'Вопросы к интервью
Н.БОЛТЯНСКАЯ: В нашей студии — Александр Яковлев, президент Международного фонда 'Демократия'. Перед передачей мы говорили о том, что период, который начался в 85 г. для меня лично, как для гражданина нашей страны, был, пожалуй, самый светлый период. Потому что были надежды, были… две свободы, о которых говорил мой друг А.Черкизов — свобода выбора и свобода слова. И за эти свободы можно пойти на баррикады. Может быть, мы начнем с этого?
А.ЯКОВЛЕВ: Да ради бога.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Думаю, будет правильно, если мы начнем со студентки первого курса Саши — она у нас уже на линии. Вы чего студентка?
САША: Я не совсем пока студентка, я поступаю, я на журфак поступаю.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: О чем будет спрашивать?
А.ЯКОВЛЕВ: Ну, она только начинает серьезную жизнь. Какое у вас складывается впечатление — почему студенчество в массе своей держится вне политики, как-то осторожно к этому, немножко с опаской относится… А ведь сегодня затрагиваются интересы не только нас, стариков, но и прежде всего вас — тех, кому завтра вершить все дела — и государственные в том числе?
САША: Честно говоря, не знаю. Но по факультету, на который я поступаю, вы понимаете, что политикой лично я интересуюсь. Но лично мне кажется, что интереса к политике сейчас нету, поскольку политики с народом совершенно не связаны. Они примерно такого же образа, что ли… как и звезды… чисто-поп… они на экране присутствуют, а в реальности их днем с огнем не сыскать.
А.ЯКОВЛЕВ: Тогда дополнительный вопрос, как на экзаменах — в ваших рассуждениях, конечно…
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Есть резон.
А.ЯКОВЛЕВ: Есть правда определенная. Но понимаете, вот, скажем, телевидение — исчезают программы — 'Намедни', сейчас вроде и 'Свобода слова' — тут-то с политикой непосредственно связано — слушает весь народ. Почему студенчество молчит, его это не трогает, да и само оно с места не трогается?
САША: Так по этому же поводу. Я не знаю, были же забастовки по поводу НТВ в 2001, и тогда, насколько я помню, я помню не очень хорошо, к сожалению, — тогда это почти не повлияло. Сейчас тем более повлияет еще меньше — что выходи, что не выходи, все равно ответа не будет.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Грустно. Спасибо, Саша. Александр Николаевич, вы спокойно относитесь к тому, что вас называют идеологом перестройки?
А.ЯКОВЛЕВ: Абсолютно спокойно. Как только ни называли. Называли и не так.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да… а у нас на линии Иван из Солнечногорска Московской области. Сколько вам лет?
АЛЕКСАНДР: 19, я работаю и учусь. Работаю в магазине продавцом, а учусь в Московском государственном социальном университете — у нас филиал в городе.
А.ЯКОВЛЕВ: Ну что же… как у вас, у молодежи… меня давно волнует вопрос — вот мы с Америкой ни разу не воевали, ни одного дня, ни один американский солдат не убил ни одного русского, и наоборот, ни один русский не убил в войне солдата Америки — и до контрреволюции 17 года, и после. Почему такие настроения — смотришь иногда опрос общественного мнения, и вдруг указывают, главный враг кто? — США. Почему? Как вы это понимаете?
АЛЕКСАНДР: В смысле почему США главный враг России?
А.ЯКОВЛЕВ: Да. Оказывается — главным врагом, на каком основании?
АЛЕКСАНДР: Ну, на том основании, что США заинтересован уничтожить Россию как великую… как соперницу очень большую. Страна Россия является большим соперником США, естественно, она заинтересована в уничтожении.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы так считаете?
АЛЕКСАНДР: Да.
А.ЯКОВЛЕВ: Ну, это я думаю…
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос. А чем вы можете доказать, что США заинтересованы в уничтожении России?
АЛЕКСАНДР: Ну, чем доказать… ну… я даже не знаю… ну, настроена она… против России — это точно…
А.ЯКОВЛЕВ: А вы знаете, вот сейчас вырастает огромная сила в мире — Китай… Может быть, если этот факт рассмотреть, может быть Америка больше заинтересована в том, чтобы Россия была сильной, независимой и способной — нежели то, что вы считаете? Вы не думали над этим?
АЛЕКСАНДР: Вряд ли… во-первых эта вся дружба, которую пытаются показать и изобразить между Россией и США, все эти встречи фальшивы, и мне кажется, никакой дружбы быть не может. Потому что две соперничающие державы, здесь всегда были соперниками…
А.ЯКОВЛЕВ: Понятно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А на линии у нас Вера Максимовна, пенсионерка, репрессированная, инвалид 2 группы.
А.ЯКОВЛЕВ: Как вам чувствуется сегодня?
ВЕРА МАКСИМОВНА: Как чувствуется — здоровье… Не надо об этом говорить, — соответствующее. Но меня больше волнует будущее моих детей, которое связано с общероссийской обстановкой.
А.ЯКОВЛЕВ: Что вас больше всего волнует?
ВЕРА МАКСИМОВНА: Что какая-то бесперспективность есть. У меня внучка с красным дипломом закончила университет. Ей предложили работу на 2 тысячи рублей — и то только потому, что у нее красный диплом. Она поступила в аспирантуру, но в аспирантуре опять она не может ничего, потому что ее руководитель сейчас в больнице в тяжелейшем состоянии, а другого специалиста нет по ее специальности. И повисла она в воздухе. Наверное, здесь не только волнует то, что лично меня касается, но в общем-то — молодежи очень тяжело. Не только поступить учиться, но и устроиться после учебы — так, чтобы по-человечески можно было жить. Я уже про нас, стариков, даже не говорю — что мне даже последние льготы собираются отбирать — я уже об этом не говорю. У меня есть дети, которые обо мне заботятся. А как быть одиноким старикам? Я в последнее время живу в Москве, но душа моя в Саратове, с моими друзьями — пожилыми, больными.
А.ЯКОВЛЕВ: По этому поводу я, как председатель Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, написал письмо президенту — жду ответа.
ВЕРА МАКСИМОВНА: Я писала по этому поводу. Мне из администрации президента ответили, что правительство не несет ответственности за то, что было сделано в прежних годах, и что еще надо доказать по суду, что я стала инвалидом потому, что пережила тяжелейшие репрессии.
А.ЯКОВЛЕВ: Если так ответили — это глупость и бесстыдство.
ВЕРА МАКСИМОВНА: Тем не менее, так ответили из администрации президента. А посылала я на ваше имя, хотя я уверена, что вы не участвовали в этом ответе.
А.ЯКОВЛЕВ: Ну, спасибо.
ВЕРА МАКСИМОВНА: Я так и не думала. Но вот администрация президента — она бесстыдна.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы знаете, к нам посыпались вопросы, и я предлагаю переадресовывать эти вопросы нашим абонентам. Например, мне понравился вопрос — 'Зачем нужна демократия'? Давайте его переадресуем Виталию, полковнику, 42 года, москвичу.
А.ЯКОВЛЕВ: Давайте и пойдем по этому пути. Действительно, зачем нужна демократия?
ВИТАЛИЙ: Я застал то время, когда мы все — кто в принудительном порядке, кто в добровольном, изучали марксизм-ленинизм. По-моему, у В.Ленина есть фраза, что будущее за тем обществом, у которого будет наивысшая производительность труда. Ну и, с моей точки зрения, демократическое общество как раз предполагает то, что будет максимальная производительность труда у человека. Видимо, это чисто объективно — что наивысшее благосостояние общества в тех обществах, где наивысшая производительность труда, то есть демократия…
А.ЯКОВЛЕВ: То есть свободный человек в свободном обществе?
ВИТАЛИЙ: Абсолютно верно. То есть мы видим, что только в силу этих причин было покончено с рабством, и в силу этих причин было покончено с феодализмом, и с тем капитализмом, который был в начале…
А.ЯКОВЛЕВ: И с тоталитарными режимами тоже.
ВИТАЛИЙ: Абсолютно верно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Удовлетворил вас ответ?
А.ЯКОВЛЕВ: Да, но на эту тему можно разговаривать часами и сутками. Но в целом да — действительно, без демократии, тем более, без оппозиции в демократии, двигаться трудно.
ВИТАЛИЙ: С моей точки зрения наличие оппозиции — это зеркало. Можно кричать на оппозицию, что она плохая или хорошая, но это то же, что кричать на зеркало, которое тебя отражает зеркало ни при чем — нужно умыться, причесаться, быть лучше, чем ты хочешь.
А.ЯКОВЛЕВ: Разумно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А на линии у нас программист Глеб из города Бонна, 27 лет.
А.ЯКОВЛЕВ: В прошлом году я побывал в Бонне. Скажите пожалуйста, меняется ли отношение в СМИ, или среди людей, с которыми вы сейчас общаетесь, отношение к России? Если меняются — в какую сторону, и какие претензии — за что нас хвалят, и за что критикуют?
ГЛЕБ: Я здесь три года, и сказал бы, что за это время принципиально не изменилось отношение к России. То есть, в принципе, о России здесь очень мало говорят — только в связи с какими-то достаточно неприятными событиями, например, как захват заложников на Дубровке или чеченская война. Но, в принципе, сейчас стали говорить, может быть, больше в положительном тоне, поскольку они видят некие позитивные изменения в России, связанные с экономической ситуацией, скорее. Хотя есть некоторые опасения в связи с тем, что там свобода прессы как-то несколько ограничена — в этом направлении… Но принципиального изменения нет, и в новостях Россия практически отсутствует…
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вот недавний визит Шредера?
ГЛЕБ: Ну конечно, такие события освещаются.
А.ЯКОВЛЕВ: Меня тоже очень часто удивляло, в том числе, и когда я был в Германии — отсутствие на экранах России. Это правильное замечание.
ГЛЕБ: Но ваше интервью я видел.
А.ЯКОВЛЕВ: Да, действительно, вроде бы недавно было.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хотите его прокомментировать?
ГЛЕБ: Его было достаточно интересно послушать.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Глеб, я так понимаю, что у вас все в порядке с собственными проблемами?
ГЛЕБ: Я бы так не сказал однозначно. Я работаю, но у меня контракт ограничен, я же не гражданин Германии.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы намерены оставаться, или возвращаться?
ГЛЕБ: Я даже не знаю. Сейчас здесь очень сложная ситуация экономическая. И если здесь я не смогу найти работу, то наверное придется возвращаться. И как мне кажется, сейчас в Москве работу найти проще, чем здесь.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну, в общем, да. Спасибо вам, Глеб. А на линии у нас Александр Дмитриевич из Ростова. Пару слов о себе?
АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ: В этом году иду на пенсию, а вообще сам инженер. И мое мнение — что Александр Николаевич, Горбачев, Ельцин — они ошиблись.
А.ЯКОВЛЕВ: В чем, скажите, это интересно?
АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ: В чем? Ну, та демократия, которая сегодня есть, она не демократия. Я лично просудился пять лет… лично я и мои коллеги проработали в организации одной… 25 лет, и нас выкинули. Сейчас, конечно, я работаю и торгую, и вижу, что будущего у России не видно: При том отношении властей нигде ни правды, ничего не добьешься — бесполезно. И вот эти… я работаю… мне приходится торговать на рынке, я называю это своим коллегам — это гибель России, то, что мы понастроили… ужас какой-то, там душно… и не вижу… Промышленности — нет… вот такая моя точка зрения.
А.ЯКОВЛЕВ: А вам не кажется, что ваши суждения немножко эмоциональны, хотя я их понимаю…
АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ: Понимаете, в чем дело — вот у нас состоялись выборы. И к чему я пришел? — в Ростовской области, или по Москве, в Московской области, у руля… вернее, председатели комиссий по 10, 12 лет вместе с губернаторами. И практически как таковых выборов нет. И еще скажу — вы знаете сына Георгадзе, который был в Тбилиси? Вот когда Шеварднадзе собирались выбирать — я слышал эту передачу по радио, что он лично отзвонил в участки в Тбилиси и сказал — я вам гарантирую, что если будут бесчестные выборы, то каждому гарантирую по червонцу. После чего он в бегах… после Шеварднадзе…
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А доказательства есть?
АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ: Доказательств у меня нет, я просто слышал передачу. Но я просто пришел к выводу какому — что практически выборов как таковых нет. Если бы подсчет вели в любой области лица, которых не знает это руководство… вот назначают из какого-то города, приезжают, говорят — так, мы считаем… а здесь просто я вижу своих коллег такого возраста, как я… Ну, у меня еще голос бодрый, правда, не кажется, что мне много лет. Но молодежи много недовольных вижу.
А.ЯКОВЛЕВ: Вообще с вашими наблюдениями про выборы я бы согласился. В 85 г., когда мы мечтали о новом свободном обществе, я никогда не думал, что в наши избирательные и законодательные органы полезет демагоги вор, но, к сожалению, это произошло. Я не хочу сказать, что все они воры и демагоги — так не бывает, но действительно такую серьезную скрипку играет в жизни именно эта категория людей, и это действительно серьезная проблема для будущего страны. Но когда вы называете все фамилии подряд — я не собираюсь с вами спорить, — но мы отвечали за политическое развитие страны с 85 по 91 гг., то есть до путча. А уж потом, извините, пусть на себя берут ответственность другие…
АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ: Я понимаю. Хотите, еще скажу? Я живу рядом со школой, и я вижу, как дети — 10,11, 12 лет — они курят, пьют пиво. И однажды я слышал, когда женщина из Владивостока — я смотрел, мне это было интересно, — задавала вопрос лично Путину — что же вы делаете, говорит, — по телевидению что за реклама идет? Он отвечает, — я лично сам слышал, — так затрат не надо никаких. Это какой-то ужас — пиво, все, — это конец русской нации. Вы вообще сами понимаете… Я со всеми работал…
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я только не понимаю одного — при чем тут Александр Николаевич?
АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ: Как Александр Николаевич? Александр Николаевич перестройку закручивал вместе с Горбачевым, Ельцин, они продолжили… И сейчас скажите — что вообще основной народ… и вот сейчас мы получили от демократии? Сегодня намного страшнее — вы власти нигде не докажете… я просто множество знаю примеров.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Спасибо вам за ответ. А я этот же вопрос задаю Евгению Вострикову из Челябинска, руководителю проекта 'Родовое имение'. Сколько вам лет, и что это за проект?
ЕВГЕНИЙ: Мне 51 г. А проект, если кратко — это все началось с замечательных книг российского автора В.Мегрэ. Это серия книг 'Звенящий кедр России', суть которых заключается в том, что в первую очередь именно в условиях демократии человек имеет право получить участок земли не менее гектара в собственность, бесплатно, в соответствии с Земельным кодексом. И на этом участке основать свою малую родину — по примеру садоводов, которые без всяких бюрократических субботников содержат свои участки в идеальном состоянии — практически на всей территории России. И которые фактически и кормят большую часть населения. И этот участок земли у них в идеальном состоянии — по типу ранчо в США будет передаваться по наследству из поколения в поколение.
А.ЯКОВЛЕВ: Мало только — один гектар.
ЕВГЕНИЙ: Естественно мало, это мы поняли.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но по сравнению с 6 сотками — ничего.
ЕВГЕНИЙ: Когда мы начали расчеты экономические, мы столкнулись с первейшей ужасной вещью — наше население просто неплатежеспособно в силу унизительной зарплаты. Если человек зарабатывает, работая интенсивно, не меньше, чем в США, а получает в несколько десятков раз меньше, возникает, естественно, вопрос — куда деваются деньги в этой стране? То есть людей до 17 г. пичкали царствием небесным — что там у вас все будет даром и на халяву, потом, в 17-м, произошла мутация, то есть это теперь мы пережили, то есть нам откровенно говорили — потерпите, а вам все и сразу будет при коммунизме, оказалось — лохотрон. И у людей выработалась привычка — работать даром, к сожалению. Правильно вы заметили, что ни американцы не убивали русских, ни русские не убивали американцев, и даже часть российской территории теперь в составе США — Аляска, и там люди живут благополучно именно благодаря тому, что это теперь не территория России. Потому что там действительно есть у человека свобода выбора — как реализовать свое трудолюбие, свой талант. И человек не только получает удовольствие тем, чем его наградила природа, своими задатками, он видит, что это не только нужно людям… ему платят такие деньги, которые в России до сих пор пока и не снятся.
А.ЯКОВЛЕВ: Я полностью разделяю, что вы сейчас сказали, это к душе ложится. Но как вы думаете — почему это происходит в России, в чем тут дело? Ведь мы маемся над этими проблемами, наверное, уже сотни лет…
ЕВГЕНИЙ: Я постараюсь открыться — я выражаю глубочайшее уважение и вам, и Горбачеву. Потому что ни вы, ни Горбачев, мягко говоря, не учли того, какими оковами были вы окружены даже в составе Политбюро. Откровенно говоря, ведь КГБ проспало ликвидацию СССР — это было преступление против государства. То есть я в душе за то, чтобы тюрьма народов пала, чтобы у людей появился выбор. А с другой стороны я тоже жалею, почему огромное государство просто обвалилось. Оно могло быть ликвидировано, действительно, только по пьянке — это в голове не укладывается.
А.ЯКОВЛЕВ: Нет, тут печален хаотический…
ЕВГЕНИЙ: Я извиняюсь. Тут сказывается инерция того, что у нас исторически сложилось в России, именно за тот огромный период, начиная с 1998 г. Ведь первая приватизация была именно пришлой сектой, которая получила статус впоследствии государственной религии… которая доминирует, и сейчас начинает опять выдавать себя за государственную. И благодаря Путину… у него хватает… мы обратили все внимание на последнюю инаугурацию президента — теперь генерального по Всея Руси поставили на место… ведь на первой инаугурации он стоял рядом с президентом. Теперь у людей появилась реальная возможность выбирать и веру, и убеждения, и не только… прямо и спокойно об этом говорить. У людей появился выбор… что делать в этой огромной, замечательной стране.
А.ЯКОВЛЕВ: Спасибо. Выбор — самое великое дело в изображении человеческого бытия.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А на линии у нас москвич, предприниматель Сергей. В какой области предпринимаете?
СЕРГЕЙ: Я 10 лет занимался медицинской техникой, я сам специалист, закончил Ленинградский технический институт им.Ульянова-Ленина. Но знаете, созрел до того, что решил, что мне этот бизнес стал малоинтересен. Торговля. Деньги были, все, я и в Париже побывал. Скучно стало — не то. И подумал — чем же можно заняться в России… ну и сейчас я взялся за обучение детей бизнесу.
А.ЯКОВЛЕВ: Это значит ближе к вашей душе, наверное?
СЕРГЕЙ: Ближе к душе, конечно. Но думаю, что именно через обучение детей можно решить все проблемы этого мира, нашего мира.
А.ЯКОВЛЕВ: Это правильно, это хорошая позиция. Но скажите, коль вы вращались в малом бизнесе — почему не идет, по каким причинам в России не идет малый бизнес. Кто виноват — чиновник, олигархи, еще кто-то, государство? Кто мешает развитию малого бизнеса, который играет решающую роль в любой другой развитой стране?
СЕРГЕЙ: Все правильно, он действительно должен развиваться. Но я считаю, что ума не хватает у предпринимателей. Например, в тех условиях, которые у нас в стране существуют для малого бизнеса, просто рай, раздолье, — делай, что хочешь, не нарушая законов. Ну, правда, если законы не будут обратной силы иметь… как это при известном нам сейчас происходит процессе с ЮКОСом. Но нам не страшно. Это ЮКОСу страшно, а среднему, до ста миллионов долларов нечего бояться, извините… потому что все можно решить, все.
А.ЯКОВЛЕВ: Вы совершенно правильно с моей точки зрения сказали, что ума не хватает или способностей не хватает, или желания не хватает…
СЕРГЕЙ: Вот поэтому я учу детей бизнесу. Еще вот о родовом поместье — я знаю этот проект, и активно его пропагандирует Юрий Мороз, который создал школу своего дела. Вот он как раз учит людей, как делать первый шаг. Он вообще был первым кооператором, и сейчас, пройдя бизнес и поняв, что это настолько каторжный и неблагодарный труд, решил учить. Потому что методом проб и ошибок все идут, а это очень тяжело и шишек набивают… я три предприятия похоронил просто…
А.ЯКОВЛЕВ: И все равно я смотрю, что вы все-таки оптимист.
СЕРГЕЙ: А куда деваться? Если мы ну будем учить детей… мы этим же вообще не занимаемся — посмотрите, что творится… И главное, чему учить. Недавно выступал по вашему радио министр образования, и все говорил — как учить, как реорганизовать… — подождите, давайте решим вопрос, чему учить. Вот то, чему сейчас учат в школе, — я про институт вообще не хочу говорить, то есть человек к институту, когда он школу закончил, и ему уже 18, — все, он уже должен быть финансово независимым — вполне может быть. Море денег, море средств, море возможностей — не могут люди этим воспользоваться. Они не знают, как это делать. А ведь научить только можно человека…
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А какой первый шаг должен быть в бизнесе?
СЕРГЕЙ: Самый первый шаг в бизнесе — решиться на то, чтобы начать учиться бизнесу — поступайте в школу Юрия Мороза.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Спасибо. А на линии у нас Петербург, преподаватель Катя. Что преподаете?
КАТЯ: Я преподаю теорию музыки. Правда, я преподаю ее не в Петербурге, а в Сеуле. И у меня есть некоторые наблюдения за этой страной, очень интересные — вы знаете, что она за 40 лет из гадкого утенка превратилась в азиатского тигра. И там люди как-то очень смело и здорово начинают бизнес, продолжают его — это уникальная страна.
А.ЯКОВЛЕВ: Согласен, я там бывал, действительно вы правы.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Давайте расскажем Кате случай про Ярославскую область?
КАТЯ: Я бы тоже хотела послушать, потому что мои предки из Ярославской области, именно из Мологи…
А.ЯКОВЛЕВ: Которую утопили…
КАТЯ: Да, и у нас в семье бережно хранятся все реликвии и фотографии.
А.ЯКОВЛЕВ: Там долго на море была верхушка церкви. Но сейчас, по-моему, она уже отвалилась. И эта церквушка уходит в море. Я считаю, что это вообще преступление. Но не об этом сейчас речь. Это Нателла хочет, чтобы я рассказал то, что я ей рассказал по телефону — я только что приехал… мой родительский дом в 500 метрах от усадьбы Некрасова, в Карабихе. И там был праздник. Знаете, этот праздник меня просто не то, что порадовал… и поразил… много чувств бурлило, когда я там был. Собралось очень много народа — из окружающих деревень, поселков, из Ярославля, из Москвы человек 15 приехали… Знаете, ни речей, ни президиумов — люди ходили по музею, покупали сувениры, детишки плясали, хороводы… понимаете, не то, чтобы я увидел удовлетворение… а я увидел какое-то желание приобщения к культуре через поэзию, в частности, Некрасова. Стихи читали — но группами. В одной стоит кто-то читает, в другой — на некотором отдалении. И ощущение какого-то удовлетворения, спокойствия. Там не было восторгов, или того, когда начинают выдумывать всякие яркие слова для того, чтобы эмоции свои подтвердить… Но я бы вам задал вопрос — сейчас идут споры, в том числе, и по телевидению, между сторонниками классической музыки и между так называемой 'попсой'. Вы как считаете, действительно вот эта 'попса', особенно в ее действительно таком хамоватом виде, неуважении к людям, действительно представляет угрозу для духовной жизни общества, или все-таки здесь есть какие-то преувеличения, как вы думаете?
КАТЯ: Мне кажется, что прямую угрозу она, конечно, не представляет — это не так серьезно. Но проблема в том, что многие люди, не имея других критериев, слушают и воспитываются именно на этой музыке. А сравнивая нашу попсу даже с попсой азиатских стран, Кореи или Японии, которую я слушала, я скажу, что наша гораздо хуже — просто малопрофессионально сделана. И клипы, и манера поведения, которая в этих клипах отражена — она ужасна. Но, к счастью, мне кажется, что не все люди такие, и не всем это нравится.
А.ЯКОВЛЕВ: То есть пропадает элемент культуры как таковой?
КАТЯ: Абсолютно. И люди, которые это делают — это малопрофессиональные люди. Среди этих композиторов очень мало, например, действительно композиторов с хорошим образованием. Я видела один из проектов, где молодежь проходит проект, и потом выбирают будущих артистов или солистов.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы имеете в виду 'Фабрику звезд'?
КАТЯ: Вы знаете, я боюсь сказать, потому что этих программ несколько. Но там представили основного композитора проекта — но это же не композитор. Я с ним училась в музыкальном училище — он пианист, он подрабатывал в ресторанах, этот мальчик, он с трудом приходил на уроки, говорил — как я устал. Мне надо сейчас Шопена играть, а я лабал, извините, только что в ресторане. Вот я сейчас его вижу, говорят — это композитор проекта. Но он же никакой не композитор. Что же люди, которые этим занимаются, не слышат? Это же слышно, понимаете? Композитор — Игорь Корнелюк. Вот это — композитор, да. Он закончил консерваторию, и в каждой его песне слышно, что он ее закончил — он потрясающий аранжировщик, замечательный композитор. Есть композиторы настоящие. А то, что вот… в попсе — это не то.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Спасибо вам, Катя. У нас на линии Яна, которая сообщила, что много лет отработала в иностранной корректорской, тем не менее — сторонница демократии
ЯНА: Я позвонила именно в тот момент, когда звонил ростовчанин, которому демократия не нравилась. А я потеряла работу в 92 г. Но демократия мне нравится — я приветствовала все, что делал Горбачев, Ельцин, и, конечно, читала все, что писал А.Яковлев.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Кстати, Александру Николаевичу пришла благодарность за книгу 'Сумерки' на пейджер.
ЯНА: Я работала в издательстве 'Правда', в корректорской, в журнале 'Советский Союз'.
А.ЯКОВЛЕВ: Да, в техническом отношении журнал был культурным журналом.
ЯНА: Да ну, он барахло был, конечно, журнал…
А.ЯКОВЛЕВ: Это вы о содержании, а я говорю про технику. Скажите пожалуйста, вы с оптимизмом смотрите на все, что происходит, или вас что-то тревожит?
ЯНА: К сожалению, сейчас это уже не демократия. Это не то, что было, и во что должно было развиться то, что было, например, при Ельцине. По-моему, на него выпал самый трудный период. Его до сих пор называют плохим, но при нем, например, пенсионеры получили бесплатный транспорт, бесплатное лечение в санаториях. А сейчас при хорошем Путине это все отнимается без компенсаций. И люди почему-то продолжают им восхищаться — который закрывает каналы и лучшие передачи. Короче говоря, единственное — 'Новая газета' и 'Эхо Москвы' говорят что-то правдивое. И может быть, 'Московские новости'. Вот и все. Поэтому я, конечно, разочаровываюсь. Но это уже зависит не от демократии, а от личности этой. Вот и все.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Спасибо вам. А на линии у нас Дзержинск, Нижегородская область, Евгений, дважды депутат Городской думы — 96 и 2001 г. Вы какого направления депутат?
ЕВГЕНИЙ: Я был депутатом с 96 по 2001 г.
А.ЯКОВЛЕВ: Как вы вспоминаете ваш опыт депутатский? Что у вас осталось в душе, что вас сегодня тревожит, что вы не сделали, как вы думаете, или что было делать не надо?
ЕВГЕНИЙ: Тот период дал мне большой опыт. Я сам профессиональный спортсмен, спортивный функционер, — как сейчас говорят. Но войдя в политику, чтобы как-то помочь спорту, я увидел, что все-таки действительно демократически можно влиять на процесс, даже на таком малом уровне, как городская дума. И, конечно, тот период был довольно интересным, хотя и тяжелым. И мне позволил внимательно, другим взглядом, смотреть на политику, на решения политиков, даже на решения на местном уровне, не говоря уже о решениях вышестоящих органов власти, как наша областная дума, государственная дума.
А.ЯКОВЛЕВ: Не наступило у вас глубокого разочарования после этого опыта?
ЕВГЕНИЙ: Нет, не наступило. Могу сказать, что в процессе четырех лет я работал достаточно плодотворно, у нас не было срывов по заседаниям. К сожалению, я не попал в третью думу городскую, и сейчас наблюдаю ее со стороны — тут у меня немножко страдания есть, — потому что там постоянные политические амбиции, противостояние 'Единой России' другой политической группировке, срывы заседаний по этим политическим моментам — это меня очень расстраивает. Потому что этот уровень у нас настолько низкий, что здесь проводить политику такого уровня нельзя.
А.ЯКОВЛЕВ: То есть вас беспокоит, когда политика переходит в политиканство.
ЕВГЕНИЙ: Да. Надо прагматические задачи решать для конкретных людей и конкретных ситуаций. Но я бы хотел выразить вам глубокое уважение, я много слежу за вами — еще со времен Горбачева, поэтому рад был с вами поговорить.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Спасибо. А на линии у нас Москва. Пару слов о себе, пожалуйста.
АЛЕКСЕЙ: Мне 54 года, я думаю, что чем-то доволен в этой жизни, чем-то — нет, как и любой нормальный человек. Хотя не могу сказать, что испытываю такие затруднения, как люди моего возраста, потому что моему поколению оказалось несколько выброшенным… отставшим от поезда, я бы сказал. Но с другой стороны, Александр Николаевич, я знаю, более старше меня по возрасту, поэтому я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.
А.ЯКОВЛЕВ: Скажите, переходный период — от активной жизни к нынешней вашей, более спокойной жизни, как я понял — он был нелегким, или вы все-таки наслаждаетесь жизнью, радуетесь жизни?
АЛЕКСЕЙ: Жизни я, естественно, радуюсь, не жалуюсь по принципу 'не было бы хуже, чем сейчас'.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хороший способ радоваться жизни.
АЛЕКСЕЙ: Думаю, что надо уметь радоваться в любые периоды жизни. Но конечно, если все это сопровождается определенной жизненной комфортностью.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Спасибо вам большое, к сожалению, у нас осталось время только на подведение итогов передачи.
А.ЯКОВЛЕВ: Знаете, сел за этот стол я с большим волнением, не зная, какие задавать вопросы. А поднимусь из-за этого стола с большим удовлетворением. Я испытал хорошее внутреннее состояние, состояние духа — все-таки хороший у нас народ.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: И это был Александр Николаевич Яковлев, гость программы 'Контрудар'.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире