'Вопросы к интервью
23 апреля 2009
Z Клинч Все выпуски

«Комендантский час» в России для детей и подростков: «за» и «против»


Время выхода в эфир: 23 апреля 2009, 20:07

А. ВОРОБЬЁВ: Я приветствую всех, кто в эти минуты смотрит канал RTVi и слушает «Эхо Москвы». Это «Клинч», принципиальный спор людей, имеющих свою позицию, и отстаивающих её. Я Алексей Воробьёв. Совет Федерации одобрил закон, устанавливающий комендантских час для детей и подростков. После того, как его подпишет президент, а я напомню, что именно по его инициативе этот документ был внесён в Госдуму, регионы получат право определяться с учётом местных традиций, определять места, где в ночное время не допускается нахождение детей без сопровождения взрослых, это могут быть кафе, бары, игорные заведения, прочие увеселительные заведения, а так же улицы, парки, стадионы и даже общественный транспорт.

Ну и для справки. Что такое вообще подросток? Это человек, которому нет 18 лет и 1 дня. Нужно ли вводить комендантский час для подростков в вашем регионе? Именно местные власти будут решать, нужно или нет. Я хочу узнать ваше мнение. Нужно ли вводить комендантский час для подростков в вашем регионе? Если да – 660-06-64, если нет – 660-06-65. Голосование пошло.

А. ВОРОБЬЁВ: Оно продлится пару-тройку минут, так что вполне будет время определиться со своей позицией. Пока представьте представить гостей сегодняшнего эфира. Это Елена Мизулина, председатель комитета ГД по делам женщин, семьи и детей. Здравствуйте.

Е. МИЗУЛИНА: Добрый вечер.

А. ВОРОБЬЁВ: Вы один из авторов законопроекта.

Е. МИЗУЛИНА: Нет, автором законопроекта является президент Российской Федерации. Я являюсь автором альтернативного законопроекта, который был подготовлен. Но мы не стали вносить, потому что внёс президент.

А. ВОРОБЬЁВ: Елена Ханга, телеведущая. Здравствуйте.

Е. ХАНГА: Здравствуйте.

А. ВОРОБЬЁВ: Давайте мы попробуем определиться в позициях. Я бы просил тезисно заявить вашу позицию.

Е. МИЗУЛИНА: Будем говорить о том законе, который принят. Закон, который принят сейчас Государственной Думой и одобрен Советом Федерации включает несколько моментов. Во-первых, это рамочный закон, закон, который даёт право субъектам РФ с учётом того, какая ситуация с преступлениями в отношении детей, с преступностью, которую совершают сами дети, определить, нужен закон, который предусматривал бы специальные меры, ограничивающие пребывание детей в общественных местах в позднее вечернее и ночное время.

А. ВОРОБЬЁВ: Я бы сделал это вступление. Вы можете мне объяснить, ради чего введён, принят этот закон?

Е. МИЗУЛИНА: И второе, что очень важно в этом законе, я продолжу свою мысль, потому что то, что Вы сказали про комендантский час, это очень примитивная оценка этого закона. Начать надо было не с этого, а со второго, очень важного момента. Закон неслучайно назывался, и комментарий к нему – «О духовных и нравственных мерах по защите детей». Впервые именно в этом законе появились нормы, которые обязывают субъекта РФ, органы власти субъектов, создать специальные инфраструктуры для детей, для подростков, досуговые, где они могли бы проводить своё время. И родители с детьми чтобы могли это делать.

А. ВОРОБЬЁВ: Тем не менее, второй пункт не отменяет первого.

Е. МИЗУЛИНА: Сегодня таких обязанностей не лежит ни на ком. Поэтому мы сегодня можем видеть ситуацию, где даже в небольшом поселении есть обязательно какой-нибудь ночной стрептиз-клуб или казино, но даже нет Дома культуры.

А. ВОРОБЬЁВ: Вы не ответили на мой вопрос. Ради чего?

Е. МИЗУЛИНА: Ради чего? Поясняю.

А. ВОРОБЬЁВ: Безопасность или духовно-нравственное воспитание детей?

Е. МИЗУЛИНА: Поясняю. Этот закон хотя и был инициирован президентом, на самом деле за ним стоят более 20 субъектов РФ, и он является частью большого правового комплекса, который объединён общим наименованием, концепцией, духовно-нравственное воспитание детей в РФ и защита их нравственности. Там 14 законопроектов.

А. ВОРОБЬЁВ: То ест, без комендантского часа невозможно воспитывать духовно нравственных детей?

Е. МИЗУЛИНА: Я Вам скажу. Вы понимаете… Следующий кирпичик. Я объясняю, как.

А. ВОРОБЬЁВ: Секундочку, давайте так.

Е. МИЗУЛИНА: Нет, давайте я отвечу!

А. ВОРОБЬЁВ: Извините, пожалуйста, здесь правила устанавливаю я.

Е. МИЗУЛИНА: Вы мне задали вопрос. Вы не хотите этого ответа? Или дать ответ?

А. ВОРОБЬЁВ: Я хочу этого ответа.

Е. МИЗУЛИНА: А почему Вы такой сердитый, скажите, пожалуйста? Вы на меня так сердитесь, а за что сердиться?

А. ВОРОБЬЁВ: Нет, я сейчас буду точно так же сердиться на Хангу.

Е. МИЗУЛИНА: Давайте я всё-таки скажу про эти сферы, это займёт больше времени, чем мы с Вами спорим!

А. ВОРОБЬЁВ: Совершенно верно. Елена Ханга, прошу Вас, Ваша позиция.

Е. ХАНГА: Знаете, я только что услышала вторую часть этого закона. В общем-то, я шла на разговор о комендантском часе. У меня есть своё отношение к комендантскому часу. И совсем другое отношение о духовно-нравственных мерах защиты детей. Я как раз хотела сказать, что я целиком за то, чтобы было что-то духовно-нравственное для детей. Но против комендантского часа. Мне кажется, это две разные темы. И если мы говорим о комендантском часе, то я выскажу своё отношение. На мой взгляд это не решение проблемы. Это прекрасно, что мы стараемся как-то защитить детей от преступников, педофилов. И так же людей от детей, которые хулиганят, занимаются вандализмом, пьянствуют.

Но на мой взгляд, уже есть законы, которые запрещают взрывать, ломать, приставить и убивать. И, на мой взгляд, нужно просто, чтобы эти законы соблюдались. Это раз. Почему я ещё против комендантского часа? Мне кажется, что он даёт возможность коррупции, неограниченную возможность милиционеру останавливать подростка на улице, и, в зависимости от того, что это за ребёнок, дальше решать. Идти к родителям и брать за него выкуп… Может быть, я не так как-то трактую этот закон…

Е. МИЗУЛИНА: Вообще не так.

А. ВОРОБЬЁВ: Помните, вопрос такой.

Е. МИЗУЛИНА: Вы читали его?

Е. ХАНГА: Я читала очень много.

Е. МИЗУЛИНА: Или о нём читали?

А. ВОРОБЬЁВ: Вы только что сказали, что не слышали второй части, да?

Е. ХАНГА: Да.

А. ВОРОБЬЁВ: Вот в этом комплексе Вы считаете, что закон в таком случае может быть сбалансированным или меры могут быть сбалансированы? С одной стороны комендантский час, с другой стороны достаточно большое внимание духовно-нравственному развитию молодёжи?

Е. ХАНГА: Я считаю, что это две совершенно разные меры, которые ни в коем случае не связаны.

А. ВОРОБЬЁВ: Они не могут быть пакетно?

Е. ХАНГА: Ну, как это можно? Как в одном флаконе продают пакеты от перхоти и от беременности и чтобы ещё от головной боли. Прекрасно было бы, если бы была такая пилюля, но таких пилюль нет. Я целиком за то, чтобы открывалось больше спортивных сооружений и, замечу, бесплатно. Я могу вам рассказать, сколько стоит ребёнка отдать в теннисный клуб. Чтобы открывалось больше Домов… не будем называть их пионеров, Дома молодёжи, культурные центры. Всё это сегодня стоит денег. Это прекрасно. И я двумя руками за.

Но меня пригласили поговорить на тему комендантского часа. И мне кажется, что, как говорит один известный человек – «мухи отдельно, котлеты отдельно».

А. ВОРОБЬЁВ: Очень известный человек. Прошу Вас.

Е. МИЗУЛИНА: Пожалуйста. Почему мы говорим, что это один из законов, который входит в правовой комплекс? В отличие от того, что «в одном флаконе», применительно к правовому регулированию, если мы хотим какой-то результат получить, здесь нужен только комплексный подход. За счёт чего формируется личность ребёнка? Естественно, семья в первую очередь. Но мы мало можем повлиять на семью, влезать в семью, и в комплексе нет этого. Только применительно к тем родителям, которые фактически отказываются от воспитания ребёнка. Для этого у нас есть некоторые законопроекты.

В частности, в этом пакете есть законопроект, который определяет, что такое надлежащее воспитание ребёнка, из чего это складывается, что сюда входит, на что в праве претендовать ребёнок? Это его право в надлежащем воспитании. Что формирует? Семья, профессиональная среда – детский сад, школа, спортивная школа, если ходит ребёнок, разные дополнительные сферы образования, СМИ, или как называют учёные – информационная среда. Очень серьёзное влияние. Причём, сейчас зачастую стихийное, особенно если речь идёт об Интернете, где ребёнок может оказаться один на один, и оградить его вы практически не имеете возможности, даже если вы ставите какие-то фильтры, программы дома, вы не можете гарантировать, что этот фильтр отсекает от всех нежелательных сайтов и информации. Как они создаются, вы знаете.

И четвёртая среда – это улица. Должна быть гарантия. Ситуация такова, что эти все среды, которые представляют и, с одной стороны, они необходимы ребёнку, с другой стороны они могут представлять угрозу.

Е. ХАНГА: Давайте говорить об улице.

Е. МИЗУЛИНА: Относительно того закона, о котором мы говорим, он один из 14 законов, и он касается того, что связано с пребыванием ребёнка в общественных местах. Прежде всего в позднее и ночное время и, кроме того, в дневное время, если там предоставляются услуги сексуального характера, либо они предназначены исключительно для продажи алкогольной продукции.

Е. ХАНГА: Не могли бы Вы уточнить для понимания, как будут этот закон выполнять? Вот об улице. С 10 до…

Е. МИЗУЛИНА: Я объясняю. Если думать так, что это закон, который вводит ограничения на улицах, в общественном транспорте, то это же ужас какой-то! Если бы журналисты, которые дали этот ярлык «комендантский час», прочитали бы, в чём смысл закона, я вам сейчас объясню, вы бы увидели, что совершенно всё не так. Никаких общественных мест, Дома культуры, всё прочее, этого быть не может. Что будет на самом деле? Принят сейчас этот закон, рамочный, который говорит: «Субъекты, вы в праве принять закон». Будет он принят? Не факт.

Он может быть принят не в каждом субъекте. Если вы принимаете такой закон, то вы должны для себя решить, в какое время, если будут вводиться ограничения, то в какое время субъекты могут сделать это не с 22 часов до 6 утра, например, а изменить время. На какой возраст. Они могут не только распространить ограничения на лиц, не достигших 18 лет, но могут снизить – не достигнув 16. Они должны определить места с адресом. Что за место общественное, не просто клубы, должен быть утверждён перечень общественных мест с указанием адреса.

Е. ХАНГА: Адреса? Это не то, что на улице?

Е. МИЗУЛИНА: Нет, это не вообще. Это конкретные общественные места, где пребывание ребёнка без родителей, законных представителей, либо лиц, отвечающих за проведение мероприятий с участием ребёнка, может быть будут распространяться на детский клуб, если там наркотиками торгуют.

Е. ХАНГА: Надо просто разогнать этот клуб!

Е. МИЗУЛИНА: Это будут определять на месте. Может быть, в каких-то поселениях не будет никаких общественных мест, а где-то будут.

Е. ХАНГА: А Вам не кажется, что это настолько непрописано?

Е. МИЗУЛИНА: Нельзя прописать.

Е. ХАНГА: Тогда вы оставляете огромную возможность органам власти….

Е. МИЗУЛИНА: Нет, не оставляем. Это закон субъекта принимается, это очень непростая процедура, принимает законодательный орган.

Е. ХАНГА: Я правильно понимаю, что там будет список из 50 мест, например?

Е. МИЗУЛИНА: Допустим.

Е. ХАНГА: Из 50 улиц Москвы.

Е. МИЗУЛИНА: Не так будет. Законом будет установлено, как формируется экспертная комиссия, оценочная.

Е. ХАНГА: Какая комиссия?

Е. МИЗУЛИНА: Комиссия, которая будет формировать такой список. Критерии, которым должно отвечать это общественное место. Таким критерием может быть то, что в этом общественном месте не должно быть зафиксировано фактов распространения наркотиков среди детей.

Е. ХАНГА: Нет, наркотики вообще не должны быть нигде.

Е. МИЗУЛИНА: Правильно. Но Вы же прекрасно знаете, что даже в Москве, как и во многих других городах, практически нет ни одного ночного молодёжного клуба или заведения, где не было бы…

Е. ХАНГА: Тогда вопрос.

А. ВОРОБЬЁВ: Нет ни одного двора!

Е. ХАНГА: Почему тогда сейчас наши органы…

Е. МИЗУЛИНА: Дворы не входят.

Е. ХАНГА: Почему наши органы власти, если они знают эти клубы, а это не трудно узнать при желании нашим органам власти, почему сейчас по закону, который уже действует, нельзя придти и или закрыть этот клуб, или арестовать людей, которые занимаются распространением наркотиков? Есть же такой закон, который позволяет охранять наших детей от дурного влияния улицы?

Е. МИЗУЛИНА: Закрыть – нет. Для этого недостаточное основание.

Е. ХАНГА: Наркотики – недостаточное основание?

Е. МИЗУЛИНА: Это уголовное преступление, наказываются конкретные лица. Но не юридическое лицо. То, что Вы сказали, клуб, например, юридическое лицо, чтобы его можно было закрыть, т.е. наказать за то, что здесь торгуют наркотиками, такого в нашем законодательстве нет.

А. ВОРОБЬЁВ: Почему не пошли по этому пути?

Е. МИЗУЛИНА: У нас есть такие предложения. Нам предложили эксперты законопроект об уголовной ответственности юридических лиц. Не думайте, что это так просто.

А. ВОРОБЬЁВ: А в чём сложность?

Е. МИЗУЛИНА: Вы извините меня, то, что вы предлагаете… Что предлагается данным законом и то, что могут принять на уровне субъекта, и обсудить на уровне субъекта, и плюс на уровне поселения субъекты. Какие общественные места должны войти в перечень, где вводятся ограничения.

А. ВОРОБЬЁВ: Вы не отвечаете на вопрос, который задала Елена Ханга.

Е. МИЗУЛИНА: Я ответила.

А. ВОРОБЬЁВ: Нет, извините.

Е. МИЗУЛИНА: Я сказала, что действующее законодательство не предусматривает такой ответственности.

А. ВОРОБЬЁВ: Вопрос следующий был такой – почему действующее законодательство не предусматривает такой ответственности и почему вы не пошли этим путём, чтобы юридические лица…

Е. МИЗУЛИНА: Не пошли пока этим путём, потому что очень сложно провести ответственность юридических лиц. Вы ещё больше на нас будете нападать.

А. ВОРОБЬЁВ: Вы боитесь журналистов?

Е. МИЗУЛИНА: В позапрошлой Думе делали такую попытку. Когда шли поправки у Уголовный кодекс в 2003 году, чтобы ввести уголовную ответственность юридических лиц, не удалось провести даже…

А. ВОРОБЬЁВ: Почему? Журналисты?

Е. МИЗУЛИНА: Набросились!

А. ВОРОБЬЁВ: И поэтому вы не стали идти по этому пути.

Е. МИЗУЛИНА: Нет, не испугались.

А. ВОРОБЬЁВ: Почему вы не пошли этим путём?

Е. МИЗУЛИНА: Дело в том, что надо взвешивать.

Е. ХАНГА: Есть, наверное, опыт других стран, где, всё-таки, если в каком-то клубе…

Е. МИЗУЛИНА: Мало. Больший опыт тот, который есть в других странах, мы его использовали, и он в основе этого закона. Почти во всех европейских странах, США, в Израиле, в Австралии, введены нормы, которые предусматривают правила прибивания детей в вечернее и ночное время. Есть более жёсткие, только в сопровождении родителей или законных представителей.

А. ВОРОБЬЁВ: У Елены Ханги почти не было времени. Давайте ей дадим слово.

Е. ХАНГА: Я говорю не как юрист, ни в коем случае не как депутат, я говорю как мать и как женщина.

Е. МИЗУЛИНА: И я тоже.

Е. ХАНГА: У меня такой вопрос. Все мои знакомые беспокоятся, что будет возможность останавливать детей, подростков на улице, если у них будет 10 часов или 11 часов, комендантский час, их будут арестовывать, отводить в кутузку, будут звонить родителям, вымогать деньги. И всё это превратится не в охоту за реальными хулиганами, а в просто вымогательство денег у людей, у которых есть деньги. А нет денег – на них и внимания обращать не будут. Потому что, где эти хулиганы живут, известно каждому милиционеру в своём районе. И, тем не менее, с ними не справляются. А сейчас прост открывается огромное поле. Вы понимаете, о чём я говорю или Вы не согласны с этим?

Е. МИЗУЛИНА: Нет, почему, я это понимаю.

Е. ХАНГА: Вот идёт ребёнок, он днём учится, вечером где-то работает, поздно возвращается, после 10 вечера. Или парень поехал провожать свою девушку, ему уже 17 лет, он живёт в Орехово-Борисово, она в селе Гадюкино, он возвращается, его отлавливают. Со спортивных соревнований, с дискотеки, где нет наркотиков. Просто в одном конце, в Лужниках, дискотека, они едут куда-то ещё. И это хорошие ребята. И вы их ставите под угрозу того, что их просто будут арестовывать, потом звонить родителям, не дай бог, родителей нет дома. Это такая травма психологическая!

В принципе, это нарушение их прав. И второй вопрос – будет штраф, я правильно понимаю?

Е. МИЗУЛИНА: Давайте по очереди, я не записываю. По первой ситуации. Хорошо, что Вы задали этот вопрос. Я сразу обращаю внимание, что такого рода возможность – останавливать ребёнка на улице, интересоваться его адресом и доставить его домой, ещё перед этим позвонить, прежде чем доставить, позвонить родителям, что ваш ребёнок обнаружен в таком-то месте, можно будет только при условии, если в субъекте РФ будет принят закон. А он будет, естественно, обсуждаться в этом субъекте, который предусмотрит возможность останавливать на улицах. Потому что не факт, что можно будет задерживать ребёнка на улице. Может быть только в определённых общественных местах это должно быть установлено законом.

Второе, что этим законом должно быть установлено. На всякий случай федеральным законом мы такую меру предусмотрели. Что если вдруг такой закон принят, и ребёнка обнаружили, то тот, кто его обнаружил, если какой-то молодёжный клуб или на дискотеке обнаружили ребёнка, сразу же звонят родителям.

Е. ХАНГА: Кто звонит?

Е. МИЗУЛИНА: Тот, кто обнаружил. Руководитель этого клуба, администрация клуба, например. Она отвечает за то, что здесь находятся дети, которые не достигли возраста и без взрослых.

Е. ХАНГА: И Вы реально считаете, что администратор в клубе… Вы были в этих клубах, Вы представляете, что это такое? Чтобы он поднял трубку и позвонил родителям?

Е. МИЗУЛИНА: Я не скажу, что я много была.

Е. ХАНГА: А если он не даст телефон?

Е. МИЗУЛИНА: Субъекты федерации принимают такой закон, он ещё должен будет принять административную ответственность, его наделили этим правом, для руководителей этих клубов, где руководители этих клубов, может быть либо административный штраф, либо приостановление деятельности юридического лица до 90 суток. Для них это впервые предусмотрено, если только будут введены эти меры. Обязательно должны будут введены меры административной ответственности для руководителей таких заведений, где могут оказаться дети. Я просто хочу обратить внимание, что автоматически…

Е. ХАНГА: Секундочку!

Е. МИЗУЛИНА: …не может быть в субъекте это постановление.

А. ВОРОБЬЁВ: Понятно. Мы же об этом поговорили.

Е. МИЗУЛИНА: И законом должно быть прописано, кто…

Е. ХАНГА: …кто имеет право останавливать.

Е. МИЗУЛИНА: …кто имеет право останавливать, где, в каких общественных местах.

Е. ХАНГА: То есть, около метро отлавливать их не будут? Я это хочу понять.

Е. МИЗУЛИНА: Если Москва не примет такой закон и не остановит, что можно возле метро, то никак нельзя.

А. ВОРОБЬЁВ: Да понятно! А если установит?

Е. МИЗУЛИНА: Это большой вопрос. Вы же тоже начнёте по поводу закона Москвы обсуждать и говорить. Как это можно возле метро? Это будет дискуссия, вы будете свидетелями того, как в Мосгордуме спорить, вводить это на улицах или нет. Или только в закрытых местах общественных.

Е. ХАНГА: Мне вообще кажется, что в закрытые места не надо пускать детей, которые не достигли определённого возраста.

Е. МИЗУЛИНА: Я не готова ответить на этот вопрос вообще. Надо применительно к определённым населённым пунктам.

А. ВОРОБЬЁВ: Применительно к Москве.

Е. МИЗУЛИНА: Я езжу по всей стране, и я знаю, что есть населённые пункты, где ребёнок и один может ночью пройти, и будет всё спокойно.

А. ВОРОБЬЁВ: Применительно к Москве?

Е. МИЗУЛИНА: Я думаю, что здесь опасно. Вы, кстати, спросили когда, почему вообще это появилось. Просто у нас ведь цифры страшные.

Е. ХАНГА: По поводу цифр мы поговорим. У меня следующий вопрос. Я поняла, здесь нет ещё жёсткого понимания, поэтому спор бессмысленный.

А. ВОРОБЬЁВ: Но возможность существует.

Е. ХАНГА: Я не могу задавать жёсткий вопрос, потому что Вы всё время говорите «если договоримся». Понятно. Следующий вопрос. Меры наказания. Это штраф?

Е. МИЗУЛИНА: Административная ответственность.

Е. ХАНГА: Нет, я о родителях говорю. Вот их ребёнок. И застали его… мы ещё не знаем, на улице ли, в клубе, какая мера наказания? Звонят родителям и говорят: «Вашему ребёнку 17 лет и 2 дня, он находится где-то».

Е. МИЗУЛИНА: Могут быть введены меры административной ответственности.

Е. ХАНГА: Это что значит?

Е. МИЗУЛИНА: Это административный штраф.

Е. ХАНГА: Сколько примерно?

Е. МИЗУЛИНА: Я не могу этого сказать.

Е. ХАНГА: Мне называли такие суммы!

Е. МИЗУЛИНА: Ну что Вы! Это Вас обманывают.

А. ВОРОБЬЁВ: А что за суммы? Извините, 10 секунд до паузы.

Е. МИЗУЛИНА: Я не могу сказать, какие законы. Но могут и штрафы.

А. ВОРОБЬЁВ: Что касается суммы. В США – до 700 долларов грозит штраф для родителей.

Е. ХАНГА: А у нас?

А. ВОРОБЬЁВ: Поговорим это после паузы середины часа. Оставайтесь с нами.

НОВОСТИ

А. ВОРОБЬЁВ: Здравствуйте ещё раз. Это «Клинч». Елена Мизулина, председатель комитета ГД по делам женщин, семьи и детей и телеведущая Елена Ханга. Достаточно жаркий спор получается. Ну что, тема животрепещущая. Мы говорим о том, нужно ли вводить комендантский час в вашем регионе. Это по следам одобрении Советом Федерации закона, устанавливающего, в частности, комендантский час для детей и подростков. Плюс, как вы слышали, есть пакетные меры по духовно-нравственному воспитанию детей.

Если помните, мы в начале спросили наших слушателей, как они думают, вводить ли в их регионе комендантский час или нет. Знаете, какие результаты? 57% — да. Около 43% — нет. С учётом погрешностей очевидных, можно предположить, что общество расколото – 50:50.

Е. МИЗУЛИНА: На самом деле по числу обращений, которые у нас, в Думу и в Комитет, гораздо больше. Знаете какой расклад? Если вы встречаетесь с молодёжной аудиторией, теми, кому до 18, они не очень хорошо к этому относятся. Все, у кого есть дети, подавляющее большинство, просто 75%, они за то, чтобы дети были защищены.

Е. ХАНГА: Я за то, чтобы дети были защищены, мы все за это. Но я просто боюсь.

Е. МИЗУЛИНА: Чтобы была гарантия.

Е. ХАНГА: В том-то и дело, что я-то как раз боюсь, что нет гарантий. Я боюсь, что вы открываете поле для того, чтобы детей, которые идут в секции, будут останавливать и задерживать. Вот чего я боюсь.

Е. МИЗУЛИНА: Хороший вопрос.

Е. ХАНГА: Вы знаете, где дискотеки, и дети до 18 лет не должны быть на этих дискотеках. Правильно? Значит почему бы вам не…

Е. МИЗУЛИНА: Могут быть, только в сопровождении взрослых, учителей, классных руководителей, какого-то взрослого.

Е. ХАНГА: Справедливо, да. Но почему бы вам там не сделать так, чтобы эти дети туда не попадали? А не останавливать и не задерживать всех подряд детей? Всех подряд. Вот что меня смущает. Я как раз и боюсь, что будут теперь всех подряд детей останавливать, в надежде на то, что потом каким-то образом этих детей с родителями свести, чтобы этих детей потом выкупали, напугать. Потому что я не верю в то, что вы будете посылать это в комитет для несовершеннолетних. Те родители, которые заботятся о своих детях, они и так будут следить за своими детьми. А тем родителям, которым наплевать на этих детей, им всё равно, пошлёте вы это куда-то или не пошлёте. Ну, что вы сделаете?

Е. МИЗУЛИНА: Ребёнок будет выявлен.

Е. ХАНГА: И что дальше?

Е. МИЗУЛИНА: Это очень серьёзный вопрос.

Е. ХАНГА: Вы же и так знаете этих детей.

Е. МИЗУЛИНА: Да никто не знает, Елена.

Е. ХАНГА: Вы всё прекрасно знаете. Вы же знаете в районах, милиционер района, участковый, он знает, что вот эти дети сидят и распивают пиво в песочнице до 11 часов. Он же может на них повлиять при желании. Он может пойти к их родителям, и наверняка, много раз ходил. И я даже догадываюсь, что эти родители ему сказал, раз эти дети продолжают сидеть. Поэтому мне кажется, скорее этот закон ударит по… я не хочу сказать «благополучным», но по законопослушным детям, которые случайно оказались на улице. А те, кто не уважает закон, я не понимаю, как вы этим законом можете повлиять, потому что штраф с родителей вы не возьмёте.

Е. МИЗУЛИНА: Почему?

Е. ХАНГА: А вы не возьмёте потому, что у них денег нет. Например, вы решите, в Америке 700 долларов, а вы решите 500 рублей взять. Вы приходите в эту семью. Он пьёт, а она ещё что-то. И говорите: «Штраф 500 рублей». А нету!

А. ВОРОБЬЁВ: Судебная процедура есть, в конце-концов.

Е. МИЗУЛИНА: Есть административные наказания, общественные работы.

Е. ХАНГА: Но это же ещё хуже. Представляете, семья 5 детей, а вы говорите «исполнительные работы». Это не решение проблемы. Я считаю, что надо что-то делать вне всякого сомнения. Я бы с удовольствием с Вами обсудила, как можно решать эту проблему. Но комендантский час, на мой взгляд, это не решение проблемы и даже не частичное решение проблемы. Потому что это настолько открытое поле для манипуляций, что это только сделает хуже. Это моё мнение.

А. ВОРОБЬЁВ: Я хотел бы спросить, проходил ли этот закон какую-то экспертизу на коррупциогенность?

Е. МИЗУЛИНА: Да, он проходил на коррупциогенность, и Общественная палаты РФ, Комиссия по социальной демографической политики одобрила.

А. ВОРОБЬЁВ: И что было сказано по поводу коррупции? Насколько он коррупционноёмкий?

Е. МИЗУЛИНА: В нём никакой коррупционной ёмкости нет, потому что это рамочный закон.

Е. ХАНГА: Вот смотрите, я посмотрела американский опыт. Я, конечно, знаю, что очень плохо обращаться к опыту других стран, они нам там не указ, всё понятно.

А. ВОРОБЬЁВ: Извините, Госдума как раз ссылается на опыт других стран.

Е. ХАНГА: Тем более. Я посмотрела, там очень чётко прописаны исключения, при которых дети могут находиться на улицах. Это не во всех штатах, но в некоторых. Например, ребёнок, который возвращается со спортивных, музыкальных занятий.

Е. МИЗУЛИНА: Елена, это бесполезно обсуждать. В этом законе не могли быть указаны эти исключения. Конкретно это должен субъект РФ определить.

А. ВОРОБЬЁВ: Елена, мы же говорим о том, что…

Е. МИЗУЛИНА: Не во всех поселениях есть спортивные дворцы.

А. ВОРОБЬЁВ: Мы уже признали это, что субъект федерации будет устанавливать свои местные правила с помощью закона, обязательному к исполнению. Мы говорим о том, что существует потенциальная возможность принятия различных вещей.

Е. МИЗУЛИНА: Вот совокупно вдвоём вы говорите гораздо больше. Вы на одной стороне, Вы не спикер в нашем споре, Вы явно на стороне Елены Ханга.

Е. ХАНГА: Он просто мне помогает сформулировать вопрос.

Е. МИЗУЛИНА: Нет, нет. Извините.

А. ВОРОБЬЁВ: Хотите, мы засечём время и я Вам пришлю распечатку.

Е. МИЗУЛИНА: Не надо. Я не хочу спорить. Ведь когда вы говорите, что того боитесь, этого боитесь, коррупционности. Не мы инициировали сами в своё время постановку этого вопроса, в 26 субъектах этот закон был принят. Не давали полноценно ему работать, чтобы эффективность продемонстрировать именно потому, что мер ответственности не было, прокуратура оспаривала. Так вот, там же очень хорошие результаты. Даже при этом, например, Краснодарский край, где сократилось в несколько раз число преступлений, правонарушений детей.

А. ВОРОБЬЁВ: А можно я более точным буду? У меня есть кое-какие данные. Это правда, то, что сейчас было сказано.

Е. МИЗУЛИНА: Я не спорю, что небольшой ещё опыт.

А. ВОРОБЬЁВ: В минувшем году этот эксперимент проходил в 15 регионах, сейчас уже в 26. Там снизилось количество преступлений как против детей, так и совершаемых самими детьми и подростками. Это данные МВД, их называл Рашид Нургалиев, глава этого ведомства. Например, за время эксперимента в Липецкой области количество преступлений, совершённых несовершеннолетними или при их соучастии, сократилось больше чем на 11,5%. А в ночное время – на 4,5%. Теперь почти на 60% снизилось число уголовно наказуемых деяний, совершённых в отношении несовершеннолетних. То есть, это реально защищает наших с вами детей. Какие аргументы против?

Е. МИЗУЛИНА: Замечу, что половина всех насильственных преступлений, которые совершаются в стране, их жертвами являются дети. Каждая третья жертва, вовлечённая в занятие проституцией – несовершеннолетняя, каждая четвёртая сексуального насилия – несовершеннолетняя.

Е. ХАНГА: Правильно ли я поняла, это очень интересная статистика.

А. ВОРОБЬЁВ: Теперь я на Вашей стороне?

Е. МИЗУЛИНА: Да.

А. ВОРОБЬЁВ: Большое спасибо.

Е. ХАНГА: Правильно ли я понимаю, что эти все преступления совершаются после 11 часов вечера?

Е. МИЗУЛИНА: Как правило, в позднее вечернее, ночное время. Могут и до 20, но в пользу вечернего.

Е. ХАНГА: Скорее всего, преступления совершают ночью и в основном мужчины. Правильно? Тогда, исходя из этой логики… Я сейчас очень мучаюсь, потому что вы меня этими цифрами совершенно сбили с толку. Это реально, если это действительно так. В таком случае нужно этот комендантский час сделать не только для детей, но и для мужчин. И женщины вам будут только благодарны, поверьте. Чтобы мужчины после 11 часов сидели дома. Если идти по этому пути, тогда просто всех нужно загнать, потенциальных преступников, пусть сидят дома.

А. ВОРОБЬЁВ: У меня и на этот случай есть цифры. По данным того же МВД, практически каждое третье преступление против совершеннолетних совершается на почве алкоголизма. В МВД считают, что количество преступлений в отношении детей остаётся недопустимо высоким. Например, в минувшем году от преступных посягательств пострадали свыше 126 тысяч несовершеннолетних, из них 62 тысячи – это преступления сексуального свойства.

Е. ХАНГА: Ну, хорошо. А к комендантскому часу это какое имеет отношение? Надо бороться с алкоголизмом.

А. ВОРОБЬЁВ: Сейчас Вам ответят, что это вторая часть этого рамочного закона.

Е. МИЗУЛИНА: Нет, Вы знаете, в нашем пакете по борьбе с алкоголизмом, это же касается взрослых, у нас этого нет. Но я знаю, что сейчас общественный совет Центрального Федерального округа, Общественная палата готовят такого рода программу на госсовет по молодёжи. Поэтому на самом деле я могу сказать, что здесь я просто знаю об этом. Но не буду приписывать то, чего нет. Хотя это действительно очень серьёзная проблема. Есть усиление административной ответственности за продажу несовершеннолетним алкогольной и табачной продукции. Этого до сих пор нет в законе. Просто ответственность за нарушение правил торговли. Но ребёнок – это особый субъект.

Е. ХАНГА: Тем более возле школ.

Е. МИЗУЛИНА: Мы ввели как отягчающее обстоятельство – на территории образовательных учреждений.

Е. ХАНГА: Я слышала об этом давным-давно, что ввели. Но, тем не менее, продаётся это всё.

Е. МИЗУЛИНА: А ещё не принят закон.

Е. ХАНГА: Мы об этом говорили ещё лет пять назад.

Е. МИЗУЛИНА: Это правильно. Но провести не просто. Сейчас, когда….

Е. ХАНГА: А почему же не просто? Очевидные вещи, такие как, нельзя наркотики, нельзя продавать алкоголь, тем более, возле школ. Это очевидные вещи. И может быть, если бы мы жёстче проводили эти правила, и если бы люди, которые продают, знали, что они не смогут расплатиться и откупиться, то может быть, и не надо было бы вводить комендантского часа. Потому что комендантский час бьёт по всем. А если бы наносили жёсткие и точные удары по людям, которые заведомо совершают преступления, я перечислила какие, и ещё какие-то есть, то я не понимаю, почему эти законы не соблюдаются?

Е. МИЗУЛИНА: Как и во многих других ситуациях, это вопрос, Вы затрагиваете очень системный вопрос, почему у нас такой уровень правопорядка в стране, почему такая коррупция. А я тоже могу сказать – почему прокуратура занимается общими проверками законности кого угодно, но не преследует или какого-то, кто попался один, и особенно, если пользуется вниманием прессы. Почему его прессуют и без конца за ним следят, прессуют одно уголовное дело? Они занимаются расследованием уголовного дела так, чтобы оно не развалилось в суде. В том числе и в суде присяжных, чтобы доказательства были собраны обвинителями качественно.

А. ВОРОБЬЁВ: Так и решайте проблему системно, если она системная.

Е. МИЗУЛИНА: Я возглавляю комитет по вопросам семьи, женщин и детей. У нас есть профиль законодательства, которое я в силу гражданского долга и профессионального сейчас, должна обеспечивать. И мы делаем это добросовестно. Мы готовим законопроект, и надеемся, что мы модернизируем семейное и смежное с ним законодательство в этом созыве. Мы должны это сделать в интересах людей.

А. ВОРОБЬЁВ: Это ответ. Я, конечно, готовясь к этой программе, почитал не только информационные сообщения, выслушал не только точки зрения экспертов по этому вопросу, но и полазил по форумам, где излагают свои мысли обычные люди. Екатерина на одном из форумов написала. С точки зрения родителя что происходит? «Хорошо, когда семья полная, — пишет она, — а работа нормальная, с 9 до 17, пятидневка за нормальную зарплату. А у кого такая? Я и многие другие женщины тянут детей в одиночку, с работами, чтобы и график удобный, и зарплата хорошая, не фыркали при приёме на работу, что с ребёнком – проблема. Причём, это проблема одинаково касается как мам, так и пап. Школы все вопросы воспитания с себя сняли. Раньше были всяческие классные часы, сейчас нет.

А если ребёнок хоть чуть-чуть доставляет проблемы, мой, например, гиперактивный, — пишет Екатерина, — «ваш ребёнок ненормальный, принесите справку от психиатра». А психиатр в школе: «Зачем к нему прислали абсолютно нормального, обычного ребёнка?» И что получается? Как я могу контролировать ребёнка находясь на работе? Никак! Позвонить по сотовому? Можно наврать. А можно просто выключить трубку. Бросить работу? Для меня это основной заработок. А кто будет кормить меня и моего сына? А если учесть, что 13-16 лет самый взрывоопасный и бунтарский возраст…»

Понятна логика рассуждения родителя. Она очевидна.

Е. МИЗУЛИНА: Да, это всё понятна. Но я только могу… мы учитывали этот момент. Около 9 млн. детей живёт с одним родителем в России, это одна треть детей. Это действительно проблема. И мы учитывали и этот момент, чтобы не вводить сплошную везде. Там, где мать воспитывает одна, а это как правило, матери, 94% это мать, она не может обеспечить присмотра за ребёнком. Поэтому тот законопроект, который был у нас, альтернативный, мы не предусматривали какие-то меры ответственности родителей за то, что они присмотр не обеспечивают. Мы акцент делали на тех структурах, где ребёнок может оказаться, такой подвижный. А там им до лампочки, чем он занимается, один, не один. Но не будем в эту тему, это будет решаться законом субъекта РФ.

Е. ХАНГА: Маленький подвопрос. Вы всё время говорите, что каждый город или каждый субъект федерации будет…

Е. МИЗУЛИНА: Но эта мама заинтересована в том, чтобы её гиперактивный ребёнок не оказался где-то. Так его наркотиками не напичкают.

А. ВОРОБЬЁВ: Так она не может выполнить требование закона. Не может!

Е. ХАНГА: Маленький подвопрос. В каждом городе будет свой закон. В одном городе – с 16 лет, в другой – с 18 лет, в одном городе – ты не можешь появиться на улице Тверской, в другом – на улице Ленина. Приезжает группа, молодёжь собирается поехать в город-герой Санкт-Петербург. А там свои правила. И как? Они, получается, очень рискуют? Они же не знают. В Москве они всё знают, им мама выдала и сказала, где не появляться. А они поехали туда. Если в каждом городе по-разному. Это как правила дорожного движения – в каждой стране свои. То есть, они становятся потенциальной мишенью для…

А. ВОРОБЬЁВ: Елена, незнание законов не освобождает от ответственности. И вы знаете лучше меня, что в США во многих штатах разнятся нюансы.

Е. ХАНГА: Да. Но в США ты можешь, я как раз хотела сказать, там каждый родитель может опротестовать. Пойти в суд и доказать, что мой ребёнок…

А. ВОРОБЬЁВ: И здесь, наверняка, можно сделать.

Е. МИЗУЛИНА: И здесь всё обжалуется.

Е. ХАНГА: Можно пойти в суд?

Е. МИЗУЛИНА: Безусловно.

Е. ХАНГА: Это не то, что взяли ребёнка….

Е. МИЗУЛИНА: Безусловно. Это не подлежит никакому сомнению. Но Вы можете сказать: «Вот, наши суды…» Но суды тоже разные. Мы имеем массу примеров судебных решений, где они встают на сторону родителей, на сторону добропорядочной семьи. Это здесь суды уже другие, они не такие, как были когда-то.

А. ВОРОБЬЁВ: Вопрос к Вам, скорее всего: «Какой смысл принимать законы, которые не будут исполняться?»

Е. МИЗУЛИНА: Что значит «не будут исполняться»?

Е. ХАНГА: Потому что они такие все аморфные.

А. ВОРОБЬЁВ: Вы даёте зелёный свет на то, чтобы субъекты федерации принимали законы. Каждый субъект федерации в своём виде.

Е. МИЗУЛИНА: Но вы же сами сейчас привели примеры, где уже работают такие законы. Они уже работают! Введут там, где они нужны. Они будут точно так же работать. Если бы мы федеральный закон навязали напрямую субъектам, тогда получилось бы то, чего боится тот, кто обращается, потому что в каких-то субъектах говорят, что он им не нужен. И вот увидите, что не во всех субъектах введут.

А. ВОРОБЬЁВ: Ваши оппоненты говорят ещё вот что. Где логика? Если, как нам внушают, комендантский час защищает от нападения, а я приводил вам данные и выступал на Вашей стороне, г-жа Мизулина. Его надо ввести для всех. Защищать, так всех.

Е. МИЗУЛИНА: Во-первых, это не совсем так. Вообще, надо научиться относиться к нашим детям так, как относятся в мире. Надо не только их любить, всем, независимо от того, твой или не твой, но надо их особым образом защищать. Дети – специальный субъект. Провести по отношению к взрослым. Тот, который имеет право и на особые меры защиты, и на особые какие-то привилегии, именно потому, что он не достиг совершеннолетия. Именно потому, что он ещё только формируется, он не может оценить все риски, которым он может подвергаться.

Е. ХАНГА: А как вы защищаете? Комендантским часом?

А. ВОРОБЬЁВ: А 18 лет и 1 день – он уже может идти в армию.

Е. МИЗУЛИНА: Здесь условностей много. Но это договорилась международная общественность. Это в конвенции о правах ООН, о правах ребёнка. Восемнадцать лет. В очень многих странах это нижняя возрастная планка. На самом деле – 21 год во многих странах. Считается, что полностью формируется личность, когда она получает достаточный социальный опыт, и многое другое, чтобы не стать объектом…

А. ВОРОБЬЁВ: Понятно, в 35 лет.

Е. МИЗУЛИНА: Это 21 год. Конвенция, которая ратифицирует….

Е. ХАНГА: Знаете, если мы говорим о том, что мы должны защищать, я тремя руками за то, что нужно защищать, то почему педофилам дают условно иногда. Читаешь в Интернете – условно, условно. Его пустили работать в школу. Вы посмотрите, в Интернете такие ужасы пишут! А потом мы удивляемся.

Е. МИЗУЛИНА: Я хочу спросить Вас, Елена.

Е. ХАНГА: Почему меня?

Е. МИЗУЛИНА: Точно так, как Вы меня. Я сейчас возглавляю этот комитет, до этого я была такая же мама, я не была депутатом 4 года, не занималась вообще этой темой – семейное законодательство и смежное с ним.

Е. ХАНГА: Но это же сейчас происходит. И они не после 10, а днём они это всё делают.

Е. МИЗУЛИНА: Почему до сих пор такое лояльное уголовное законодательство по отношению к педофилам? Почему у нас до сих пор нет системы регистрации педофилов? Один из первых законов отнесли в октябре прошлого года.

А. ВОРОБЬЁВ: Но теперь Вы депутат, и эти вопросы к Вам.

Е. МИЗУЛИНА: Мы продвигаем. Мы не только разработали этот законопроект, мы его внесли, мы его продвигаем. Но у меня точно такой же вопрос. Почему до сих пор его не принимали? Почему он сейчас идёт с таким трудом?

А. ВОРОБЬЁВ: Одну секундочку. У нас остаётся всего три минуты до конца этого эфира. Давайте мы объявим голосование. Чья позиция вам ближе – Елены Мизулиной или Елены Ханги? Если Мизулиной – тогда 660-06-64, если г-жи Ханги – 660-06-65. Голосование пошло. Пару-тройку минут, я надеюсь, что сбоев не будет.

ГОЛОСОВАНИЕ ПОШЛО

А. ВОРОБЬЁВ: Обычно бывает, когда очень раскалённая аудитория, все начинают звонить, система не выдерживает, даже такая мощная, как на радиостанции «Эхо Москвы».

Е. ХАНГА: Когда я была на НТВ, 77% было против меня. Я просто хочу сейчас сравнить.

А. ВОРОБЬЁВ: Да. Мы сравним, действительно. Итак, [Повтор вопроса и номеров телефонов]. У нас остаётся ровно 2 минуты, у каждой из вас по одной минуте. Давайте подобьём бабки. В чём вы остались убеждены и с чем вы не согласились бы в рамках этой темы? Госпожа Мизулина?

Е. МИЗУЛИНА: Я осталась убеждённой в том, что одним из средств, которое позволит обезопасить детей и позволит защитить их от насилия и оградить от вовлечения в совершение преступлений, потому что, к сожалению, они чаще всего совершают преступления в группе со взрослыми. Это мера, которая наделяет субъекты РФ с учётом того, какова обстановка с преступлениями, совершаемыми детьми, в отношении детей на территории конкретного субъекта РФ и поселений, входящих в этот субъект, определить, нужны специальные меры защиты, на какой период времени они нужны, где эти меры вводить? Это первое.

И второе. Я полагаю, что этот закон, поскольку субъекты будут его оценивать, позволят субъектам наконец-то посмотреть и увидеть, что в очень многих поселениях никаких досуговых мест для детей, для семей с детьми, нормальных нет. Что стихийно развивается вся досуговая сфера, и очень часто сводится только к созданию казино, игорных клубов. Это закон.

А. ВОРОБЬЁВ: Полторы минуты Вы своих выбрали.

Е. ХАНГА: Я присоединяюсь ко второй части, поэтому даже не буду повторять, всеми руками я за духовно-нравственные меры защиты детей. Но что касается комендантского часа, то мне бы хотелось, чтобы этот закон не был таким аморфным, потому что из-за того, что там столько всего не прописано и остаётся не высказано, к сожалению, это даёт огромные возможности для коррупции. И пока мне кажется этот закон, в этом состоянии, что мы обсуждали, он больше действует на законопослушных детей и родителей, а не тех, которые представляют опасность.

А. ВОРОБЬЁВ: Мы ещё не единожды будем возвращаться к этому вопросу, потому что каждый субъект будет принимать свои законы. И в Москве начнётся точно широкое обсуждение. Ждём развития событий.

Е. МИЗУЛИНА: Мы можем встретиться через год.

А. ВОРОБЬЁВ: Я останавливаю голосование, оно продолжится в Интернете. По данным, которые я сейчас вижу, более 78,5% поддерживают позицию г-жи Ханги. И 21,5% — г-жи Мизулиной. Таков расклад сил. Голосование продолжится в Интернете. Я Алексей Воробьёв. До свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире