'Вопросы к интервью
23 февраля 2008
Z Культурный шок Все выпуски

Русское кино на мировом рынке: победы и поражения


Время выхода в эфир: 23 февраля 2008, 14:08

К.ЛАРИНА – 14:12, добрый день еще раз, вновь в студии «Эхо Москвы» Ксения Ларина, мы начинаем программу, посвященную культуре – «Культурный шок». «Русское кино на мировом рынке: победы и поражения» — тема сегодняшней передачи, и в преддверии вручения главной кинопремии «Оскар», учитывая, что у нас там три фильма, которые так или иначе имеют отношение к Российской Федерации. Ну, два точно наших совсем – это фильм Никиты Михалкова «Двенадцать» и фильм Александра Петрова «Моя любовь». И фильм, который представлен от Казахстана, но делал этот фильм Сергей Бодров, фильм, который называется «Монгол». Будем считать… конечно же, это беспрецедентный случай, по-моему, впервые такое количество фильмов русских попало в номинации на главную кинопремию года. Но учитывая, что у нас в последнее время вообще такие удачные появления нашего кино на международных фестивалях, мне кажется, это отрадный факт, который стоит обсудить. Тут можно вспомнить и успех фильмов Андрея Звягинцева, в первую очередь на фестивалях европейских, здесь можно вспомнить и совсем недавнее признание фильма «Русалка», хотя там она больших премий не получала, но отмечена, насколько я понимаю, призом кинокритики, что немаловажно. Ну, еще какие-то примеры обязательно приведем, поскольку здесь специалисты присутствуют. Я сразу уже представлю наших участников сегодняшнего разговора. Лариса Малюкова, кинообозреватель «Новой газеты» — добрый день, Лариса, здравствуйте!
Л.МАЛЮКОВА – Здравствуйте!
К.ЛАРИНА – Сэм Клебанов, президент кинокомпании «Кино без границ», автор и ведущий программы «Магия кино» — это канал «Культура». Добрый день, Сэм, здравствуйте!
С.КЛЕБАНОВ – Добрый день!
К.ЛАРИНА – И продюсер практикующий, Елена Яцура – добрый день, Елена, здравствуйте!
Е.ЯЦУРА – Здравствуйте!
К.ЛАРИНА – Напомним, что Елена Яцура продюсеровала фильмы… ну, «Девятая рота» в первую очередь приходит в голову, но, по-моему, «Богиня», «Четыре»…
Е.ЯЦУРА – «Четыре», конечно. Да.
К.ЛАРИНА – «Гололед» — фильм тоже такой, неоднозначный, да?
Е.ЯЦУРА – «Движение», да.
К.ЛАРИНА – Ну, «Движение», т.е. целые… все наше новое кино – это все Елена Яцура. Нашим слушателям напомним смс — +7985-970-45-45, это номер, по которому можно отправлять ваши смс-ки. Ну, и телефон прямого эфира, если у нас будет желание и время, то включим обязательно вас – 363-36-59, посмотрим, как пойдет разговор. Ну, давайте сначала оценим ситуацию: права ли я, когда я так красиво говорю, что вот, беспрецедентный случай, три фильма русских номинировано на «Оскар»… Это правда, уникальный случай? Можно сказать, что это, вот, событие? Лариса?
Л.МАЛЮКОВА – По-моему, на самом деле, по-моему, это приятно. И действительно можно говорить о нашем появлении на международных форумах, но в таком, мне кажется, все-таки фрагментарном пока еще… И это скорее такое совпадение обстоятельств в данном случае. Потому что пришла картина Петрова, который в четвертый раз номинируется на самом деле на «Оскар».
К.ЛАРИНА – Т.е. его знают там, да?
Л.МАЛЮКОВА – Мало того, что знают, это единственный российский режиссер, который в таком количестве номинаций. Это только у нас его плохо знали до «Оскара». На самом деле Петрова России открыл «Оскар».
К.ЛАРИНА – Так после «Оскара» тоже его плохо знают.
Л.МАЛЮКОВА – Да. И когда он получил «Оскар», то центральные каналы показывали другого Петрова по телевизору, Анатолия Петрова из «Союзмультфильма». Вот, а Александр Петров, ярославский наш мастер, он действительно заслуживает, мне кажется, «Оскара», даже если он его не получит, я абсолютно убеждена, что это лучшая картина мира. Так она сделана… три года она делалась, это рукотворное, фантастическое произведение искусства, экранизация романа Шмелева. Всем рекомендую, она сейчас выходит на экраны, прокатчики «Первый канал», и они ждут, видимо, церемонии, чтобы его потом… все фильмы Петрова выйдут на экраны вместе, одним сеансом. Вот, но что касается других картин – немножко поправлю: «Монгол» — на самом деле, Россия имеет к нему отношение, потому что это ко-продукция.
К.ЛАРИНА – Но представлена она от Казахстана.
Л.МАЛЮКОВА – Представлена от Казахстана, но мы можем гордиться и Сергеем Бодровым…
К.ЛАРИНА – Ну, конечно.
Л.МАЛЮКОВА – …и вот этой исторической фреской, мне кажется, вполне…
К.ЛАРИНА – Нет, можно вообще расширить границы и сказать, как сейчас принято говорить, что вообще, славянское нашествие, там, и Анджей Вайда с «Катынью», и все…
Л.МАЛЮКОВА – Нет, нет, нет, нет. Ну, тогда Анджей Вайда с «Катынью», тогда мы скажем и о Сергее Громаше, который в трех номинациях…
К.ЛАРИНА – Везде, да.
Л.МАЛЮКОВА – …представлен тоже на «Оскаре», и роль его в фильме Вайды, по-моему, изумительная. И очень жалко, что он не номинируется…
К.ЛАРИНА – А Вы видели?
Л.МАЛЮКОВА – Конечно.
К.ЛАРИНА – «Конечно» — мне нравится. (смеется)
Л.МАЛЮКОВА – …что он не номинируется… Ну, был фильм… показ большой был, серьезный на Берлинале, а это было очень обставлено, действительно, хоть он был вне конкурса, это было специальным событием. И я думаю, что потом можно даже о фильме Вайды отдельно поговорить немножко.
К.ЛАРИНА – Сэм, Ваша оценка ситуации.
С.КЛЕБАНОВ – Ну, в общем-то, я согласен с Ларисой, потому что так сложились обстоятельства, что действительно, три фильма, такого не было до сих пор. Но пока что, на мой взгляд, немножко преждевременно говорить о какой-то такой русской волне, которая, вот, нахлынула на западные киноэкраны.
Л.МАЛЮКОВА – Конечно, конечно.
К.ЛАРИНА – Лен, а Вы как скажете?
Е.ЯЦУРА – У меня немножко другое мнение.
К.ЛАРИНА – Да.
Е.ЯЦУРА – Вы вспомнили фильм «Русалка», очень не напрасно, потому что вот если бы не было «Русалки» в этом ряду, вот если бы не было этой картины с ее успехом в «Санденсе» и с успешным, насколько я понимаю, показом…
Л.МАЛЮКОВА – Не Берлинале.
Е.ЯЦУРА – И на Берлинале, да, но в «Санденсе» тоже было хорошо. То тогда говорили бы о случайности, а как только всплывает картина «Русалка», как подпора к этому всему, мы говорим все-таки о какой-то закономерности. Т.е. с одной стороны, тяжелый сезон в смысле какого-то адского количества очень плохих фильмов… Там, не знаю, 200 фильмов, которые можно было бы не снимать, называется, да? Но при этом…
К.ЛАРИНА – Вы имеете в виду, в России?
Е.ЯЦУРА – В России, да, в России. Но при этом за последние десять лет выращена какая-то новая возможность, новая опция, новое качество, которая пробилась на фестивальный рынок. Потому что я его мониторила довольно много лет, и по моим наблюдениям – вот еще раз – если бы не было «Русалки», которая не в «Оскаре», которая, там, не номинирована, не представлена, но которая есть где-то рядом, то я бы сказала «да, случайность, так сошлось». А есть «Русалка» — это уже закономерность.
С.КЛЕБАНОВ – Ну, вообще, на самом деле, награждение «Русалки» призом за лучшую режиссуру в «Санденсе» — это гораздо большая сенсация, чем то, что Михалкова снова номинировали на «Оскара». Потому что это действительно, прорыв молодого поколения российских режиссеров.
К.ЛАРИНА – Когда оценивается чистый продукт, без всякого…
С.КЛЕБАНОВ – Да. Никто не знает, кто такая Анна Меликян.
Л.МАЛЮКОВА – Да. Остальные же мастера уже предыдущего поколения – все, кто на «Оскаре». И Петров – ему 50, и Михалков Никита Сергеевич, и даже Бодров Сергей старший – это все люди того поколения. И вдруг Анна Меликян – это какая-то надежда на то, что приходит новая какая-то… новая кровь, новая волна.
К.ЛАРИНА – Ну подождите, со Звягинцевым же так же было, когда он с первым фильмом…
Л.МАЛЮКОВА – И со Звягинцевым было.
К.ЛАРИНА – Никто же не знал, кто это, да?
Е.ЯЦУРА – Нет, вот со Звягинцевым, мне кажется, была такая возможная случайность – вот так бывает, так сходится. Т.е. там действительно была своеобычная картина с такой, как я это называю, энергией режиссерского воплощения полного, да? Т.е. когда она пробивает, там, горы – вот там эта энергия была. Но она ничего не обозначала. Хотя, между прочим, в этом же фестивале, в котором Звягинцев выиграл все, еще и Герман получил упоминание за «Последний поезд» — еще до «Гарпастума», до всего на свете.
К.ЛАРИНА – Молодой Герман, да?
Е.ЯЦУРА – Молодой Герман.
С.КЛЕБАНОВ – Ну а в чем принципиальная разница между Звягинцевым и Меликян тогда?
Е.ЯЦУРА – Я могу сказать, потому что Меликян, как я скажу, практическое кино. Это, вот, жанр, который даже не жанр, а статус некий, в России очень долго отсутствовал. Это кино для публики, очень симпатичное, и при этом режиссерски полноценное и талантливое. В России вещь…
Л.МАЛЮКОВА – Такой, хороший мейнстрим, самая сложная наша проблема российская.
Е.ЯЦУРА – Да, да. Самый проблемный жанр российского кино.
К.ЛАРИНА – Хорошо. Теперь я очень хотела вам сказать – я не знаю, как вы к этому отнесетесь… У нас был опрос по поводу фильма «Двенадцать». Очень смешной вопрос задали мои коллеги, казалось бы, ответ однозначный должен быть на этот вопрос. Вопрос такой: «Хотели бы вы, чтобы…» Когда пришла первая весть о номинации. «Хотели бы вы, чтобы фильм Никиты Михалкова получил «Оскар»?» Казалось бы, ответ однозначный, мы же все, типа…
С.КЛЕБАНОВ – Почему, отнюдь не однозначный.
К.ЛАРИНА – Сэм, поверите ли, большинство слушателей «Эхо Москвы» проголосовали «нет, не хотим»! (смеется) Для меня это был какой-то шок…
Л.МАЛЮКОВА – Смешно.
С.КЛЕБАНОВ – Никакого шока нет.
К.ЛАРИНА – Я прекрасно понимаю, что тут масса всяких примешивается, ну, условностей, каких-то сопутствующих вещей, которые обсуждаются в связи с фигурой Никиты Сергеевича Михалкова. Ну… Боже мой, ведь извините меня, когда сборная по футболу выходит на чемпионат Европы, мы же все-таки желаем ей победы, хотя даже, может быть, понимая, что они не то, что недостойны, а вообще точно случайно туда попали.
С.КЛЕБАНОВ – Ну вот я абсолютно против приравнивания кинематографа к спортивным состязаниям. Когда выезжает журналист на какой-нибудь фестиваль, и начинают просто, как такие, заядлые болельщики, поддерживать своих. Я хочу…
(смеются)
Л.МАЛЮКОВА – И в жюри бывают тоже.
С.КЛЕБАНОВ – И в жюри, да. Я болею только за хорошее кино, да? И я тоже бы, наверное, ответил на этот вопрос «Не хочу» ну просто потому, что я видел все пять номинантов на «Оскара». И все-таки, мне кажется, там есть более достойные работы, вот и все.
Л.МАЛЮКОВА – Я, скажу, наверное, иначе. В смысле, я в какой-то части разделяю мнение Сэма, дело в том, что когда я писала рецензию на фильм «Двенадцать», я сразу начала с того, о чем Вы говорите, Ксения – я начала с того, что прежде чем думать об этой картине, надо осводиться от личности и взаимоотношений внутренних с личностью режиссера, и смотреть просто картину. И тогда возникают к ней и вопросы, и наоборот, какие-то хорошие оценки, и анализ ее серьезный. Что касается всех номинаций… ну, наверное, конечно, не надо расстраиваться, если картина «Двенадцать» победит на «Оскаре», потому что это все-таки российская картина.
К.ЛАРИНА – (смеется) Мне нравится этот заход!
Л.МАЛЮКОВА – Мне кажется, это неправильно. Вот. Но вместе с тем я видела… действительно, Сэм прав, я видела «Катынь», которая мне кажется значимым просто произведением этого года, независимо… не относительно того, что это несколько прямолинейное, может быть, произведение, но оно столь мощно и столь важно, мне кажется, вот сегодня для людей и для планеты, и даже для нашей страны. Пока еще картина, как… вот, никто не объявил, что она куплена, а мне бы очень хотелось, чтобы она… а если у нее будет «Оскар», то у нее есть шанс быть показанной и в России, мне кажется. Поэтому мне кажется, это было бы более… значимо.
К.ЛАРИНА – Здесь Лену Яцура поздравляют с днем рождения – это правда? Когда?
Е.ЯЦУРА – Ну, у меня месяц назад было… спасибо большое…
К.ЛАРИНА – Вот пишут люди: «С днем рождения Лену Яцуру поздравьте». Ну, месяц назад, но поздравляем.
Е.ЯЦУРА – (смеется) Спасибо, спасибо!
К.ЛАРИНА – Лен, а вот хочу к Вам обратиться, поскольку, вот, у Вас самые разные жанры присутствуют в Вашем послужном списке – вот мы кое-что назвали. Здесь, действительно, от того самого народного кино, типа «Девятой роты», когда очень простое, сюжетное, зрелищное кино, и до абсолютно такого, артхауса, типа, там, «Гололеда» или «Четыре» — уж совсем что-то такое жуткое, то, что боятся, вообще, показать. Я, кстати, этот фильм посмотрела на DVD с большим интересом, с большим удовольствием, и просто примите мои поздравления, мне кажется, это вообще одна из самых удачных работ последнего времени в нашем кино. Но это мой…
Е.ЯЦУРА – Спасибо!
К.ЛАРИНА – …мой взгляд зрительский, я люблю такое кино – я люблю кино, которое, вот, будоражит. Но тем не менее, вот смотрите, у Вас тут такое все разное по жанрам. Скажите мне, пожалуйста, возможно ли просчитать, действительно, успех фильма с точки зрения продюсерской? Я имею в виду не в качестве зрительского успеха вот здесь в России, а именно рассчитывая, вот, на мировой кинорынок, понять, что сегодня востребовано, что сегодня ждут от русского кино, в чем оно может быть сильным? Вот Вы об этом думаете, когда начинаете какую-то работу?
Е.ЯЦУРА – Знаете, я ищу автора. Т.е. принципиальная история – найти сценарий и найти режиссера. Потому что это не просчитываемая вещь, это такая, интуитивная вещь. Ты понимаешь, что с этим человеком ты сделаешь, и это получится. Это не то, что предполагается. Вообще, удачные вещи – это не то, чего все ждут, это то, чего никто не ждет. Т.е. вот это есть удача.
К.ЛАРИНА – Все случайность. Попадание, да?
Е.ЯЦУРА – Нет, реально да, это некое опережение, вообще, запроса, опережение вопроса, да? Вот, поэтому здесь даже не просто… я делаю картину вне зависимости от того, что… я всегда хочу сделать девочкино кино про любовь – вот это да, там, раз в три года мы надежно пытаемся снять мелодраму, получается всякий раз по-разному, но, в общем, чего-то… чего-то получается из этого тоже.
Л.МАЛЮКОВА – «Небо, самолет, девушка» из этого получается.
Е.ЯЦУРА – Ну, например, да. Вот сейчас «Красный жемчуг» получится. Мы иногда думаем одно, получается другое, но неважно. А все остальное снимается по мере того, как подтягиваются авторы на какие-то темы – да, т.е. я вижу человека, мне кажется, что я не ошибусь, что интересный, что интересно с ним работать, значит, мы что-то интересное с ним расскажем – вот, единственный принцип. Потому что просчитать, вот, счетным методом… а вот эта вся, вообще, история, которую русское кино сейчас проходит, про продюсирование по-голливудски в духе 30-х, да, там, когда все сели, прокалькулировали, и получилась, там, некая программная вещь – это полная ерунда, на самом деле.
К.ЛАРИНА – Сэм, согласны? Вот если говорить о кухне, о том, как, вот, начинает создаваться продукт, из чего он складывается? Есть какое-то… возможно промониторить, что называется?
С.КЛЕБАНОВ – Ну, промониторить очень сложно. Орсон Уэллс говорил: «Я подписываюсь на теорию, согласно которой никто ничего не знает». И в общем-то, даже большие провалы крупных голливудских студий подтверждают, что просчитать очень сложно. Но тем не менее, есть некоторые профессиональные критерии, по которым можно оценить шансы будущего фильма. И действительно, садятся люди, считают – ну хотя бы, чтобы сценарий, в общем-то, был осмысленным – это уже половина, это уже дает какую-то надежду на успех. Потому что большая часть фильмов, которые были сняты, провалились, оказались никому не нужными ни в России, ни за рубежом – все было понятно уже на уровне сценария, просто можно было даже не тратить деньги на съемку. Ну, а дальше уже действительно многое зависит от таланта режиссера, вообще, от таланта и умения профессионального той команды, которая кино снимает.
К.ЛАРИНА – Как сегодня воспринимают русское кино, вообще, что вкладывается в это понятие с той стороны, с другой стороны границы?
Л.МАЛЮКОВА –
С.КЛЕБАНОВ – Ну, знаете, мне кажется, каждая кинематография в мире имеет какую-то свою нишу…
К.ЛАРИНА – Да.
С.КЛЕБАНОВ – …зрительских ожиданий. И вот от России ждут такой загадочной духовности.
К.ЛАРИНА – Опять!
С.КЛЕБАНОВ – Опять. К сожалению, да. Потому что это уже стереотип.
Е.ЯЦУРА – Ну, фильмов Звягинцева, в общем, и Сокурова.
С.КЛЕБАНОВ – Да. Ждут фильмов Звягинцева и Сокурова. Поэтому, например, такому, на мой взгляд, очень хорошему и абсолютно европейскому режиссеру, как Алексей Попогребский очень непросто пробиваться на мировые экраны. Хотя у него тоже это получается: его фильм был показан в Карловых Варах, это, ну, входит, там, если не в тройку, то, там, в пятерку, наверное, важных…
Л.МАЛЮКОВА – Сэм, а вот «Русалка» как бы опровергает это мнение в каком-то смысле.
С.КЛЕБАНОВ – Нет, «Русалка» — совершенно не опровергает, потому что «Русалка» — это тоже такая загадочная русская духовка, только там с девочкой, с каким-то, там… с какими-то элементами гламура, с какой-то загадочностью. Но все то же самое: тоже ничего не понятно, очень странный сценарий, на мой взгляд, как раз сценарий в этом фильме, «Русалка», самое слабое место, и особенно когда все доходит до финала – тоже что-то все очень такое странное, духовное, непонятное – вот это то, что зрителю кажется непонятным, всегда можно списать на некоторую такую общую непостижимую загадочность русской души. Я просто очень надеюсь, что российское кино, вот, выйдет из этой узкой ниши ожидания. Потому что ну само так сложилось: от англичан ждут таких суровых пролетарских драм…
Е.ЯЦУРА – Человеческих очень.
С.КЛЕБАНОВ – Да, таких пролетарских. От скандинавов – сложных, непростых, запутанных, иногда извращенных семейных отношений, от корейцев какой-то такой, красивой жестокости, а вот от России – загадочной духовности. Хочется надеяться, что все-таки российское кино как-то сможет, вот, влиться вот в эту линию европейского кино, потому что проблема, мне кажется – почему так мало русского кино, вот, на мировом рынке? – заключается в том, что вроде вот этой самой духовки снимают не так много, а хорошей совсем мало, которую действительно можно было бы не стыдно просто показать в Каннском конкурсе. А вот кино о том, что действительно происходит в России, о том, что волнует людей, чем живет страна, его практически нет.
К.ЛАРИНА – Ну вот, как раз это тоже очень важная тема, на которую мне бы хотелось бы тоже успеть с вами сегодня поговорить – чем живет мир, вообще-то? Если посмотреть, какие фильмы сегодня снимаются в Европе – я, там, не знаю, Америка – это, наверное, отдельная все-таки история совсем, там свои законы – это абсолютно такое вот, социально ориентированное кино, очень понятное, очень сегодняшнее, очень актуализированное, очень про… Кстати, вот та духовка, про которую Вы говорите, я ее вижу, извините, в румынском кино, я ее вижу в немецком кино современном. Но не в русском.
С.КЛЕБАНОВ – Да. Но это не совсем духо… Не то, что я вкладываю в понятие духовка, но все-таки там, если мы берем румынское кино, это кино, которое абсолютно увязано на их исторические и социальные реалии.
К.ЛАРИНА – Да, да.
С.КЛЕБАНОВ – Взять, например, самый громкий румынский фильм «Четыре месяца, три недели и два дня». Он каким-то образом перекликается с фильмом «Жизнь других» — тоже о времени… о жизни времен социализма. В России вот этой ниши только один можно вспомнить фильм – «Груз 200», который, в общем, тоже попал на многие международные фестивали – вот сейчас только что он был показан в Гетеборге, до того он был в Венеции…
К.ЛАРИНА – И как?
С.КЛЕБАНОВ – Ну, был полный зал, и публика довольно так, сильно реагировала на него. Но Балабанов – он такой все-таки, очень экстремальный автор, и ему сложно пробиться действительно до широких масс, хотя бы даже до широких артхаусных европейских масс, ну просто потому, что даже физиологически его кино тяжело воспринимается.
Е.ЯЦУРА – Немножко пугает.
К.ЛАРИНА – Ларис?
Л.МАЛЮКОВА – Ну, я согласна абсолютно с Сэмом, и мне кажется, что действительно, наше кино просто оторвано, оно оторвано на 98 процентов примерно от той почвы, на которой оно произрастает. Оно в этом смысле очень странное. А кино Европы и даже кино Америки многое, которое мы выводим за скобки напрасно, оно очень в этом смысле…
К.ЛАРИНА – Это я вывожу, это не мы.
Л.МАЛЮКОВА – Оно очень… я уже не говорю о независимых – вот даже фильм, который номинируется на лучшую режиссерскую работу, картина великолепного Джулиано Шнабеля «Скафандр и бабочка» — это реальная история главного редактора журнала «Elle». Фантастическая, она очень привязана к земле, к реальным людям, к их проблемам – это история парализованного человека, и зритель превращается в глаз человека, но… потому что у него остается только левый глаз. Но как это сделано! Когда на камере есть ресницы просто настоящие, таким образом зритель превращается в глаз этого человека весь фильм. Оторваться от этого невозможно. Это нисколько не пессимистично. Я говорю о том, что реалии возбуждают фантазию художника настолько, что эта история, если она есть, мощная история, она превращается уже и в образный – это то, о чем мы говорим, история души.
С.КЛЕБАНОВ – При том, что главный редактор журнала «Elle» — абсолютно гламурная фигура, но о нем можно снять совершенно такое, реальное жизненное кино, что вот в России как-то, вот, разрыв между гламуром и жизнью просто гигантский.
К.ЛАРИНА – А глянец?
Е.ЯЦУРА – Пожалуйста.
Л.МАЛЮКОВА – Вот и разрыв, вот и разрыв.с
С.КЛЕБАНОВ – Вот именно.
К.ЛАРИНА – Новости, потом продолжим.

НОВОСТИ

К.ЛАРИНА – Кстати, про духовку можно еще проще сформулировать – на нас наезжают наши слушатели: «Как вам не стыдно говорить «духовка»!»… мы такие духовные все из себя! Вот, в чем разница – простую вещь могу… мне кажется, так можно рассуждать: тот же самый фильм «Жизнь других» или румынский фильм…
Е.ЯЦУРА – «Четыре месяца».
К.ЛАРИНА – Пытается ответить на вопрос «почему мы такие, что с нами произошло»? А мы пытаемся ответить на вопрос «почему мы такие прекрасные»? (смеются) Понимаете? Вот вам и разница.
С.КЛЕБАНОВ – Ну вот Вы знаете, после как раз просмотра фильма «Катынь» в Берлине – я для своей программы брал интервью у критиков – очень хорошо сказал Сергей Лаврентьев, что фильм «Катынь», так же как и все лучшие фильмы Анджея Вайды, пытается ответить на вопрос, почему поляки – поляки, почему они как раз такие, вот что делает поляков поляками? Но вот я пока не очень много видел кино – даже вспомнить нечего – которое бы отвечало на вопрос, почему вот мы такие – не такие прекрасные, а такие, какие мы есть.
К.ЛАРИНА – Ну вот, пожалуйста! Пожалуйста – «Двенадцать», фильм, вот, сейчас я вижу, наша аудитория пытается, там, защитить фильмы Никиты Михалкова, который как раз про это – что Вы спорите, ну?
С.КЛЕБАНОВ – Вы знаете… Я хотел бы как раз…
Е.ЯЦУРА – Нет, «Двенадцать» — все-таки универсальное кино, абсолютно универсальное…
С.КЛЕБАНОВ – …высказаться про фильм «Двенадцать», да?
К.ЛАРИНА – Пожалуйста.
С.КЛЕБАНОВ – Меня, на самом деле, вот, вообще, удивило, что он попал в номинации, если честно. Может быть, опять я покажусь нашим слушателям непатриотичным. В этом фильме очень много хорошего, я не спорю. И Михалков, безусловно, заслуживает уважения за то, что во времена все более растущей ксенофобии он снимает кино о том, что нельзя сказать, что человек дикарь и убийца только потому, что он чеченец, и каждый заслуживает какого-то индивидуального подхода, просто потому, что он человек. Но если присмотреться к этому фильму внимательно, там действительно можно найти много хорошего, но все хорошее происходит из фильма Сидни Люмета «Двенадцать разгневанных мужчин» — это уже было там заложено. Но любой ремейк – это то, что автор берет, то, что уже было, и добавляет что-то свое. Так вот, там же видно, что добавлено. И вот все добавленное находится на совсем… на совершенно другом уровне. Вот эти длиннющие монологи, многие из которых ну просто совсем неуместны
К.ЛАРИНА – Театральные, да.
С.КЛЕБАНОВ – Театральность, превращение фильма в такое ток-шоу а-ля Опра Винфри, множественность финалов, которых, ну, там, я насчитал штук пять, и какое-то такой, очень странный посыл в конце, потому что если классический фильм «Двенадцать разгневанных мужчин» говорил о том, что каждый заслуживает к себе индивидуального отношения, потому что таковы законы демократии, потому что это диктует нам то правосудие, с которым мы живем, то тут альтернативой вот такому… такой оголтелой ксенофобии является такой, патерналистский подход спецслужб, которые придут, разрулят, найдут, кто виноват, кто не виноват, и невиновных, конечно, защитят, а виновных накажут.
Л.МАЛЮКОВА – Ну вот можно я добавлю к тому, что Сэм сказал?
К.ЛАРИНА – Давайте.
Л.МАЛЮКОВА – А вот мне в этой картине несколько мешает – при том, что я отдаю должное режиссеру – мешает интонация и самоосознание его такой мессийности, и этот фильм как проповедь как надо и как не надо. И вот, эти в лоб когда сказанные все вещи, произнесенные, там, про свободу – «хочешь, птичка, лети, хочешь, оставайся, это твой выбор» и т.д. – оно мне лично просто мешает. Может быть, каким-то людям нет. Но. У этой картины есть ведь другой вариант, который мы увидим после «Оскара» — четырехсерийный телевизионный. Вот как телевизионный вариант, мне кажется, возможно, она как-то иначе зазвучит, потому что там просто много что было вырезано. Но вот если можно, я добавлю о другом. Вот мы говорим о том, что кино каким-то образом привязано к стране, к людям, к образам и оторвано. Вот смотрите, сейчас есть определенный вызов и мода, и спрос на ностальгию в обществе. И в кинематографе сразу – сейчас очень появляется огромное количество картин, которое рассказывает про 70-е, 80-е – сейчас мы с улыбкой оборачиваемся в прошлое. Вроде бы, тоже, что румыны делают и немцы. Но при этом это все такое поверхностное, это на уровне примет времени, на уровне музыки, джинсов, причесок…
К.ЛАРИНА – Мне кажется, что целеполагание другое, здесь все-таки, вот, то, о чем Вы говорите, это такая мелота…
Л.МАЛЮКОВА – Конечно.
К.ЛАРИНА – Вот, я правда, не видела еще этот фильм Шахназарова «Исчезнувшая империя»…
Л.МАЛЮКОВА – Да, он неплохой фильм.
К.ЛАРИНА – Неплохой. Ну, это такое, как я понимаю, альтернатива «Грузу 200» по своему посылу.
Л.МАЛЮКОВА – Позитивное такое, позитивный взгляд в прошлое, да. Но это, мне кажется, это еще и… понимаете, вот этот спрос, вот на такое прошлое, он диктуется на всех уровнях – ведь и сверху, на уровне политики и правительства, и у людей истосковавшихся. Поэтому как раз кинематографисты, мне кажется, тут должны быть перпендикулярны, они должны в прошлом искать нас настоящих сегодняшних, как это делают поляки. Почему мы сегодня такие, почему у нас сегодня такое время?
К.ЛАРИНА – Ну, давайте мы Лене дадим, вот, как человеку, который все-таки внутри процесса – вот возможно? Вот как Вы себе представляете вот развитие вот по этому сценарию, который предлагает Лариса, и не только? Вот искать вот здесь, вот в этой нише себя искать?
Е.ЯЦУРА – Я, как все собеседники, выскажусь про «Двенадцать»…
К.ЛАРИНА – Так.
Е.ЯЦУРА – И перейду ко второму вопросу.
К.ЛАРИНА – Да, пожалуйста, Леночка, да.
Е.ЯЦУРА – Про «Двенадцать» я могу сказать, что в нем есть совершенно очевидный для меня плюс, что они собрали деньги. Поскольку, вот, прошлая…
К.ЛАРИНА – (смеется)
Е.ЯЦУРА – Извините, как бы, я объясню, что я имею в виду, потому что 2007-й был чудовищным годом: в прокат вышло порядка 120 русских картин, и это был позор. Т.е. я серьезно провела три месяца, пытаясь нагнать весь репертуар – я хожу в кинотеатры, честно вношу деньги в кассу коллег. Я никогда не успеваю на премьеры по пригласительным, они происходят в 7 часов вечера, а это, как бы, не время для человека. Вот в 11 часов замониторить сеанс, потом позвонить, сказать, сколько народу было, как там это все происходило и т.д. И я на четвертый месяц просто сломалась, потому что это невозможно. Т.е. ты просто гробишь свое собственное время, потому что люди очень стараются, они явно знают, что есть, там, «долби»-звук, требования к сценарию, еще что-то, да, там. Но в принципе, ты понимаешь, что это все называется словом «нефть». И эта нефть, которая губит страну бесконечно… Т.е. вот… вот ни у кого ее нет, у нас она есть, и она какое-то несчастье просто.
К.ЛАРИНА – Шальные деньги.
Е.ЯЦУРА – Шальные деньги, да. И вот, мы будем этими шальными деньгами, да, там, топить едва зарождавшееся некое качество, потому что все, о чем мы говорим, в принципе, называется словом «качество». Такая духовность, сякая духовность, точная рефлексия, точное понимание чего-то, тщательность – понимаете? Нету у русских тщательности, потому что, ну, «гуляй, рванина», т.е. у нас появились деньги, показалось всем, что пусть не деньги, но красная дорожка точно есть в кино. Т.е. пусть у меня плохая картина, она денег не соберет, но зато она будет стоять в прокате, и я всем своим друзьям покажу и на премьеру схожу. Это сумасшедший дом, он, вот, как бы, он копится и копится. По аналитике, причем и американской, и русской – вот, по такой, как бы, серьезной аналитике – это продлится еще года два с половиной. Вот два с половиной года, и все это рухнет. И дальше это все пойдет с ноля, по новой, это тот самый газон, который стригли в течение, там, десяти лет, начиная с 98-го, с дефолта, когда, как ни смешно, русское кино от сериалов его первого кодака стало потихоньку становиться на ноги. С 98-го, там, скажем, по 2005-й, там, появились некие признаки качества. Там, режиссер… Если говорить о менее очевидных вещах, чем «Дозоры», там, и та же «Рота», например, которые, как бы, не позорные продукты, они качественные продукты, можно говорить о том, что 2005-й – это год Хрыжановского и Германа, который свои следующие картины снимает на европейские деньги – к вопросу о нашей интеграции в европейское сообщество. Вот т.е. к 2005-му году возник газон, и в этот момент на газон примчались люди и сказали: «О! Мы рассадим цветочки». И вот это вот русское кино в настоящий момент – это тихий ужас. И когда в этом тихом ужасе появляется картина Никиты Михалкова, совершенно клаустрофобическая по устройству, реально, при этом в этом смысле замечательно сделанная, и привет Апельянцу и Никите Сергеевичу, который пригласил Апельянца, потому что…
Л.МАЛЮКОВА – Апельянц – это оператор.
Е.ЯЦУРА – Оператор, да. Потому что держать публику два часа в одном помещении…
К.ЛАРИНА – В театральной декорации одной. Практически, да.
Е.ЯЦУРА – В театральной декорации – это все же, как ни крути, некое мастерство, и оно там есть. И то, что эта картина собрала свои за миллион в 2007-м году, вот в этом году – позор, я считаю, русских фильмов и русской индустрии, потому что от 120 картин, которые незачем, да, вообще никому, незачем и ни за что – это сам по себе хороший знак. Вот. Это вот то, что я думаю в связи со всем этим.
К.ЛАРИНА – Да, Сань, пожалуйста.
С.КЛЕБАНОВ – Безусловно, картина Михалкова сделана очень качественно, потому что это просто чудовищно сложная задача удержать внимание зрителя на протяжении двух с половиной часов, при том, что все действие происходит в замкнутом помещении. Я смотрел фильм, мне, в общем-то, было не скучно, мне было интересно смотреть дальше. Просто мы оцениваем картину Михалкова сейчас не в контексте 120 ужасных русских фильмов…
Е.ЯЦУРА – Согласна, да.
С.КЛЕБАНОВ – …а все-таки исходя из того, что этот фильм номинировали на «Оскар», т.е. он попадает в элиту мирового кинематографа, и в общем, мы к нему подходим с такими же требованиями, с которыми, в общем, мы подходим к мировому кино.
К.ЛАРИНА – А они всегда объективны там, Сэм? Вот как происходит этот отбор?
С.КЛЕБАНОВ – Да никто нигде не объективен.
К.ЛАРИНА – Там же тоже своя кухня есть…
Л.МАЛЮКОВА – Конечно.
К.ЛАРИНА – …а то мы как-то привыкли идеализировать – что вот они выбрали, да?
Л.МАЛЮКОВА – Конечно.
К.ЛАРИНА – Там же тоже все, очень масса всяких…
С.КЛЕБАНОВ – Ну вот смотрите, это фильм, номинированный в категорию «лучший иностранный фильм». Как происходит попадание фильма в «шорт-лист»? Каждый из академиков обязуется – кто будет участвовать в отборе фильмов – посмотреть определенное количество фильмов. Я не помню, сколько, но это несколько десятков.
Л.МАЛЮКОВА – Но сначала страны, Сэм, сначала страны.
С.КЛЕБАНОВ – Да, правильно.
Л.МАЛЮКОВА – Сначала страны выставляют картины, национальная кинематография выставляет. Т.е. наша национальная кинематография выставила картину. У нас есть свой совет «оскаровский» в России…
К.ЛАРИНА – Да, да, да.
Л.МАЛЮКОВА – И вот она выставила.
С.КЛЕБАНОВ – Да. По одному фильму от страны.
Л.МАЛЮКОВА – Да.
С.КЛЕБАНОВ – Далее их надо отсмотреть. Так как активно работающие члены Академии не обладают достаточным количеством свободного времени, чтобы сесть и посмотреть несколько десятков фильмов, то этим занимаются академики-пенсионеры, это известно. Поэтому у категории «лучший фильм на иностранном языке» всегда есть такой некоторой возрастной перекос. Ну, это правда.
Л.МАЛЮКОВА – Нафталиновый несколько.
К.ЛАРИНА – (смеется) Как интересно!
С.КЛЕБАНОВ – Потому что люди на пенсии сидят дома и смотрят, там, 20-30 фильмов – из них они отбирают. Они с удовольствием это делают. Поэтому надо понимать, что у каждого жюри есть свои критерии. Есть определенные критерии и у «оскаровского» жюри – это такие, пожилые американские академики либеральных взглядов, в общем, с таким, немножко левым, фрондерским уклоном – вот они выбирают то кино, которое им понравится. Далее начинаются… вступают в действие механизмы лоббирования. И вот на… все говорят – «Михалков договорился, все схвачено», как всегда в России. Но на Берлинском фестивале было объявлено в журнале «Варайети», что фильм купила компания «Сони Пикчер Классикс».
К.ЛАРИНА – Фильм «Двенадцать»?
С.КЛЕБАНОВ – Да, фильм «Двенадцать». Вот, «Сони» — один из самых мощных лоббистов на американском рынке. Они умеют работать с академиками, умеют с каждым поговорить… Это не значит, что это гарантировано… что это гарантирует фильму победу, потому что там есть еще несколько других очень сильных фильмов – и израильский «Бофор», и «Катынь», за которую я лично болею – мне тоже кажется, это, наверное, самый важный, самый значимый фильм, который может получить «Оскара» в этом году. И за каждым стоят свои какие-то прокатные группы. И вот, как сложится мнение… как сложится баланс отношения академиков к фильму и работа лоббистских групп – это мы узнаем сегодня ночью.
К.ЛАРИНА – Так, ну и к тому, что говорит Елена, по поводу общей оценки ситуации – я вот, от продюсера так, неожиданно слышу, что это полный ужас и кошмар, сегодняшне кино…
С.КЛЕБАНОВ – Совершенно верно. Такая голландская болезнь, да, когда хлынули деньги, а что с ними делать, не очень понятно.
Л.МАЛЮКОВА – А мне кажется, что это еще и очень вредно, потому что таким образом зритель отвращается постепенно от российского кино. Он пришел один раз, второй, десятый…
К.ЛАРИНА – Какой зритель? Какого зрителя мы имеем в виду? Мы же прекрасно знаем, кто ходит в кино.
Л.МАЛЮКОВА – А Вы знаете, вот это кино, оно ни для какого зрителя. И молодой, который гламурный, который ждет, там тоже не найдется такого количества картин – ну, может быть, одна-две из этих, там, больше ста…
К.ЛАРИНА – Ну подождите, а вот этот, феномен вот этого фильма, который называется «Самый лучший фильм»?
Е.ЯЦУРА – Послушайте, но он же упал ровно на 78 процентов. Т.е. это феномен…
К.ЛАРИНА – Да? Т.е. сначала он был, бум такой…
Е.ЯЦУРА – Да, да, был.
Л.МАЛЮКОВА – А потому что сначала пошли фанаты этого ток-шоу, а люди, которые не вовлечены в эту систему взаимоотношений, то они и не оценили эту картину. Понятно, что она не могла так сильно победить.
Е.ЯЦУРА – Там даже круче, потому что вот это, кстати говоря, абсолютная победа медиа над здравым смыслом – реально, правда – потому что к моменту выхода «Самого лучшего фильма» даже злая собака, которая не в курсе, кто такой «Камеди-клаб», ну уж хотя бы Галустяна на коньках видела – ну вот честно, да? Т.е. вот как бы реальная полноценная медийная победа. Но то, что падение 78 процентов – был праздник на рынке. Потому что дело ведь не в чем-то – знаете, как… нас же учили всех по Пушкину – суди художника по законам, им самим созданным. В этом смысле «Самый лучший фильм», если бы он был отличной «Нашей Рашей» — так слава Богу. Но это просто ужасная «Наша Раша», это очень несмешно, длинно и т.д. В законе этого фильма – сделано плохо – в законе его самого. Вот, и то, что публика сказала «Нет»… Кстати, публика у нас отличная, между прочим. И то, что все все время думают, что она какая-то… «сиди, я сам открою» — знаете, поскольку я, вот, продолжаю ходить в кинотеатры с большим интересом смотреть разное кино на разных сеансах, я могу много интересного про это рассказать.
К.ЛАРИНА – А «Ирония судьбы»?
С.КЛЕБАНОВ – Знаете, про «Иронию судьбы» можно много рассуждать. Я читал много отзывов в интернете, я был, наверное, первым, кто достаточно негативно высказался об этом фильме, потому что у меня был прямой эфир утром, на следующее утро после премьеры. Вот, поэтому я так, принял удар на себя. Потом я сидел, изучал, меня тоже заинтересовал очень сильно феномен этого фильма. Я читал, что люди пишут на форумах, в блогах. И вот мой любимый отзыв об этом фильме – положительный, причем: «Мне очень понравился фильм «Ирония судьбы». Я, правда, не поняла, как Хабенский оказался в Питере. Еще я не поняла, почему Надя предпочла такому отличному парню, как герой Безрукова, этого мутного типа, который к ней приехал. Также было не совсем понятно, почему расстались старые Женя с Надей, почему они снова должны мириться. Но я отлично провела время, очень посмеялась, и в принципе, фильм все понравился». И это такое…
К.ЛАРИНА – (смеется) Вот у меня такая же рецензия была на фильм «Ликвидация», который мне ужасно понравился, но потом следовал набор вот таких вот непоняток.
С.КЛЕБАНОВ – Мне кажется, это даже так вот, символизирует отношение людей к жизни, вот, в этой стране. «Мне очень нравится, правда, непонятно то, непонятно, почему у нас вот так происходит, и вообще ничего не понятно, но в принципе, все очень хорошо».
К.ЛАРИНА – Давайте переходим к финальной части, попробуем все-таки определиться, как нам дальше жить – я имею в виду, наше кинопространство. Вот Сэм сейчас вот был на Берлинском фестивале. Там нас не было. Ну, нашего кино.
С.КЛЕБАНОВ – Были. Почему же? Ну Берлинский фестиваль же не только конкурс.
К.ЛАРИНА – Но в конкурсе нас не было же.
Л.МАЛЮКОВА – Но были в «Панораме» и…
С.КЛЕБАНОВ – И в «Форуме».
Л.МАЛЮКОВА – И в «Форуме».
К.ЛАРИНА – Ну вот в чем выражалось наше присутствие?
С.КЛЕБАНОВ – Ну, «Панорама» открывалась, собственно говоря, «Русалкой», фильмом Анны Меликян, это…
К.ЛАРИНА – Да.
С.КЛЕБАНОВ – …очень почетный такой слот, что твоим фильмом открывается одна из самых важных фестивальных программ. Был фильм «Нирвана» Игоря Волошина в «Форуме», был полный зал и…
Л.МАЛЮКОВА – Студия «С-ТВ».
С.КЛЕБАНОВ – Да. И это как раз тот самый фильм, который должен был оказаться в «Форуме». Очень спорный, неоднозначный, но экспериментирующий с киноязыком, пытающийся найти какие-то новые изобразительные средства. В конкурсе не было, да.
Л.МАЛЮКОВА – Была картина «В теме» Оли Поповой – это дочка двух режиссеров – Попова знаменитого, который сделал «Улыбку», Веры Сторожевой.
С.КЛЕБАНОВ – И тоже приз получила.
Л.МАЛЮКОВА – Она получила приз в короткометражках своих. Ее картина «В теме», она рассказывает о двух девушках такого, розового типа, они пытаются пожениться, и даже, по-моему, поженились – ну, во всяком случае, на уровне договора друг с другом – и вот, такая история, абсолютно для Берлина. Я не знаю, как этим девушкам теперь жить дальше в нашей стране, будет сложней после Берлина, но тем не менее. Нет, картины, они каким-то образом… каким-то образом мы были маргинально представлены в Берлине, но нас помнили все время. Кроме того прочего, в рамках фестиваля, но вне официальной программы был показ картины Эрика Бергкраута, она называется «Письмо Анне», швейцарского режиссера – об Анне Политковской. И такого випа-зала – а это было в театре Бертольда Брехта – и там была элита немецкая. Тем, единственное, было очень мало русской прессы. Потому что ее даже не поставили в известность, вообще.
С.КЛЕБАНОВ – Поздно сообщили, да.
Л.МАЛЮКОВА – Ее вообще не поставили в известность.
С.КЛЕБАНОВ – Я узнал только задним числом.
Л.МАЛЮКОВА – Да. А все наши журналисты узнали потом об этом – я не знаю, как они все… Наверное, просто не писали, сама и тема сложная, сами понимаете. Вот. Но тем не менее, мы там были.
К.ЛАРИНА – Да, Лен.
Е.ЯЦУРА – Я просто сделаю врезку, что я не поехала в этот раз в Берлин, но я там бываю регулярно и очень этот фестиваль люблю. Нас в конкурсе нет последние пять лет вообще никогда. Вот, я думаю, что Берлин как раз играет самую хитрую партию с русским кино. С одной стороны, это максимальное скопление русских деятелей кино — реально, т.е. я без всякой иронии говорю.
Л.МАЛЮКОВА – И журналистов невероятное количество, да, Лен.
Е.ЯЦУРА – И журналистов, и продюсеров, и всех, т.е. в принципе, это некий митинг-поинт русских, которые выезжают. Т.е. с кем русские знакомы лучше всего – немецкими продюсерами, немецкими кинопромышленниками. Как ни смешно, это вот такая вот, очень отлаженная структура. Но как раз Берлин играет с нами вот эту самую партию про то, что вы пока не снимите картину, которая будет, как бы, не совсем уже «Груз 200», а что-то другое, но это будет резво и живое, в конкурсе вас не будет. Вот серьезно, да, т.е… Какая только лошадка ни пыталась прийти к Берлинскому конкурсу, я изнутри за этим наблюдаю, я сама была в Берлине дважды с «Голольдом» и с… с чем же еще, Господи? С чем-то еще, с «Небом, самолетом», что ли? Не помню. Но в общем, с какими-то… А, с «Апрелем», во! В том же «Форуме». И это отличное место, но пока русские не сделают вот это кино, которого нет… да, т.е. нужно сделать фильм, которого в России нету – вот тогда мы будем в конкурсе, тогда все будет отлично, будут не бразильцы первые, а мы – не по национальному признаку, так сказать, а по художественному. Вот, а иначе там нет, там очень все живо в этом смысле.
С.КЛЕБАНОВ – Кстати, российская фактура представляет не меньше возможности снять вот такой же фильм, как например, бразильский «Элитный отряд», потому что это совершенно…
К.ЛАРИНА – Это фильм, который сейчас получил премию?
С.КЛЕБАНОВ – Да.
Л.МАЛЮКОВА – «Золотого медведя».
С.КЛЕБАНОВ – Да. Это очень спорное решение, кто-то с ним согласен, кто-то нет, но в любом случае, фильм «Элитный отряд» — это то, чего в России нет. Это жанровое, очень качественно снятое кино, дико увлекательное… ну, очень много. Это боевик, там сплошной экшн. Но при этом абсолютно завязано на социальные реалии, на политические реалии, очень неоднозначное, провокационное, предполагающее множество трактовок, вызывающее, в общем-то, дискуссию.
К.ЛАРИНА – Ну, у нас таких фильмов даже и по телевизору полно – всякие «спецназы» и прочее, прочее. Пожалуйста. Сплошные экшны.
Л.МАЛЮКОВА – Это по телевизору.
С.КЛЕБАНОВ – Стоп, стоп, стоп. Нет, понимаете, экшн экшну рознь.
К.ЛАРИНА – Да, да, да.
С.КЛЕБАНОВ – Я же сказал, это не просто экшн, это экшн, как-то связанный с социальными реалиями, и экшн, задающий вопросы и не предлагающий готовых ответов.
К.ЛАРИНА – И художественный…
Л.МАЛЮКОВА – И потом, эти экшны наши, они плохо сняты. Во-вторых, они повторяют друг друга просто дословно. И в-третьих, они не про что. А эта картина – про страшную реальность, действительно чудовищную реальность Бразилии. Если бы такой фильм позволили снять в России – про нефтяные какие-то взаимоотношения… кстати, вот и такой фильм, как «Нефть», у нас тоже невозможно снять практически.
С.КЛЕБАНОВ – Материалу-то сколько!
Е.ЯЦУРА – Ребята, я не согласна. И вот понимаете, в чем, когда я говорю, что у нас нет тщательности, и что всех губит нефть, я имею в виду, что снять можно все, что угодно. Не надо идти в «Госкино» за деньгами на фильм про жесткую российскую действительность.
Л.МАЛЮКОВА – Это правильно.
С.КЛЕБАНОВ – Действительно, не надо.
Е.ЯЦУРА – Не надо. Фильм «Четыре», да, три месяца не мог получить прокатное удостоверение – совершенно правдивая история, да – и при этом я никогда в жизни не говорю, что кто-то был в этой ситуации не прав: все занимали какую-то свою позицию, и каждый был волен ее доказать. Мы доказали, что мы имеем право на прокатное удостоверение в том виде, в котором мы есть, а не в каком-то другом, в котором нам советовали. И поэтому если кому-то надо, если есть сценарий, если есть история – это возможно. Просто никому не надо. Извините.
С.КЛЕБАНОВ – Да, но смотрите, вы приходите к тем же людям, у которых есть деньги, они просят бизнес-план, они говорят: «Ну знаете, вот этот фильм, он действительно будет очень хорошим, очень социальным, но его у вас его не купят большие телеканалы, а без телевизионных денег фильм никогда не окупится».
Е.ЯЦУРА – Правильно. Правильно. И не надо врать, надо приходить… я могу сказать, что фильм «Четыре», на котором я продала свою вторую по счету квартиру – потому что я сняла его в паях с государством – я и моя квартира, вот так.
К.ЛАРИНА – Т.е. фактически, на собственные деньги.
Е.ЯЦУРА – На собственные деньги, да, реально, да. Принес мне после этого два бюджета следующих фильмов. Он мне принес убытки впрямую и следующие бюджеты. И мы говорим сейчас о функции меценатства и о том, что надо прийти и сказать: «Да, вы никогда не вернете свои деньги обратно». Возможно, да, т.е. если, там, случится чудо и он куда-нибудь продастся, там, компания «Сони» заорет, и получится совсем уж удачный – не просто как мы предполагаем, а удачный совсем – ну а есть большие шансы, что вы потеряете. Но репутационно, безусловно, вы выиграете. Это меценатская история, которую здесь тоже делать лень, потому что все пишут какие-то маркетинговые безумные планы, которые, в общем…
Л.МАЛЮКОВА – Ну вот к этому не готовы, мне кажется, наши кинематографисты. Не готовы.
С.КЛЕБАНОВ – Просто респект честному продюсеру, да. Это большая редкость, но так и надо.
Л.МАЛЮКОВА – Это то, о чем говорил, Ксения, Александр Миндадзе – о том, что сейчас все сценаристы приходят во ВГИК и на первом курсе начинают зарабатывать бабло. Они пишут для этих, телевизионных таких горизонтальных сериалок тексты, и он говорит, ко второму-третьему курсу уже с ними невозможно разговаривать. А когда, говорит, учились мы, нам наши учителя – там, Шпаликов и т.д. – они ставили задачу: «Пиши исповедь». И к третьему курсу получался какой-то один очень важный сценарий. Вот сейчас это уже совершенно другая история.
К.ЛАРИНА – Это, к сожалению, везде – это и в актерской работе то же самое – они с первого курса, они уже заточены под сериалы, и больше они ничего не хотят.
Л.МАЛЮКОВА – Они только и ходят на кастинги. Правильно.
К.ЛАРИНА – Да, да, да. То же самое, как я понимаю, и в переводческой сфере абсолютно – почему мы имеем такое качество – мы об этом делали отдельную передачу – переводов сегодня и в литературе, и в кино.
С.КЛЕБАНОВ – Это действительно огромная проблема – найти качественных переводчиков. Я просто сам ищу и постоянно мучаюсь.
К.ЛАРИНА – Потому что качественный переводчик не будет тебе работать за копейки. А студент… гастарбайтеры молдавские – пожалуйста, с большим удовольствием, за три копейки.
Л.МАЛЮКОВА – Ну и такие получаем переводы в итоге.
К.ЛАРИНА – Да, да, это… Давайте теперь так: вот такой у меня к вам вопрос – что нас погубит? В кино, я имею в виду. Вот чего точно нельзя делать? Вот если мы пойдем в эту сторону, мы погибнем. Я имею в виду русский кинематограф. Ларис.
Л.МАЛЮКОВА – Ну, мне кажется… и надеюсь, нас ничего не погубит, но мне кажется, действительно должны быть какие-то внутренние перемены, прежде всего, потому что мы видим, что происходит сейчас в мире. Вот, например, нынешний «Оскар» — он очень мощный. Он удивительно… можно ругать Голливуд и т.д., но мы видим, какое количество разнообразия картин. У нас сейчас почему-то все очень унифицировано. И поэтому мне кажется, что надо менять все – надо менять законы, образование, людей, но надо об этом думать, иначе мы сами себя разрушим – вот тем кино, которое мы сейчас делаем в большом количестве, оно саморазрушительно. Поэтому мне кажется, надо думать о переменах.
К.ЛАРИНА – А в чем оно саморазрушительно тогда, объясните?
Л.МАЛЮКОВА – Ну вот об этом долго говорила Лена сегодня – об этом потоке дешевом с точки зрения смысла и очень простом с точки зрения делания, это не означает качества. Оно простое, но оно прежде всего отвращает зрителя от кино. А для того, чтобы идти к зрителю, надо думать о себе, о том месте, кто ты, где ты живешь, как тебя зовут, и почему ты делаешь это кино. Это главный вопрос.
К.ЛАРИНА – Сэм.
С.КЛЕБАНОВ – Ну вот, Лариса говорила о том, что кино должно быть перпендикулярно власти, а вот в России оно все более параллельно генеральной линии. Вот эта параллельность, сервильность, она очень губительна для кино. Ну и плюс, желание заработать каких-то легких денег, предполагая, что надо потакать самым низким инстинктам публики. А публика вот за потакание ее инстинктам как-то не очень готова идти и платить деньги в кинотеатры, она лучше свои эти инстинкты темные будет удовлетворять перед телеэкраном.
К.ЛАРИНА – Т.е. кино нельзя строить, вот, по принципу телевизионного продукта, там должны работать другие законы, как я понимаю?
С.КЛЕБАНОВ – Да, и по принципу «чего изволите» по отношению к власти.
К.ЛАРИНА – А Вы можете назвать мне – вот, Сэм, у Вас хочу спросить – вот самый лучший период в истории постсоветского кинематографа? Если это можно назвать. Вот, начиная, там, с 90-х годов. Самое интересное время.
С.КЛЕБАНОВ – Вы знаете, так сложно сказать, но было время, которое давало, вот, какую-то надежду. Ну это, наверное, вообще не только в кинематографе. Вот, стык… конец 90-х… стык тысячелетий – казалось, что сейчас-сейчас вот-вот что-то будет. Я помню, тогда, вот, Валерий Тодоровский приехал на Берлинский фестиваль, показывал «Страну глухих». Вот было такое ощущение, что чего-то, вот, хорошее к нам приближается.
Л.МАЛЮКОВА – Не, на самом деле, была мощная волна. Все говорят, что 90-е – это упадок – конец 90-х – это огромный взлет. И мы сделали, вот, большой проект, «90-е: кино, которое мы потеряли», мы об этом говорили. Мы потеряли там физически всех самых талантливых – это правда: Луцика, Саморядова, Надю Кожушанную – это мощные все были фигуры, очень креативные, просто время было против них тогда. Но идеи были, и волна была, и кино было.
К.ЛАРИНА – И по-моему, очень честное кино было тогда.
Л.МАЛЮКОВА – Оно было вот то, о чем мы говорим.
К.ЛАРИНА – Да, то, чего нет сегодня.
Л.МАЛЮКОВА – Оно было сокровенным, оно говорило про… про тех людей, которые делали кино, которые не могли молчать про себя, они говорили с болью. А сейчас таких картин, вот, почти, кроме Балабановской, и не назову.
К.ЛАРИНА – Лена. Чего нельзя? Что нас погубит?
Е.ЯЦУРА – Нас погубит отсутствие самодисциплины, потому что вот это… собственно, то, о чем мы все говорим по-разному, может формулироваться и так, мы говорим примерно об одном и том же. Потому что когда я читаю, не знаю, журнал «Афиша» и «Большой город» — вполне расхожие городские журналы – я понимаю, что эти журналы выходят в другом мире, чем тот мир, в котором снимается русское кино, простите, да?
Л.МАЛЮКОВА – Да.
Е.ЯЦУРА – Т.е. там пишут другие люди для других людей и т.д. А русское кино – это, вот, как я уже сказала, ухарство, что-то такое про красную дорожку немножко, и «давайте еще поснимаем», освоим бюджет. Это совершенное и полное в этом смысле позорище. Это профессия, это самодисциплина. А самодисциплина здесь, она не только такая, ремесленная, она интеллектуальная. Т.е. мало «долби»-звука, должна быть идея и жить здесь и сейчас…
К.ЛАРИНА – Долби-голова должна быть. (смеется)
Е.ЯЦУРА – Должна быть долби-голова, реально, да. Правильно сказано.
К.ЛАРИНА – (смеется) А что Вы сейчас делаете, Лен? Тогда уже Вам вопрос напрямую. Не скажете?
Е.ЯЦУРА – Ну, я делаю… Не, почему, я делаю свой любимый проект «Беляев» многострадальный, я, как бы, его очень люблю, он действительно хороший, ну, там красивейший сценарий, у этого проекта красивейшая история, я думаю, что мы в этом году наконец закончим. Т.е. у меня есть внутренняя задача закончить 31 декабря 2008 года. И, соответственно, видимо, я понимаю, что я делаю кино про космос, памяти моей детской мечты – мечты стать астронавтом, и, в общем, космонавтом (смеется) во втором классе. Вот, какой-то (неразборчиво) и выпускаем мелодраму. Т.е. как-то так стараемся.
К.ЛАРИНА – Хорошо. Дай Бог, удачи! Хотел еще, да, Сэм?
С.КЛЕБАНОВ – Да. Я хотел сказать, что мы тоже сейчас пытаемся что-то снять, и наша идея – я тоже занимаюсь продюсированием – это как раз попробовать объединить в одном фильме жанр боевика и вот какую-то увязку с социальными реалиями, т.е. сделать такой, социально-сатирический боевик – называется «Горячая новость», и вот тоже будет международный копродакшн, надюсь, у нас получится.
К.ЛАРИНА – Ларис, надеюсь, Вы ничего не снимаете? (смеется)
Л.МАЛЮКОВА – Нет, нет, нет, я очень рада за Сэма, и вот буду ждать его картину.
К.ЛАРИНА – Спасибо большое! Лариса Малюкова, Сэм Клебанов и Елена Яцура – наши сегодняшние гости. И ждем, что нам скажут академики. Академики-ветераны свое слово уже сказали.
Л.МАЛЮКОВА – Ждем, да.
К.ЛАРИНА – Посмотрим, что скажут настоящие академики, действующие, на «Оскаре». Спасибо!
Л.МАЛЮКОВА – Спасибо Вам!
Е.ЯЦУРА – Спасибо!
С.КЛЕБАНОВ – Спасибо!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире