'Вопросы к интервью
С. КОРЗУН: Всем добрый вечер, мой сегодняшний гость — главный редактор и генеральный директор «Московской правды» Шод Муладжанов. Шод Саидович, добрый вечер.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Добрый вечер.



С. КОРЗУН: О вас чего-то еще вроде не записывали, что вы делали 19 августа 1991 года?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Можно вопрос сначала задать: мы с тобой на «ты» будем или на «вы»?

С. КОРЗУН: Ну, на «вы» мне положено, как я заявляю себя как ведущего.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Все, я понял. На «вы», так на «вы». Просто знакомы так я  уже не знаю сколько лет. Ну, ладно. Значит, про 19 августа? Я тогда был политическим обозревателем «Московской правды» и утром я приехал с дачи, у меня тогда с семьей была казенная дача, по Ярославской дороге. Я приехал на Ярославский вокзал и смотрю, какое-то движение пошло в сторону метро и увидел, что как-то народ гужуется и чего-то обсуждает. И чего-то какое-то чрезвычайное положение, чего-то такое… Ну, думаю, может, где-нибудь, что-нибудь случилось… поехал побыстрее в редакцию. И вот тогда вот я узнал, что какие-то странные дела. В редакции тогда была обстановка не из лучших, потому что у нас было такое внутреннее столкновение либерально настроенных людей и консервативно настроенных людей. Потому что мы прошли некую школу такого либерального толка, поскольку некое время был Михаил Никифорович Полторанин главным редактором со всеми своими революционными замашками. А потом, когда его убрали, отчасти убрали, отчасти сам он  ушел, редактором стал Валерий Петрович Лысенко. Вполне симпатичный и приличный человек, с немножко другими взглядами другими манерами. И главное, что у хозяина газеты — у горкома КПСС тоже сменились, там в этом горкоме тоже сменились в руководстве люди. Они были настроены гораздо консервативнее прочих, и внутри редакции были трения самые разные. И они, конечно, вот сразу сказались там на обстановке в редакции. Я посидел-посидел в редакции, решил сходить к Белому дому. Пошел я  к Белому дому и увидел там уже ближе к вечеру. Я увидел там такой пионерский лагерь, костры горели, люди на гитарах играли, немножко пили винцо какое-то, ну, кстати, вот рассказы о  том, что там какие-то пьяные были, это, по-моему, бред, никаких таких уж пьяных не было, просто народ так отдыхал. Братались или пытались брататься с танкистами, была такая очень спокойная никакая обстановка. Но внутреннее ощущение того, что что-то такое странное происходит, конечно, было. И оно потом вылилось в то, то произошло закрытие части газет. Конечно, нагнетало обстановку. Я на днях общался с Леонидом Петровичем Кравченко,

С. КОРЗУН: «Московская правда» тоже подпала под это закрытие, да?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, нас сначала не закрыли же. Нас ГКЧП как раз не закрыло. И поэтому в отместку, когда победила демократия, то тогда закрыли. Открыли тех, кого гэкачеписты закрыли, но закрыли тех, кого они оставили выходить. Но  мы на самом деле в редакции 21 августа опубликовали, несмотря на то, что находились, в общем, под прессингом серьезным, мы опубликовали письмо членов редколлегии, и я его, в том числе, подписал и главный редактор тогдашний подписал, с протестом против закрытия газет. Т.е. мы вот.. Я считаю, это было серьезным шагом по тем временам, все-таки газета была партийная и партийное руководство занимало однозначную позицию. Мы тогда вот выступили таким образом, и мне кажется, что правильно сделали. Мы пытались тогда подготовить некий номер газеты, такой вот  альтернативный, ну, какие-то шаги предпринимались, потом по прошествии каких-то лет, это казалось достаточно смешными все делами, но  все-таки внутренний протест в нас был и вылилось это все в то, что когда объявили о закрытии ряда изданий, включая «Московскую правду», редакция не распалась, она не рухнула, не разбежалась, а ядро как-то так собралось и решили, что не можем мы дать газете упасть, пропасть и все такое. И решили ее  учредить заново как уже нашу собственную газету, причем ведь у редакции тогда не было юридического лица. Самое смешное, что в мае по-моему того года, 91-го, на бюро Московского горкома партии заслушивали руководство редакции «Московская правда», по поводу работы, я уже не помню как это формулировалось, но заслушивали. И я, как член редколлегии, был еще секретарем парторганизации, я значит, участвовал тоже в этом обсуждении. И там сидел Юрий Анатольевич Прокофьев, первый секретарь горкома, во главе стола и когда мне дали слово, я сказал ему, я говорю, вот  вы не плохо к газете относитесь, в принципе, помогаете, действительно помогал, там какую-то технику для редакции закупил, еще что-то, а вот, не дай бог, придет какой-то другой человек в руководство, вас, например, повысят, да, вот придет другой человек в руководство, а редакция, она никак ничем не защищена, нет ни юридического лица, не собственной техники, ни собственного бюджета, ничего нет. Даже собственного помещения. Потому что редакция тогда была частью партийного механизма. Ну, на меня зашикали, что-то меня несмело поддержал, но, в принципе, не развивали эту тему. И вот буквально через пару-тройку месяцев выяснилось, что действительно в редакции ничего нету, ни одного своего стула нет, они же все эти имущественные и территориальные вещи, все было в издательстве с таким же названием, но это совсем другое, там типография и прочие вещи. И вот мы тогда учредили газету, и учредителем выступил, поскольку требовалось какое-нибудь юридическое лицо со счетом в банке и с печатью, единственным таким лицом была профсоюзная организация редакции. Взносы платили и все такое. И вот это был парадокс, что газету учредила профсоюзная организация редакции газеты «Московская правда». И так какое-то время и было, потом уже образовалось предприятие, потом акционерное общество и т.д.

С. КОРЗУН: С самого начала ведь стали главным редактором, выбрали вас?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Да, это произошло 26, если не ошибаюсь, августа. Были выборы, нормальные, прямые выборы и  коллектив меня выбрал, и 27 августа нам подписали регистрационное удостоверение, его подписал Миша Федотов, небезызвестный, который был тогда замминистра печати России, и 28 вышла газета. Снова, т.е. она практически там четыре дня не выходила. И уже я ее подписал как главный редактор. С тех пор вот  мы этим и занимаемся. 20 лет сейчас исполнится, вот на днях исполнится.

С. КОРЗУН: Т.е. 20 лет практически на посту, а всего в газете, страшно сказать, сразу после Журфака?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Да, я всего в газете 36 лет.

С. КОРЗУН: Одна строка в биографии — «Московская правда»! В разных ипостасях.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: В биографии — да. Так официальной, но  могу тебе по  секрету сказать, ну, и заодно слушателям, кому интересно, у меня была еще немножко трудовая деятельность,

С. КОРЗУН: Не цеховиком, нет?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Смешно, да. Я учился на Журфаке МГУ и там недалеко был Театр оперетты, и вот  мы там с женой одно время подрабатывали осветителями. Причем там выслужили достаточно серьезные такие положения,

С. КОРЗУН: Большие прожектора доверяли?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, ты знаешь, мы прилично зарабатывали. Как это ни странно по тогдашним временам мы там по 130, 140 рублей в месяц получали, по тогдашним временам инженеры столько получали. А мы работали вечерами, поскольку мы оба на дневном, она на психологическом училась факультете, а я — на журналистике. И это было близко и очень удобно, и мы там вечерами светили, расставляли фонари, убирали фонари, прожекторами действительно водили. Т.е. вот это моя настоящая первая работа, а вторая — «Московская правда», и я пришел в 74-м году, в феврале 74-го года в  «Московскую правду» и с тех пор больше нигде не работал.

С. КОРЗУН: Шод Муладжанов — главный человек в «Московской правде» и гость программы «Без дураков» на «Эхе Москвы». О себе немножко, из  Душанбе?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Да, я родился в Душанбе. Там закончил школу и сразу, в 70-м закончил и поступил на Журфак МГУ, его закончил в 75-м году. До сих пор общаюсь со многими однокурсниками, и у нас вообще потрясающе дружный курс. В прошлом году была очередная наша круглая дата — 35 лет выпуску. Собралось под сто человек. Т.е. мы как-то продолжаем общаться, у нас хороший курс был, и я на 4-м курсе достаточно случайно услышал, что есть у Льва Ефимовича Колодного есть некий спецсеминар — «Информация в «Московской правде». Она ведь тогда находилась редакция на Чистопрудном бульваре, и я туда пошел с надеждой попечататься. И так получилось, что я попал в отдел информации и пришелся там ко двору. И до сих пор в «Московской правде» работает Нина Андреевна Баталова, которая учила меня уму-разуму, она обозревателем до сих пор работает в «Московской правде». Я как-то так в отделе информации работал корреспондентом, потом так получилось, что надо было кем-то усилить отдел науки, вузов и школ. Меня туда перевели, и я заведовал этим отделом, потом какое-то короткое время в секретариате поработал, потом работал политическим обозревателем. Для меня специально учредили эту должность по велению Бориса Николаевича Ельцина, до этого не было в «Московской правде» такой должности. И я поработал до 26 августа 91-го года, в этой должности, а потом с тех пор 20 лет без трех дней работаю главным редактором. Ну, и семья есть, если это кому интересно. Это известно, в интернете или где можно найти. У меня двое детей, которых я очень люблю. Жена, которую я очень люблю, и все такое прочее. Все нормально с этим.

С. КОРЗУН: Что сейчас едут из  Душанбе в Москву, в общем, понятно, а чего тогда?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я поехал в журналистику. Это было для меня совершенно такое ясное направление, но  я думаю, что не очень часто об этом говорил когда-то, дело в том, что я вообще-то хотел стать спортивным журналистом. Вообще, мой путь в журналистику начался с того, что я с детства, причем с раннего детства читал газету «Советский спорт». Поскольку других спортивных газет тогда не было.

С. КОРЗУН: «Спорт-экспресса» не было еще тогда.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, вообще других спортивных изданий тогда не было. Я читал газету «Советский спорт», больше того, я по ней учился читать, так случайно получилось. И я смотрел спортивные всякие трансляции и моим кумиром был Николай Николаевич Озеров. Потом уже когда я кем-то стал, и мне довелось с ним общаться, и даже немножко что-то вроде дружить, калибры у нас все-таки разные были. Он  был великим, а я даже когда чего-то добился, все равно не такой величины был. Ну, у нас были хорошие добрые отношения, я убедился, что не зря я его так боготворил, он все-таки действительно великий был человек, и я хотел как-то ему подражать, я хотел стать спортивным журналистом, поэтому поступал на факультет журналистики, вообще меня прочили совсем в другое, потому что выиграл какие-то олимпиады математические и все такое, причем все считали, что я пойду на какое-то такое математическое, тогда появилось, стало модным вычислительная математика, это называлось, вот. И все почему-то думали, что я туда пойду.

С. КОРЗУН: А родители чем занимались? Они каким-то образом повлияли?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Ну, папа у меня умер, когда я маленький был, он занимался наукой и в государственных структурах.

С. КОРЗУН: Он математик был?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, совсем нет. Он  гуманитарный был человек, философией и историей занимался. А мама преподавала историю и обществоведение в школе, в средней. В общем, она всю жизнь учителем работала. Почему так получилось, я повторяю, думаю, что как-то через спортивное направление я пришел к журналистике. И потом как-то пошло так, что мне очень понравилось. И никогда не было мысли поменять работу, хотя уже в постреволюционные времена мне всякие должности предлагали и политические какие-то варианты предлагали, но никогда не  было желания, и даже для себя внутренне никогда даже не рассматривал. Никогда чиновничьи варианты, депутатские — я для себя это исключил.

С. КОРЗУН: Шод Муладжанов — член, чуть ли не вице-президент московского Английского клуба, это правда?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Честно говоря, я как-то отошел немножко от него, я  на самом деле туда вхожу, я знаю, что он благоденствует, но как-то мне последнее время не  очень есть, когда этим заниматься. Я на самом деле сторонюсь всяких общественных организаций. По-настоящему, я вижу себя внутри московского Союза Журналистов, Союза Журналистов Москвы, я в нем действительно участвую, я вхожу в руководство этого союза и  для себя считаю это важным.

С. КОРЗУН: Один из вопросов был как раз по поводу Союза журналистов, от Тараса Евтушенко, пришел он  по интернету: «Не кажется ли Вам, что для спасения профессии журналиста в провинции необходимо срочно заняться созданием независимого Союза журналистов России? Вольная, умная журналистика в региона просто умирает. Власть старается ликвидировать, а спасательный круг бросить некому».

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я думаю, что никакой профсоюз или союз вольных журналистов не спасет профессию, если этим не займется руководство страны. Дело в том, что вся система взаимодействия власти, и не только госвласти, но и судебной, например, власти, журналистика выстроена так, что журналистка всегда проигрывает. Любые профессии против журналистов по защите чести и достоинства, по защите деловой репутации и т.д. до  поры до времени, а именно где-то до  2000-го года заканчивались в пользу журналистов. А с тех пор они почти всегда заканчиваются в пользу истцов, т.е. цеховиков, назовите их  предпринимателями, или бизнесменами или олигархами, или еще как-нибудь или банков или еще кого-то. Как правило, журналисты проигрывают, т.е. это, во-первых, дело настроя, дело позиции, поскольку руководство страны не  вмешивается, наверное, считает, что так и надо. А во-вторых, конечно, это дело денег, которыми потчуют, видимо, судебных людей, и как правило, процессы, повторяю, заканчиваются проигрышем и это создает прецеденты, прецеденты и т.д. В провинции была целая волна таких процессов, когда душили такие небольшие издания, которые посмели там оскорбить какого-то владельца зала игровых автоматов, пока они еще там были и  т.д. просто исками душили. Для небольшой редакции, скажем, миллион рублей и все. И больше ничего не будет. И в Москве этот прецедент был — знаменитая была ситуация, когда против нас и против «Коммерсанта», одна не безывестная банковская группа так поработала, тоже наказала на какие-то деньги, тоже непонятно за что. Но создала тоже ощущение такое, что сделать ничего нельзя. Я сам вообще-то не хожу ни на какие такие процессы, но тогда ситуация была специфическая и на апелляционную инстанцию я пошел вместе с адвокатами сам и своими глазами видел, своими ушами слышал, как судьи в процессе слушали и говорили «Как же так! Так не может быть! Как это юридическое лицо не упоминается в публикации, а оно подает иск! Да как это может быть?!» И вдруг в итоге выясняется, что решение остается в пользу этого истца.

С. КОРЗУН: Было еще одно или не было более свежее дело, когда ваш журналист поднял перо на самого президента РФ, вру — на премьер-министра РФ. Но об этом после новостей. Вернемся в студию через пару минут.

НОВОСТИ.

С. КОРЗУН: А я напоминаю, что мой сегодняшний гость — главный редактор и генеральный директор «Московской правды» Шод Муладжанов. Мы остановились как раз на точке, вернее там запятую надо, наверное, поставить, по процессу одной небезызвестной банковской группы против «Коммерсанта» и «Московской правды». Чем для «Коммерсанта» завершилось, знаем — часть денег там вернули. А чем для «Московской правды» завершилась та история?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Тем, что мы заплатили деньги и решили больше не общаться с этой банковской группой. И все. Но для «Московской правды» это была существенная серьезная сумма, но все-таки в наших оборотах она не сыграла решающего значения.

С. КОРЗУН: Сколько было?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Пять миллионов рублей было. Т.е. это серьезно, но повторю, для Московской правды, системы «Московской правды», это не убийственная сумма была. А вот  в провинции, например, такой суммой любое СМИ можно убить и  легко. Я повторю, что без принятия законов, которые бы защищали хотя бы  каким-то более или менее серьезным образом свободу слова, ничего не будет. Хотя в принципе в России достаточно даже не закона. У нас ведь, пока знали, что Ельцин при всех своих за и против, он  был жестко настроен в защиту журналистов, и при всех своих известных недостатках, он  журналистов-то никогда в обиду не давал, и тогда все это знали и не очень-то наезжали на журналистов. Как только стало понятно, что это можно делать, этим воспользовались, чтобы другим неповадно было. Не только, чтобы наказать конкретных чего-то там напечатавших, или сказавших в эфире нехороших журналистов, но и другим показать, что с ними будет, если они посмеют сказать что-нибудь острое там про банк или про олигарха. Или про какую-нибудь финансовую группу. И соответственно про деятелей из  власти тоже.

С. КОРЗУН: Я тут посмотрел кое-какие справки к этому эфиру. Обнаружил, не помню эту историю, о том, что Чилингаров на вас подавал что ли в суд? За торговлю айсбергами?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, нет, с Чилингаровым мы не судились. Мы с Артуром на самом деле очень хорошо знакомы, и бывали какие-то конфликты, материал какой-то был, но так чтоб судится с Чилингаровым, мы не судились никогда. Мы с ним всегда, я думаю, могли прийти к какому-то соглашению.

С. КОРЗУН: А последняя по времени этого года уже публикация. Ну не самая последняя о Народном фронте?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Ну, там судебности не было никакой. Там было недовольство известных лиц. На самом деле, я думаю, оно было преувеличено, потому что, конечно, сам факт сравнения, вернее проведения неких параллелей с германской историей 37-го года, да он был в этом материале. Дело в том, что это материал Олега Султанова, нашего обозревателя, достаточно известного и серьезного журналиста. Он не хотел каких-то таких жестких параллелей, но он намекал на то, что сращение или сращивание политических и властных структур это вещь небезопасная для общества. А точнее, просто опасная для общества. И если пойдет не туда развитие этой ситуации, то это может быть вредно для устройства страны, для ее демократии и  т.д. Вот, что он имел в виду, а не то, что там было кем-то сгоряча сказано. Что он чуть ли там не уподобил Путина Гитлеру, ничего такого бредового там, конечно, не было. Он высказывал опасения по поводу того, что создание неких суперструктур таких, тем более ведомых, скажем, одним из  двух, наверное, как говорят, руководители страны, наверное, может привести вот к неправильным для страны последствиям. Когда вместо создания действительно политической силы, будет создана сила госвласти, которая, по существу, не будет иметь альтернатив.

С. КОРЗУН: Только пальчиком погрозили, никаких оргвыводов?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, на самом деле, никто мне не грозил, это не правда. Никто мне не грозил никаким пальчиком, наверное, тут у меня есть некая репутация, и не очень много есть людей, которые будут мне так уж  пальчиком грозить.

С. КОРЗУН: Но  Михаил Федотов тот же самый, по-моему, высказывался?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, понимаешь, Сергей, то, что можно где-нибудь высказаться, это не называется грозить пальчиком. Грозить пальчиком может кто? Ну, президент, премьер, в моем случае может еще мэр там. Мэр, вообще, по-моему, никак не отреагировал. Я, во всяком случае, не знаю его реакции на этот материал. Я знаю, что было недовольство пресс-службы премьер-министра, это правда. Я знаю, что некие личности высказались на эту тему, никаких официальных предостережений или протестов мы не получали. Мы опубликовали, и на самом деле получили довольно приличное количество писем, электронных писем и звонков против такой позиции. Это истинная правда, это не потому что мы как-то чего-то испугались, мы опубликовали одно из этих, тоже для такого в общем справедливого уравновешивания. Потому что реакция была неоднозначная. Кому-то сильно понравилось, это тоже легко понять. Кому-то сильно не понравилось, потому что можно обсуждать, хорошо это или плохо, но рейтинг Путина, конечно, очень высок. И это реальность, это парадокс нашей страны, что рейтинг правительства низок, а  рейтинг Путина высок. Это парадокс, но это правда. И поскольку там как-то, по мнению, определенным образом читающих тексты людей затрагивалась честь Путина, и не то, чтобы честь, но его персона, это вызвало негативную реакцию, действительно людей, которые не к Кремлю, не к Белому дому никакого отношения не имеют. Просто ему симпатизируют. Мы решили, что не могут сказать? Почему нет? В этом специфика сегодняшней «Московской правды», мы  — одна из  очень немногих газет в России, которая может позволить себе печатать самые разные мнения. И когда я, например, там публично высказываюсь по поводу того, что у нас плохо дело со свободой слова, я немножко, видимо, лукавлю, потому что наш собственный пример говорит о том, что это возможно.

С. КОРЗУН: А финансируетесь вы кем? Вы же независимое издание, или мэрия и правительство Москвы….

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Сереж, только давай слово независимое оставим в покое, самостоятельное, давай самостоятельное. Вот хорошо.

С. КОРЗУН: Самоназвание — самостоятельное издание «Московская правда».

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Сами стоит, да. Дело в том, что сегодня, на сегодняшний день газета «Московская правда» издается закрытым акционерным обществом, которое так и называется – «Редакция газеты «Московская правда». Его акционерами, т.е. держателями акций «Московской правды», являются более ста человек. Это все, в основном нынешние, но отчасти и бывшие сотрудники редакции газеты «Московская правда». Никаких других акционеров нет. Никаких олигархов, никаких властных структур, ничего такого нет.

С. КОРЗУН: Юридических лиц никаких.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Никаких юридических лиц вообще, только физические лица, и то вот эти лица, которые имели или имеют в основном отношение к редакции газеты «Московская правда». К ее собственно изданию, созданию. Пакеты у подавляющего большинства очень маленькие. Символические в основном, понятно, что если всего сто процентов, а людей больше ста, то пакеты там, в  основном, маленькие. Блокирующий пакет у меня и остальные пакеты существенно меньше и таково было решение акционеров. Мы при прежнем руководстве города нашли некую форму взаимодействия, когда газета оставалась частной, но она достаточно плотно и серьезно, масштабно работала с правительством Москвы. Критикуя его и там позволяя себе свою собственную точку зрения, в том числе по таким серьезным коренным вопросам, с другой стороны, предоставляя довольно большие площади и под городской заказ. Там это называется субсидия, но, по существу,  — это городской заказ. Т.е. публикуя информационные материалы, касающиеся там работы правительства, всяких структур властных, планов и т.д. Надо сказать, что при новом руководстве города не так сразу выстроилась система отношений, она выстроилась или выстраивается, можно сказать. И в общем похоже, что мы нашли какой-то тоже нормальный вариант взаимодействия, потому что сейчас, на сегодняшний день городской заказ тот самый он  имеет тенденцию расти, и где-то приближаться к уровню прошлого. Это помогает газете насыщать тело издания, да, максимальным количеством информации.

С. КОРЗУН: Или оставаться на плаву? Все-таки подписка, розница и реклама могут обеспечить?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, подписка, розница практически в наших доходах составляют мизер. Реклама — да. И у нас специфика Московской правды в том, что это не просто редакция. Многие себя называли там концернами, холдингами и т.д. Но «Московская правда» — это действительно система фирм, у нас довольно большое количество дочерних предприятий, дочерних структур. В том числе непрофильных там типа медцентра, туристических компаний, торговых фирм.

С. КОРЗУН: Свечной заводик, в общем?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Насчет свечного заводика не получилось, но эти фирмы, которые достаточно легко создавать, имея нормальную рекламную базу, и находя толковых людей, и прочее, конечно, мы использовали своего рода административный ресурс, свои хорошие отношения в округах Москвы, и т.д. Да, мы это использовали. Для того, чтобы деньги, которые на волне, не секрет, что в 90-е годы был момент, когда рекламные бюджеты были очень существенные в печатной прессе. И деньги, которые мы тогда зарабатывали, мы не растащили, и не вложили в какие-нибудь яхты и особняки, а  мы их вложили в  создание дочерних структур. Которые прибыльны или скажем высокодоходны. И которые нам сейчас практически не стоят никаких особых усилий, их работа, а они приносят доходы, поддерживают своими доходами газету. Это первое. Второе, конечно, издательские программы, в которых мы участвуем. Мы довольно много заказов выполняем по изданию, в частности, сейчас мы выступаем издателями крупнейшей окружной газеты, «Южные горизонты» называется. По тиражу это крупнейшая сейчас, если говорить о реальных тиражах, это крупнейшее издание сейчас в зоне Москвы, потому что там реальный тираж 450 тысяч. И это тоже все, оно необязательно все прибыльно, но оно создает оборот так называемый, загружает наши мощности оплаченной работой, у нас достаточно серьезная редакционная издательская база и  т.д. Т.е. мы, по существу, создали такой вот в системе ручного управления такой вот комплекс, я бы сказал. Потому что точного названия… это не корпорация, это не холдинг. Это своего рода система. Вот она позволяет держаться на плаву газете, хотя, я этого никогда не скрывал и не скрываю, что без серьезных деловых отношений с правительством Москвы, думаю, что «Московская правда» не выжила бы. Причем не сейчас, а в пиковые нагрузки, скажем, 98-го года, 2008-года. Да и сейчас тоже было бы гораздо сложнее, если бы  у нас не было нормальных отношений. Я повторяю, что речь не идет о том, что мы там, если бы не это, как-то иначе себя бы повели относительно правительства Москвы. Или, наоборот, вот мы себя так ведем, потому что вот правительство размещает городской заказ. Я думаю, что политика редакции, политика газеты, она такая, какой мы ее хотим вести. Как мы ее видим.

С. КОРЗУН: Как продвигается ваша идея о создании, ну, или ваша поддержка идеи создания некоего пула московских изданий?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Ну, общеизвестно мое мнение, я его по разным поводам излагал.

С. КОРЗУН: Если будет свобода слова, то войдете? Не будет свободы слова, тогда не войдете?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, не совсем так. Насчет свободы слова — это обязательное условие. Я повторяю, я играю в какие-то варианты взаимодействия и сотрудничества только при условии, что нас не душат. Я не говорю о том, что я в любом случае буду выпускать газету, может создастся ситуация, когда мы не сможем сами ее делать, ну, тогда не будем делать. Просто делать то, что мне не хочется, производить то, с чем мне не  хочется выходить к читателю, я лично не буду. Вот так обстоит ситуация, а что касается пула, речь не идет о создании одной редакции, которая бы делала все газеты. Речь идет о том, что есть некие службы в городских СМИ, которые дублируют друг друга: производственные, системы распространения, и  т.д. Можно было бы именно в холдинг объединиться, создав некую управляющую структуру единую, которая бы помогла серьезно оптимизировать расходы именно на  производственные, полиграфические и прочие аспекты, да. Издания газет, например. На информационные каналы, на системы сбора информации. При этом политически и творчески это были бы по-прежнему самостоятельные редакции, которые бы просто заказывали бы этой управляющей структуре некую работу и оплачивали ее. Это помогло бы серьезно оптимизировать расходы. И это бы позволило как раз остаться разным изданиям. Потому что чем дальше, тем больше, с учетом нынешних тенденций. Я боюсь, что правительство Москвы накануне больших расходов стоит по поводу расширения города, решения социальных, транспортных и прочих проблем. Хватит ли денег, чтобы как-то всерьез поддерживать систему, не просто одну там газету или одну радиостанцию, или один телеканал, а систему СМИ нормальную, цивилизованную, при довольно больших расходах, которые сегодня несут эти СМИ. Если «Московская правда», это скажем такая частная сегодня газета, то есть структуры, которые прямо и полностью финансируются правительством. Там, «Тверская, 13», например. Или телеканал «Столица», да у них есть какие-то коммерческие программы, но все-таки там финансирование очень серьезное. Кстати, телеканал Столица, по-моему, как вы уже знаете, в старом виде-то уже нет. Я не видел. Но  там речь идет о создании круглосуточного канала «Москва-24», ВГТРК этим занимается.

С. КОРЗУН: Да, писали об этом.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Но  мне кажется, что идея хорошая, интересная идея, посмотрим, как она будет реализовываться, но вообще мне кажется, москвичам не хватает такой постоянной информации, все-таки город огромный, события постоянно какие-то происходят. И оперативной информации, конечно, не хватает. Мы к этому подходим немножко со своей колокольни, мы собираемся делать настоящую электронную газету, на базе Московской правды,

С. КОРЗУН: Электронную, в смысле, сайт в интернете?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, сайт у нас и сейчас есть, нет полноценное издание с оперативным обновлением информации постоянным, с видеорядом, с он-лайн какими-то трансляциями. Т.е. мы сейчас к этому подходим, первый этап, первый шаг мы сделали, сделав айпад-версию, все у кого есть айпады, могут посмотреть «Московскую правду», т.е. ее там можно бесплатно получать. Она сейчас в тестовом режиме бесплатно распространяется. Можно прочесть в любой момент времени свежую «Московскую правду». Мне кажется, вообще, такой симбиоз бумажных и электронных газет это дело ближайшего времени. Я не знаю, что будет с бумажной прессой там через 20 лет, понятия не имею, в какие-то ближайшие годы людей, которые хотят брать в руки бумажную газету и ее читать мне кажется еще будет много, что будет потом, я не знаю. Может быть будут некие носители, похожие на бумагу, но с электронной начинкой, да? Вполне возможно, но вот мы сейчас идем к тому, чтобы именно  вот такой симбиоз создавать. Мне кажется, что это тоже нужно москвичам.

С. КОРЗУН: Шод Муладжанов — главный начальник «Московской правды» и гость программы «Без дураков» на «Эхе Москвы». Ну, самая крупная, наверное, проблема, и самый большой вопрос для москвичей — это расширение Москвы. Вы-то сами как к этому относитесь?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я отношусь двояко. С одной стороны, ясно, что Москва и область это все-таки единый регион,

С. КОРЗУН: Т.е. все равно, хоть так дели, хоть этак, это едино?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Это единый регион, который объединен на уровне людей, которые ездят работать кто в область из  города, кто в город из  области. Дачи, родственники и т.д. Это очень такой плотно объединенный регион. С другой стороны, создание некой огромной Москвы как города, я не очень понимаю, как это может произойти, как это будет управляться, каким образом и т.д. Мне кажется, что через этот шаг, еще через какие-то шаги мы все равно, наверное, придем к тому, что будет создан единый Московский округ. Может быть, он будет называться Столичный округ. Как дистрикт Коламбия, округ Колумбия в США, или что-то в этом роде, с единым ядром управления, может быть с единым губернатором, или как он  там будет называться. Ну, а с структурами, отдельными частями этого региона будут управлять потому что представить себе даже самого умного управляющего, который смог бы держать в руках нити такого огромного и по территории и по населению и по насыщенности производственной, финансовой и прочими структурами региона, я не очень понимаю, как это может быть. Как это сделать, я не специалист, я не знаю, но повторяю, мне кажется, то, что делается сейчас, это один из  этапов, одна из ступеней на пути к будущему единому региону. Мне кажется подстегивать это будет и то, что в области Московской не все благополучно, и в социальном плане, мне кажется, и в криминальном, убийства постоянные каких-то деятелей, глав администраций, каких-то депутатов и т.д. Все это показывает, что там далеко не все благополучно, и нужны некие серьезные шаги, чтобы в финансовом, производственном, экономическом, социальном плане этот регион был более таким вот  монолитным и однородным.

С. КОРЗУН: Сейчас о Московской области и Подмосковье пишет Московская правда? Теперь уже придется, значительная часть бывшего Подмосковья…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Мы всегда писали и сейчас пишем, и будем писать больше. И честно говоря, мы очень хотим создать, вернуть точнее, она у нас когда-то была вкладка «Московская область» и мы надеемся это сделать. Не сейчас, потому что у нас запускается несколько новых проектов, мы внутри газеты делаем проект «Городская среда», такая вкладка, будет проект «В кругу семьи», вкладка. И они уже в сентябре стартуют. И мы увеличиваем резко объем книжной вкладки «Книга в Москве», т.е. читатели в сентябре увидят такую немножко обновленную газету, располневшую слегка. дальше одна из наших таких задач — движение в Московскую область. Мы будем обязательно двигаться. .

С. КОРЗУН: Шод Муладжанов. Сейчас модно подводить итоги. 20 последних лет. Мы начали с того, что вы делали 19 августа 11991 года.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Где вы были?!

С. КОРЗУН: 20 лет, как раз вот эти 20 лет ровно на посту главного редактора «Московской правды». Кстати, вы  из  партии вышли, или партия вышла из вас?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я ничего такого не делал на самом деле. Я положил просто в служебный сейф партбилет, честно говоря, не знаю, где он сейчас находится. Врать не буду. Но я его не выбрасывал, не сжигал, не разрывал, я его куда-то просто положил. Поскольку он мне просто перестал быть нужен. Это память, это часть моей жизни. Хорошая, плохая, я даже никогда об этом не задумывался. Это обстоятельство жизни вот такое. Я думаю, что и в Коммунистической партии было много хорошего и в идеях, которые тогда как-то отстаивались, много здравого и многие из  этих вещей и сейчас бы не повредили. Я вот недавно колонку опубликовал, я там, например, считаю, я там написал о том, что сейчас мы опять пришли к такой партии власти. Ей бы не повредило у КПСС тех времен перенять, например, систему партийного контроля, систему партийной дисциплины, чтобы чиновники, депутаты и прочие, которые бедокурят, они перед партией как-нибудь отвечали, а не просто там взяли и вошли-вышли там, как проходной двор. А всерьез, если партия отвечает за власть, то члены партии перед партией тоже должны за свои действия отвечать. Ну и так далее. Т.е. я не считаю свое коммунистическое партийное прошлое плохим или хорошим, это часть жизни.

С. КОРЗУН: А по воззрениям по политическим? Слева, справа — где?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я?

С. КОРЗУН: Да.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Не знаю, мне кажется, что и я сам и газета «Московская правда», и большинство ее сотрудников имеют нормальные житейские взгляды на происходящее. Честно говоря, у нас ведь нет политики настоящей. Что у нас есть? Демократы настоящие?

С. КОРЗУН: Была ведь! Была одно время, как раз я об этом 20-летнем периоде. Мы нырнули вроде как в политику, вот  эти 20 лет это искривление на общем пути? Или все-таки слом?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я вам честно скажу, я не вижу для себя каких-то людей или каких-то идей, с которыми я хотел бы себя отождествлять как-то, с  которыми вместе хотел там двигаться в политическом смысле. Не знаю, я считаю, что у нас кружки по интересам. А не партии. У меня свой интерес — я хочу делать газету. И собираюсь это еще и дальше делать.

С. КОРЗУН: Надолго хватит еще этого интереса?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Пока жена позволяет работать  — я буду работать. На самом деле, конечно, силы не беспредельны у  всех, но  как-то у нас так, в редакции люди от 18-ти и до 80-ти с гаком лет. И весь спектр промежуточных возрастов. Не знаю, я думаю, что «Московская правда» на сегодняшнем этапе, это то, что городу все-таки важно и нужно, поэтому будем стараться ее выпускать и дальше.

С. КОРЗУН: Последний короткий вопрос. Судьбой детей доволен?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я настолько люблю свою семью, что считаю, что все, что в ней происходит, это правильно и  хорошо.

С. КОРЗУН: Шод Муладжанов был гостем программы «Без дураков», спасибо огромное, Шод, за то, что пришли и отвечали на наши вопросы.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: И вам спасибо, счастливо.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире