'Вопросы к интервью
С.КОРЗУН: Всем добрый вечер. Мо сегодняшняя гостью – Анастасия Волочкова, балерина и ньюсмейкер, заслуженная артистка РФ. Анастасия Юрьевна, добрый вечер.

А.ВОЛОЧКОВА: Можно не «Юрьевна»? – еще побуду Юрьевной, посмотрите на меня – я молодая и красивая женщина.

С.КОРЗУН: Это все видят, каждый наш слушатель может превратиться в зрителя. Настя, первый вопрос, который не обойти — обсуждается в последние дни – что у вас с Басковым, вы женитесь, или уже разводитесь?

А.ВОЛОЧКОВА: Да нет, дорогие друзья, почему сразу надо жениться, разводиться – мы с Колей дружим уже 15 лет, нас связывают прекрасные отношения, столько событий происходило одинаковых в нашей жизни, начиная от пути в Москве, от ухода Коли в шоу-бизнес, потом от ухода моего в тот же самый шоу-бизнес путем привлечения внимания к искусству музыки и танца массового зрителя. Наши встречи мужей, жен, рождение детей, разводы, свадьбы — очень много похожих событий. Просто мы с Колей, встречаясь, делились ими мы дружили и дружим. Я никогда не могла предположить, что наша дружба перерастет в ухаживание Коли в мою сторону, причем такие искренние, настоящие и романтичные. Но я пока еще не знаю, как на это реагировать, честно говоря.

С.КОРЗУН: Вы их принимаете благосклонно?

А.ВОЛОЧКОВА: Благосклонно, потому что для меня Коля это братское сердце что ли. Это действительно очень приятно. И Коля изменился. Просто раньше он был мальчиком, и я вообще его не воспринимала как объект своего обожания – именно как женщина. А сейчас он уже другой, более интересный. Просто, мне кажется, в его глазах я вижу такую грусть – может быть, это связано с его расставаниями с Оксаной Федоровой, но мне чувствуется, что ему просто очень не хватает женской любви.

С.КОРЗУН: Один крупный федеральный телеканал анонсировал на сегодня объявление, которое должно было соединить ваши судьбы.

А.ВОЛОЧКОВА: Да что вы? Я об этом, честно говоря, не знаю. Мне бы не хотелось, чтобы люди лезли в самый интим. Мне уже вопросы задают не такие, как вы, а более глобальные. Мне не хотелось бы, чтобы ко мне в постель лезли, думали, что это какой-то пиар-ход, — я просто живу как живу. Я умею дружить. Со мной мужчинам нелегко дружить, многие об этом говорят прямо, откровенно и напрямую. За что я их, кстати, может быть даже больше уважаю, чем тех, которые лицемерят. Но что касается Коли – это наши личные отношения. Во что они вырастут и перерастут, будет известно одному Богу. Мне нравится с ним дружить. Коля – праздник, и каждая встреча с ним для меня это радость, которую я могу разделить. Яне выхожу за него замуж, не создаю семью, мы просто дружим.

С.КОРЗУН: У вас подруги есть, или друзья только мужчины?

А.ВОЛОЧКОВА: Подругами не могу похвастаться в своей жизни. У меня есть одна подруга, действительно очень верная, это подруга с балетной школы, мы посчитали — 20 лет знакомы. Подругу зовут Женя Еникеева, она тоже балерина, правда, сейчас не танцует. Сидит со своей дочкой, но очень светлый и интересный человек, она без зависит и относится ко мне, понимает, что у нас разные с ней восприятия доли счастья. У меня успех, слава известность, — я тщеславный человек, а она другая. Но у нас есть общее соединяющее звено. А вообще мне всегда было легче с мальчиками дружить, или с мужчинами – благородными, настоящими, красивыми. И вообще мне с мужчинами в моей жизни везло всегда. Это были самые лучшие люди, самые красивые, очаровательные, привлекательные, яркие, умные и интересные. Не могу пожалеть ни об одном своем романтическом приключении за всю мою жизнь.

С.КОРЗУН: Вы говорили, что у вас была огромная романтическая любовь еще в Мариинке.

А.ВОЛОЧКОВА: Это правда.

С.КОРЗУН: Кто был вашим избранником?

А.ВОЛОЧКОВА: Это был Фарух Рузиматов, я счастлива, что мои первые романтические отношения были именно с таким замечательным человеком. Я начала свою личную жизнь в 19 лет, и она началась так красиво.

С.КОРЗУН: Много говорят о ваших поклонниках. Но я сейчас не об этом. Недавно кто-то сказал — По-моему, Таранда, что артист вообще не может жить без меценатов. Они ему нужны, потому что дают ему необходимую базу, чтобы процветал. Согласны?

А.ВОЛОЧКОВА: Не согласна. Я без меценатов обходилась всю свою жизнь. Наоборот, это дает свободу. Конечно, легче, когда есть люди, готовые расстаться с определенным количеством денег, которые можно посвятить творчеству. Но вы задали такой вопрос, который заставляет меня испытывать чувство счастья и эйфории – я его испытываю достаточно часто, — это такое состояние, когда я понимаю, что я в своей жизни обязана только маме своей, Господу Богу и моим педагогам, которые меня учили. Я настолько свободный человек именно потому, что я не обязана жить с каким-то воротилой, у которого много денег, который финансирует творчество и нужно жить с ним без любви. А сегодня очень много таких ситуаций и в шоу-бизнесе и в жизни. Я люблю того, кого люблю. Общаюсь с теми, с кем мне хочется и позволить себе не общаться с тем, с кем мне не интересно. Я могу позволить себе спать с теми, с кем мне интересно и не спать с теми, с кем неинтересно. Могу разделить свою жизнь с тем, с кем хочется, и не делать этого с теми, с кем не хочется. Это очень большое достоинство. Поэтому я считаю, что возможно жить без спонсора, без меценатов. С ними легче, но без них возможно. Зато всегда чувство независимости, при любых обстоятельствах можешь рассчитывать только на себя. А у меня счастливый случай – мне кажется, меня Бог любит и следит за тем, как я поступаю, какие в жизни у меня бывают ситуацию. Мне даже кажется, что он иногда мне в карман заглядывает — правда, и видит, что когда мне тяжело, что я на краю пропасти, и он мне посылает помощь.

С.КОРЗУН: Спонсоры и меценаты вас сами находили — многие имена называют

А.ВОЛОЧКОВА: Были люди в моей жизни. Которым было престижно поставить свои имена на афишах моих концертов, на афишах моих благотворительных мероприятий и акций. Такие люди были, но не ставили меня в зависимость, и это не было обязаловкой – люди сами хотели и участвовали в тех проектах, которые я осуществляла. Но разные в жизни бывали ситуации. 5 июня у меня прошел концерт на сцене Крокус-Сити холла. Это была благотворительная акция «Анастасия Волочкова – любимым детям». Я такой концерт провожу раз в год, потому что считаю, что моя задача сегодня взять на себя ответственность за творческое воспитание детей, детей России, в первую очередь. Я понимаю, что кого-то я могу привести за руку – из детского дома, школы-интерната, или это курсанты военных училищ. Если многих не привести за руку в концертный зал, они могут так и не увидеть мир прекрасного, будут сидеть у телевизоров, откуда сплошной беспредел льется, у компьютера или у интернета. На сцене «Крокуса-Сити» 6 тысяч мест, это площадка, где 2 декабря пройдет уже другое мое шоу, коммерческое. А 5 июня я вообще не продавала билеты, я пригласила в этот зал 6 тысяч человек. Многие крутили у виска, потому что я сама финансировала аренду площадки, рекламу. И сколько мне пришло заявок — я танцевала, был полный зал. Я делала это для себя, потому что я была такая счастливая, когда со своей дочкой и малышней стояла в конце концерта и пела песни, и в то же время не показывала детский утренник, Я пригласила детей на свое современное шоу, с участием акробатического балета, звезд оперы, воздушных гимнастов – все, что у меня есть. Вы думаете, я не обращалась за помощью? Обращалась. Но так удивительно у меня в жизни, что есть люди, которые будут со мной пить самое дорогое шампанское, угощать изысканными кальянами, делать невероятной и роскоши подношения, но когда речь идет о помощи детям – даже не моим концертам, а детям – сложно сегодня люди расстаются с деньгами.

А поскольку я такой человек, который когда решает что-то сделать, — я это намерение реализую при любых обстоятельствах. И я понимаю, что я все равно сделаю это сама.

С.КОРЗУН: Как у вас продвигается с детской школой?

А.ВОЛОЧКОВА: Прекрасно продвигается. Я ее открыла сама в Лота-Плаза, это достаточно престижный торговый центр, Но занятия у нас недорогие — тысячу рублей за урок. Думаю, что люди, имеющие определенный достаток могут себе это позволить. И абонемент на 12 занятий в месяц

С.КОРЗУН: На всех занятиях присутствуете?

А.ВОЛОЧКОВА: Нет, ну что вы. У меня насыщенный гастрольный график, у меня в ноябре 12 концертов. Мне дай бог выдержать бы это все и успеть вернуться в тонусе к жизни. А в школе я присутствую тогда, когда у меня есть время. Но мое присутствие пока там не нужно каждый день, потому что у меня работает профессиональная команда единомышленников, у нас преподаются уроки танцев всех направлений, это не только классическое направление, это хореография и все виды танцевального искусства. И я очень благодарна педагогам Высшей школы экономики, в которой я училась и получила степень «Эн-Би-эй», и защищала свою дипломную работу по теме «Создание сети школ творческого воспитания в регионах РФ». Я действительно проводила очень большое исследование, знаю, что эта услуга сегодня очень востребована в нашей стране, и вообще такой профессии, как детский педагог дополнительного творческого образования – ее вообще не существует. Но очень классную идею мне подал педагог по социальной психологии Владимир Неесов. Он сказал, что мне нужно защищать работу и готовить проект не по созданию школы, а по созданию программы. И сейчас я оценила этот совет. Ценность моего проекта сегодня заключается в том, что для него специально написана программа – программа обучения танцами, актерским мастерством, — это гармоничный проект, который не зависит от здания, он может быть реализован где угодно.

С.КОРЗУН: Вы производите впечатление деловой женщиной — как давно вы стали такой? Раньше делами мама заправляла?

А.ВОЛОЧКОВА: Я такой была всегда, у меня были задатки волевого и сильного человека. Я организатор. Я не могу похвастаться в своей жизни количеством богатых мужей и спонсоров, я прекрасно понимала, что опираться должна на себя. И мама больше всего помогла мне тем, что в возрасте 17 лет она мне сказал, что в первую очередь я должна стать балериной, реализовать свою цель, стать успешным человеком, сделать карьеру, создать ее на самом высшем уровне, стать самодостаточный человеком, независимым финансово, личностно, стать интересной женщиной, красивой, яркой, богатой духовно. Она мне говорила, что мое счастье будет в том, что я никогда не смогу быть при ком-то, что я всегда буду личностью, и кто бы ни составил мне партию — это может быть миллиардер, может быть известнейший актер, президент или олигарх, я всегда буду на равных. И для меня это было важно. Потому что я уже тогда в жизни наблюдала историю моих знакомых, которые создавали свою жизнь так, чтобы ставить своей целю хорошо выйти замуж — значит, просто за человека, который может обеспечить достаток. Но я знаю себя, что меня невозможно посадить на диван, привязать деньгами. И конечно, свобода это в жизни одно из самых дорогих качеств. Поэтому маме я очень благодарна за это. И то, что она до 19 лет стояла у двери с распростертыми руками, и когда я хотела поехать на ужин раз в полгода с артистами театра, которые за мной прие0зжали, а они ухаживали всячески, дарили мне цветы, — мама стояла грудью у дверей и говорила: через мой труп. Сначала ты должна седлать свою карьеру. И я ей благодарна сейчас, потому что зато в моей жизни так красиво все случилось, что то, что не раскрылось во мне до 19 лет, я сейчас в себе чувствую — эту женскую гармонию.

С.КОРЗУН: Писали, что ваша мама не приняла вашего гражданского супруга Игоря Вдовина, и на этом вы начали расходиться. И с книгой была история.

А.ВОЛОЧКОВА: Действительно, нас с мамой постигла сложность в отношениях, и она была не на почве ее взаимоотношений с Игорем, а на почве того, что мыс мамой действительно сделали прорыв в балетном мире больше 13 лет назад, мы создали концертную программу, мой сольный проект. И мама мне тогда помогала, потому что у меня было тогда перепутье, я уже была вне стен Мариинского театра, вне стен Большого, и мы должны были сделать что-то новое. Или уйти из балета, что было выгодно моим недоброжелателям. Но я, поскольку человек упорный и уже тогда знала, что такое отстаивать свою честь и достоинство, я считала, что нужно идти по другому пути и создать такой проект, который даст мне независимость. И конечно за все, что у меня есть сейчас, я благодарна маме. За то, что у меня свое концертное шоу, которое сегодня как театр Анастасии Волочковой, только без здания. Но это неважно, потому что Бог не в церкви, а театр не в здании – это проект, который совершенно независимо существует, и я сегодня востребованный человек. Но начинала очень трудно. Потому что мама тогда мне стала директором, администратором, продюсером, организатором концертов — всем в одном лице. И поэтому постепенно у нас отношения переросли не мама-дочь, а директор-артист. И это как раз нарушило наши взаимоотношения. Потому что мы начали спорить и ссориться из-за того, какая фотография на афише, какой номер за каким идет, кто у меня участвует в программе.

А что касается моих ухажеров, или людей, с которыми у меня были романтические отношения, мама никого не принимала, честно говоря. Она чувствовала такую ревность, ей казалось, что кто-то уведет меня от нее или кто-то может занять ее место. И она только сейчас поняла, что нет такого мужчины на земле, который бы занял место матери.

У нас были напряженные времена – в книге я написала то, как есть и то, что было. Несмотря на то, что у меня рука дрожала, когда я писала про эти сложности. Но два года назад я нашла в себе силы примириться с мамой. Не просто примириться, а мы вместе нашли такую мудрость и сохранили наши отношения мамы и дочери. Просто мама перестала вмешиваться в мои дела, у меня уже есть профессиональная команда, и моя мама и команду мою профессиональную никогда не принимала – потому что каждый директор, который приходил, — все были плохими. Потому что самым лучшим была мама – никто не может быть лучше ее. А сейчас мир и все прекрасно. Мама для меня мама, бабушка моей дочери Ариадны, и я больше скажу – сейчас у моей мамы прекрасные отношения с моим бывшим мужем Игорем. Может быть, потому что он уже не составляет угрозу – прекрасные отношения.

Кстати, в школу мою балетную давайте наберем еще несколько групп. Если кто-то захочет – могу телефон сказать. Моя дочка стала первой воспитанницей моей студии. Мы открыли мою творческую студию в день рождения Ариадны, 23 сентября. Скажу телефончик, можно? — 783-22-33.

С.КОРЗУН: Деловой человек.

А.ВОЛОЧКОВА: Мы принимаем детишек с 4 до 9 лет. Просто я знаю, что есть спрос, стучатся в дверь. Мы набираем еще несколько групп, а в группе не больше 10 человек, потому что на более количество педагоги уже не могут уделить внимание детям. И знаете, у меня было такое сложное детство в балетном училище – я вчера была в Петербурге на конференции перед моим концертом 1 декабря. Я теперь стала много внимания уделять детям и маме – концерт я посвящаю моей маме, это концерт ко Дню Матери 1 декабря в Алекандринском театре. Конечно, я пригласила уже матерей, у которых очень много детей, матерей-героинь, матерей-одиночек, деток. А 2 декабря я танцую свой концерт-шоу «Зима» в день рождения мамы. Она меня сейчас не слышит — я ей такой сюрприз приготовила. А детям я хочу сегодня дать то, чего у меня не было — я вчера оказалась на улице зодчего Росси, где находится балетное училище, в котором училась, и вспомнила, как у нас даже не было балетной одежды. Моя мама и мамы всех девочек покупали маечки, сшивали нам между ножек, делали вырезы – так получался купальник. А сейчас столько всего есть для детей, и я заказала моим воспитанникам специальную форму – они уже в ней занимаются – это фисташкового и салатового цвета купальнички, юбочки, брюшки для современных танцев, футболочки с моим логотипом – красиво. Мне хочется, чтобы это было. Когда я занималась, я даже могу сейчас призыв многим родителям дать – если хотите, чтобы у детей было все профессионально, нужно заниматься детям с частными преподавателями. Когда я училась в школе, частные уроки были почему-то запрещены.

С.КОРЗУН: Но вы брали уроки.

А.ВОЛОЧКОВА: Брала, и только на них выросла. Я занималась дома, на трех квадратных метрах, у на не было большой квартиры, родители прибили палку, и когда приходила мой педагог, они отодвигали мебель и у меня появлялось пространство. И на этом пространстве маленьком я стала балериной. Просто считалось, что чстный преподаватель отнимает хлеб у основного педагога, хотя я не могу до сих пор понять, почему.

С.КОРЗУН: А в вашей школе основные педагоги, или это репетиторство? У вас есть государственная аккредитация?

А.ВОЛОЧКОВА: Нет, я еще только открыла, это даже школой не называется, это творческая студия танца Анастасии Волочковой. Я хочу дать возможность детям заниматься дополнительно в свободное время в хорошем, красивом зале – да, он маленький, 30 метров всего.

С.КОРЗУН: Балетный век короток, дальше что?

А.ВОЛОЧКОВА: Подождите меня хоронить, мне 35 лет, 10 лет у меня есть еще танцевать мои шоу. Просто в другом формате, другом ключе. Последний свой спектакль классический я станцевала в 33 года, когда мне было 20 лет я уже говорила о том, что из балета классического надо уходить, пока ты молод, пока зритель тебя помнит во всей красе. В пачке балерина смотрится, когда девочка. И в 33 года мне это просто перестало быть интересным. Конечно, классический балет вершина, и в моей жизни 15 лет я танцевала все классические спектакли в Мариинском театре — я прослужила 4,5 года, 5 лет на сцене Большого, полтора года на сцене Английского национального балета, 5 лет я была примой-балериной Театра балета Юрия Григоровича. Это великие театры, и я помнить это буду всегда. Но сейчас честно скажу — мне другое интересно, современное, яркое шоу, которое я создала, я очень им горжусь. У меня свой коллектив – это акробаты, которые танцуют, и они же являются хореографами композиций, оперные звезды, все современное. Я на сцене не балерина, белый или черный лебедь, а женщина – яркая, красивая, сексуальная, парадная, торжественная.

С.КОРЗУН: В Большом хотели бы станцевать?

А.ВОЛОЧКОВА: Свою концертную программу конечно. А спектакли уже нет, у меня даже ностальгии нет, я не хочу туда не то, что возвращаться – то, что происходило внутри театра это полное болото, мне не хотелось бы это вспоминать.

С.КОРЗУН: Поговорим еще о Большом после перерыва на новости.

НОВОСТИ

С.КОРЗУН: Продолжаем программу. Продолжим про Большой театр — вы были уже там?

А.ВОЛОЧКОВА: Нет, на открытие меня не пригласили, а самой идти у меня пока нет желания. Я была в зрительном зале до открытия театра, в день, когда приходила подписывать заявление о творческом отпуске. Пока руководство театра ничего более умного не придумало, как просить меня писать такое заявление.

С.КОРЗУН: То есть, вы числитесь примой Большого театра?

А.ВОЛОЧКОВА: Да, трудовая книжка у меня там лежит.

С.КОРЗУН: «Каково ваше объективное мнение – уход Осиповой и Васильева — это проявление неблагополучия, или естественный процесс творческого поиска артиста?»

А.ВОЛОЧКОВА: Их уход совпал со скандальной историей реконструкции, с открытием театра и несоответствием всего того, что там есть сейчас тому, что там было. На самом деле это простая и рядовая ситуация, что касается Петербурга, Михайловского театра, Владимир Кехман сегодня может позволить себе обеспечить хорошие финансовые условия артистам. Он туда приглашал и Дениса Матвиенко и других звезд, которые прекрасно там себя чувствовали. Когда людям предоставили хорошие условия, финансовые, свободу творческую, совсем не удивительно, что они перешли. Сейчас новый руководитель балета в Большом театре из театра Станиславского-Немировича музыкального, пожалуйста, тоже перетащил многих солистов. Это обычный творческий процесс.

С.КОРЗУН: Но вы не вернетесь, если позовут?

А.ВОЛОЧКОВА: Зачем это нужно? У меня сегодня своя стезя, свой театр, я уже потанцевала в Большом. Более того, атмосфера внутри, мне кажется, не изменилась в лучшую сторону, а только усугубилась.

С.КОРЗУН: На предложение какого театра мирового откликнулись бы?

А.ВОЛОЧКОВА: Мне не интересно сегодня работать на постоянной основе с каким-то театром. Сегодня я танцую везде, уже частично состоялось мое мировое турне, концерты в разных странах, я готовлю сейчас новый тур с этого года. У меня 12 выступлений только в этом месяце. В основном это два тура по Украине, несколько туров в Молдавии и российских городах. Я завтра улетаю, 29 у меня последний концерт в Одессе, а 1 уже Петербург, 2 — Крокус-Сити-Холл, а 3 я улетаю в Швейцарию на концертный тур, где 7 городов подряд. Зачем мне конкретный театр? А идти в Большой театр, где Иксанов за 11 лет произвел разруху, поставил все на коммерцию, но не коммерцию финансовую, а разрушительную, когда сегодня любой дяденька с деньгами может придти и сказать, какой балерине танцевать, а какой нет, и ни для кого не секрет, что и я стала заложницей такой ситуации – когда человек, с которым я жила, действительно имеющим связи, деньги и возможности, сделал так, что после моего ухода я лишилась Большого Театра, то я считала, что это ситуация ненормальная, и именно по этой причине я подавала в суд именно на директора театра, на Иксанова – я выиграла этот процесс сама, защищая не право танцевать на сцене Большого, а свою честь и достоинство, чтобы люди увидели, что происходит. Театр это государственная структура, это не частная лавочка, не корпоратив, не филиал банка, где любой банкир может придти исказать: это будет, а этого не будет. Во времена Григоровича такая ситуация в принципе была невозможна – чтобы кто-то со стороны извне вмешивался в творческую политику – это абсурд. Я уже не говорю о том, что превратить Большой театр в большой публичный дом, когда позволяли себе олигархи выезжать с Большим театром и устраивать свои дни рождения или тусовки в Версале или в Букингемском дворце, и приглашать девочек на эти тусовки с продолжением банкета через администраторов, и когда мне подруги звонили и рассказывали, как это было ужасно, и как их заставляли – зачем мне туда возвращаться? Вспоминать, как мне срезали отделку с моих костюмов, все камни, украшения, пока я находилась на сцене? Зачем? Вспоминать, как мне говорили гадости перед выходом на сцену на 32 фуэте или роняли софит передо мной, чтобы я испугалась? Я просто не хочу этого. Я положила свои балетные пачки на диванчики дома – они мне украшают квартиру. Зато, когда я сегодня шью феноменальные костюмы — меня даже обвиняют, я была в шоке – я станцевала на благотворительном мероприятии для слепых детей номер танго, а потом на меня была обрушена куча пресса, что у меня слишком сексуальный номер и сексуальное платье черное с красными розами. И я спросила сама себя — а каким должен быть номер танго? Скучным и унылым как «Лебединое озеро», которое сегодня ассоциируется с путчем, переворотом политическим или с похоронами? Вы можете сегодня балетом «Лебединое озеро» привлечь в театр молодежь? Я очень сомневаюсь. А я своим шоу могу. И буду яркой, и пусть моя сексуальность будет самым большим недостатком.

С.КОРЗУН: Про сексуальность целая дискуссия — по поводу вертикального шпагата, но вопрос один – кто вам дал идею сделать такой однозначно сексуальный шпагат.

А.ВОЛОЧКОВА: А что значит — сделать? О чем речь? Приобрести растяжку?

С.КОРЗУН: В виде номера.

А.ВОЛОЧКОВА: А, действительно, мальчики в шпагате меня поднимают на вытянутые руки за ноги. Могу сказать, что многие люди меня обвиняют за то, что я всегда демонстрирую эту растяжку, и что в большинстве моих номеров эти растяжки.

С.КОРЗУН: Это техническая растяжка? Человек вам пишет: «Это ваш балетный капитал, вы балетная капиталистка» — за этот вертикальный шпагат.

А.ВОЛОЧКОВА: Да, наверное. У меня самая большая растяжка, и я ей настолько дорожу, что могу сказать, что если бы те люди, которые меня обвиняют все время за то, что я этот шпагат, эту растяжку демонстрирую, если бы они знали, каким трудом она мне досталась, думаю, они бы мне этих вопросов не задавали. Я, придя в балетное училище, вообще не имела данных, которые нужны для балета – ни стопы, ни прыжка, ни выворотности, ни гибкости. Но я счастливый человек сегодня — я много встречаю детей по стране, у меня перед каждым концертом открытые мастер-классы, я разговариваю с детьми и понимаю, что у многих нет своей цели даже лет в 17-18, люди не знают, кем хотят быть. А мое счастье в том, что я в 5 лет пришла в Мариинский театр с мамой, и я знала, что я хочу быть балериной, и в 5 лет у меня была своя цель. И уже я потом привела маму в балетную школу, в 8,5 лет. И оказалось, что у меня этих данных нет. И было два фактора, которое меня вытащили и спасли – большое желание и трудолюбие и телосложение, которое подходило для балета. Меня сначала не приняли, мне помог его величество случай – я шла в слезах, и встретила седовласого мужчину, это был Михаил Сергеев, художественный руководитель училища, ион меня спросил, почему я плачу. И я сказал – меня не приняли, а я так хочу быть балериной, готова сделать для этого все. Он меня спросил: ты действительно готова? И я глазами, полными слез, просто помотала головой. Он завел меня в приемную комиссию, сказал – давайте посмотрим, пусть девочка полечку станцует, давайте позволим ей учиться.

С.КОРЗУН: Это тот случай, когда мечты сбываются? Вы именно так представляли свою жизнь, какая у вас сейчас?

А.ВОЛОЧКОВА: Нет, я не представляла свою жизнь такой насыщенной, полной таких сложностей, перипетий, мстительных событий в своей жизни, которых, как мне казалось, я не заслужила, но которые мне дали такую силу, мужество, выносливость, смелость. Я очень смелая женщина — вы это видите и знаете по моим поступкам. И я всегда говорила, что если правда на моей стороне, то на моей стороне бог. Поэтому, может быть, я перестала бояться совершать смелые действия. Но если говорить о творческом успехе – я даже не мечтала о таком счастье, что я стану человеком, имя которого может собирать тысячные залы, когда люди могут на мое имя придти. И я им всем благодарна, каждый из них человек, за которого, если бы знать имена, готова помолиться. Но я свою молитву богу провозглашаю за каждого, кто является моим зрителем. А эти люди зачастую стоя мне аплодируют, а многие из них дарят цветы, мои любимые белые розы, и я вожу эти цветы всегда собой. Я их привожу из деревень и больших мегаполисов домой.

С.КОРЗУН: Я слышал, что ваше честолюбие не позволило вам продолжить успешную семейную жизнь, ваш гражданский супруг, Игорь Вдовин, просил вас, чтобы это была тихая, домашняя жизнь.

А.ВОЛОЧКОВА: Нет, с Игорем у нас был в другом разлад, мы расстались по совершенно другой причине, это было увлечение на философской основе со стороны Игоря.

С.КОРЗУН: Йога?

А.ВОЛОЧКОВА: Это была не просто йога, там была ситуация посерьезнее. Просто я столько насмотрелась в политической жизни. В том, что можно наблюдать вокруг, когда работа многих чиновников и политических деятелей направлена только на процесс. Имитация бурной деятельности – я так это называю, и никто не готов взять на себя ответственность. А я могу это сделать, знаю, как. И поэтому я решила делать свою политику, пусть делаю какую-то маленькую вещь, и ничего особенного в этом нет, но я нашла для себя такой путь создания открытых репетиций перед каждым моим концертом, когда я совершенно бесплатно приглашаю придти в зал всем, кто этого хочет, — мы освещаем через социальные сети, что это возможно. И дети, молодежь видит, что происходит на сцене. Я хочу им дать «мессидж», что за этим успехом, славой и аплодисментами зрителей стоит очень большой труд, это 6-часовой труд перед каждым концертом – физический труд. Они наблюдают полтора часа, но эта встреча творческая, эмоции, которые испытывают дети и я, они незабываемы.

С.КОРЗУН: Как вы считаете, вы сейчас служите балету?

А.ВОЛОЧКОВА: Конечно. Я танцевальному искусству служу, продолжаю танцевать еще больше, чем раньше, и каждое мое шоу — это 10 больших хореографических композиций.

С.КОРЗУН: Танцевать, чтобы видеть восхищенные глаза зрителей, ил ради танца?

А.ВОЛОЧКОВА: Ради танца. Я уже не могу этого не делать Я счастливый человек – я не могу не танцевать. Я понимаю, что дарю радость зрителям, знаю их эмоции, но я тоже счастлива на сцене. Конечно, это служение танцу еще и в тех ограничениях, которые приходится в жизни испытывать, это ежедневный 5-часовой труд в балетном зале и еще три раза в неделю занятие фитнесом с персональным тренером. Это нелегкая история, тут не попоешь. Я сей2час начала записывать свои песни, у меня в репертуаре их достаточное количество – теперь в концерте я и танцую и пою, — это новая краска.

С.КОРЗУН: Перестали кальян курить?

А.ВОЛОЧКОВА: Я не перестала — признаюсь честно, — конечно, это вредная привычка, но я курю его редко. Я поняла, что танцевать в миллионы раз тяжелее. Потому что здесь под фонограмму не станцуешь, здесь есть много ключевых факторов, от которых зависим танец — это может быть неровное покрытие на сцене, состояние ног, когда летишь на самолете и меняется давление, эмоциональное состояние, когда кто-то огорчил, и ты плачешь. Столько есть нюансов, которые могут подвести. Пуант это пятачок маленький и тоненький, он держит весь наш божественный инструмент – тело.

С.КОРЗУН: Большой спорт и большое искусство во многом схожи?

А.ВОЛОЧКОВА: Я уже познала «Ледниковый период» фигурного катания – это жесть.

С.КОРЗУН: Если бы в балете был допинг-контроль – много было бы дисквалификаций?

А.ВОЛОЧКОВА: Думаю, что их бы не было. Я не знаю, как другие балерины – я никогда не употребляла никакие препараты, которые бы поддерживали силы, или что-то еще – я полностью опираюсь на свою физическую выносливость. В моем деле — могу за себя сказать — я не могу попадать в зависимость от каких-то «энерджайзеров». Единственное, что можно пить — карнетин, который помогает выводить молочную кислоту из мышц. А в допингах я пока не участвую.

С.КОРЗУН: Сейчас допингом многое признается – в том числе, переливание своей собственной крови.

А.ВОЛОЧКОВА: Какой ужас вы говорите. Я боюсь любых острых предметов.

С.КОРЗУН: Кальян – допинг?

А.ВОЛОЧКОВА: Кальян не допинг. Наоборот, расслабляющий, звено, которое лучше бы избежать, конечно.

С.КОРЗУН: А что еще из допингов есть?

А.ВОЛОЧКОВА: Я кофе не пью, пью чай, но чай для меня допинг. Для меня русская баня и ледяная купель – допинг. Я парюсь так, что меня в Москве называют «гроза баньщиков» — кто меня парил, убегают один за другим.

С.КОРЗУН: По-прежнему 7 заходов в 15 минут?

А.ВОЛОЧКОВА: Дело не во времени, а в интенсивности моего парения. Для меня баня – это спорт. Для меня допинг это хороший профессиональный массаж всех видов и возможных направлений — восточный, спортивный, — мне в каждой ситуации нужен разный массаж. Для меня допинг – это хорошее настроение, которое я поучают от общения с самыми интересными людьми. Мой допинг это моя дочь Ариадна, которая меня радует своей добротой, воспитанностью, своим талантом, голосом, стихами и песенками для мамы на русском и английском языке, своей общительностью с детьми. Мои допинги – это зритель. Чем больше я танцую, тем больше у меня сил. Приходите ко мне на шоу — «Зима» — это я, Анастасия Волочкова, будете моими зрителями и ценителями моего искусства. Обо мне можно говорить все, что угодно, только те зрители, которые меня видели на сцене, или те люди, которые со мной лично общались, я считаю, имеют право давать мне оценку. И еще я могу сказать, что, наверное, я не самая хорошая балерина на свете – хорошая, но не самая лучшая. Наверное, я совершаю в жизни, может быть, неправильные поступки, а может быть те, которых от меня не ждут. Но мне кажется, что есть во мне что-то такое, за что меня любят.

С.КОРЗУН: Но разговор на этом не заканчивается. После спектакля приезжаете домой, открываете холодильник?

А.ВОЛОЧКОВА: Открываю бутылку белого вина.

С.КОРЗУН: А говорите, нет допинга.

А.ВОЛОЧКОВА: Вино силы не дает, оно расслабляет. После концерта полчаса самое сложное время, которое может быть, потому что ноги и мышцы в состоянии шока и стресса, — концерт у меня очень интенсивный, это как спортивное состязание. Но, тем не менее, это холодный душ, ледяной сразу после шоу, затем общение со зрителями – автографы, фотографии, — я не считаю возможным отказать в автографе никому. В этом маленьком деле это тоже мое служение. Каждый раз, когда меня человек спрашивает об автографе, я в этот момент внутреннюю маленькую молитву произношу маме и богу за то, что эти две святыни сделали так, что эта закорючка моя кому-то интересна, фотография моя кому-то интересна. Они это будут помнить всю жизнь, а я это очень ценю и уважаю. А затем, при лучшем стечении обстоятельств, я люблю поехать в русскую баню, попариться с ледяной купелью, а затем уже можно поехать в ресторанчик и позволить себе белое вино, кальян или дискотеку.

С.КОРЗУН: Мясо не едите?

А.ВОЛОЧКОВА: Мясо я не ем с 8 лет, когда пришла в балетное училище. И вообще в моем рационе очень легкие продукты. Я сама люблю себя чувствовать легкой. Ну, я живу неправильным образом жизни – я ложусь спать рано, потому что поздно ложиться вредно, так что я ложусь спать рано утром. Но не всегда это так, конечно. Утром я практически ничего не ем — чай с лимоном и медом и овощной сок. Сахар не люблю. А вечером я уже позволяю себе салатные листья всех видов, мое любимое блюдо — шпинат тушеный в молоке, или на пару с тертым сыром, причем, просто с желтеньким, не с пармезаном. Люблю все зеленые овощи и овощные супы. А деликатес для меня и любимое блюдо – устрицы с белым вином.

С.КОРЗУН: А сны гастрономические о сочном бифштексе снятся?

А.ВОЛОЧКОВА: Нет, бифштекс у меня не вызывает никакого экстаза, и сладкое тоже. Бывает у меня момент обжорства, когда мне хочется съесть то, что мне кажется тяжелой пищей. Я могу ночью придти и навернуть Аришкиных макарошек из кастрюльки, — такое бывает.

С.КОРЗУН: А когда с дочкой общаетесь, если утром приходите?

А.ВОЛОЧКОВА: Нет, я прихожу не утром, я прихожу домой вечером, просто засыпаю поздно. Люблю посидеть в «Твиттере», социальных сетях, написать пост в блоге, иногда покурить кальян, просто подумать, позвонить друзьям. Ариша меня ждет всегда, но если я прихожу поздно, даже часов в 10 вечера, она меня дожидается всегда. Мы в 11 часов вечера можем с ней в бане попариться — кстати, сейчас она меня ждет, и я поеду, будем париться в бане. Если приезжает папа, то он просит ее рано ложиться спать, а Ариша этого не очень любит. Но утром мы всегда вместе – покая пью чай, Ариша со мной смотрит мультик, мы с ней общаемся, разговариваем – Ариша меня радует всегда.

С.КОРЗУН: Зачем такое сложное имя дали?

А.ВОЛОЧКОВА: Ариадна Игоревна. Мне очень хотелось дать имя своей дочке на букву «А», чтобы сохранить инициалы – зачем я это сделала, не могу понять, но у меня было такое желание, и я ему следовала. И хотелось необыкновенное имя, потому что мне казалось, что если я уже танцевала на 3-м беременности, и эта маленькая крошечка в мире музыки фактически существовала постоянно, то возможно, она выберет творческую профессию. И тем более уже к рождению я понимала и знала, что это будет девочка – я очень хотела дочку. И поэтому хотелось, чтобы имя было необыкновенное. Моя крестная мама посоветовала мне имя Ариадна. Я не отнеслась серьезно, но когда через неделю после ее рождения мы ее никак не назвали, я решила посоветоваться со своим духовным отцом Борисом. С.КОРЗУН: С мужем не советовались?

А.ВОЛОЧКОВА: А мы придумали разные имена, но Игорь дал мне право выбора – была и Алина. Амелия, Амалия. Но пока я ждала оцта Бориса, я обратила внимание на икону, перед которой стояла, а там были изображены лики святых. Я стала присматриваться и увидела, что в основном все были мужского облика, и среди них была одна святая мученица Ариадна, и я вспомнила слова своей крестной мамы, рассказала эту историю отцу Борису, ион сказал – все, в субботу крестим Ариадной. Но сейчас Ариша мне говорит, что ей нравится это имя. И самое главное, что она человек хороший.

С.КОРЗУН: Только о политике не поговорили сегодня, но инее очень-то хотелось, потому что вы уже говорили об этом.

А.ВОЛОЧКОВА: Я считаю, что у меня своя политика должна быть.

С.КОРЗУН: На выборы пойдете?

А.ВОЛОЧКОВА: Не пойду.

С.КОРЗУН: А за любимую партию проголосовать?

А.ВОЛОЧКОВА: Знаете, я про эту партию уже все сказала. И после тех противодействий, которые я получила после выхода из этой партии, если раньше я за интервью на «Радио Свобода» мне было совестно и стыдно, думала – блин, как я себе позволила такие слова. Ребята, честно – после того, что они делали после моего выхода из партии — все те слова, которые я говорила, это комплимент им. И поскольку я сама участвовала в выборной кампании, когда были выборы в мэры Сочи, и я видела, какие они были нечестные, несправедливые, когда за неделю до конца выборов уже было известно, что инаугурация Пахомова, и уже разливали шампанское, причем 5-го мая, в день моего почему-то благотворительного концерта для детей. И знаете, мне казалось, что тогда, не рассказав эту правду и выдержав эту самую партийную этику, — я вызову не то, чтобы уважение серди этих однопартийцев, но хоть кто-то молча кивнет головой. Во всяком случае, что мне не сделают зла. А ведь если бы я рассказал об этом тогда, то на весь мир эта ситуация была бы новостью похлеще, чем мои диски и фотографии. Но я этого не стала делать.

Но сейчас – не поверите — я персона «нон-грата» в Краснодарском крае, потому что Александр Ткачев, губернатор, так обиделся, что теперь мне не разрешает танцевать свои концертные программы. Причем, не у него на даче, а в театре, где я безвозмездно служила 5 лет. Не абсурд ли это? И вы хотите после этого меня на выборах видеть?

Знаете, какая счастливая? – я хочу, чтобы мое творчество, мое искусство дарить людям радость не зависело от того, кто сегодня президент, кто сидит, вене – заседает, — это правильное слово, — в Госдуме. Я этого насмотрелась много и просто больше уже не хочется.

С.КОРЗУН: Ну и замечательно. Тогда будем вас смотреть на сцене.

А.ВОЛОЧКОВА: Конечно, приходите.

С.КОРЗУН: И слушать. Анастасия Волочкова была гостьей программы. Спасибо вам большое.

А.ВОЛОЧКОВА: Спасибо большое всем, кто слушал.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире