими же, вот, романтическими, протестными, активными, как когда-то были 90-ые.

А. ТРОИЦКИЙ — 80-ые, я бы сказал.

К. ЛАРИНА — Да, 80-ые, 90-ые, да? То есть, такой рок на баррикадах в том числе. Что это такое? Итак, митинг-концерт, так с самого начала называлась эта акция, которая должна пройти завтра в 5 часов на Пушкинской площади, одним из инициаторов этой акции как раз является Артемий Троицкий, и, как я понимаю, ведущий этого мероприятия. На эту акцию, на этот митинг должны придти представители и общественных движений, которые выступают в защиту Химкинского леса, ну, и, конечно, простые граждане, которые разделяют это мнение по поводу происходящих в Химках событиях. Ну, и кроме простых граждан приглашены и некоторые музыканты, которые согласились принять участие в этой акции. Это Юрий Шевчук, это Михаил Борзыкин, наш гость из Санкт-Петербурга, а также, что я прочитала, Александр Скляр, да, да?

А. ТРОИЦКИЙ — Да, Александр Скляр.

К. ЛАРИНА — Сергей Галанин, да?

А. ТРОИЦКИЙ — Да, да, да. Все эти ребята. Собственно говоря, всё то, что в пресс-релизе фигурирует, оно соответствует действительности.

К. ЛАРИНА — В течении двух последних дней мы все, мы, даже мы, которые внутри новостей сидим и эти новости создаём сами, мы все пребываем в некотором недоумении, поскольку официальные власти Москвы, ГУВД Москвы не устают повторять о том, что этой акции-концерта не будет, как в фильме «Кавказская пленница» — «свадьбы не будет». Вот, будет или не будет – мы на эту тему поговорим. Здесь у нас на связи Юрий Шевчук. Юра, вы здесь, здравствуйте.

Ю. ШЕВЧУК — Да, здравствуйте, здравствуйте.

К. ЛАРИНА — Ну, вы-то приедете?

Ю. ШЕВЧУК — Приедем.

К. ЛАРИНА — С гитарой?

Ю. ШЕВЧУК – С гитарой.

К. ЛАРИНА — И что будете делать?

Ю. ШЕВЧУК — С гитарой и с трубой. Трубить в трубы.

К. ЛАРИНА — Бить в барабаны. Ну, на самом деле, вот, вопрос к вам просто такой лирический: пришло время бить в барабаны и трубить в трубы?

Ю. ШЕВЧУК — Да, оно и не прекращалось.

К. ЛАРИНА — Не прекращалось.

Ю. ШЕВЧУК — Да.

К. ЛАРИНА — Почему же вас так мало, ребята?

Ю. ШЕВЧУК — Почему мало? Ну, с одной стороны, нас мало, но мм в тельняшках, а, с другой стороны, нас не мало.

К. ЛАРИНА — Не мало?

Ю. ШЕВЧУК — Конечно.

К. ЛАРИНА — Я просто, чтобы далеко не отходить от личности Юрия Шевчука, на котором сегодня не пляшет только ленивый. Он по полной программе получает от всех. Примите соболезнования, Юр, потому что, я думаю, что такого вы давно не переживали, такого напора.

Ю. ШЕВЧУК — В смысле? Я спокойно.

К. ЛАРИНА — Вы человек спокойный, молодец, как танк. А я всё это читаю на сайте «Молодой гвардии». Мне становится плохо. Как вас там только не обзывают.

Ю. ШЕВЧУК — А я не читаю.

К. ЛАРИНА — Но Бог с ними, мне просто обидно другое, я просто запаслась некоторыми цитатами, позвольте, я их прочту в эфире, потому что это важно. На сайте «Молодая гвардия» в пятницу 20 августа опубликован подборка мнений на тему «Звезды о Шевчуке: тусовка орущих импотентов, больных психически». Известные деятели культуры, говорится в подводке к этому тексту, делятся мнением о Шевчуке, несогласных, устраивающих очередную провокацию. Речь идёт о завтрашней акции. Здесь вы сказываются: Вадим Самойлов, который бывший музыкант «Агаты Кристи»: «Вопли эти от того, что несогласных просто не пустили к власти, они уже там были, и довольно долго, и все мы видели, что из этого получилось». Сергей Африка, Бугаев, ваш, кстати, земляк, Юра: «Я не понимаю Шевчука. В чём его принципы как поэта-песенника. Он огромный друг народа? Ну, так пусть на сцене высказывается. Он не развивается и не меняется». Борис Гребенщиков, ещё один ваш земляк: «Говорить, что человек ближе к правде, потому что он в основном видит ужасы и грязь – неправильно, — это про вас, — это значит, что у него просто больная психика».

Ю. ШЕВЧУК — Нормально.

К. ЛАРИНА — Как вам, вообще, вот эти высказывания? Ваших коллег.

Ю. ШЕВЧУК — Ну, с одной стороны – никак. С другой стороны – конечно, ну, как вам сказать, они имеют на это право высказываться, что же, если мы с вами за демократию, за свободу мнений, но главное, чтобы эти ребятки не переходили грань, потому что можно получить по таблу. Но они её не переходят. Нормально. Что могу сказать.

К. ЛАРИНА — Защитником Юрия Шевчука в том числе выступает и Артемий Троицкий и Марголис, которые не оставят его в одиночестве завтра на Пушкинской площади. Ну, давайте теперь немножечко поймем, что же это такое. Действительно, это провокация несогласных, как пишут во многих газетах государственных и на сайтах, или это прозащитная акция, или это концерт, Артемий, скажите. Давайте, пусть Троицкий скажет.

Ю. ШЕВЧУК — А, Троицкий, да.

К. ЛАРИНА — Да, да, да. Давай, Тём.

А. ТРОИЦКИЙ — Вы знаете, что вся эта история при том, что, в общем-то, я не первый год живу, в том числе и современной России, но не перестаю удивляться. Это, вообще говоря, экологическая акция в защиту Химкинского леса от вырубки. И мне было очень интересно спросить, там, у Вадима Самойлова, или даже, там, скажем, у пресс-секретаря ГУВД Москвы Бирюкова, что он имеет против лесов и почему они считают, что выступления в защиту леса от варварской коммерческой его вырубки и закатывания под асфальт, да, вот, что в этом плохого. И причём тут несогласные? Причём тут политиканство? Причём тут все эти вещи? У меня, вообще, складывается, какое-то смурное ощущение, что власти специально ситуацию максимально обостряют. Более того, что уж совсем непонятно, они её зачем-то максимально политизируют. У нас были, да, в общем-то, и сейчас есть сугубо экологические интенции. И получается, что вместо того, чтоб у нас был такой белый и пушистый, точнее, зелёный и пушистый.

М. МАРГОЛИС — Нет, ну зимой белый и пушистый.

А. ТРОИЦКИЙ — Концерт. Сейчас он у нас зелёный, поскольку организует его зелёные. Со всех сторон вся эта ситуация подталкивается, причём, как-то очень брутально подталкивается к тому, чтобы была какая-то конфронтация, вот, чтобы ничего не состоялось, а если состоялось, чтобы состоялось в виде какого-то баррикадного такого митинга. Мне лично это всё абсолютно неблизко. Я-то, вообще говоря, стал заниматься этим концертом и занимаюсь им, и буду продолжать заниматься, и завтра, естественно, буду на площади, потому что я уже давно работаю со всевозможными экологическими организациями. Я ездил на Байкал неоднократно, там стоял в пикетах против нефтяной трубы. Я летал на Белое море, защищал бельков, ездил в Тверскую область, спасал медвежат, и прочее, и прочее. Тут, в общем-то, пришло время спасать уже не бельков и медвежат, а жителей ближнего Подмосковья, а также всех жителей Москвы от того, чтобы они не дышали той гадостью, которой они дышали весь последний месяц, и я ей-богу в упор не вижу в этом нашем желании ничего такого, что могло бы вызвать такую остервенелую реакцию.

К. ЛАРИНА — Я могу сказать, что, следуя этой дикой безумной логике властей, в данном случае – московских и руководства московской милиции, может быть, как в своё время Людмиле Алексеевой предлагали сменить состав заявителей на акцию «Стратегия-31», то есть, отказаться от Эдуарда Лимонова в заявке, да, и тогда вам разрешат, так и здесь в качестве красной тряпки возникают люди, в том числе и присутствующий у нас на телефонной линии Юрий Шевчук и Михаил Борзыкин, которые, как мы знаем, весьма активно гражданскую позицию высказывают и не боятся этого, замечены на маршах «Несогласных» в Петербурге. Именно поэтому возникли такие подозрения, говорю я мягко.

М. МАРГОЛИС — Сейчас, Ксения, да, вы, наверное, и начали развивать ту мысль, которую я хотел сказать, что в данном случае для власти сам состав участников этого концерта – он резко диссонирует со всеми теми мероприятиями, кстати, я в той самой удивительно прошедшей заметке в «Известиях», которую я написал в превью этого мероприятия, не ожидая, что она все-таки пройдёт, и, кстати, могу заранее сказать, что прошла она с купюрами, конечно, но всё-таки прошла, так вот, там первым же обсуждением и был этот самый список участников, где пытался подчеркнуть, что если бы в Москве в этом году как обычно по традиции торжества по случая очередного дня города в присутствии прилетевшего из отдыха и лечения травмы мэра Москвы, то состав, вот, тех празднующих на той же самой Пушкинской площади, в частности, а это одно из центральных мест, где устраивают такие лубочные сценки, было принципиально иным, и уже сам по себе в этом ключе он является для власти таким несколько раздражающим фактором, несмотря на то, под какими при этом, по каким поводам он собирается, то есть, сам факт того, что это все те артисты, которые по каким-то причинам сейчас не задействованы на различного рода гламурных мероприятиях самой этой власти. Значит, что-то тут не так. И если вдруг эти артисты соберут на этом месте абсолютно по произвольному своему волеизъявлению соберут большее, допустим, число людей, чем, скажем, собирают организованной властью мероприятие, это уже будет для них укол. Даже если так, даже если вообще всю политическую составляющую, хотя, конечно, Артемий от неё в большей степени открещивается, она безусловно, наверное, там есть, не столько, я опять-таки говорю, политическая, сколько гражданская составляющая, не только экологическая, просто гражданская, то есть, то, что кто-то с чем-то всё-таки не согласен и чему-то удивлён.

К. ЛАРИНА — Само название «Мы все живём в Химкинском лесу» — оно уже как бы…

М. МАРГОЛИС — Конечно, конечно.

К. ЛАРИНА — Предполагает некое обобщение.

М. МАРГОЛИС — Безусловно, что некоторые люди ещё не разучились читать между строк, и так далее, там, и что-то понимать.

К. ЛАРИНА — Юр, у вас всё-таки какие ощущения?

Ю. ШЕВЧУК — Нормально, видите, идёт борьба даже на эстетическом уровне. Есть попса, есть мёртвая псевдомузыка, есть живая песня, в которой поётся о том, что происходит в наших душах и в стране, это нормально, это всегда так было. Кто знал в XX веке, в начале «Могучую кучку», но это нормально, это всё история, исторические процессы – они хороши, я смотрю достаточно спокойно на эти вещи, мы приедем обязательно. Если на запретят сыграть на площади – я думаю, мы с Артемием сделаем большой концерт.

К. ЛАРИНА — В переходе.

М. МАРГОЛИС — В переходе на Пушкина, кстати.

Ю. ШЕВЧУК — Артемий, опять андеграунд.

М. МАРГОЛИС — Это будет флэш-моб такой серьёзный, да.

Ю. ШЕВЧУК — Ничего плохого не случится.

К. ЛАРИНА — Юр, скажите пожалуйста, а, вот, всё-таки последствия вашего демарша, наверное, можно так назвать то, что происходило на встрече с Владимиром Путиным.

Ю. ШЕВЧУК — Нет, ну, Бог с ней уже с этой встречей, достало всё.

К. ЛАРИНА — Нет, я просто хочу понять…

Ю. ШЕВЧУК — Я хочу сказать одно: Химкинский лес – это, вот, действительно, Артемий Троицкий здорово сказал.

К. ЛАРИНА — Что вам Химкинский лес? Вам что? Вы так далеко.

Ю. ШЕВЧУК — Для меня как для пишущего это метафора, метафора.

М. МАРГОЛИС — Ну, конечно.

Ю. ШЕВЧУК — Это метафора, которая говорит о том, что в каждом из нас, в каждой душе есть, растёт этот Химкинский лес, и мы все стоим, вот, перед выбором – вырубить, сжечь в своей душе этот лес, вырвать его с корнями, оставить пустоту, вот, эту сгоревшую, как эти подмосковные леса, понимаете, в душе своей, или же просто его лелеять и холить. Вот этот лес в душе, это природа. Он же окружает нас, и каждого живущего в России он окружает. И неважно, где ты живёшь: на Дальнем Востоке, в Туле, в Питере или в Москве. Он получился каким-то символом, это метафора, случилось, вот, с ней что-то. Это очень интересное такое явление и, во-вторых, это всё-таки символ какой-то, да, действительно, борьбы, вот, с этим ядом чиновчьим, вот этим рационализмом бездумных, у которых вся их логика лежит в милых их сердцу карманах, которые вот эти чиновники наши с броневиков пересели в сейфы на колёсах с мигалками-пулемётами. Вот, ездят они в этих сейфах на колёсах, страшно боятся людей, жизни, выращивают каких-то хунвейбинов, типа «Молодая гвардия», псевдо, да, всё это псевдо, потому что хунвейбины эти – все за деньги, и в основном, не хочу может быть каких-то идеалистов обижать, но это так. Они при первом же залпе Авроры как всегда разбегутся, понимаете? Они вот так живут. Им не нужно, чтоб никто не вякал. Никто не вякал, чтоб тихо, спокойно, они варили своё бабло просто, делали, что хотели, отношение к народу отвратительное просто у любого чиновника. Они – какая-то белая кость, каста, а что касается Гребенщикова, там, Самойлова, им давно уже песни пишут Сурков, тексты. Это понятно, они должны защищать своих хозяев, понимаете? Ну, что сделать. Это всё нормально: происходило и происходит.

К. ЛАРИНА — Можно, тогда я вам ещё процитирую Суркова, не столько вам, сколько всем нашим слушателям, который тоже весьма субъективно оценивает и ваше творчество с некоторых пор. Видимо, раньше он к вам относился лучше, а теперь он считает ДДТ откровенно слабой группой, и исполнительское мастерство хромает, стихи не тянут, это музычка для простого быдловатого народа. Вышел на стадион, порвал на себе рубаху, и с хрипотцой затянул о чём-то близком.

Ю. ШЕВЧУК — Понятно.

К. ЛАРИНА — Время идёт, приходит более образованное поколение, — говорит Сурков, и музыка Шевчука перестаёт быть востребованной.

Ю. ШЕВЧУК — Вы знаете, одни рвут на грудях рубахи, да, и это такая славная традиция, а другие рвут свои зады. Понятно, уж дальше об этой эротике говорить не буду. Все выбирают. Вот, я рву лучше на себе рубаху, так как-то честнее, и более по-мужски. А рвать зад я не буду свой. Вот и всё, я сказал по-мужски, ответил Суркову и всем этим Самойловым и так далее.

К. ЛАРИНА — Ну что ж, продолжение, надеюсь, завтра последует. Ждём Юрия Шевчука здесь в Москве.

Ю. ШЕВЧУК — Во-вторых, я хочу сказать, Ксения, что удивительно тончайшая работа. Я действительно заявил на всю страну в беседе с Путиным – я Юра Шевчук, музыкант, и теперь надо отвечать за слова, да, и мы готовим альбом уже второй год, и очень над ним серьёзно работаем, и, может быть, мы ответим и на эти эстетические выпады тоже в нашу сторону. Хороший интересный, я надеюсь просто, вот, музыкой, да, музыкой, интересной музыкой. Вот, это, конечно, главное. Для меня это главное. Я прежде всего музыкант, конечно.

К. ЛАРИНА — Спасибо.

Ю. ШЕВЧУК — Да.

К. ЛАРИНА — Спасибо.

Ю. ШЕВЧУК — Всем добра, добра, всё.

К. ЛАРИНА — Давайте, до встречи, пока.



НОВОСТИ



К. ЛАРИНА — Я так понимаю, что всё-таки оптимизма поубавилось у Артемия Троицкого и Михаила Марголиса за эти 2 дня, да, когда вся эта шумиха вокруг происходит. Нет? Да?

А. ТРОИЦКИЙ — Вы знаете, что, у меня оптимизма не поубавилось.

К. ЛАРИНА — Ожидал такого?

А. ТРОИЦКИЙ — Я абсолютно этого не ожидал, как я сказал. Меня очень удивляет.

М. МАРГОЛИС — А, вот, я ожидал.

А. ТРОИЦКИЙ — Мне хотелось, да, вот, Миша – он ещё на пресс-конференции задавал какие-то такие мрачные вопросы по поводу того…

М. МАРГОЛИС — Я смоделировал ситуацию, которая, я напомнил просто Артемию, какая была ещё в конце 80-х на наших советских концертах, которые мы тоже все прекрасно помним, и, скажем, можем взять тот же самый эпохальный вечер в «Лужниках» памяти Башлачёва, который завершался тогда по воле, как раз-таки, мифических невидимых организаторов. Ну, во-первых, для одних людей, того же Юрия Шевчука тогда — общением с правоохранительными органами, там, и для группы «Аукцыон», а для других завершался преждевременным закатом концертов, в частности, для Виктора Цоя, как раз двадцатилетие, без которого в эти дни мы тоже вспоминали, и так далее, вот, это было то же самое, просто в определённый момент был просто вырублена была вся аппаратура на сцене, был включен общий свет. И после долгого скандирования зала «гаси свет», всё равно ничего не произошло, была врублена фонограмма с записью Башлачёва, которая означала венец концерта, то есть, вот так вот власть распорядилась. Здесь я рассказывал Артемию о том, что допускал ли он ситуацию, когда просто в середине этого вечера на пушкинской. Кстати, она такая ещё может быть, на самом деле. Пока его-то вообще ещё не началось. И дай бог, что он начался. Так может быть, что просто войдёт какой-нибудь милицейский чин, и на основании какого-то решения скажет – вы знаете, мне кажется, что мероприятие проходит не по тому… пошло не в то русло, которое было заявлено, которое было одобрено.

К. ЛАРИНА — И что, будут разгонять? Стаскивать со сцены, ломать гитары?

М. МАРГОЛИС — Просто прекратите выступление и давайте зачистим площадь, там…

К. ЛАРИНА — А вы будете петь – «врагу не сдаётся ваш гордый варяг»?

М. МАРГОЛИС — Ну, что-то, что выберет.

К. ЛАРИНА — Но это совсем не то ,что задумывалось.

М. МАРГОЛИС — Оказалось ещё лучше. Оказалось ещё лучше. Тёма даже в это сначала не верил, а оказалось, что ещё даже концерт-то не начался, а уже начались дезавуирования его разрешений со ссылками на помеху зрителям кинотеатра, на отсутствие…

К. ЛАРИНА — Но, тем не менее, митинг разрешён. Ещё раз, можно это уже сказать. Разрешён официально.

А. ТРОИЦКИЙ — Да, разумеется, митинг разрешён официально.

К. ЛАРИНА — Так.

А. ТРОИЦКИЙ — Никто никогда не запрещал на митингах брать в руки гитары и петь. Точно так же, как, скажем, читать стихотворения или ходить вприсядку, то есть пусть это будет митинг. Мне лично больше нравилось – концерт.

К. ЛАРИНА — А в заявке что было?

А. ТРОИЦКИЙ — Потому что я — человек музыкальный.

К. ЛАРИНА — В заявке что было?

А. ТРОИЦКИЙ — В заявке митинг, на самом деле, но заявку писал не я. Может быть, если бы я бы её писал, то я бы тогда упомянул бы концерт, хотя не думаю, что это что-то изменило бы. Я в принципе человек a)миролюбивый, b)спокойный c)прагматичный d)материалист и диалектик. Поэтому я абсолютно не понимаю, вот, всей этой оголтелости и истеричности, то есть, если на самом деле, вот, как Миша сказал, в середине концерта или в начале концерта на глазах у нескольких сотен человек, а может быть, там, и тысячи человек под взором десяти, а может быть, двадцати и тридцати телекамер, явится милиция, начнёт отнимать у музыкантов гитары, начнёт оттаскивать людей от микрофона, и так далее, зачем им это надо и чего они этим добьются? Добьются того, что поклонник рока Президент Дмитрий Медведев их за это похвалит? Нет, вряд ли. Добьются того, что мировое или российское общественное мнение скажут – правильно, так им и надо, надо было ставить группу Виагра и Николая Баскова, да?

М. МАРГОЛИС — Тёма, может быть, без…

А. ТРОИЦКИЙ — Как защитников леса. В принципе, это никому не надо. Мне кажется, что власти проявляют просто глупость, то есть, два варианта. Первый – что они просто идиоты, сами не понимают того, что делают себе же хуже, своему имиджу, и вообще всему делают хуже. Второй вариант, что они берут организаторов концерта, меня, в том числе, на мушку. Что мы вам устроим сейчас такой психологический прессинг, и авось и организаторы дрогнут, и музыканты разбегутся, и всё это, значит, исчезнет само собой.

К. ЛАРИНА – И никто не придёт.

А. ТРОИЦКИЙ — И никто не придёт, и прочее, прочее. Вот, я хочу сказать, что вариант №2 абсолютно точно не проканает, потому что, ну, я не знаю, как остальные организаторы, но я скажу: настроен абсолютно спокойно и вполне решительно, Юра Шевчук тоже настроен, как мы только что слышали, очень даже позитивно. Я нахожусь постоянно на связи, ну, не совсем со всеми музыкантами, но с большинством музыкантов, и они тоже просто ждут сигнала о том, какая будет аппаратура. То есть, если на самом деле у нас не будет возможности, там, поставить какую-то более или менее качественную аппаратуру, чтоб можно было озвучить барабаны, чтоб можно было подключить электрогитары, компьютеры, клавиши, и так далее. В этом случае…

К. ЛАРИНА — Будет акустика.

А. ТРОИЦКИЙ — Да, значит, будет всё это в таком вот славном ксп-стиле.

К. ЛАРИНА — А есть ещё один вариант, ребята, о котором, может быть, вы не говорили.

А. ТРОИЦКИЙ — Как лицо у костра, на самом деле, что очень даже мило.

К. ЛАРИНА — Есть машинка специальная.

М. МАРГОЛИС — Пушкинскую площадь закончат на реконструкцию в это время.

К. ЛАРИНА — Нет, есть специальная машинка с огромными такими раструбами, которая будет ездить вокруг вашего пятачка и издавать различные звуки – уаауу, уауу, то есть, короче говоря, глушилка. Я это наблюдала на одном из митингов.

М. МАРГОЛИС — Я хочу даже сказать, Ксения, другое, поскольку окна из моего кабинета выходят ровно на то место, на котором должен происходить этот концерт, я могу напомнить, что не далее, как, по-моему, позавчера или вчера, как раз, между прочим, когда я писал заметку про концерт, который состоится в воскресенье. Так вот, в тот момент, когда я прочёл потом новость о том, что власть запрещает митинг, как мы теперь понимаем, на основании того, что не получено разрешение от администрации киноконцертного зала «Россия», поскольку там могут мешать зрителям в кинотеатре, вот, в этот самый момент мне дико мешал вопль с этой площади, где стояла ровно такая же сцена, прямо за спиной памятника Пушкина.

К. ЛАРИНА — Когда всякие премьеры проходят, да?

М. МАРГОЛИС — Нет, нет, нет. Там стоял какой-то странный бард из подворотни. Называется, видимо, это у нас русским шансоном, и голосим о том, что встречайте, сейчас через полчаса здесь появится, по-моему, Владимир Жириновский и партия ЛДПР со своим музыкально-пропагандистским очередным выступлением, это грохотало на всю площадь, мешая всем, кто там есть вокруг. Естественно, и зрителям кинотеатра, и всё происходило.

К. ЛАРИНА — Все эти лукавые вещи мы уже знаем наизусть, их выучили – про больницу, про детей, про дачников, про зрителей.

М. МАРГОЛИС — Сам факт, что тупо прям формат один в один явно с тем, который полагается в воскресенье.

К. ЛАРИНА — «Так разрешили митинг или нет? Не хочется быть избитой ОМОНом», — пишет наша слушательница Света, и очень многие слушатели спрашивают – придти? Не страшно? Можно ли придти?

М. МАРГОЛИС — А можно быть избитой разрешёнными.

К. ЛАРИНА — Ну что, вот, ответственность, конечно, в данном случае в нашем эфире на Троицком.

А. ТРОИЦКИЙ — Я могу сказать с полной определённостью несколько вещей. Вещь первая: митинг разрешён. Вещь вторая: как я уже сказал, никто не запрещает на митингах петь песни, то есть, песни тоже будут исполняться. Вещь третья: я абсолютно уверен, что никаких так называемых провокаций со стороны организаторов этого митинга, концерта, со стороны его ведущих, то есть меня, и, там, Жени Чериковой и со стороны артистов не будет. Это абсолютно точно. Если возникнет какая-то буча и какое-то насилие, то сто процентов, что это будут или милиционеры, которые сами это начнут, или опять же какие-то вот эти отморозки типа «Наши», «Молодая гвардия», «Россия молодая», и прочее, и прочее. Значит, но, к сожалению, вот от этого стихийного идиотического природного бедствия я никого уберечь и застраховать не могу. Тем не менее, Света и все остальные, я думаю, что всё будет в порядке. Я со своей стороны приложу максимум усилий к тому, чтобы всё было весело, симпатично и без каких бы то ни было событий, которые ассоциируются со всякими гиблыми местами типа Триумфальной площади.

К. ЛАРИНА — Официальное начало в 17:00 на Пушкинской площади.

М. МАРГОЛИС — Я придумал ещё одну версию-страшилку, которая часто используется нашими властями. Поскольку концерт бесплатный, артисты популярные. Если вдруг им покажется, что слишком много оказалось вот таких вот несогласных или поддерживающих такого рода митинги, то милиция может сделать это на очень простом основании. Начнёт перекрывать вход туда, якобы тем, что толпа превышает уже возможности Пушкинской площади. Они сами определят, сколько это, для того, чтобы это не было особо эффектно.

К. ЛАРИНА — А он бы на другой стороне постоял.

М. МАРГОЛИС — Нет, понятно… сказать, чтоб здесь не создавалось такой ситуации, позволяющей начаться давке или ещё что-то, начнут постепенно перекрывать подходы к Пушкинской площади, я не знаю, могут ограничить выход из перехода, и так далее, то есть, тем самым локализовать это событие, что тоже может у кого-то вызвать определенное недовольство у всех, кто туда будет идти, они начнут их вытеснять, и, вот, вам, пожалуйста, ещё одна форма какой-то бучи. Потом скажут – вот, видите, ну, как можно этой оппозиции давать что-то делать. Посмотрите, во что это превращается, ну, просто какая-то сумятица, непонятно, что, и опять, и посмотрите кто, посмотрите на эти фамилии, кто стоит во главе всего этого.

К. ЛАРИНА — «Кто стоит за вырубкой леса?», — спрашивает Виталий из далёкого Новочеркасска.

М. МАРГОЛИС — Дровосеки.

К. ЛАРИНА — Неизвестно?

М. МАРГОЛИС — Это не знаю. Кто конкретно.

А. ТРОИЦКИЙ — Там имеется компания какая-то, ну, вот, которая технически занималась вырубкой леса под названием «Техно…», там, что-то такое, «Технострой» или «Технотеплострой».

М. МАРГОЛИС — Им, кстати, руководит какое-то духовное лицо, насколько я читал.

А. ТРОИЦКИЙ — Руководит этим человек по фамилии Семченко, который при этом является пастырем или пастором, сори, пастором…

М. МАРГОЛИС — Пастырем лучше.

А. ТРОИЦКИЙ — Какой-то, значит, протестантской церкви, то есть, там такая достаточно… фигура.

К. ЛАРИНА — Что же молчит патриархия?

А. ТРОИЦКИЙ — Это протестанты.

К. ЛАРИНА — Протестанты в смысле несогласные.

А. ТРОИЦКИЙ — Да, да, да.

М. МАРГОЛИС — Англосаксонские протестанты.

А. ТРОИЦКИЙ — То есть, пастор-протестант против зелёных протестантов. Ну, скажем, Женя Черикова и защитники леса ещё считают, что бенефициаром, как сейчас любят говорить прокладки этой дороги, является Министр транспорта Левитин, поскольку вся вот эта вот удивительная загогулина, которая пошла плясать, значит, по…

М. МАРГОЛИС — Юг Шереметьева, да.

А. ТРОИЦКИЙ — Березнякам и дубравам – она странным образом отходит от всех логических траекторий и подходит к аэропорту Шереметьево, так что имеются ещё и такие.

М. МАРГОЛИС — Может, нам не сказали. Может, это трассу Формулы-1 строят, а не хай-вэй. Это, может, трасса Формула-1. Там же повороты, загибы.

А. ТРОИЦКИЙ — Если бы они сказали, что это будет трасса Формула-1, то я бы, я думаю, что я бы этим заинтересовался бы, будучи специалистом в этой области автогонок.

М. МАРГОЛИС — Ты бы посоветовал.

К. ЛАРИНА — Ребята, скажите мне, пожалуйста, поскольку вы хорошо знаете музыкальную всю тусовку, действительно ли можно так надеяться, что какое-то предчувствие каких-то перемен – оно витает в воздухе и действительно многие люди, которые вчера ещё дистанцировались от всяческих протестных акций, будь то экология или чиновничий беспредел, или что угодно: любые нарушения, связанные с человеческой личностью в нашей стране — сегодня уже готовы принять в этом участие. Я имею в виду прежде всего, конечно же, музыкантов. Как, да?

М. МАРГОЛИС — Ну, если не готовы, то, во всяком случае, какая-то уже определённая усталость от того уже, действительно, даже не назовешь словом безумие.

А. ТРОИЦКИЙ — Усталость от апатии, я бы сказал.

К. ЛАРИНА — Есть, да?

М. МАРГОЛИС — Да, и усталость от апатии, опять-таки то, что Артемий говорит… усталость… отдохнули от митинга, да, что называется. В данном случае речь, может, даже идёт не о такой ярко выраженной форме гражданского протеста, но хотя бы о форме такого уже внутреннего неприятия того, что навязывается, того, что уже откровенно стало делаться совсем топорно, вот, как мы как-то говорили в этой же студии с тем же Noize-ом о том, как это происходит и с ним это потом, собственно говоря, произошло в том же Волгограде.

К. ЛАРИНА — Ну, видишь, как попрессовали его парни, и, вот, он должен был Иван Алексеев, Noize MC был заявлен в этом…

М. МАРГОЛИС — Ну, может быть, да. Ксюш, но с другой стороны эта цитата Суркова, который вроде бы отвечает за гос.идеологию по отношению к Шевчуку — настолько тоже топорная, это, на самом деле, если человек пытается как бы, как он, по крайней мере, считает, стильно влиять на менталитет того поколения, которым ему нужно управлять, это не делается таким грубоватым способом в стиле такого критика из 70-х годов, явно выказывающего просто свою личную антипатию к этому человеку, который так ему и не покорился по каким-то причинам, и от этого раздражения он просто выплёскивает такую гневную, абсолютно ходульную тираду, почему-то здесь приписывая Шевчуку какие-то лозунги для быдла, хотя как раз последние программы Шевчука, напротив, достаточно маловосприимчивы тем самым, как он говорит, простым населением массовым, которое есть. И как раз в данном случае он идёт явно не по популярной тропе, и хотя бы с точки зрения того, что все свои концерты он глубоко и далеко прячет все те самые народные вещи, там, типа различных «Осеней» и прочих времён года, и так далее, и выступает с одним и тем же блоком достаточно такого рок-рэпа, что называется, который мало как раз воспринимается той самой толпой, которая пришла типа на Шевчука, ну, давай нам сейчас попой, то есть он идёт явно по непопулярной дороге, и такой срыв Суркова – он, конечно не…

К. ЛАРИНА — А если завтра всё — тьфу-тьфу-тьфу — получится, вот, по вашим ощущениям, Артемий, будет больше на следующий раз, если в следующий раз соберёте такой митинг по конкретному поводу.

М. МАРГОЛИС — Будет больше артистов, я думаю.

К. ЛАРИНА — Больше артистов, я про это и спрашиваю.

М. МАРГОЛИС — Конечно.

А. ТРОИЦКИЙ — Я думаю, что артистов будет больше и больше и таких, вот, неформальных и неофициозных акций будет больше и больше просто потому, что меняется, с одной стороны, атмосфера в стране, вот, какой-то тонус в обществе, а с другой стороны меняется по крайней мере в том, что касается музыки и общая ситуация. Дело в том, что одной из причин того, что музыканты стали намного смелее и радикальнее, стало то, что они просто сейчас гораздо менее зависимы от государства, чем раньше. То есть, скажем, попса – она по-прежнему от государства, скажем, от эфиров на гос.каналах, от корпоративных концертов, где они зашибают все свои халтурные денежки, и так далее.

М. МАРГОЛИС — Ну, от рокеров тоже зависит… от корпоративных концертов.

А. ТРОИЦКИЙ — Зависит… сто процентов. От рокеров в меньшей степени, но имеется у альтернативных, скажем так, музыкантов вне зависимости от степени их популярности, будь то ДДТ и Люмен, или, скажем, Барто, Телевизор. И знаменитые, и малоизвестные, но у них есть Интернет, который сейчас для любой нормальной музыки гораздо важнее, чем коммерческое радио и телевидение, у них имеется очень хорошо у нас распространённая и разветвлённая клубная система, где они могут отлично выступать и гастролировать, и никто их не остановит. Поэтому, собственно говоря, они себя чувствуют вполне автономно, и это очень важно, и поэтому, скажем, с музыкой, ну, равно как и с литературой, которая, как известно, вообще, вещь неденьгоёмкая, и писатели что хотят, то и пишут. Поэтому у нас есть и Прилепин, и Сорокин, и Пелевин, и Лимонов с Прохановым. А вот у киношников в этом смысле всё, конечно, гораздо хуже, потому что они от гос.заказа зависят, поэтому масса талантливых людей, но все знают, что имеется, там, в Замке синей бороды одна потаённая дверь, и ходить туда нельзя. За этой дверью как раз и Путин, и Медведев, и вся остальная честная компания.

К. ЛАРИНА — Я надеюсь, что Михаил Борзыкин, лидер группы «Телевизор», который сейчас у нас на связи. Миш, вы здесь?

М. БОРЗЫКИН — Да, добрый день.

К. ЛАРИНА — Здравствуйте. Вы слышали то, что говорил Артемий Троицкий. Согласны, что всё-таки всё больше и больше людей осмеливаются противостоять вот этому стадному чувству?

М. БОРЗЫКИН — Да, абсолютно согласен, и имел возможность в этом убедиться не далее, как месяц назад на фестивале «Пилорама» в маленьком городке Чусовой в Пермском крае к нам подходили молодые ребята со своими девушками, и мы долго обсуждали политическую ситуацию в стране, и, вот, это обсуждение внушило мне дополнительный оптимизм, то есть, людей не так просто провести. И даже, вот, молодёжь безработная из маленького пермского городка понимает, как много лжи льётся с экранов телевидения, что это пропаганда не имеет ничего общего с реальной жизнью.

К. ЛАРИНА — А среди ваших коллег? Музыкантов уже нового поколения.

М. БОРЗЫКИН — Да, конечно, эти процессы происходят. Мы общаемся с молодыми группами, они ищут эти темы, они уже начали по этому поводу высказываться, и в панке .и в рэпе, и в других стилевых конструкциях. Есть очевидное просыпание, то есть, люди начинают очухиваться потихонечку.

К. ЛАРИНА — Вы завтра приедете тоже, насколько мы понимаем?

М. БОРЗЫКИН — Да, мы завтра приедет. А вопрос формата проведения будем решать на месте, но, так или иначе, мы выступим.

К. ЛАРИНА — Что вам важно сказать, и почему важен вам этот приезд? Что вам Химкинский лес. Задаю тот же вопрос, что и Юрию Шевчуку.

М. БОРЗЫКИН — Ну, я тоже уже говорил на эту тему и абсолютно с Юрой согласен, что это метафора, конечно, и если внимательно посмотреть на мыслительный процесс, который проходил в голове у Елены Чериковой, которая тоже поначалу очень любила и верила в Путина, там, три года назад, а теперь она понимает, что все эти вещи взаимосвязаны, мы прекрасно тоже давно уже понимаем, что эти вещи, то есть, это та среда, в которой нам жить, и она, конечно, не только… природа, которая нас окружает, но и наша внутренняя духовная природа, которая тоже подвергается вырубке в последнее время. И именно поэтому мы туда едем. Это действительно символ.

К. ЛАРИНА — Скажите пожалуйста, Миш, а ваша аудитория – она, вот, вместе с вами взрослеет и переходит в другие возрастные категории, или всё-таки молодёжь тоже на ваши концерты приходит?

М. БОРЗЫКИН — Ну, вот, как раз приток молодёжи в последнее время, причём, такой, мыслящей молодёжи – он очень радует. Поэтому большинство на наших концертах составляют люди от 17 до 25 лет.

К. ЛАРИНА — Слушайте, сначала у нас всё начиналось с такого, достаточно тревожного состояния, наша сегодняшняя передача. К финалу даже мне, закоренелой пессимистке, вдруг показалось, что ещё не всё потеряно. Не все же на Селигерах, есть же ещё люди, правда же?

М. МАРГОЛИС — Люди-то есть, но подождите, пока ещё не произошёл этот митинг. Надо сначала всё-таки дождаться, чтоб он состоялся, хотя бы он сначала. И посмотрим, как он пройдёт, и что там будет, на самом деле, но, конечно, безусловно, какое-то движение внутреннее есть, это ощущается, это очевидно совершенно, что пока оно, может быть, совсем такое разрозненное, но кто-то кого-то встречая, вот так уже на уровне флюидов понимает, что ты резонируешь с этим человеком, и как-то более-менее одинаково смотришь на эти вещи уже, понимаешь что-то, о чём раньше совсем мало говорилось или вообще не говорилось, потому что казалось, что всё это ушло, это уже не так важно, но, видимо, достало, достало уже, постепенно достаёт всё большее и большее число.

К. ЛАРИНА — Миш, можно вопрос не по теме к вам?

М. БОРЗЫКИН — Да.

К. ЛАРИНА — А как вчера всё у вас там происходило, когда у вас там веерные отключения были?

М. БОРЗЫКИН — Ну, паника, конечно, была. Возникло такое ощущение имитации конца света. Все начали друг друга спрашивать – а какой сегодня год на дворе, не двенадцатый ли уже? Но как-то всё это с помощью юмора и непродолжительности этого отключения как-то удалось преодолеть, но, вообще, конечно, вот этот погасший свет в метро и погасшие светофоры наделали много паники в головах сограждан.

К. ЛАРИНА — Но жертв не было никаких?

М. БОРЗЫКИН — Вот, это от нас, я думаю, будут долго скрывать. Думаю, жертвы, конечно, были какие-то, потому что в больницах тоже происходили разные вещи, да и, потом, представить себе пожилую женщину, которая в метро внезапно оказывается в темноте и вынуждена идти по шпалам – это трудно представить, что все выдержали это без потерь.

К. ЛАРИНА — Слушайте, в этом, конечно, какая-то пропасть. С одной стороны – власть не жалеет сил и денег убедить нас в том, что она сильна и непоколебима, а с другой стороны – свидетельство бардака нас настигают буквально круглосуточно, совершенно в разных уголках нашей необъятной родины. Поэтому я думаю, что, действительно, люди, конечно, начинают уже как-то сомневаться.

М. МАРГОЛИС — Она как-то очень адресно не жалеет денег. Я бы не сказал так, что она их не жалеет. Она как раз… она их очень чётко распределяет там, где нужно. И к нам это не относится.

К. ЛАРИНА — Миш, спасибо вам большое за то, что вы включились.

М. БОРЗЫКИН – Да не за что.

К. ЛАРИНА — Да. Приезжайте, спасибо, до встречи, да?

М. БОРЗЫКИН — До встречи, да.

К. ЛАРИНА — Пока. Давайте мы уже будем закругляться, и всё-таки что мы можем в конце сказать? Во-первых, сказать – не бойтесь.

М. МАРГОЛИС — Я хотел сказать, что на реплику Артемию, он сказал, что рок-музыканты меньше зависят. Наверное, конечно, меньше, но всё-таки некоторым из них государство раздаёт хорошие ордена, это, в общем, тоже такая немаловажная…

К. ЛАРИНА — А это рок-музыканты?

М. БОРЗЫКИН — Ну, рок-музыканты, я говорю. Поэтому у них тоже есть своя определённая взаимосвязь с этим государством, меньшая, чем у поп-музыки.

К. ЛАРИНА — Я была в шоке, когда в очередной раз посмотрела, что-то где-то пели одна из наших групп классических, которая тоже типа рок-музыканты, стоят такие пузочёсы с мёртвыми глазами, и, вот, в двадцать пятый раз одно и то же, и даже их не радует, что эта многомиллионная или многотысячная аудитория этих нашистов с флагами и зажигалками – все наизусть поют эти слова с такими же мёртвыми глазами, это, конечно, такая метафора конца света абсолютно для меня. Всё кончается. Они этого не чувствуют, скажи, Артём? Вот, я имею в виду – кто-то стоит на сцене с гитарой. Он не чувствует, что он умер уже давно?

А. ТРОИЦКИЙ — Я думаю, что они просто по-другому не могут деньги зарабатывать. Вот, это как спортсмены примерно, весь рок-н-ролл. Отчасти их жалко.

К. ЛАРИНА — Жалко, конечно.

А. ТРОИЦКИЙ — А отчасти — нет, потому что, естественно, они обманывают – и себя, и всех окружающих.

К. ЛАРИНА — Но завтра, надеюсь, мы увидим на Пушкинской площади живых артистов?

А. ТРОИЦКИЙ — Да, завтра будет всё оживлённенько. Кроме того, я не думаю, что это будет рок. Там будут и рэперы, там будут и какие-то такие совсем молодые электронные, будут, разумеется, и рокеры. Я надеюсь, всё будет в порядке у Сани Скляра и Серёжа Галанина.

К. ЛАРИНА — Пока отказов не было ни от кого?

А. ТРОИЦКИЙ — Пока что отказов не было. Вот, был один отказ о Noize MC.

К. ЛАРИНА — Чем мотивировал?

А. ТРОИЦКИЙ — Мотивировал он вроде бы тем, что там одним из соорганизаторов является движение «Солидарность», а это вроде как какое-то движение политическое. Я считаю, что зря он так мотивировал, поскольку никаких политических, собственно говоря, выступлений там не будет. Я, кстати, хотел бы обратиться с призывом к ребятам, которые туда придут, вот, которые, возможно, являются как раз какими-нибудь анархистами или нацболами или кем-то ещё. Вот, подумайте, пожалуйста, о лесе и забудьте хотя бы на время о своей политической оголтелости. Я так думаю, что, если на этом месте, на Пушкинской площади завтра начнёт расти лес, то найдутся полянки и для вас тоже.

М. МАРГОЛИС — А я думаю, что если этот концерт пойдёт удачно и такие ещё будут повторяться, то потом эти самые люди, о которых мы с вами говорили, которым уже скучно стоять и выступать перед такой же скучной толпой, тоже на них начнут снова появляться и будут возвращаться к этой среде своих коллег, которые более подвижны, более адекватны сегодняшнему дню.

К. ЛАРИНА — Спасибо большое, Михаил Марголис и Артемий Троицкий у нас сегодня в гостях. Напомню, акция под названием «Мы все живём в Химкинском лесу» завтра в 17:00 на Пушкинской площади. Вход свободный.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире