С.КОРЗУН: Всем добрый вечер, сегодня для разговора абсолютно без дураков в студию мы пригласили Анатолия Ивановича Лукьянова. Мы пишем программу за три дня до того, как программа выйдет в эфир и  часть ее будет посвящена событиям 19 августа далекого 1991 г., когда вы были председателем верховного совета СССР. Вы  в марте 1990 г. стали председателем?

А.ЛУКЬЯНОВ: Да, сначала я был заместителем председателя, потом председателем. Это была довольно сложная работа, особенно когда приходилось руководить съездом.

С.КОРЗУН: Но вас цитировали СМИ как лучшего спикера парламента, собственно и слово «спикер» началось с вашей деятельности.

А.ЛУКЬЯНОВ: Да нет, по-моему, это преувеличение. Но  поскольку мне пришлось работать в  Верховном совете СССР, работать все время на публику и очень сложный механизм депутатов, я свыкся с этим. Но я не входил в  ГКЧП с  самого начала — у  меня были другие взгляды, поэтому у меня были нормальные отношения с депутатами – хорошие, плохие, споры.

С.КОРЗУН: Это был звездный состав депутатов, как все помнят трансляции заседаний Верховного совета велись практически постоянно, многие жаловались на то, что невозможно работать – сидишь и смотришь. Вы практически мгновенно стали мега-звездой телевидения.

А.ЛУКЬЯНОВ: Я никогда не преувеличивал свои способности, но я юрист профессиональный, и пришлось работать и по созданию конституции предыдущей, советской, и довольно долго проработать в Верховном совете. Поэтому я достаточно скромно отношусь ко всем этим вещам, но только скажу, что это был один из самых трудных периодов моей рабочей жизни – это точно. Потому что была разница, были встречи с самыми разными людьми, и каждый раз приходилось выслушать и дать честный ответ.

С.КОРЗУН: В парламенте заседали и звезды политики — если можно так говорить о  звездах советского времени — кино. Искусства, многих областей – как вам было общаться с людьми, которые составляли гордость нации?

А.ЛУКЬЯНОВ: Знаете, мне иногда приходилось делать так, что идя на заседание, я должен был подумать, с кем я там столкнусь, и буду разговаривать. Поэтому приходилось готовиться основательно. Когда с Собчаком – это одно, с Сахаровым – другое, с шахтером, рабочий, — по-третьему, — здесь мне было проще, потому что я сам начинал рабочим.

С.КОРЗУН: Легко было отключать микрофоны? Мы помним эти ваши фразы.

А.ЛУКЬЯНОВ: Я это делал только в одном случае – когда человек превышал отпущенное время. Я никогда не реагировал и не реагирую до сих пор – если он говорит что-то против, — ничего страшного. Объявлять его заранее клеветником, по-моему, несолидно – как это делается сейчас. Дайте возможность высказаться. Да, там были и смешные случаи — скажем, очень часто вскакивал Собчак. Я у него однажды спросил: а вы не знаете, как по-русски переводится слово «спич»? — Не знаю. – «Большое желание сказать», — вот такой довольно сложный перевод этого слова. Собчак понял и сел. Но были и трудные моменты, когда люди сходились, споря. НО  с моей точки зрения, мне много дало то, что мне пришлось быть на встрече спикеров Европы в Швейцарии, когда отмечался День швейцарской конфедерации, они собрали всех спикеров Европы и тихонько тогда избирали лучшего спикера. И вот итальянского спикера и меня избрали тогда лучшим спикером Европы. Вот это единственное было что-то приятно. А так мне иногда приходилось менять две-три рубашки для того, чтобы работать с двумя тысячами депутатов.

С.КОРЗУН: Но мы помним накал тех дискуссий.

А.ЛУКЬЯНОВ: накал был, и  с другой стороны, я  хотел знать каждого по имени и отчеству и относиться спокойно, Поэтому сейчас, когда встречаюсь в  Москве – ветеранов приглашают в думу  — они всегда расспрашивают, как это можно было терпеть, — даже спикеры. Но  нужна выдержка. «Спикер» в переводе, с моей точки зрения, «Терпеливый», а  не «говорящий».

С.КОРЗУН: насколько вы были свободны и независимы на этом посту, выполняли ли решения, указания, или «линию партии».

А.ЛУКЬЯНОВ: Мне пришлось работать и  при Андропове, и при Брежневе. Могу сказать, что я  старался в любом случае дать возможность человеку высказаться. И это играло определенную роль. Если бы я начал командовать, — скажем, говорил бы, что Дума не место для дискуссий» — то  это очень быстро надоедает депутатам .а с другой стороны, не дает возможности сопоставлять мнения. Вся тонкость работы спикера – дать возможность, — может быть даже не  «спикерствование», а  «председательствование» — дать возможность высказаться, выявить. Вот тогда спикер становится спикером,  — потому что он поощряет дискуссию. Без умной дискуссии – не криков и не ругани,  — не существует парламента.

С.КОРЗУН: Проводили ваши товарищи по партии «разбор полетов» в высших инстанциях? Получали нагоняй?

А.ЛУКЬЯНОВ: У меня не было ни одного случая, когда бы мне сказали, что я кому-то не дал слова.

С.КОРЗУН: Разборы были?

А.ЛУКЬЯНОВ: не было разборов по позиции. Позиция была спокойной: они знали, что я выдержанный человек, я дам высказаться, как бы ни было сложно. Меня это в значительной степени научили люди, которые бывали спикерами. Например, спикер английского парламента – очень основательно я его слушал, у нас с ним была переписка, — это было очень важно. Надо выдерживать. Сейчас, когда я  вижу, что спикер начинает волноваться – я не могу сказать в  думе — ну, что ж вы, но когда бывает разбор полетов, говорю: зачем? Надо выслушать, а потом уже можно сопоставлять.

Особенно мне запомнилось, как пришлось защищать возможность, чтобы выступил Сахаров. Мы с ним до этого встретились и подробно говорили обо всем, я представлял, какие возможности у  старика, — причем, он мне принес свою конституцию, поэтому надо было обязательно дать выступать.

С.КОРЗУН: Это правда, что он пришел с табличкой «Вся власть советам»?

А.ЛУКЬЯНОВ: Да. Он  ко мне такой в кабинет пришел. Он, когда мы разговаривали, оговорился однажды, — произнес то, что произносили в свое время кадеты: «А за советы – но без коммунистов» — так было. Но продолжался разговор, продолжалось взвешивание с ним – почти два часа мы с ним разговаривали. Надо сказать, что он многое мне рассказал, передал свою конституцию, которую он написал. Надо просто внимательно к людям относиться. Даже других, совершенно противоположных взглядов, — тогда получается. А так – нет. Если спикер работает на показуху или на то, что ему скажут  — это не спикер.

С.КОРЗУН: Вернемся к событиям 1991 г. Вы официально не входили в состав ГКЧП – я просмотрел пресс-конференцию Янаева и других руководителей ГКЧП, и там, на прямой вопрос, почему вас не включили, ответили, что разделение властей должно быть, и если Верховный совет утвердит деятельность ГКЧП, то произойдет его легализация. Когда вы узнали о формировании ГКЧП? Вы говорили, что это было в марте, но Янаев сказал, что он был создан только ночью, накануне?

А.ЛУКЬЯНОВ: Тут есть абсолютно ясный ответ: 28 марта. После больших забастовок горняков, демонстраций в Москве, Горбачев лично собрал в зале, который находился за стеной Политбюро, своих помощников из  Политбюро и других. И сказал, что могут возникнуть чрезвычайные обстоятельства, у нас есть закон о  чрезвычайном положении – надо организовать комитет. 28 марта. Я присутствовал, но тогда никакой речи не было о том, что мне надо было в него входить. Они прекрасно знали, что я откажусь, потому что считал, что Верховный совет должен быть над  — ни в коем случае не становиться на  какую-то одну сторону. Поэтому я не входил с самого начала. Но  ГКЧП был создан Горбачевым — с распределением обязанностей. Туда вошли все люди, которые находились тогда за столом на пресс-конференции и  еще ряд людей — председатель правительства Павлов, Янаев, Шейнин. Был организован комитет, который должен был обеспечить на случай чрезвычайного положения, свою долю внести в решение вопросов чрезвычайного положения.

С.КОРЗУН: А почему Янаев заявил, что он  сформирован накануне?

А.ЛУКЬЯНОВ: Этого я  не знаю. Сейчас ведь почти никого не осталось — только три человека из тех, кто тогда был. Но я совершенно убежден, что это был создан комитет Горбачевым. Это подтверждает Прокофьев, который был первым секретарем Московского горкома партии – он  в своей книжке все это описал, он  тогда присутствовал. Таким образом, все это не снизу пришедшие кто-то орган такой создал, а  создал сам президент – это совершенно точно.

С.КОРЗУН: Справедливости ради отметим, что там приводятся и другие данные – в частности, что с конца 1989 г. ходили разговоры об этом комитете, и Госбезопасность вела активную работу по его созданию.

А.ЛУКЬЯНОВ: То, что я  знаю  — КГБ действительно участвовал в этом деле – главным образом за счет информации, которую он давал. И  на предпоследней сессии выступали Язов как оборонщик и Крючков, Павлов с очень острыми замечаниями. Вот и все. Этот комитет, во-первых, создавался Горбачевым, и он даже имел свою печать — 28 марта было договорено, что будет печать, ею  распоряжался Болдин, заведующий секретариатом Горбачева, и вошел он в Комитет. Так что речь идет о том, что этот комитет должен был выполнять эти свои функции. Но они были очень осторожны. Они, для того, чтобы объявить ЧП, сначала поехали к Горбачеву в Форос. Они полетели туда.

С.КОРЗУН: Но вас там не было – вы говорите не как свидетель, а  со слов других?

А.ЛУКЬЯНОВ: Почему? Я потом поехал тоже, для того, чтобы открыть сессию Верховного Совета, мне нужно было согласие президента для его участия в президиуме. Но это было позже. А в тот момент те, кто приехали, предложили свой план введения ЧП. Кстати, было подготовлено работниками КГБ «обращение к народу», и с ним они приехали в Форос. И тут оказалось, что Горбачев болен, что он поехать не  может. Вы представляете – скажем. У тебя радикулит, а  ты директор завода и у тебя что-то на заводе случилось. Ты останешься на курорте? Черта с  в два  — поедешь.

Потом было объявлено, что там полная изоляция Горбачева — что оказалось неправдой, суд доказал, что такой изоляции не было. По-моему, в этом смысле прав Гдлян – был такой прокурор в то время, который сказал: нет, Горбачев все взвесил точно: побеждает ГКЧП, наводит порядок – там побеждать не надо было, надо было навести порядок,  — Горбачев возвращается на красном коне в  Москву. Побеждают другие силы – Горбачев вернется на белом коне, но все равно останется. А ведь речь шла о судьбе Союза, — быть ли союзному государству единому, федерацией, а  не конфедерацией. И никто не знал, как следует в то время – может быть, кроме узкого круга людей, что уже была договоренность о создании конфедеративного союза, в  котором бюджетные ассигнования будут поступать только в республики. А они уже будут выделять что-то Союзу. Из-за такой ситуации, которая сложилась однажды в Америке с  четырьмя штатами, началась гражданская война. А здесь все было спокойно.

С.КОРЗУН: В СССР тоже было несладко, и элементы гражданской войны в конце 80-х наблюдались.

А.ЛУКЬЯНОВ: Они начались только не в Москве, в  окружении. В республиках, где национал-карьеристы – скажем прямо, это хорошие слова, которые применил один украинский поэт. Национал-карьеристы решили, что чем слабее будет центр, тем будет возможность самим укрепиться в республиках. Так началась так называемая «суверенизация».

С.КОРЗУН: если вернуться – все так же бы сделали?

А.ЛУКЬЯНОВ: Я бы оставался председателем Верховного Совета и ни в коем случае сам, без закона, ничего бы не делал. Надо было принимать закон, и законы были. Во-первых, о порядке выхода республик, во-вторых — были законы о бюджетных правах, когда все деньги поступали в центр и распределялись по республикам, а не наоборот. То есть, целый ряд законов надо было соблюдать. А республики это не устраивало. И  это пошло с тех пор, когда такую независимую политику от центра объявила Российская Федерация. Поэтому Назарбаев был прав, когда сказал: «Все начиналось с  РФ».

Начиналось практически с тех событий/, которые произошли в Прибалтике. Там мне пришлось бывать, разбираться с этим делом. Но  в любом случае у меня была твердая позиция: должен быть Союз единым, федеративным государством, а не конфедеративным. Когда был подготовлен проект этого соглашения, то  Нишанов, и  я  участвовали в переговорах в Ново-Огареве.

С.КОРЗУН: Мы вернемся к разговору после короткого перерыва.

НОВОСТИ

С.КОРЗУН: Продолжаем программу. Может быть, подведем итог разговору, посвященному событиям ГКЧП – вы думаете, что ГКЧП работало во благо идее сохранения Союза, или во зло? Мнения по этому поводу расходятся.

А.ЛУКЬЯНОВ: Я убежден, что ГКЧП в том виде, в котором оно было, и в соответствии с документами ГКЧП, которые были опубликованы – это были сторонники только одного: не допустить развала СССР.

С.КОРЗУН: И  метод они избрали верный?

А.ЛУКЬЯНОВ: А какой метод? 72 часа? И начинают разбираться, что произошло, как это называть. Как это можно назвать теперь? Путч? Что такое «путч»? — это разрушение всех прежних органов и создание новых. Такое было? Нет, не было, ни один орган не был разрушен. Более того, ни одна фабрика, ни одно предприятие не бастовало.

С.КОРЗУН: Но все-таки – легальный президент отстранен с  заявлением о невозможности по состоянию здоровья исполнять свои обязанности.

А.ЛУКЬЯНОВ: Могу сказать, что, во-первых, решение суда по этому вопросу было четкое: в данном случае ГКЧП придерживался позиции на недопущение развала СССР. Это сказано в решении суда. Поэтому у меня нет сомнений, что у этих людей была только дна цель: избежать того, чтобы развалился Союз, вот и  все.

С.КОРЗУН: Как депутат вы  бы лично проголодали за легализацию ГКЧП?

А.ЛУКЬЯНОВ: Думаю, что такой вопрос не стоял, потому что такой вопрос не ставился вообще – легализация ГКЧП. Сразу возникает вопрос: что здесь было, что сейчас и сегодня, кстати, пытаются отмечать? Я уже сказал — путч это был бы слом всех организаций. Этого не было вообще. Вышла одна биржа со знаменем,  — больше ничего. Второе: «переворот» — где вы видели, чтобы те, кто затеяли переворот, поехали к президенту получать согласие на переворот?

С.КОРЗУН: Но с какими целями поехали мы знаем только по личным заявлениям тех, кто поехал.

А.ЛУКЬЯНОВ: А что установил суд? То же самое – что был поставлен вопрос, что никакой изоляции президента не было – это доказано судом. Значит, не  «переворот» — «переворот» с просьбой к президенту не состоялся.

С.КОРЗУН: Все-таки ваше личное мнение – внутренне вы, не  формально, поддержали идеи ГКСП?

А.ЛУКЬЯНОВ: Я не поддерживал. Я разговаривал по этому поводу, прислал в правительстве свое отношение. А я был в отпуске. Я по этому поводу разговаривал с Горбачевым 16 августа, по телефону, и  сказал: у нас есть решение всех республик, когда мы собирались в Ново-Огареве, в котором этого вопроса вообще нет. Поэтому я  могу сказать, что так записывать нельзя. И  я сделал заявление, в котором нет ни одного слова о  ГКЧП, а  о сохранении Союза. Потому что удалось провести через Верховный совет и  на съезде Советов – выделить только один существенный вопрос, этот вопрос связан с тем, что надо во что бы то ни стало найти все пути восстановления и утверждения Союза как единого союзного государства  — ни в коем случае не конфедерации. Давайте скажем прямо – в большинстве случаев в конфедерации нет президента. Горбачев, — надеюсь, — понимал это.

С.КОРЗУН: Создается ощущение, что соглашения в Ново-Огареве это какой-то юридический спор. И ради отмены формулировки, предложенной президентом, его отстраняют от власти и  создают ГКПЧ?

А.ЛУКЬЯНОВ: Ни в коем случае. ГКЧП не претендовал  — это по всем документам, и, зная этих людей, — ни в коем случае не претендовал на представление властей. Он выполнял свою функцию. Поэтому говорить о том, что это не просто «путч», или приход к власти, ломка всего – нет. Они выполняли свою функцию – я уверен в этом. Поверьте мне, что никаких особых проблем не было. Вместе с заместителем председателя Конституционного суда мы разговаривали с Горбачевым – я  и  Борис Лазарев говорили ему, что конфедерацию допустить нельзя – вы лишитесь власти. Практически вы будете зависеть от того, что делают республики. Команда Ельцина настаивала на конфедерации, и  г-н Попов прямо говорил о то, что как только это состоится, Ельцин станет президентом этого объединения. То есть, отношения были не  ГКЧП и Горбачев, а Ельцин и Горбачев.

С.КОРЗУН: «Мятеж не может кончиться удачей – в противном случае его зовут иначе» — не помню, чья это фраза.

А.ЛУКЬЯНОВ: Это Маршак. «Когда мятеж кончается удачей, то это называется иначе».

С.КОРЗУН: Это правда, что в свое время вы приехали в Москву в надежде сделать поэтическую карьеру и только потом пошли на юридический факультет?

А.ЛУКЬЯНОВ: нет, это не так. Я расскажу просто и ясно: я  родился в Смоленске, войну встречал у своей тетки в Минске  — 22 июня. Потом перебрался в Смоленск на крыше вагона, потому что 22 уже бомбили Минск. И  28-го, прямым попаданием бомбы, сгорел наш дом. Отец погиб на фронте. Погибла библиотека. Которую отец собирал всю жизнь. И  я просто собирал библиотеку – когда стал студентом, и однажды,  — уж конечно меня интересовали немножко стихи, потому что я  написал дипломную работу в  школе в стихах. И хороший у меня был преподаватель, я любил литературу. И я стал собирать и ходить по антикварным магазинам, букинистическим, покупать книжки. Однажды  — в проезде Художественного театра был блестящий букинистический – я нашел книжку Кириллова – был такой поэт. Но на ней стояла подпись наверху: «Ахматова». Я быстренько купил, и вдруг услышал за спиной бас: «Молодой человек, вы что-то купили? Это меня тоже интересует, я мог бы  с вами обменяться». Я оборачиваюсь: стоит Смирнов-Сокольский. Он  начал со мной разговаривать, я говорю: нет, я сам собираю книжки. – Тогда идем ко мне в библиотеку. В этом же доме жил Смирнов-Сокольский. И он меня приобщил в значительной степени к этой библиотеке. А однажды сказал: знаешь, что? Что такое книги? – это гербарий сухой, высохший. Надо собрать голоса. Когда эти книжки зазвучат — какой был у  Пушкина голос, у Некрасова, у Лермонтова? Я сказал: я  не представляю, что могу собирать глосса. Но  с тех пор я стал собирать голоса поэтов.

С.КОРЗУН: Говорят, сейчас в вашей коллекции более полутысячи записей?

А.ЛУКЬЯНОВ: Это так. Но есть Кубик: «Все полетов за сто лет» — начинается с  Блока. Я сейчас сделал такую же подборку, но еще не издал, на дисках — десять дисков в одном кубике. А  сейчас я  сделал прозу.

С.КОРЗУН: Это миф, что вы собирались стать поэтом?

А.ЛУКЬЯНОВ: никогда не собирался. Я писал для себя. Испытанием была тюрьма. В тюрьме мне хорошо писалось. Я там написал « венки», сонеты. Это адский труд. Я написал три «венка», в том числе, по памяти, «венок поэтов». Сейчас у меня вышло около 20 поэтических книжек. Основная часть, примерно половина моих стихов – это тюрьма.

С.КОРЗУН: «Всю ночь стучал в решетку дождь, желая достучаться сквозь бред газет, ударов ложь, до правды и участья?» Что-нибудь помните из своего?

А.ЛУКЬЯНОВ: У меня был такой случай – я был в одиночке и не давал показания – об этом никто не знает, потому что меня арестовали, не получив согласия съезда. Ну, я и не давал показания, сказал – покажите, что я нарушил. И за полтора года ни одного нарушения они не нашли. Я сказал  — я не буду давать показания, поэтому занимался стихами. И однажды – это было поздним вечером, в мою камеру вошли три военных, сказали – Лукьянов. Напиши нам песню — нас посылают в Чечню. Спрашиваю, — братцы, вы что, хотите, чтоб я  за одну ночь написал? – да, мы завтра уезжаем. И  я написал песню. Она сейчас опубликован. Но  что самое интересное — месяца через 4 я гуляю по дворику в Матросской Тишине, небо зарешечено, там ходит часовой, а ты один на 10 метах. Вдруг он поет эту песню. Спрашиваю: сынок, откуда у тебя эта песня? — Это наша спецназовская песня.

Но сейчас я занимаюсь уже меньше – возраст дает себя знать. Но вышла большая книга поэзии, 300 страниц, потом еще и еще. Так что я этим занимаюсь. Много таких стихов. Может быть, чем старше становишься, тем больше видно прошлое и настоящее, начинаешь сопоставлять. А так я получил очень много писем, когда уходил из тюрьмы – целый мешок, более 400 писем с собой уносил. Писали люди. Я очень хорошо знал Гумилева, старика — это был мой приятель, но  он уже ценил все, что есть — ему я давал читать. Остальные читали. Ну, я не в  восторге – писал для себя. Никогда не писал для публики.

С.КОРЗУН: Вас амнистировали или реабилитировали? Вообще обвинения были вам предъявлены?

А.ЛУКЬЯНОВ: Обвинения я не видел.

С.КОРЗУН: официально вам не предъявляли?

А.ЛУКЬЯНОВ: нет, Я прочитал 30 томов дела как юрист. И совершенно убежден, что там доказать, что кто-то стремился взять власть, невозможно – никто не стремился взять власть.

С.КОРЗУН: Вы провели полтора года в заключении. Вас реабилитировали? Запрашивали компенсацию за это?

А.ЛУКЬЯНОВ: Ничего не  запрашивал. Потому что как только я вышел из тюрьмы, смоляне меня избрали депутатом ГД. И  я три созыва был депутатом ГД от них. А  что мне дала бы компенсация? Я достаточно скромный человек, у меня нет никаких заслуг. Да, я член Союза Писателей, Петровской Академии и одновременно преподаю в  университете – приходит много студентов, интересуются, ведем очень откровенные разговоры и достаточно прямые. Я никогда не отказывался от своей партийности.

С.КОРЗУН: вы остаетесь членом КПРФ?

А.ЛУКЬЯНОВ: Да. Но я вступил в партию в  1955 году, я уже 50 лет в партии. Я был и в составе Президиума ЦК, был в  Центральном консультативном совете партии, был председателем этого Совета.

С.КОРЗУН: Несколько вопросов по  современности – можете сравнить нынешний парламент и  тот парламент, где вы были спикером?

А.ЛУКЬЯНОВ: Тот парламент, где я был спикером, был еще неокрылившийся, не выражены были резко партийные принадлежности, он не был разделен на фракции, и это очень показательно. Поэтому там приходилось работать с  Собчаком, Сахаровым, коммунистами, бывшими патриархами.

С.КОРЗУН: Сегодняшним спикерам легче?

А.ЛУКЬЯНОВ: А они сегодня, как правило, принадлежат правящей партии и естественно знают, на что ориентироваться, кому давать слово, кому не давать, или какой-то проект тормозить, или не тормозить – это все так. Очень изменился парламент. Но поскольку я постоянно работаю во фракции, помогаю товарищам, смотрю законопроекты, то мне не очень нравится, как это складывается. Когда за счет буквально горстки – ну, там было 11 голосов, — принимается крупнейший акт и голосуют все фракции маленькие против, а большая настаивает на своем. Это не то, что надо. Я знаю, как работают парламенты, был в японском, английском, французском – во многих. Так не работают. Надо уважать оппозицию и если спикер говорит, что парламент не место для политических дискуссий – какой это спикер?

С.КОРЗУН: Как вы относитесь к протестным событиям конца прошлого – начала этого года?

А.ЛУКЬЯНОВ: Я вам скажу – тут совершенно откровенный разговор. Во-первых, про дискуссии в парламенте — я разговаривал с  Нарышкиным, и со спикером Совета Федерации – советовались. А вот что касается того, что принимается – оно меня беспокоит, здорово беспокоит. Когда принимает «за клевету» — это можно прилепить к любому. Когда принимается какой-то документ, который не воспринимает общество, значит, парламент плохо поработал. Или руководитель парламента ориентируется только на одну фракцию – так не надо. Это очень опасно. Что касается тех вещей, которые есть сейчас, то ведь можно установить 5 тысяч за то, что ты выступил на каком-то митинге – это не нужно. Политика, с моей точки зрения, — я работал и при Хрущеве, и при Брежневе, и при Андропове, и при Черненко и теперь работал очень долго, — политика это абсолютное знание того, как могут откликнуться на твое решение люди.

С.КОРЗУН: Замечательное завершение программы. Напомню, что гостем программы был Анатолий Лукьянов. Огромное спасибо за то, что пришли.






721507

Комментарии

24

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

19 августа 2012 | 19:16

Анатолий Иванович, независимо от вашей политической позиции вызывает уважение ваша высокая культура дискуссии, последовательность в отстаивании интересов российской государственности. Желаю вам поэтического вдохновения.


20 августа 2012 | 12:11

Я больше верю Горбачёву. А он назвал Лукьянова предателем.
У нас тоже есть глаза и уши. Никакой культурой дискуссии не скроешь предательство. Я помню Люкьянова на съездах, где он не давал слова А.Д.Сахарову и всё время бубнил Горбачёву: "Выключи у негомикрофон".
А вот дочка вроде поумнее папы и помогает оппозиции выступать против Путина и Ко.
Не было бы цензуры на "ЭМ", я бы написала более конкретно. Только сам Лукьянов это читать не будет, а дочка Лена его пощадит.


20 августа 2012 | 12:58

Поясните что и кого предал Лукьянов. Много слишком ледей из окружения Г. говорят достаточно убедительн именно о его предательстве. О дочке большие сомнения, но не в уме...


20 августа 2012 | 18:09

Вы как будто не жили в то время и не помните кто такой Лукьяненко. Лучше бы его не было вообще.


20 августа 2012 | 18:09

Вы как будто не жили в то время и не помните кто такой Лукьяненко. Лучше бы его не было вообще.


20 августа 2012 | 18:16

Вы как будто не жили в то время и не помните кто такой Лукьяненко. Лучше бы его не было вообще.


20 августа 2012 | 12:12

Я больше верю Горбачёву. А он назвал Лукьянова предателем.
У нас тоже есть глаза и уши. Никакой культурой дискуссии не скроешь предательство. Я помню Люкьянова на съездах, где он не давал слова А.Д.Сахарову и всё время бубнил Горбачёву: "Выключи у него микрофон".
А вот дочка вроде поумнее папы и помогает оппозиции выступать против Путина и Ко.
Не было бы цензуры на "ЭМ", я бы написала более конкретно. Только сам Лукьянов это читать не будет, а дочка Лена его пощадит.


20 августа 2012 | 12:12

Я больше верю Горбачёву. А он назвал Лукьянова предателем.
У нас тоже есть глаза и уши. Никакой культурой дискуссии не скроешь предательство. Я помню Люкьянова на съездах, где он не давал слова А.Д.Сахарову и всё время бубнил Горбачёву: "Выключи у негомикрофон".
А вот дочка вроде поумнее папы и помогает оппозиции выступать против Путина и Ко.
Не было бы цензуры на "ЭМ", я бы написала более конкретно. Только сам Лукьянов это читать не будет, а дочка Лена его пощадит.


19 августа 2012 | 20:18

Оценка деятельности верховного совета СССР - неудовлетворительно. Зачем мне все эти воспоминания, облажавшихся по полной программе, спикеров? Сказки надо рассказывать в другом месте. А-то кого не послушаешь, так все всё правильно делали. А страну просрали, суки. Геть.


starec67 19 августа 2012 | 20:26

В кои то веки пригласили на Эхо человека, который действительно вызывает уважение.
Лукьянов человек того качества, о котором современный хомяк даже не знает\. что оно в природе существует.
"Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире прочнее гвоздей."
Здоровья и долгих лет жизни!
Ну и спасибо что в очередной раз напомнили какие мерзкие подзаборные гниды горбачов и ельцын (мое оценочное суждение) - а то на Эхе правда о них редко звучит.


19 августа 2012 | 23:04

Гвоздей из них не сделаешь, не того калибра людишки. А вот пластилина можно было бы огромную кучу из них накатать. Гибкие они всегда очень были. Гнулись и туды, и сюды, и куда прикажут. Тьфу.
И сейчас такие же страной правят - просто детки их молочные. Только нонешние ещё тупей. Хитрожопые - да, но не умные, просто дебилы.


19 августа 2012 | 23:56

как вы их, очень умно, мудро даже, дальновидно - очевидно вы очень умный и проницательный человек с большим жизненным опытом.


maks01 20 августа 2012 | 07:35

Внучонок шарикова, выглядишь ты неплохо, но мозгов с тех пор не прибавилось. Что ж ты такой умный и несгибаемый злобно скулишь в инете, а не страной правишь, болезный?


20 августа 2012 | 12:00

Тебе, кексу бестолковому - maks01, я напомню слова Омара Хайяма:
"Лучше впасть в нищету,
Голодать или красть,
Чем в число блюдолизов презренных попасть,
Лучше кости глодать,
Чем прельститься сластями
За столом у мерзавцев,
Имеющих власть".

Большинство русских людей брезгуют зады высокопоставленные лизать. Если не умеешь вылизывать, так во власти тебе не быть. Я не умею. И не жалею об этом. Брезглив я, дюже.


19 августа 2012 | 22:15

этот "юрыста" не догоняет причин создания Конфедерации юга США. он также видимо не знает что упомянутая им же Швейцария--конфедерация. ну а про законы исторического развития, согласно которым очень часто страны с чрезмерно централизованной системой, постепенно распадаются на части, он и вовсе не слышал.
а заявление про "национал-карьеристов" и вовсе смешно. Кравчук, Каримов, Назарбаев и им подобные всё сделали, чтобы удержать свои страны под контролем Кремля

впрочен, что взять с человека, всерьёз говорящего что антисемитизм в СССР нагнетался с целью консолидации еврейского населения. уважаю его дочь, но папаша--маразматик


amvolga amvolga 20 августа 2012 | 07:00

А как же его перлы на съездах про ПОПЕРЕЧНУЮ КНОПКУ, которую ни в коем случае нельзя нажимать иначе все, судя по его голосу "Америки кирдык"... Ну еще Рафик Нешанович, еще тот тамада был...
Если честно работа Верховного совета, показывает интеллектуальную гибель руководства СССР, со всеми последствиями... Рыжковский нудеж, обмен денег академика Павлова, чего стоит... все это подрывало остатки стабильности ну и высший перл это - не сам ГКЧП, а его пресс-конференция ... большего идиотизма и представить нельзя было, так перевороты не делают с "трясущимися руками"...


amvolga amvolga 20 августа 2012 | 06:48

Эх Анатолий Иванович ... ("регламенту давай... не нажимайте на поперечную кнопку"... "кончил не кончил - три минуту"), вообще то должен быть председатель ГосДумы Нарышкин, а не председатель Верховного Совета - Лукьянов, еще бы Рафик Нешановича позвали ("сшшшшшшшшспокойней там понимаете") да вот умер он...


tttaaannne 20 августа 2012 | 17:23

Зачем сожалеть об этом недоразумению, как совдепия? Все империи распадаются. Империя - это средневековье, которое склеивается при помощи оружия. Лучше нормальные развитые небольшие страны, уважающие друг друга. Чем насильно склеенное искусственно что-то очень большое, но по сути ничто, пустое, без уважения к отдельному человеку.


21 августа 2012 | 09:38

Интересный эфир с интересными ведущим С.Корзуном и гостем А.Лукьяновым. Давно не было столь подробного рассказа о событиях тех лет-20 лен назад. Рассказы М.Горбачева выглядят несколько иначе, а потому все таки неясно-кто вновен в образовании ГКЧП, и какую действительно роль ГКЧП собиралось исполнить. Правду всегда трудно добыть.


lesnichi 21 августа 2012 | 17:02

Достойное интервью...думал "дед" маразм нести будет ...нет нормально ....врача не потребовалось)))) Но роль Горбачева отражена....


gad123 22 августа 2012 | 11:56

Передача так ещё называется, или я что-то пропустил?


periklhm 22 августа 2012 | 16:26

Анатолий Иванович,дай вам Бог здоровья!!!


20 августа 2012 | 00:04

а чем дочь хороша, если не секрет?


maks01 20 августа 2012 | 08:17

И чего вы так разлаялись. Человек спокойно и с моей точки зрения честно рассказал о событиях, свидетелем и участником которых он был и как он их оценивает. Фактически он в очередной раз подтвердил, что созданная в СССР система управления страной под руководством ”правящей партии” - КПСС закономерно привела страну к катастрофе, т.к. выдвигала на должности руководителей интриганов: сам Иосиф Виссарионович, Хрущёв, Брежнев...и так до Горбачёва. А внизу было болото КПССсовское в котором размножались и зрели путины.
В критический для Империя Россия период во главе её оказался интриган, человек слабый, не способный на поступок, но с совестью, а вокруг...см. пресс-конференцию ГКЧП. А оппонентом их выступил ”падший ангел”, изганный из ЦК Ельцин.
Сильной, властолюбивый и смелый он восстал против системы и победил. Но человек малообразованный, получив власть он не поднял страну, а стал ”крёстным отцом” русской ”суверенной демократии”. Его наследник, подполковник КГБ, превращённый пропагандистами в ”спасителя России”, завершил труд ”Отца русской демократии”.
P.s. Кто должен петь Асанна! Горбачёву и Ельцину - это РПЦ МП. Именно тогда они получили возможность по иезуитски пролезть во власть и из года в год усиливая свою позицию не только пролезть в силовые органы, армию и школу, но последовательно и закономерно от проигранного ”обез”яньего процесса”в СПб устроить и выиграть судилище над жертвами черносотенного погрома в Сахаровском центре и довести страну до средневекового процесса в ”Данилкином суде”.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире