'Вопросы к интервью
ЗВУЧИТ ЗАПИСЬ. СТИХОТВОРЕНИЕ БОРИСА ПАСТЕРНАКА «СВИДАНИЕ», ЧИТАЕТ ЗИНОВИЙ ГЕРДТ

К. Ларина Зиновий Гердт открыл нашу сегодняшнюю программу. Сегодня мы здесь, в студии, собрались, чтобы отметить потрясающий по своей чудовищности юбилей — 100 лет исполнилось со дня рождения Зиновия Ефимовича Гердта. Здесь, в нашей студии, Татьяна Александровна Правдина, жена Зиновия Ефимовича. Здравствуйте, Татьяна Александровна.

Т. Правдина Здравствуйте.

К. Ларина Здесь, в нашей студии, Юрий Рост — журналист, фотограф, художник, вообще человек эпохи. Можно так сказать про вас тоже, Юрий Михайлович?

Ю. Рост Можешь говорить.

К. Ларина Ну, мы начали с такой пронзительной ноты. И я даже не ожидала, что меня сейчас так накроет прямо до мурашек, когда дослушаю эти стихи. Это что-то невероятное!

Ю. Рост Такого осмысленного чтения я просто очень давно не слышал. Невероятно!

К. Ларина Просто кошмар!

Т. Правдина Вот я тоже считаю, что он читает стихи лучше всех. А потому что у него был принцип. Он говорил… Кто-то сказал «чтец». Так он не чтец. Чтец — это всё-таки немножко актёр. А он читал не как актёр, а он всегда говорил: «Я угощаю. Я восхищён. Когда ты что-то делаешь приятное, ты кого-то близкого хочешь угостить». И вот он читает действительно, тебе это как-то вливая.

К. Ларина Это, кстати, подход музыканта. Как говорят музыканты, есть два вида исполнителей. Один говорит: «Посмотрите, как я играю». А другой говорит: «Послушайте, какая музыка».

Ю. Рост Вот он музыку как раз…

К. Ларина Да, да, да.

Ю. Рост Это редкое качество, я хочу сказать, потому что очень часто декламируют стихи даже очень хорошие чтецы. А тут идёт такое проникновение и вера в то, что ты понимаешь, что этот человек переживает вот этот текст, как свой. Вот у меня сейчас такое было. Просто я представил эту картину. Он нарисовал картину абсолютно визуальную, и при этом она…

Т. Правдина Тебя трогает.

Т.Правдина: Считаю, что Гердт читает стихи лучше всех

К. Ларина Ещё при этом память, конечно, потрясающая. Я так понимаю, что эти километры стихов, которые он помнил наизусть, — это автоматически. Или он специально учил? Как вообще стихи возникли в жизни?

Т. Правдина Стихи? Ему повезло. Он всю жизнь говорил, что когда он ещё был мальчиком и учился в провинциальном, совсем-совсем таком местечке, в городе Себеже, в школе, там был учитель, который показал ему наличие в мире поэзии. И с тех пор он пропал. У него так возникло, очевидно, строение его извилин в мозгу, что он, прочитав, если это совпадало с каким-то душевным состоянием, оно ложилось, и ему не надо было учить. Он знал море стихов, он их читал всегда. И на этом-то все бабы гибли. И я тоже.

Ю. Рост В самолёте прямо он тебе читал стихи?

Т. Правдина Конечно.

Ю. Рост А можно я скажу ещё одно предположение такое? Дело в том, что Гердт с детства хотел быть актёром. Правда ведь?

Т. Правдина Нет…

Ю. Рост Хотел, хотел. Ну зачем же? Он всё время около театра был и стремился.

Т. Правдина Но не с детства.

Ю. Рост Ну, не с детства, но с молодости.

Т. Правдина Какой театр? Он сначала был в ПТУ.

Ю. Рост Да. Гердт стал таким, скажем, совершенно культовым лицом с возрастом. То есть он заработал морщины и заработал вот этот свой образ. А вначале это был небольшого роста, да?

Т. Правдина Ну, рост остался тем же.

К. Ларина Рост остался тем же.

Ю. Рост Рост остался тем же, а он вырос необыкновенно. И война у него отобрала возможность выйти на сцену в своё время. То есть он оставался голосом. Он был голосом в театре у Образцова.

К. Ларина А закадровые тексты — это вообще! Он читал в кино. Это на всю жизнь!

Ю. Рост «Фанфан-тюльпан» — я могу воспроизвести просто интонации. «Женщины были легкомысленны, а мужчины предавались своему любимому занятию — войне».

Т. Правдина Ну, это «Фанфан-тюльпан», конечно.

Ю. Рост Да. И поэтому я думаю, что голос ещё он ощущал как инструмент, и профессионально он у него совершенствовался без конца. И плюс память невероятная.

Т. Правдина Это такое было не то чтобы… Какие-то вещи забывал прелестно, а поэзия была, не знаю, каким-то шестым чувством или ещё чем-то таким уже, ему принадлежащим.

К. Ларина Тогда давайте ещё про один талант — это какой-то невероятный дар красноречия, умения формулировать. Ведь все его импровизации, даже когда он представлял какой-нибудь свой номер перед тем, как спеть или прочитать что-то, или когда он вёл свои замечательные диалоги в программе «Чай-клуб», или вообще просто когда он выходил в конце концов на любом юбилее, на любом капустнике, выходил к микрофону и он что-то говорил. То есть это не тот конферансье из «Необыкновенного концерта», а это Зиновий Гердт, который блистательно формулировал мысли, шутки, репризы. И всё это выглядело, как будто только что, сейчас на твоих глазах сочинённое и рождённое. Это тоже талант, скажите?

Т. Правдина Понимаете, помимо такого, он был наполнен, обуреваем поэзией. И ещё второе, это не страсть, а такая суть, его сущность — любовь к русскому языку. Любимой книжкой был словарь Даля. Понимаете, он его читал, как детектив, увлечённо, всегда поражаясь вдруг каким-то там поворотом, и поэтому чрезвычайно ценил хорошую русскую речь, не мог, так сказать… Сегодня бы его тоже колотило, как колотит меня по этому поводу. Вот я написала в книжке «Москва-река». Все говорят, что надо «на Москве-реке». И что, я пойду купаться на Москву-реку? Ничего подобного! Река называется Москва́-река. Там ударение, там тире… дефис. Вот он был пронзительно погружён в русский язык, и от этого была собственная речь такая интересная и отдельная.

К. Ларина Татьяна Александровна, ещё такой вопрос: а как вообще формировался круг общения? Потому что говорят, вот такое есть понятие «ближний круг». У меня такое ощущение, что у Гердта было несколько кругов: один, второй, третий… Я не знаю, сколько кругов, потому что это какая-то бесконечность вокруг него. Или это такое ощущение ложное?

Т. Правдина Это ложное ощущение. У него друзей, скажем, актёров было немного совсем, складывались из каких-то работ совместных. Он был… Как он говорил: «Я человек глубоко легкомысленный». Действительно, это было так. Он очень легко влюблялся в людей, а потом оказывалось… Критерий был один — порядочность, чтобы человек был порядочный. Он сам человек чистой биографии — почему он так и любим разными людьми разных национальностей, возрастов, слоёв и каких угодно профессий. Дружил с докторами, с актёрами, с учителями. Нельзя сказать, чтобы… А узкий круг, конечно, с довоенных лет был. Ставший писателем и драматургом Исай Кузнецов. Михаил Львовский, написавший много сценариев и стихов, вот «Солдаты идут». Вот такой был. Только человеческий критерий, человеческие свойства.

К. Ларина Юра, а ты как туда попал, вот в этот круг?

Ю. Рост Ты знаешь, я попал странным образом. Был такой фестиваль, он назывался «Золотой Остап». Гердта я любил очень давно. И о нём как об актёре… Я говорю не о «Необыкновенном концерте». Конечно, тоже могу воспроизвести сейчас массу замечательных шуток оттуда.

Т.Правдина: Гердт знал море стихов, он их читал всегда. И на этом-то все бабы гибли. И я тоже

К. Ларина Реприз.

Ю. Рост А об актёре. Я его знал от Олега Герасимова, моего друга, который снимался в первом фильме, где Гердт играл главную роль — у Пети Тодоровского в «Фокуснике». Это была первая главная роль его.

Т. Правдина Главная, да.

Ю. Рост Первая. Он до этого в эпизодах играл. И Олег мне рассказывал про этого человека воевавшего какие-то фантастические вещи. И потом, спустя некоторое время, я встретился с ним. И у меня было такое ощущение, как будто мы давно знакомы. И когда, Таня, я собирался к тебе ехать, я нашёл какой-то адрес случайно, вот ткнул, и там на первой странице (по-моему, мне было 55 лет) они написали мне адрес. И на первой странице вот такими буквами написано: «Юра, я бы хотел быть в вашей банде. Гердт». И вот это был как раз момент. Когда я приезжал (это в основном было в Питере), я находил Гердта, и мы сидели и выпивали, Танечка, иногда.

Т. Правдина То есть как это «иногда»? Мы выпивали ежедневно. О чём ты говоришь?

Ю. Рост И в основном… Ты знаешь, что я тоже люблю поговорить, и масса историй. Но там мы такие «молчальники» были, потому что он рассказывал. Причём он же странно говорил. Первое ощущение было, как будто разговаривает, стихи читает… Он читает, как будто разговаривает, а разговаривал он, как будто декламировал, он артикулировал так. И поначалу было странно: «Есть тут кто-нибудь ещё, кроме меня?» — оглядывался. А потом оказывалось, что это он тебе говорит и что это нормально. Он был невероятно доброжелателен, вот я могу сказать. В нём не было абсолютно никакой зависти, даже скрытой. Потому что очень часто мы можем придуриваться, и очень легко, а в нём — нет. В нём была такая открытость! Такое было ощущение, что он самый красивый, самый умный.

К. Ларина Так и есть.

Ю. Рост Он действительно был умный и красивый, а особенно с годами.

Т. Правдина Понимаешь, в этом и есть талант. Умение…

Ю. Рост Молчи сейчас, подожди! И у него была самая лучшая женщина. Сейчас, подожди. Можешь подождать? Сейчас, секунду.

Т. Правдина Это последняя. А до этого?

Ю. Рост А до этого у него были худшие.

Т. Правдина Навалом!

Ю. Рост Но они были все хуже тебя, поэтому ты и осталась. Дело в том, что они познакомились в зрелом возрасте, в самолёте. Таня, поскольку…

Т. Правдина Нет, не в самолёте, а в Москве. Мы ещё работали тут.

Ю. Рост А он мне сказал, что в самолёте, вы летели вместе.

Т. Правдина Нет, это потом. Уже он бросил…

Ю. Рост Она не помнит.

Т. Правдина Как это я могу не помнить? Я пришла и первая… Вот мы поздоровались. Меня представил Образцов: «Познакомьтесь, вот Зиновий Ефимович Гердт».

Ю. Рост Ты ехала переводчиком с ними?

Т. Правдина Я ехала переводчиком. Но для того, чтобы он это делал, надо было выучить. И поэтому, пока мы ещё были в Москве, когда у него не было спектаклей, мы садились, он говорил текст. Не было текста…

Ю. Рост Он по-арабски учил?

Т. Правдина Он учил его по-арабски.

К. Ларина Это для гастролей?

Т. Правдина Ну да.

К. Ларина Давайте мы сейчас остановимся, дорогие друзья, у нас сейчас время новостей, а потом продолжим программу.

НОВОСТИ

К. Ларина Возвращаемся в эфир. Напомню, что сегодня мы вспоминаем Зиновия Ефимовича Гердта, которому вот совсем на днях исполнилось 100 лет со дня его рождения. Здесь, в нашей студии, Татьяна Александровна Правдина, жена Зиновия Ефимовича Гердта, и Юрий Рост. Вот тут у нас спор возник о том, как познакомились жених и невеста.

Ю. Рост Я обнаглел настолько, что я объясняю Татьяне Александровне, когда она познакомилась с Гердтом.

К. Ларина Стал напоминать, да.

Ю. Рост Потому что он мне сказал, что в самолёте, а вот выясняется — нет. Зато ты мне рассказала, что ты могла на два года раньше познакомиться с Гердтом, когда сдавала на права.

Ю.Рост: «Фанфан-тюльпан» — я могу воспроизвести просто интонации Гердта

Т. Правдина Да. Нет, первый раз я увидела Гердта в 1945 году. Тогда я кончила школу, мне было 17 лет. Была Победа. И тогда в первый раз выдавали аттестат зрелости, и для всех выпускников в Колонном зале Дома Союзов был устроен концерт. Было не очень много народа. В Москве вообще во время войны было меньше людей. И в этом концерте принимал участие артист, который вышел практически на костылях и читал пародии, очень мне понравился. И если бы кто-нибудь сказал, что через 15 лет этот человек станет самым мне близким, я бы, конечно, очень смеялась, потому что… ну, смешно было.

А потом был такой случай, когда ещё не будучи знакомыми… Я всю жизнь мечтала водить автомобиль. Я была замужем, у нас был автомобиль, и мне было сказано: «Получи права — тогда сядешь». Резонно. Я поступила на курсы, во время обеденного перерыва ездила на грузовике, учась. А потом надо было сдавать. Я сдала. И для того чтобы получить, надо было медицинскую справку. Медицинскую справку выдавали в одной поликлинике в Москве. Я приехала туда, там стояло человек двести мужиков. А я в этот момент была кормящей матерью, и мне надо было через полтора часа быть дома. Я пошла от начала очереди — может, кого знакомого увижу. Никого знакомого не было. Прошла мимо. А, вот артист Гердт стоит. Всё. Но потом я подошла к своей очереди. Какой-то человек сказал: «Ребята, среди нас одна женщина», — и меня, естественно, пропустили.

И когда-то я Зяме это рассказала, и его реакция была, конечно, потрясающая. Он сказал: «Дура! Подошла бы — на два года дольше бы жили». Вот такая была история. У него было ощущение… Сначала он говорил мне, что когда нас Образцов познакомил, у него какой-то внутренний голос ему сказал: «Эта женщина будет моей женой». Вот такая была история.

Ю. Рост Видишь, какой хороший был внутренний голос.

Т. Правдина Нет, он, конечно, был потрясающий человек, потому что когда мы… Это было же очень скоропалительно, мы соединились.

Ю. Рост Ну да, вы же были женат оба. Замужем ты была, а он женат.

Т. Правдина Я была замужем почти десять лет. И он был женат на потрясающей, очень красивой женщине Кате. То, что я больше всего люблю — брюнетка со светлыми глазами. Это очень красиво. И он с ней прожил восемь лет. И мы, расставаясь, ни о чём не говорили. У нас не было полноценного, так сказать, любовного романа, что называется. Мы расстались — единственное, только сговорившись, что через два дня встретимся. Через два дня мы встретились и после этого 36 лет не расставались.

К. Ларина Вообще не расставались? Друг без друга никуда не уезжали?

Т. Правдина Нет, он ездил на гастроли. А потом однажды, вернувшись из гастролей по Испании, на следующий год он должен был ехать опять, и он сказал: «Я не поеду. Я не могу быть один». И тогда какой-то чиновник из Министерства культуры сказал: «А вы предложите, что вы возьмёте жену за свой счёт». И меня взяли уже в качестве жены за наши деньги. Мне не платили ни гонорар, ничего, и мы билет покупали. Но дальше я уже ездила с ним во все гастроли.

К. Ларина Татьяна Александровна, а про войну говорил, рассказывал что-то? Вообще есть фронтовые друзья?

Т. Правдина Фронтовых друзей нет, потому что он попал в госпиталь в 1943 году и провёл в госпитале почти два года.

Ю. Рост Сейчас я расскажу.

Т. Правдина Сначала он был в госпиталях. Он же перенёс одиннадцать операций.

Ю. Рост Скажи, кто делал операцию.

Т. Правдина Его принесли. Медсестра Вера Веденина, с которой мы дружим до конца дней, вынесла его с поля боя. Не было гипса, и его без гипса везли в госпиталь, и поэтому очень долго не заживало. Он был в госпитале в Новосибирске, куда…

Ю. Рост У него тазобедренный сустав был раздроблен.

Т. Правдина Да. Он был сапёром, понимаете. Он, конечно, был редкостно… Как вам сказать? Со своим понятием порядочности. Он мог быть артистом бригады фронтовой спокойно, а он пошёл и сказал: «Нет, воевать надо практически». И воевал уже так практически, что больше нельзя — сапёром. Никто так не страдает, как сапёры.

И масса операций. И последняя, уже его перевезли в Москву в госпиталь, Боткинский был госпиталь. И его оперировала Ксения Максимилиановна Винцентини — первая жена, такая самая долгая, Королёва. Он в этот момент сидел в шарашке, и она Зяме рассказывала про него. А сегодня я общаюсь с её дочкой Наташей, которая доктор. Это необыкновенно!

И была одиннадцатая операция. Был перед этим консилиум, и решено было, что надо ампутировать — не заживает. И она, везя его на каталке, тихо ему сказала: «Попробую вдоль», — то есть не отрезать, а ещё раз. И небо оглянусь. Нога хоть и на восемь сантиметров короче, но своя.

Ю. Рост Потрясающая история!

К. Ларина Ты хотел сказать что-то, Юра, добавить.

Ю. Рост Нет, я хочу… Знаешь, какая странная вещь? Когда он мне рассказал когда-то эту историю, давно он это рассказал…

Т. Правдина Естественно.

Ю. Рост Знаешь, и сейчас ты рассказываешь, а у меня мурашки, потому что это в точности повторяет историю моего отца. Он был актёром, он пошёл добровольцем на фронт в июне, как и Зяма. Первый раз его ранило под Киевом, второй раз — под Ржевом. И счастье, что ранило и его успели эвакуировать. У него было точно такое ранение, как и у Зиновия Ефимовича, раздроблен был сустав. И тогда не было, они не делали искусственных суставов. Это «анкилоз», по-моему, называлось…

Т. Правдина Разрабатывали.

Ю. Рост В тазобедренный сустав вживляли кость. И он пролежал тоже больше года. И когда Зиновий Ефимович мне это рассказывал, у меня было такое ощущение, как будто рассказывал про папу. И он мне просто стал близким таким человеком. Не могу сказать, что родным, потому что к родным, к родственникам я отношусь хуже, чем к друзьям. Но он стал мне очень близким, потому что я всё это понимал. И отец после войны с этой ногой хромой, на костылях, работал так же, как и Зиновий Ефимович, на студии и дублировал фильмы. Сколько он надублировал этих фильмов? Миллион! Потому что это была основная работа. И точно, как он, вернулся потом на сцену. Понимаешь, какая… Вот сейчас я только об этом…

К. Ларина Кстати, опять же мы возвращаемся к голосу через эту историю.

Ю. Рост И у папы, и у Зиновия Ефимовича была красавица жена.

Т. Правдина И что ещё было прекрасно? Его отношение к этому. Он не давал себя жалеть. Он говорил: «Ничего, если я буду немножко хромать?»

К. Ларина По этому поводу комплексов не было у него? Он не комплексовал по этому поводу?

Т. Правдина Он не комплексовал. Только иногда, если не было лифта и по лестнице надо было идти не наверх, а вниз, он вполне серьёзно, матерясь, говорил: «Надоело». Ну, это понять можно.

Ю. Рост Таня, а ты расскажи. Знаешь, это же ведь любопытно. Человек с таким невероятным остроумием. И не только в голове, но и в голосе у него было остроумие. В обычной жизни ты много смеялась вместе с ним?

К. Ларина Можно я скажу сейчас сразу? Я тоже хотела этот вопрос задать. Спасибо, Юра, вспомнил об этом качестве невероятном. Столько сюжетов и эпизодов, которые превратились уже в какие-то апокрифы и в анекдоты! Я вот тоже листала всякие воспоминания перед программой. Совершенно замечательный этюд рассказал Витя Шендерович. Когда был очередной скандал между мужем и женой, и Татьяна Александровна в сердцах крикнула ему: «Актёр!» — он на это ответил: «За это можно и по морде…»

Т. Правдина Потому что тут важна интонация. «Актёр» сказано было — «Что ты выпендриваешься?». Вот так.

Ю. Рост А про руль расскажи.

Т. Правдина Что и было прекрасно — чего в нём не было. Конечно, нам повезло друг с другом. Мне было 32, ему — 44. Молодые. Не молоденькие, но ещё целенькие для разных, так сказать, аспектов жизни супружеской. И стали, конечно, друзьями.

К. Ларина Тут ещё очень важно одинаковое понимание юмора. Это такая редкость, такое совпадение!

Т. Правдина Не только юмор. Понимаешь, у него была, конечно, общая позиция относительно людей, власти.

К. Ларина А советская власть?

Т. Правдина К советской власти отношение. Сегодня я иногда думаю: «Господи, Зяма, какой ты счастливый!» Я испытываю непрерывный стыд, когда идёт «Фестиваль света» и столько каких-то одиноких, жалких стариков-пенсионеров. Оттого что я такая старая москвичка, переживаю. Стыдно, всё время испытываю стыд.

Ю. Рост Ещё хотел сказать. Дело в том, что Таня кроме того, что обладала и обладает замечательными, выдающимися женскими качествами — то есть она настоящая, стопроцентная женщина, таких мало, до сих пор и будет до последней минуты, — она ещё создала дом. В этом доме всегда были праздники. На эти праздники собиралось, не знаю, 50, 70 людей. И всегда она пекла пироги. И всегда это были какие-то достойные люди. И вокруг приезжали, кто жил рядом с ними. И это было абсолютно счастье пребывания там, в этом доме. И я думаю, что в этом смысле, конечно, Зиновию Ефимовичу очень повезло.

Но я хочу рассказать про последний его день рождения. Это было почти точно двадцать лет назад.

Т. Правдина Уже?

Т.Правдина: Как Гердт говорил: «Я человек глубоко легкомысленный».

К. Ларина 1996 год.

Ю. Рост Двадцать лет и три дня. И это было, надо учесть, за два месяца до его неминуемого ухода. Неминуемого. Они все знали.

Т. Правдина Он не знал. Но он понимал. А что у него рак, он не знал.

К. Ларина Не знал?

Т. Правдина Нет, он не знал.

Ю. Рост Он понимал, что он тает.

К. Ларина Вы скрывали от него, не говорили настоящий диагноз?

Т. Правдина Мы говорили, что такая лёгочная недостаточность, он это знал. Но что это онкология, он не знал. Но всё равно мне… Понимаете, я счастливый человек. В какие-то крайние минуты мне посылает небо замечательных людей. Он мне послал докторов, которых надо. И он не испытывал боли, он до конца был целый. Плох он был последние пять дней, а так он был…

Ю. Рост Я расскажу. Это был день рождения.

Т. Правдина 21 сентября.

Ю. Рост Собралось огромное количество людей. И Элик Рязанов…

Т. Правдина Все были.

К. Ларина Это было в театре, да?

Ю. Рост Нет!

К. Ларина А, это дома. День в день.

Ю. Рост Там было человек сто, наверное. Белла Ахмадулина, Боря…

Т. Правдина Все. И Света Сорокина…

К. Ларина А фотография эта там была сделана, твоя?

Ю. Рост Там, оттуда эта фотография. И он себя очень плохо чувствовал. Но Таня сказала, что… Может быть, он сам захотел. Он вышел в прекрасном костюме, прекрасно он был одет. А я ему подарил… Ну, что-то в нём было донкихотское всё-таки, и я ему подарил настоящее копье, африканское. Ну, таз неудобно было, а такая вот тарелка с дыркой. И у него в этой ситуации абсолютно хватило иронии и самоиронии для того, чтобы это всё напялить на себя и сидеть.

И это щемящая фотография сейчас. И тогда было трудно. Я плохо их снял, потому что мне было просто… Ну, не будешь же ворочать человека? Но я хочу сказать, что он не испортил праздник. Он понимал, что это день его рождения, что пришли люди его поздравить. И в «Новой газете» есть фотография, когда они с Таней уходят, и так он руку положил. Это уже в темноте коридора я снял. И я понимал, что это последняя карточка в его жизни…

Но вот это желание жить и вот эта сила мужская… Вот насколько в ней много женщин, настолько в нём было много мужчин, и поэтому они столько прожили. А что, нет?

Т. Правдина Наверное.

К. Ларина Этот вечер, который я сейчас вспомнила, в Российском молодёжном театре…

Т. Правдина Бенефис.

К. Ларина Бенефис Зиновия Ефимовича, который, слава тебе господи, сохранён, он есть в плёнке, его можно увидеть. Там как раз то, о чём ты говоришь. Это даже видно тем людям, которые об этом и не подозревают. Потому что его поведение в течение всего этого вечера, когда он не смог сидеть, когда он вышел на сцену, когда прочитал стихи, когда он принимал участие активное во всём происходящем, реагировал на каждого человека — это было что-то невероятное! Это, конечно, незабываемо.

Татьяна Александровна, вы же книжку написали уже сами, да? Вот книга, которую мы сегодня здесь держим. «Разговор со своими», да?

Т. Правдина Да. Когда Зиновия Ефимовича не стало, ко мне пришёл издатель из Нижнего Новгорода и сказал: «Давайте напишите воспоминания о Зиновии Ефимовиче». Я села, написала. Им понравилось. Мне не понравилось, и я сказала: «Нет, это невозможно». Тогда он сказал: «Как это?» Я говорю: «Нет».

И тогда сделали книжку, где был 31 человек, которые вспоминали. Принцип был такой: не кто любит Гердта, а часть тех людей, которых он любил. И там были эти воспоминания. И тогда издатель сказал: «Как, будут чужие люди, а вас не будет?» И я сказала: «Ну ладно, я тогда о каждом напишу». И действительно о каждом написала, каким образом они оказались в нашем доме. Самый высокий комплимент, который я получила: «Как будто у вас в гостях побывали». И действительно это вышло. После этого этот издатель сказал: «Нет, вы рассказываете вполне действительно такую очень советскую биографию, вы должны написать». Ну, заставили — я написала, но поняла, что это не писательство, а разговор. Поэтому книжка называется «Разговор со своими».

Ю. Рост А ту книжку…

К. Ларина «Зяма».

Т. Правдина Девять раз издали.

Ю. Рост Да, та книжка называется «Зяма — это же Гердт!». С ней тоже было приключение, потому что её украло другое издательство. Ты помнишь?

К. Ларина Мы про это говорили с Татьяной Александровной. Уже забыли.

Т. Правдина Целый суд был. Это стыдоба!

К. Ларина Я просто хочу, поскольку у нас уже время поджимает… Мы вспомнили этот вечер. И мы, конечно, должны услышать стихотворение, которые, прочитал Зиновий Ефимович в конце этого вечера. Это, по сути, его последние стихи.

Т. Правдина Это Дезик Самойлов.

К. Ларина Да. Мы это сейчас услышим. Я хочу поблагодарить наших гостей — Татьяну Александровну Правдину-Гердт и Юрия Михайловича Роста. А Зиновий Ефимович действительно жив, пока мы о нём помним, о чём сегодня и говорила Татьяна Александровна. Давайте мы с ним и останемся. Спасибо вам большое!

ЗВУЧИТ ЗАПИСЬ. СТИХОТВОРЕНИЕ ДАВИДА САМОЙЛОВА «ДАВАЙ ПОЕДЕМ В ГОРОД…», ЧИТАЕТ ЗИНОВИЙ ГЕРД.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире