Н. БОЛТЯНСКАЯ Как мы обещали, в нашей студии Александр Подрабинек, категорически отказывается от звания правозащитника, главный редактор информационного правозащитного агентства «Прима». Главный редактор «Экспресс-хроники» задает вам вопросы. У нас на линии уже Анатолий, из Перми. Молодой человек 25 лет.
А. ПОДРАБИНЕК Уместно было бы спросить об отношении к делу Сутягина, это сейчас очень сильно обсуждается. Обоснованное было предъявлено обвинение и правосуден ли приговор?
АНАТОЛИЙ Мое мнение, что приговор велик, нужно было дать поменьше, в пределах 5 лет.
А. ПОДРАБИНЕК То есть вы считаете, что он виновен все-таки?
АНАТОЛИЙ — Я думаю, что он передавал информацию военного характера. Возможно, она была из открытых источников, но я полагаю, что какое-то превышение было, превышение допустимых норм.
А. ПОДРАБИНЕК То есть вы просто относитесь с доверием к органам следствия и к суду и вы выносите свое суждение на основании того, что вынесен приговор? Другой информации очевидно нет.
АНАТОЛИЙ — Да, информация была односторонней, но я либеральных взглядов и считаю, что приговор суров.
А. ПОДРАБИНЕК А если он пользовался только открытыми источниками, вы будете считать по-прежнему, что должен быть вынесен обвинительный приговор? Он брал газеты, анализировал их и делал аналитическую работу и за деньги отдавал все равно кому, пусть разведка, или какие-то другие организации, вы считаете это недопустимым?
АНАТОЛИЙ — То, что за деньги я считаю, что это может быть и допустимо, это был договор трудовой, контракт.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Но вы упустили один важный момент в вопросе Александра. Человек брал газеты, информацию из них, анализировал ее и оперировал именно ею. Возможно такое?
АНАТОЛИЙ — Из открытых источников. Да, что из открытых играет роль и используется Сутягиным. Информация была открыта, и это нельзя признать как шпионаж в отношении России. Я считаю, что информация не была засекреченной, и приговор возможно можно было дать помягче.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Если она не была засекречена, может быть, его можно было оправдать?
АНАТОЛИЙ — Возможно, тем более говорят, что не была доказана его вина.
А. ПОДРАБИНЕК А как вы думаете, что надо сделать, чтобы у нас, у меня, у нашего общества была уверенность в том, что приговор вынесен правосудно? Что должно происходить?
АНАТОЛИЙ — Мое мнение такое, судья должен быть независим, в том числе от высших должностных лиц исполнительной власти. Присяжные должны быть только гражданские, даже в прошлом я считаю, они не должны иметь дела к военным структурам или к госбезопасности.
А. ПОДРАБИНЕК Может быть суд должен быть открытым?
АНАТОЛИЙ — Это обязательное условие.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Спасибо вам большое. У нас на линии Александра, 27-летняя внештатная журналистка.
АЛЕКСАНДРА Добрый вечер.
А. ПОДРАБИНЕК Как журналистке вам будет близок такой вопрос, касающийся свободы слова. Вы знаете, что московские власти запретили на сегодня митинг «Яблока» и других демократических организаций, который намечен на 1 мая. Митинг направлен против принятых недавно в первом чтении поправок к закону о манифестациях. Этот закон теперь будет запрещать проведение митингов, демонстраций перед правительственными зданиями, федеральными агентствами, учреждениями. Как вы относитесь к этому закону и как должны себя вести люди свободной страны в такой ситуации?
АЛЕКСАНДРА — Закон ужасный. Власть хочет обезопасить себя от любых попыток даже обсуждения ее решений простым народом, уже тем более от митингов. По этому закону можно митинговать где-то в лесочке отдаленном в Подмосковье, где тебя никто не увидит и не услышит и не будет освещено СМИ, а что делать гражданам, тут сложно ответить, потому что я не знаю.
А. ПОДРАБИНЕК Представьте себе, что такой закон принят. Он подписан президентом, может быть, с какими-то исключениями нельзя будет демонстрировать перед резиденцией Путина, хотя я не знаю где у него резиденция.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Везде.
А. ПОДРАБИНЕК — Может быть. Свободные люди свободной страны как они должны в такой ситуации поступать, если они хотят высказать президенту протест по тому или иному поводу?
АЛЕКСАНДРА — По-моему, они должны сделать то, что в нашей стране невозможно, выйти на общенациональный глобальный митинг против этого закона. Всю страну призвать к ответственности достаточно сложно, этого не будет никогда.
Н. БОЛТЯНСКАЯ А почему это сделать невозможно? В каком году выходили на площадь?
А. ПОДРАБИНЕК В 1968-м.
АЛЕКСАНДРА — В 1968-м году выходили буквально несколько человек. Сейчас просто все настолько заняты проблемой выживания и своими частными проблемами, что нормально для цивилизованной страны, что на такие мероприятия вряд ли пойдут в массовом порядке.
А. ПОДРАБИНЕК А на митинг 1 мая, если он будет опять запрещен к тому же за это время и закон будет подписан, вы пойдете?
АЛЕКСАНДРА — Не знаю. Может быть.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Спасибо, Александра. У нас линии Вологда, Алексей.
АЛЕКСЕЙ Мне 18 лет, я студент второго курса, филиал Московской юридической академии.
А. ПОДРАБИНЕК Юрист. Очень хорошо. Я бы хотел спросить и может быть, вы ответите как юрист, что вы думаете о суде в Катаре над двумя сотрудниками наших спецслужб, которые обвиняются в убийстве Яндарбиева. И не только о самом суде, но и о практике, когда спецслужбы могут уничтожать людей, которых они подозревают в терроризме без суда и следствия?
АЛЕКСЕЙ — Я начну со второй части вопроса. О практике такой я думаю отрицательно. Нужно таких людей пытаться законными способами придавать суду, стараться это делать, не всегда это получается как в случае с еще одним чеченским террористом, которого не выдавали долгое время Дания, Великобритания. А по первой части ужасная ситуация, просто людей держат. Сейчас я слышал, что на 4 недели продлили. То есть считаю, что это неправомерно, они там содержатся, мне кажется в ужасных условиях.
А. ПОДРАБИНЕК Скажите, вы считаете, что они непричастны к этому событию, к убийству Яндарбиева? Поэтому катарские власти делают неправильно?
АЛЕКСЕЙ — Я такого не говорил, может быть, они и причастны и возможен такой вариант. Но затягивать следствие, судебное разбирательство это негуманно, противоречит международным принципам и законам. Хотя я не знаю, какие законы в Катаре.
А. ПОДРАБИНЕК То есть вы считаете это главным мотивом, почему в Катаре делают неправильно?
АЛЕКСЕЙ — Для меня это является доминирующим моментом.
А. ПОДРАБИНЕК Вот у нас следствие по делу Сутягина длилось не один год, около 5 лет. В России это практика обычная. И у нас по закону до 6 месяцев обычное следствие может идти и дальше продлеваться.
АЛЕКСЕЙ — Максимальное до полутора лет.
А. ПОДРАБИНЕК Генпрокуратура продлевает еще. То, что в Катаре они сидят несколько месяцев, вряд ли это может быть аргументом против судебных властей Катара.
АЛЕКСЕЙ — В общем-то, с вами трудно не согласиться.
А. ПОДРАБИНЕК А с другой стороны если эти люди причастны к убийству, то они должны быть судимы и наказаны? Как юрист вы как думаете?
АЛЕКСЕЙ — Я думаю, что да.
А. ПОДРАБИНЕК Тогда все правильно делается?
АЛЕКСЕЙ — Сложно ответить.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Первый курс юридического.
АЛЕКСЕЙ — Второй.
А. ПОДРАБИНЕК Вы переживаете из-за того, что это наши соотечественники.
АЛЕКСЕЙ — В общем да, если они виновны в совершении преступления, то они должны понести наказание, но было бы гуманно, если бы они отбывали наказание у нас в России. Я не представляю себе
А. ПОДРАБИНЕК Но ведь существует общепринятая практика, что преступников судят по месту преступления, а не по месту их постоянного жительства.
АЛЕКСЕЙ — Есть такой принцип. Их судят по законам той страны на территории, которой они совершили преступление.
А. ПОДРАБИНЕК И очевидно, что это правильно.
АЛЕКСЕЙ — Да, потому что раз человек находится на территории страны, он обязан подчиняться законам именно этой страны. И законам своей страны, потому что в противном случае если он совершит преступление, которое признается преступлением в России, а в той стране не признается, то по российским законам он все равно должен нести ответственность.
А. ПОДРАБИНЕК Я думаю, нам остается только сожалеть о том, что мы не можем присутствовать на процессе, и процесс, предварительная его часть проходит при закрытых дверях. Я думаю, что это большой недостаток.
АЛЕКСЕЙ — Хотелось бы сказать по всем процессам, которые были в России, и сутягинский процесс, это бич правосудия, его закрытость. Недоступность для широкого круга людей. Мы, конечно, многие знаем, что на самом деле там происходит, из газет узнаем, но не всегда это объективно.
А. ПОДРАБИНЕК Очень интересна будет ваша точка зрения как будущего юриста. Дела о шпионаже, разглашении государственной тайны, когда тайна уже разглашена, попала в руки разведок, обосновано ли, закрывать процесс от собственных граждан и от прессы, если эти тайны уже выплыли наружу.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Вопрос риторический, конечно.
АЛЕКСЕЙ — Вообще-то по закону это обосновано.
А. ПОДРАБИНЕК А с точки зрения здравого смысла?
АЛЕКСЕЙ — Если такие сведения попали в печать, СМИ, то, конечно, никакого здравого смысла нет. Но не все ведь у нас читают газеты, смотрят телевидение, не все могут знать об этих сведениях, которые были разглашены и за которое лицо осуждено. Но мне кажется, что смысл — зачем раскрывать процесс, если по закону у нас такие процессы закрытые.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Спасибо вам большое. Юрий Григорьевич композитор, диссидент, Подмосковье, как я понимаю.
А. ПОДРАБИНЕК Вы говорите, что вы бывший диссидент, наверное, вам близки проблемы правозащитного движения. Как вы думаете, какую роль сыграло правозащитное демократическое движение в Советском Союзе для краха коммунизма в нашей стране, и какую оно играет сейчас и может сыграть в будущем?
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ Этот вопрос очень обширный. Какую роль сыграло сыграло очень даже решающую роль. Знаете, я вам скажу, я очень давно в начале 60-х годов говорил, что это все должно рухнуть, я даже сценарий рисовал, что должна рухнуть КПСС, затем СССР обязательно, но это произойдет лет через 50, может через 100. Как история показала, это произошло гораздо раньше. Я считаю, что именно со временем аккумулируется и дает свои результаты
А. ПОДРАБИНЕК А что вы думаете о сегодняшнем правозащитном движении?
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Этот прецедент с Сутягиным я просто не знаю, что сказать. Это же сами понимаете у меня были большие серьезные взаимоотношения с органами, вы понимаете, о чем я говорю, но там ставился вопрос так, что вообще взаимоотношения с иностранцами запрещались, считали, что это
А. ПОДРАБИНЕК Это в советские времена.
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Так в том-то и дело, что и сейчас получается то же самое. А что сделал Сутягин, он же никакого преступления не совершил.
А. ПОДРАБИНЕК То есть мы возвращаемся потихонечку в советские времена.
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Мы не возвращаемся, мы уже просто вернулись. Это прецедент, который настораживает, который говорит о том, что завтрая подошел к иностранцу с ним поговорил — а вот он общается с иностранцами.
А. ПОДРАБИНЕК Это вы говорите о позиции властей и куда нас тянут власти. А что можно сказать об обществе, о сопротивлении этим тенденциям? О самом правозащитном движении.
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Я вам скажу о своей жизни. Я недавно вернулся в Россию, я русский все-таки, я 10 лет прожил в Южной Америке. Я не буду говорить, где, как и что, я работал в Консерватории, я вернулся в Россию, имея сведения о том, что здесь все переменилось. И что я увидел действительно все переменилось, все поменяло свои названия, но в тоже время вы меня извините, ничего не переменилось.
А. ПОДРАБИНЕК Все-таки положение с гражданскими свободами стало лучше.
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Существует радио «Эхо Москвы» и что мы с вами сейчас разговариваем, уже что-то.
А. ПОДРАБИНЕК Есть свобода выезда, есть относительная свобода печати.
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Но дело Сутягина это не то, что первый шаг, это прецедент
А. ПОДРАБИНЕК Вы думаете, что правозащитное движение сегодняшнее оно может с успехом противостоять этим тенденциям властей?
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Думаю, что да. Но нужны очень активные действия, я бы сказал, объединения, очень активные действия именно официальные. Не просто выйти на улицу, а именно создавать организации, которые будут
А. ПОДРАБИНЕК В последнее время существует тенденция, когда правозащитные организации сотрудничают с властями и даже входят в их структуры. Например, «Московская Хельсинская группа» и многие из лидеров правозащитного движения входят в совет при президенте, являются его советниками. Это поможет изменить ситуацию?
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Безусловно. Я думаю, что это не только поможет, именно так нужно действовать. Только нужно создавать организации официальные и взаимодействие с властями не в смысле подстраиваться под их действия, а именно добиваться своих принципов.
А. ПОДРАБИНЕК А вы думаете, попадая в зависимость от властей можно им успешно противостоять?
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Если попадешь под их зависимость, там какое может быть противостояние. Нужно взаимодействовать, но не попадать в зависимость.
А. ПОДРАБИНЕК Это тяжелая ситуация.
ЮРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ — Очень тяжелая. Но это нужно делать, иначе мы опять скатимся к тому же самому, что мы имели до 1992 года.
А. ПОДРАБИНЕК Спасибо большое.
Н. БОЛТЯНСКАЯ У нас на линии Елена Ефремовна. Работающая пенсионерка.
А. ПОДРАБИНЕК Сегодня Пасха, воскресение Христа, я бы хотел задать вопрос, который касается этой темы. Вы верующий человек?
ЕЛЕНА ЕФРЕМОВНА Абсолютно нет. Даже может быть, не агностик, как сказал когда-то Гайдар, а просто неверующая, воспитанная при советской власти.
А. ПОДРАБИНЕК Суть не в этом. Сегодня редкий случай, когда иудейская Пасха совпала с Воскресением Христа и по католическому календарю и по православному. Был призыв Папы Римского к объединению всех христианских церквей.
ЕЛЕНА ЕФРЕМОВНА — Моя точка зрения, если бог есть, то он может быть только один и для всех. И для иудеев, и католиков, и для православных. И для буддистов, и для язычников. Просто он идет разными путями, до меня еще не дошел.
А. ПОДРАБИНЕК А что вы думаете о строительстве кришнаитского храма в Москве и о той общественной реакции на это? Было очень много протестов православной общественности.
ЕЛЕНА ЕФРЕМОВНА — Я думаю, что дай бог им построить храм и молиться.
А. ПОДРАБИНЕК Как должны регламентироваться подобные вопросы. Например, должен он быть выше православных храмов или ниже, сколько он должен занимать площади. Вопросы, которые сейчас обсуждаются.
ЕЛЕНА ЕФРЕМОВНА — Я думаю, это не имеет никакого значения. Для меня нет.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Спасибо вам. У нас на линии Санкт-Петербург, Александр. Пару слов о себе.
АЛЕКСАНДР Я в 90-м году был правозащитником, листовки распространял, три раза арестовывали за распространение листовок в 98-м году, и я с 82-го года агитацию подпольную вел антисоветскую.
Н. БОЛТЯНСКАЯ А вам четко определили, что это была антисоветская агитация?
АЛЕКСАНДР — Нет, я вел в электричках, подсаживался к кому-то один на один и говорил, что якобы я вычитал в журнале «Америка», «Гутен таг» и «Англия»
А. ПОДРАБИНЕК Я бы хотел продолжить один из предыдущих вопросов. Вы занимались антисоветской агитацией, все это очень достойно, скажите, как вы думаете, сегодняшнее положение с правами человека в России, в какую сторону мы идем, из чего вы сделаете этот вывод?
АЛЕКСАНДР — Пока ухудшение с правами человека и свободой слова. По сравнению с тем периодом, когда Ельцин был у власти.
А. ПОДРАБИНЕК Но это все-таки лучше, чем это было в советские времена?
АЛЕКСАНДР — Конечно лучше. Радио «Свобода», «Эхо Москвы» работает, некоторые независимые СМИ.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Спасибо. У нас на линии москвичка Инна.
ИННА Я не совсем москвичка, я из Минска, я гражданка Белоруссии, но учусь в Московской высшей школе социальных экономических наук в магистратуре.
А. ПОДРАБИНЕК Скажите, вы приехали из Белоруссии, что вы думаете о возможном объединении Белоруссии и России, кому от этого будет хорошо и кому плохо?
ИННА — Это очень трудный вопрос. Я очень много думаю на эту тему. И так как я в Москве нахожусь с сентября и внимательно слежу за теми процессами, которые происходят в России, и не менее внимательно за теми, которые происходят в Белоруссии, которые все печальнее и печальнее. Мое субъективное личное мнение на сегодня, что ничего хорошего из этого союза не получится. И у меня такое убеждение, что страны должны сохранять суверенитет и хотя я не считаю, что суверенитет нечто такое
А. ПОДРАБИНЕК Священное.
ИННА — Не в том смысле священное, а внутреннее, что мы такие независимые, такие самобытные и мы должны в какой-то ограниченной своей территории существовать, каждая страна, каждая нация несет ответственность перед всем миром и должна задумываться о том, какой вклад она может внести в общечеловеческое развитие и это очень важно. Но в ситуации с Россией и Белоруссией та же тема соседей, что можно дружить, сотрудничать
А. ПОДРАБИНЕК Зачем для этого объединяться.
ИННА — Да, зачем для этого входить в союз, совершенно непонятная структура и концепция.
А. ПОДРАБИНЕК А вам не кажется, что объединение России и Белоруссии может укрепить позиции наших нынешних президентов и дать им шанс на еще один срок, который сегодня для них был бы не легитимен.
ИННА — Для меня это очевидно, и стремление нашего президента во времена, когда президентом России был Ельцин, цели его таковы и были. И тот пункт в союзном соглашении, что два года будет главой союза один президент, а потом другой, он являлся главным для нашего президента. Но был исключен. И поэтому такие капризные жесты президента Белоруссии объясняются сейчас, что главная его цель уже растаяла. С другой стороны я думаю, что в случае объединения, если происходит договор, он происходит на каких-то условиях, может быть неизвестных всем, не все условия произносятся вслух
Н. БОЛТЯНСКАЯ Обнародуются.
ИННА — Да, и как мне кажется одно из главных таких пунктов торговли для нашего президента это обеспечение гарантий того, что с ним не поступят так, как с президентом Югославии и что он не будет отвечать за я не могу сказать, что это преступление, я не судья
Н. БОЛТЯНСКАЯ — За события, происходившие при нем. Спасибо. Снова на линии Москва. Как вас зовут?
АНДРЕЙ — Это нижний Новгород. Я журналист украинского происхождения.
А. ПОДРАБИНЕК Андрей, у меня такой вопрос. На прошлой неделе стало широко известно об оказании гуманитарной помощи Сербии. Сербам, которые пострадали в Косово от актов насилия и наше правительство, Министерство по чрезвычайным ситуациям направило большой объем гуманитарного груза туда. В то же самое время беженцы из Чечни, которые влачат жалкое существование в Ингушетии, ничего такого не получают. Такая диспропорция, какие вызывает у вас чувства? Правильно ли оказывать помощь беженцам из Косово и полностью игнорировать нужды наших граждан?
АНДРЕЙ Естественно, конечно же, так как это наше правительство оно просто обязано это делать. Дело в том, что, конечно же, нужно поровну. Весь вопрос в том, как это освещается на Западе. Если помощь отправляется в Сербию, об этом говорят на Западе, а если что-то отправляется в Чечню, тот тут гораздо меньше СМИ, тут вообще простая механика на мой взгляд.
А. ПОДРАБИНЕК Дело даже не только в Чечне.
АНДРЕЙ — Помогать надо всем по возможности.
А. ПОДРАБИНЕК На 5 марта прошлого месяца были опубликованы данные, что задолженность по зарплате только работникам здравоохранения в России составляет более полмиллиарда рублей. То есть люди, которые работают в бюджетной сфере много месяцев не получают зарплату. Правильно ли оказывать гуманитарную помощь за границей в то время, как люди не получают зарплату из бюджета?
АНДРЕЙ — Вот так просто если ответить, то скажу что нет. С другой стороны понятно, что там перераспределение бюджета очень сложное. То есть с бухты-барахты сложно ответить. Но первый посыл, конечно, ничего хорошего в этом нет.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Спасибо. У нас на лини Иркутск Илья Леонидович учитель.
ИЛЬЯ ЛЕОНИДОВИЧ Я рад приветствовать вас, Нателла, и вашего гостя.
А. ПОДРАБИНЕК У меня вопрос, вы поближе к месту событий. На минувшей неделе МИД России официально разъяснил, что не будет дана въездная виза Далай-ламе, это тибетский лидер в изгнании. Тибет находится под оккупацией Китая с 1949 года. Как вы оцениваете такую ситуацию, в свете того, что Министерство иностранных дел объяснило, что мы имеем стратегические партнерские отношения с Китаем, и как бы не хотим злить его визитом духовного лидера.
ИЛЬЯ ЛЕОНИДОВИЧ — Этот факт я расцениваю как возмутительный со стороны МИДа. И власти российской нынешней. Дело в том, что нет никаких причин, это не объяснение.
А. ПОДРАБИНЕК Тогда я задам вопрос, должна ли Россия в отношениях с тоталитарными режимами оглядываться на их позицию, формируя свою собственную внешнюю политику? И даже внутреннюю.
ИЛЬЯ ЛЕОНИДОВИЧ — Как-то странно сформулирован вопрос — должна ли.
А. ПОДРАБИНЕК Китай сильно разозлится, если Далай-лама приедет сюда, потому что это их идеологический противник и лидер духовного сопротивления. Должна ли Россия учитывать такие позиции стран, таких как Китай или может быть
ИЛЬЯ ЛЕОНИДОВИЧ — Я считаю, что нет.
А. ПОДРАБИНЕК Спасибо большое.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Петр Александрович, здравствуйте. Занимается наукой и с удовольствием ответит на ваши вопросы. Вот все, что о себе сообщил Петр Александрович.
А. ПОДРАБИНЕК Я бы хотел задать вопрос болезненный для нашей страны уже не один год. Это вопрос о Чечне. Как вы видите решение проблемы Чечни и знаете ли вы что-то о плане чеченского министра иностранных дел в правительстве Масхадова — Ильяса Ахмадова, план, который предусматривает введение войск ООН на территорию Чечни при одновременном отводе всех российских войск и разоружения формирований чеченского сопротивления.
ПЕТР АЛЕКСАНДРОВИЧ — Должен отдать дань вашему вопросу, для меня неожиданному. Когда я сообщил, что занимаюсь наукой, я предположил, что вы зададите вопрос относительно дела Сутягина.
А. ПОДРАБИНЕК Мы потом поговорим.
ПЕТР АЛЕКСАНДРОВИЧ — О том плане, который вы упомянули, я слышу впервые.
А. ПОДРАБИНЕК А как вам представляется оптимальное решение проблемы Чечни?
ПЕТР АЛЕКСАНДРОВИЧ — В вашем вопросе содержится косвенное утверждение о том, что существует Россия и Чечня. Поэтому я не согласен с этим утверждением.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Подождите. Вам был задан вопрос. Как вы видите решение проблемы Чечни?
ПЕТР АЛЕКСАНДРОВИЧ — В таком случае уточняющий вопрос, а в чем проблема состоит, что вы подразумеваете под проблемой?
Н. БОЛТЯНСКАЯ — А знаете, там люди погибают.
ПЕТР АЛЕКСАНДРОВИЧ — Для того чтобы люди не погибали, нужно вооруженных бандитов задержать, а если не удастся задержать, то уничтожить, и люди перестанут погибать.
А. ПОДРАБИНЕК Спасибо, это понятное решение вопроса.
Н. БОЛТЯНСКАЯ У нас на линии Красноярск, Антон Павлович.
АНТОН ПАВЛОВИЧ Я пока еще учусь, я студент четвертого курса юридического факультета. В данное время прохожу производственную практику в прокуратуре нашего города.
А. ПОДРАБИНЕК Я бы хотел спросить ваше мнение о степени коррумпированности наших правоохранительных органов, и как вы думаете, есть ли эффективный способ бороться с этой коррупцией? И если есть, то какой?
АНТОН ПАВЛОВИЧ Конечно, нельзя отрицать данную проблему. При борьбе с коррупцией должен применяться довольно широкий спектр. Это и силовые мероприятия, и способ экономических мер. Думаю, в совокупности.
А. ПОДРАБИНЕК Но коррупция в правоохранительных органах, кто будет применять силовые меры по отношению к ним?
АНТОН ПАВЛОВИЧ — Правоохранительные органы представляют из себя довольно сложную разветвленную структуру, в которой тоже существуют свои комитеты внутренней безопасности, различные надзорные органы, хотя они являются пальцами одной руки, но все равно относительно независимы друг от друга.
А. ПОДРАБИНЕК В прокуратуре есть коррупция, как вы думаете?
АНТОН ПАВЛОВИЧ — Безусловно.
А. ПОДРАБИНЕК Вы сталкивались с ней?
АНТОН ПАВЛОВИЧ — Я лично не сталкивался, я работаю в коллективе, где приличный круг людей.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Может, от вас успешно прячутся.
АНТОН ПАВЛОВИЧ — Какие острые вопросы задаете.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — А-а испугался. Вы можете сказать не знаю. У нас на линии снова студент Тимур из Петербурга. В какой области?
ТИМУР Я в области театральной студент.
А. ПОДРАБИНЕК Тимур, ситуация с ксенофобией и этнической нетерпимостью, в Петербурге это проявилось и в других городах России проявляется. Как вы думаете, откуда ноги растут, почему это происходит?
ТИМУР Это очень сложный вопрос, который, наверное, требует поднять всю российскую историю взаимоотношения России
А. ПОДРАБИНЕК Вы хотите сказать, что Россия в принципе относится нетерпимо к инородцам?
ТИМУР — Нет, ни в коем случае. Я хочу сказать, что причин может быть очень много. Одна из них, причина многих бед, например, отсутствие гражданского общества в нашей стране, как я считаю, это реакция на возможные события общественные. Нет ее организованного выражения какого-то. Я думаю, что причина в том, что цвет нации на протяжении советского времени выбивался долго и упорно. И совесть нации
А. ПОДРАБИНЕК Заглохла.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — А кто она была? Совесть нации.
ТИМУР — Сейчас стало неприличным слово «интеллигенция», люди избегают себя причислять к этому классу или прослойке. И не говоря о том, что во многом скомпрометировавшая себя аристократия была полностью практически выбита, но они все-таки представители этого класса носители какой-то этики в обществе, на которую можно было бы равняться.
А. ПОДРАБИНЕК Скажите, вы человек из театрального мира, как вы думаете, искусство может победить нетерпимость, такие предрассудки, расизм и делается у нас что-то в этом? По вашим наблюдениям. В частности театр.
ТИМУР — Искусство победить, наверное, не может, но повлиять на это вполне возможно. Но это касается только тех людей, которые восприимчивы к искусству. К сожалению, далеко не подавляющее большинство
Н. БОЛТЯНСКАЯ Хотя больше, чем вы думаете. Спасибо, Тимур. У нас на линии Омск. Игорь Викторович, пару слов о себе.
ИГОРЬ ВИКТОРОВИЧ Кандидат медицинских наук, бывший ученый, сейчас в бизнесе.
А. ПОДРАБИНЕК Вы, наверное, знаете о бедственном состоянии здравоохранения в нашей стране. И как вы себе представляете решение проблем здравоохранения и в частности сочетание здравоохранения с бизнесом?
ИГОРЬ ВИКТОРОВИЧ — Мое глубокое убеждение, чтобы нормальное было здравоохранение, оно должно стать бизнесом. Управлением здравоохранения нужно квалифицированно и качественно управлять. Денег довольно-таки много выделятся, но очень часто используется далеко не эффективно.
А. ПОДРАБИНЕК Вы согласны с тем, что когда здравоохранение становится бизнесом, то стоимость его неимоверно возрастает и для многих людей она становится недоступной. Как здесь быть?
ИГОРЬ ВИКТОРОВИЧ — Не согласен. Если смотреть на те отрасли, где есть жесткая конкуренция, например, стоматология, то стоимость услуги снизилась за последние год-два процентов на 30, даже в рублевом исчислении.
А. ПОДРАБИНЕК У вас, наверное, хорошие стоматологические кабинеты там. А сделать ремонт одного зуба стоит около 100 долларов сегодня, по крайней мере, в Москве. Я думаю, что такие цены недоступны для очень многих людей.
ИГОРЬ ВИКТОРОВИЧ — У нас несколько по-другому. Должна быть нормальная работа страховых медицин, определенный выбор.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Но если Саша или я приедем в город Омск, и у нас будет острая зубная боль
ИГОРЬ ВИКТОРОВИЧ — Вас бесплатно пролечат.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Это блат, это нехорошо.
ИГОРЬ ВИКТОРОВИЧ — Это нормальное оказание помощи. Услуги по острой помощи оказываются бесплатно по всему городу.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Спасибо. У нас на линии Валерий Федорович из Барнаула. Инвалид армии, вторая группа, пенсионер.
А. ПОДРАБИНЕК Я хотел бы вернуться к вопросу о Чечне, поскольку вы бывший военный. Как вы видите, что надо сделать, чтобы конфликт себя исчерпал? В общих словах.
ВАЛЕРИЙ ФЕДОРОВИЧ В общих словах уже было сказано, бандитские группы изолировать и уничтожить, потому что никаких переговоров быть не может. И естественно это комплексная проблема с тем, чтобы поднимать статус социальный и экономический и в то же время должна быть достаточно человечная, а не коррумпированная.
А. ПОДРАБИНЕК А вопрос о независимости Чечни вы вообще не рассматриваете?
ВАЛЕРИЙ ФЕДОРОВИЧ — Да что вы, конечно, нет. Это же территория.
А. ПОДРАБИНЕК Чечни или России?
ВАЛЕРИЙ ФЕДОРОВИЧ — Единое государство.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Спасибо. 30 секунд на подведение итогов.
А. ПОДРАБИНЕК Мне интересно узнать мнение радиослушателей тем более, когда они попадают случайно, звонят на радио, это создает впечатление о том, что происходит в нашей стране, каков расклад сил и каково общественное настроение. И я не скажу, что я в восторге от всех мнений, но есть так, как есть, но я и не в упадке, потому что очень много людей рассуждают здраво и понимают, что такое право, достоинство и в чем будущее России.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Спасибо вам.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире