'Вопросы к интервью
А. ЧЕРКИЗОВ Добрый вечер. Суббота, 20:00, стало быть, вы в гостях на моей «Кухне». Еще в гостях и вместе со мной будут пить чай и кофе Дмитрий Дмитриевич Якушкин исполнительный директор российско-американского делового совета. Здравствуйте.
Д. ЯКУШКИН Здравствуйте.
А. ЧЕРКИЗОВ И Вячеслав Васильевич Костиков директор аналитического центра АИФ. Здравствуйте.
В. КОСТИКОВ Добрый вечер.
А. ЧЕРКИЗОВ А вообще второй по счету и последний пресс-секретари предыдущего президента РФ Бориса Николаевича Ельцина. Почему сегодня они в гостях? Во вторник, 11 числа, в первой половине дня Путин слетал в Чечню, как вы знаете, а потом собрал правительство и сказал: несмотря на то, что в Грозном что-то делается, с вертолета это выглядит ужасно. А Владимир Лукин в минувшее воскресенье в «Апельсиновом соке» у Соловьева, отвечая на один из вопросов ведущего, сказал, что президент Путин при разговоре о том, что он будет рекомендовать Лукина на пост уполномоченного по правам человека РФ, сказал, что мне очень нужны независимые источники информации. Отсюда у меня возникло нерабочее название сегодняшней беседы, кого и сколько еще надо поубивать, повзрывать и отправить на тот свет, чтобы нынешний глава государства чего-то представлял себе о происходящего в стране. Потому что о том, что Грозный это Сталинград, говорили все кому не лень, много лет говорят, и телевидение показывало, и радио говорило, газеты писали, о том, что деньги, которые дают на восстановление Грозного, разворовываются, писали все источники информации. Почему надо было только пролететь на вертолете над Грозным, чтобы понять, что город находится в ужасном положении. А официальное, рабочее название, которое вынесено и на сайт, и в эфире: слагаемые информационной картины президента. Из чего президент черпает информацию, из чего складывается его информационная картина. И Вячеслав Васильевич был пресс-секретарем Бориса Николаевича, начиная с 92 года. Борис Николаевич был еще здоров, был абсолютно работоспособен. Дмитрий Дмитриевич Якушкин был последний пресс-секретарь, президент был уже очень и очень болен, он перенес тяжелейшую операцию по шунтированию сердца за пару лет до этого. Поэтому разные были интонации работы. Тем не менее это интересно. Пейджер 961-22-22, для абонента «Эхо Москвы». Может быть, во второй половине беседы мы будем пользоваться телефоном. Итак, вопрос первый обоим гостям. Как вы думаете, почему Путину потребовался вертолет, чтобы понять, что ситуация в Грозном как в городе ужасна?
В. КОСТИКОВ Я для начала оттолкнусь от того опыта, который я имел с Борисом Николаевичем Ельциным, напомню и нам самим, и слушателям, что Борис Николаевич довольно много ездил по стране. Хотя президенту, для того чтобы получить весь комплект информации, не нужно выходить за пределы Кремля. Мы прекрасно знаем, что тот же Жак Ширак очень мало ездит по стране, Черчилль практически некогда не ездил, Тони Блэр не передвигается по Англии, а всю информацию получает на Даунинг-стрит. Борис Николаевич ездил по стране, потому что ему казалось, что вот то живое впечатление, которое он получается, когда он приезжает в регион, несмотря на ковровые дорожки, длительную подготовку, подставных стариков и старушек, которые радостно лезут чуть ли ни ручки целовать, тем не менее, живое впечатление для любого государственного деятеля, а тем более для президента, который, как в коконе, живет в Кремле, очень нужно. И это нужно, потому что, помимо сухой информации, нужен живой взгляд на вещи, который, помимо некоторого знания, оставляет эмоции. И я думаю, что с Владимиром Владимировичем Путиным получилась такая ситуация. Конечно же, он знал, в каком состоянии находится Грозный. Он неоднократно бывал в Чечне, для него не секрет то, что вы, Андрей, упомянули, что это второй Сталинград. Тем не менее, я думаю, что когда он пролетел над Грозным в вертолете, у него был некий эмоциональный шок. Я думаю, отсюда эта его реакция. Говорить о том, что президент плохо информировал, думаю, что это все-таки немножечко был бы перебор
А. ЧЕРКИЗОВ Мы вернемся к вопросу о том, как информируется президент. Дмитрий Дмитриевич, а вы как думаете, почему Путину потребовался вертолет и Грозный с птичьего полета, для того чтобы понять, что там катастрофа.
Д. ЯКУШКИН Я в данном случае соглашусь с Вячеславом и скажу, что вряд ли Путина можно обвинить в том, что он не информирован. Я думаю, что это очень информированный человек. И я как раз воспринимаю эту фразу это, безусловно, был эмоциональный шок, но я воспринимаю эту фразу не как признание, когда человек разводит руками, я воспринимаю эту фразу как сигнал, адресованный некоей внешней аудитории: вот смотрите, мы тоже обсуждаем. Эта фраза, действительно, резанула. Вообще Россия это страна сигналов. Окружение, люди, которые подчиняются, которые стоят ниже на ступеньках лестницы нашей огромной властной пирамиды, они, конечно, очень чутко улавливают то, что говорится наверху. И я бы, с точки зрения публичной политики, воспринимал бы этот сигнал, адресованный тем людям, которые отвечают за то, что туда посылались деньги, но самое главное, чтобы эти деньги реально бы доходили до людей и шли бы на восстановление. К вопросу о сигналах, кстати говоря, вот Вячеслав говорил о том, что Черчилль мало ездил по стране Я недавно прочел очень хорошую биографию Черчилля, там был такой эпизод приведен. Во время войны, когда были бомбежки Лондона, он выходил, тогда еще не было телевидения, никто не мог показывать в эфире, как он реально общается с народом и смотрит, в какие развалины превращаются лондонские дома, он ходил по этим развалинам, и люди знали, что он ходит. И таким образом из уст в уста повторялся сигнал, что этот человек с нами. Это тоже был сигнал английскому общественному мнению, что их премьер знает о том, что происходит, и он в этот тяжелый, критический час с ними. Но, возвращаясь к путинской фразе, я считаю, что это сигнал, обращенный к внешней аудитории.
В. КОСТИКОВ Я думаю, что здесь есть еще один аспект. Ведь убийство Кадырова шоком было для кремлевской власти, потому что все ставки были сделаны на Кадырова, на группировку чеченцев, которые вокруг него, на его тейп. Конечно, президент тоже, думаю, был если не в панике, то тоже в сложной ситуации. Выстраивалась некая система чеченизации республики, и вдруг все это неожиданно рухнуло. И ему нужно было перевести акцент на что-то другое, снять часть этой паники, этого страха.
А. ЧЕРКИЗОВ Цепляюсь за последние слова, что для Путина убийство Кадырова было шоком, что, в общем, было видно на его лице, когда он принял по-спортивному одетого, т.е. совершенно не готового к этой встрече, Рамзана Кадырова, сына убитого. Неужели Путин не понимал, будучи все-таки подполковником известной службы, что квислингов убивают, что тех, кто поддерживает власть, которую огромная часть народа считает оккупационной (а это есть так на самом деле в Чечне, давайте мы себе тут не будем строить иллюзий), что рано или поздно пуля квислинга настигает, и он отдает богу душу? Причем известно ведь, что Кадыров-старший при помощи своего сына создал огромную, 5-6 тысяч по разным подсчетам, скажем так, силовую группу, которая довольно беззастенчиво, в нарушение всех существующих законов расправлялась с теми, кто был оппонентами Кадырова. Это известно. Это не могло быть неизвестно Путину, я так предполагаю. Так неужели он не понимал, что квислингов убивают?
В. КОСТИКОВ Он понимал. Понимал это, кстати, и сам Ахмад-Хаджи, на него, как мы знаем, было до этого 14 покушений. Но для Москвы та ситуация, которая сложилась в Чечне, т.е. чеченизация конфликта, русские как бы немножечко самоустранились, чеченцы научились или к этому подтолкнули, стали улаживать отношения друг с другом. И для Москвы, для Путина это было очень удобно. Вот чеченцы там разбирают, да, квислинг, да, могу убить, но убьют чеченцы чеченца. И это, как это ни цинично звучит, для власти было удобно, потому что она в какой-то степени таким способом умывала руки. Мы создали такую ситуацию, когда в республике отношения стали регулироваться отношениями между чеченцами, мы только даем немножечко денег, разворовывают их чеченцы, не разворовывают, это уже как бы второй вопрос. Для Кремля ситуация с Кадыровым была очень удобна.
А. ЧЕРКИЗОВ В таком случае получается, что эта фраза Путина о том, что с вертолета это все ужасно, это такая кокетливая, неискренняя фраза, фраза для отвода глаз? Т.е. он все знал, но ему надо было об этом по каким-то причинам сказать, вот он об этом сказал, если он про все знал?
В. КОСТИКОВ Мы уже говорили. Я думаю, что это была фраза и Дмитрий Дмитриевич тоже с этим согласился, что это была эмоциональная реакция. Ему нужно было что-то сказать, страна, чеченцы ждали. Он не мог пролететь над Грозным, прилететь туда после убийства президента Чечни и ничего не сказать или сказать что-то благостное. Наоборот, я считаю, что Путин психологически поступил правильно. Он заострил ситуацию и отвел ее немножечко в другое русло.
Д. ЯКУШКИН Я бы сказал, это была нормальная, человеческая фраза.
А. ЧЕРКИЗОВ Вот Борис на пейджер задает вопрос: «Каково мнение гостей программы относительно полноты и достоверности информации, получаемой руководством страны от такого важного источника информации, как спецслужба? Иногда в этом возникают сомнения».
Д. ЯКУШКИН Я бы начал ответ на этот вопрос с такого обобщения. Иногда кажется, что вопрос даже не в том, чтобы получать полную информации и информацию из разных источников, причем находящихся в противоречии друг с другом, для того, чтобы, в конечном счете, выявить какое-то истинное зерно. А важно еще принимать правильные решения на основе этой информации. Всегда этап политический, он распадается Можно знать часто все, но не иметь политической воли. Условно говоря, можно получать информацию, если взять советский период, можно было получать информацию о том, что ввод войск в Афганистан это гибельное дело. Но, тем не менее, руководствоваться определенной логикой политической, логикой противостояния с Америкой, логикой такой, что, если мы отступим сейчас, то мы начнем отступать по всему периметру и ввести эти войска. Так что основная задача политического лидера заключается не только в том, чтобы обеспечить к себе доступ разных источников информации, но еще на основе этой информации иметь смелость, иметь политическую волю, часто преодолевая даже те данные, как бы споря с теми данными, которые ему навязывает его окружение, принимать правильное решение. Что касается этого конкретного вопроса, спрашивается про спецслужбы, да, источники информации у руководителя государства у российского, у американского, они самые разные. Там есть и спецслужбы, там есть и мидовская информация в том, что касается внешней политики, там есть информация каких-то информационных агентств Нельзя делать ставку только на один поток, который к вам поступает. Естественно, надо их комбинировать. И для этого тоже требуется определенная незашоренность взглядов. Потому что когда ты работаешь там, как мы говорим на таком жаргоне политическом, за стеной, потому что, действительно, Кремль это стена, то дело не в том, что ты отрываешься от людей, от народа, хотя эта опасность, безусловно, существует, и все время надо как бы щипать и говорить как ты туда зашел, ты можешь также легко и выйти, но дело в том, что ты живешь в определенном коллективе, где есть свои законы работы, в том числе и корпоративные. Это коллектив, причем его особенность в том, что он отвечает за всю страну и принимает решения, которые у всех на виду, поэтому цена вопроса очень велика. Но там есть корпоративные тоже законы. И часто, даже если ты хочешь что-то сделать, ты не можешь, потому что ты связан. И вот преодоление этого это определенное мужество.
В. КОСТИКОВ Я бы хотел добавить к тому, что Дмитрий Дмитриевич сказал, что у президента, как у главы государства, скорее даже Вот есть мнение, что президента мало информируют, что до него что-то не доходит. Я бы сказал наоборот, что активно работающий президент, а Путина нельзя обвинить в том, что он ленится, в принципе, избыточный поток информации, ему нужно уметь в этом потоке разобраться. Для этого нужно иметь очень серьезных помощников. Помощников, которым он доверяет. Кроме того, Дмитрий уже намекнул на это, всегда есть корпоративный аспект. Каждое ведомство СВР (Служба внешней разведки), ФСБ (Федеральная служба безопасности), министерства, они, давая информацию, всегда кажется, что они должны распахнуть душу перед президентом, но на самом деле каждое ведомство, во-первых, придерживается того, что надо так преподать информацию, чтобы не обидеть президента, во-вторых, так дать информацию, чтобы не ущемить интересы своего ведомства. А что же вы недоработали может быть реакция такая президента. Или а что же вы меня раньше не информировали Поэтому каждое ведомство информацию дозирует, препарирует, а часто ее еще и препарируют помощники. Потому что у помощников и у окружения президента тоже есть свой внутренний, внутрикремлевский интерес, связанный с тем, что они дорожат своим местом, с тем, что они знают настроения президента и не хотят, предположим, его слишком решительно портить. Никто не хочет это старая традиция быть вестником плохих новостей. Когда есть хорошая новость, всегда толпа у президентских дверей. Когда плохая новость приходит самый смелый и часто по этому поводу еще страдает.
Д. ЯКУШКИН Не только опасно быть вестником плохих новостей, но часто тебя могут за это обвинить. Вы помните, по-моему, в «Крестном отце» есть фраза, когда Брандо говорит сыну: предателем окажется тот, кто тебя предупредит. Эту фразу можно экстраполировать и применительно к политической ситуации. Если что-то очень остро и ты предупреждаешь об этом, то ты можешь оказаться крайним. Но я бы хотел, чтобы у слушателей не сложилось вот то, о чем Вячеслав говорит, я бы не сказал, что это доминирует, потому что если бы это доминировало, тогда мы вообще не двигались бы с места, находились бы в перманентном застое. Это показывает, что есть ситуация комплексно и что есть разные силы, и они взаимодействуют, не обязательно, что люди обязательно держатся за свои интересы и не принимают в конце каких-то решений. Потому что иначе мы бы где сидели, там бы и сидели, в этом болоте. Я все-таки считаю, что какое-то движение происходит. Поток состоит из разных составляющих. Но, конечно, прислушиваться надо, потому что человек хочет получать честную, правдивую информацию, но это его естественное желание получать информацию в соответствии со своими взглядами. И опять же мужество преодолеть это, пойти наперекор.
В. КОСТИКОВ Вот в этой связи, Андрей, я хотел затронуть еще очень важную тему, которая постоянно, несмотря на то, что Путин говорил, что он два срока, дальше прямо немедленно в дверь через Спасскую башню, тем не менее, все время муссируется разговор о третьем сроке. Я хотел в связи с информацией и с информированием президента как раз поднять эту тему, как опасно засиживаться президенту слишком долго, особенно дольше конституционного срока. Потому что нам кажется, что президент, избранный всенародно, 80%, 60%, что это некий гигант мысли, что это светоч, что это то, чего нам слепил недавно уважаемый Зураб Церетели, такой вот крупный, сильный, честный. На самом деле, президент самый обыкновенный человек, такой же, как все мы, со всеми комплексами, слабостями и прежде всего с моментом нормальной человеческой усталости. Я могу сказать по опыту работы президента Ельцина, что после нескольких лет очень активной работы Мы не получали, конечно, пресс-служба, такого специального указания, что, ребята, давайте меньше бумажек, меньше информации, но мы стали понимать, что часть информации, которую мы даем президенту, часть газет, которые мы ему кладем на стол, часть аналитических справок, они уже для него интереса не представляют. Президент устает. Поэтому я хочу сказать, что не нужно нам третьего срока президента, потому что любой президент, даже героический, с героической мускулатурой, он все равно или поздно устанет и начнет тормозить информационные потоки. А это конец.
А. ЧЕРКИЗОВ Удивительный текст прислала Таня из Екатеринбурга: «Мое почтение уму Черкизова, поэтому поделюсь, что убийца всегда посещает места своих преступлений. Поэтому посещение Грозного это не смелость, как посчитал Венедиктов, а притяжение к месту совершения преступления. И в прошлые разы это всегда мне было точным индикатором степени личного участия».
В. КОСТИКОВ Я думаю, что это мифологизированное восприятие действительности, несколько сказочное. Вт есть некая легенда, что человек приходит На самом деле, преступники не приходят. Только наиболее, может быть, извращенные из них. Не думаю, что это относится к данному случаю.
Д. ЯКУШКИН Я думаю, что Путин понимает, что Чечня это проблема. Если спорить с Путиным, то надо спорить с тем решением, которое он предлагает. А в том, что он понимает, что тяжелое я думаю, что он искренне заинтересован в том, чтобы решить, поставить точку в этой проблеме, я в этом не сомневаюсь. Другое дело, как он это собирается делать.
А. ЧЕРКИЗОВ Сейчас мы перейдем на новости, а потом продолжим наш разговор с гостями в студии.

А. ЧЕРКИЗОВ У микрофона Андрей Черкизов, вы в гостях на моей «Кухне». А кроме вас, уважаемые слушатели, в гостях Вячеслав Васильевич Костиков директор аналитического центра «Аргументов и фактов», и Дмитрий Дмитриевич Якушкин исполнительный директор российско-американского делового совета, оба бывшие секретари Бориса Николаевича Ельцина. Обсуждаем мы тему слагаемые информационной картины президента. Связано это, в частности, с реакцией Путина после его быстрого визита во вторник, 11 числа в Грозный, облетев который на вертолете, он сказал, что картина ужасная, и с фразой Лукина в «Апельсиновом соке» с Соловьевым, когда Лукин сказал, что Путин, разговаривая с ним о том, что он просит его стать уполномоченным по правам человека РФ, объяснил, что ему нужны независимые источники информации. Вот слагаемые информационного поля президента, главы государства мы и хотим обсудить. Скажите, Вячеслав Васильевич, вы были пресс-секретарем с 92 года, по сути дела, с того момента, когда Путин господи, боже святый, типун мне на язык, когда Ельцин стал главой независимого государства РФ, как складывалась его информационная картина?
В. КОСТИКОВ Нужно начать с того, что Борис Николаевич был первым президентом России. Вся государственная служба, в том числе кремлевская служба, только складывались. Борис Николаевич и сам не очень представлял, какую информацию он должен иметь. Совершенно очевидно, он же человек все-таки опытный был, он понимал, что в его ежедневное меню должны входить доклады спецслужб, службы внешней разведки, федеративные службы безопасности, естественно, доклады министров. Конечно, у него на столе должны лежать листочки, которые более или менее представляют ему информационное поле. Ясно, что президент не может читать всех газет. Вспоминаю, что Борис Николаевич обязательно требовал, чтобы у него был на столе десяток газет, наиболее известных. Какие-то газеты он просматривал, на какие-то публикации обращал внимание пресс-секретарь, который приезжал примерно за 2 часа до приезда президента, просматривал прессу, просматривал те подборки информации, которые готовила пресс-служба. Но вот с точки зрения того, что происходит на информационном рынке, конечно, наиболее интересным, на мой взгляд, продуктом была аналитическая подборка материалов по газетам, по радио и по телевидению. Это очень интересный документ, потому что, с одной стороны, была задача представить президенту всю картину, а также в конце подсказать ему. Скажем, Борис Николаевич, помимо того, что мы вам написали, было полезно самому прочитать такие-то публикации в газетах.
А. ЧЕРКИЗОВ Читал?
В. КОСТИКОВ В первый период, в течение первых нескольких лет читал и знал. Знал многих журналистов. Кроме того, президенту иногда нужно было, поскольку у Бориса Николаевича, как у всякого президента, была масса других дел, иногда нужно было подсказать президенту, откуда, собственно говоря, растут ноги той или иной публикации, что, помимо того, что там написано, за этим стоит, какие цели преследуют люди, какая борьба за этим стоит. Это тоже важный элемент.
А. ЧЕРКИЗОВ Это вы делали справку или вы были рядом и просто поясняли, отвечали на вопросы президента?
В. КОСТИКОВ Идет, скажем, короткая аннотация материала какого-то, потом, если есть необходимость разъяснить, короткая справочка, что за этим стоит.
А. ЧЕРКИЗОВ Известно, что Борис Николаевич очень рано приезжал в Кремль, он жаворонок, в свой рабочий кабинет. Вот пришел, разделся, сел поудобнее, выпил чашку чая Это так предположим, я говорю. Сколько времени вот я знал чиновников, которые минимум конечно, не с таким объемом полномочий и ответственности, но первых руководителей ведомства, которые минимум два часа тратили, специально приезжали, два часа тратили на просмотр почты, газет, им записывали что-то из телевизионных программ на видео, он быстро просматривал с пультом новости минувшего дня. Два часа к нему нельзя было заходить, потому что это святое время, человек знакомился с информацией, у него даже горела красная кнопка. Только если звонила первая вертушка, которую по правилам мог снимать только хозяин кабинета, он ее снимал, а так даже по второй говорили, что сейчас человек занят. Как Борис Николаевич работал с информацией?
В. КОСТИКОВ Я думаю, вот та ситуация с двумя часами чтения информационных материалов, это идеальная ситуация, которая в реальной жизни, наверное, все-таки не встречается, особенно в отношении президента. Надо знать насыщенность дня президента, чтобы он мог себе позволить два часа читать аналитические справки пресс-секретаря или вырезки из газет. Более того скажу, что бывали дни, особенно в роковые моменты нашей недавней истории, когда президент просто в течение нескольких дней не притрагивался к нашим материалам. Тут никакой обиды не было, это совершенно нормальная ситуация. Я знаю, что президент, конечно, никогда не начинает с чтения того, что ему дает пресс-служба. Как правило, он начинает все-таки с сообщений спецслужб, а потом уже, если у него есть время, если у него нет посетителей, если нет совещания какого-то, если нет поездки, если у него не болит голова по той или иной причине, то тогда он обращается уже к тем дайджестам прессы. И то я скажу, что у нас был порядок 3,5 страницы, максимум 5. Потому что больше просто Естественно, конечно, от президента к президенту ситуация может меняться, я не знаю, сколько сейчас Громов кладет на стол, но вот у нас было 3-3,5, иногда чуть больше.
Д. ЯКУШКИН Я бы добавил такой личный момент, что Ельцин, действительно, не только уважал, но любил, знал журналистов лично. Что меня поражало, он знал их по имени-отчеству, он знал, что у них происходит в семьях. Я был свидетелем таких разговоров. Недавно мы с Вячеславом были на похоронах Бориса Грищенко, одного из основателей «Интерфакса». Вот это был один из тех людей. Чрезвычайно работоспособный журналист. Только на похоронах я узнал, что ему было 66 лет. И это человек, который работал в кремлевском пуле до последнего дня, делал ту работу, которую делают мальчики и девочки, условно говоря.
В. КОСТИКОВ Он очень любил эту работу.
Д. ЯКУШКИН На несколько поколений младше его. По профессионализму трудно даже кого-то рядом с ним поставить, по оперативности, по профессионализму, по тем формулировкам, которые он находил. И он принадлежал к тем, кого Ельцин лично знал, уважал и любил. В данном случае я говорю об этом, не потому что говорю о каких-то личных взаимоотношениях, на самом деле, это имело политическое значение. Я бывший журналист, я никогда не буду критиковать журналиста, журналистов надо любить, лелеять, холить, к ним надо прислушиваться. Это как раз один из тех источников информации, которым нельзя пренебрегать. Потому что даже если у нас журналисты, условно говоря, их сейчас обвиняют во всевозможных грехах что они продаются, что они пишут заказные статьи, но это как врач. Вот даже если у нас есть врачи, которые берут взятки и прописывают вам не те лекарства, которые вам нужны, но нельзя отменить профессию врача, потому что тогда мы все погибнем. Также и здесь. Я в данном случае заостряю вопрос: если даже у нас 9 журналистов из 10 неправы, а такого не может быть по статистике, то профессию все равно нельзя отменить, это как раз та профессия, которая дает вот тот дополнительный источник информации.
А. ЧЕРКИЗОВ Прошу прощения, Вячеслав Васильевич, сейчас я скажу два слова, а вы не забудете мысль, с которой я вас сбил. Кстати сказать, та, условно назовем ее, вертикаль журналистики, которую пытается уже второй срок выстроить Владимир Владимирович и которая привела к появлению у очень многих журналистов, у очень многих руководителей СМИ самоцензуры, внутренней цензуры, цензуры-то нет как официального офиса, зато у каждого появился некий страх, что будут большие неприятности с этим человеком или с этим изданием. Мы же помним, допустим, историю с тем, как насылали пожарных в «Коммерсант» в свое время и пытались ими косвенным образом управлять. Так вот мой вопрос, не служит ли это сужение, не приводит ли это к сужению информационного поля нынешнего президента. Т.е. не появляется ли на его рабочем столе больше информации, про которую его помощники знают, что он это хочет прочитать, и все меньше информации, про которую его помощники знают, что вот это ему будет неприятно, неловко, неудобно, разозлится
Д. ЯКУШКИН Я начну, потом Вячеслав продолжит. Я бы разделил вопрос на несколько вещей. Я не думаю, что сегодня непрофессиональная пресс-служба, непрофессиональный пресс-секретарь, я его лично знаю, очень профессиональный человек. Я думаю, что люди, которые сейчас возглавляют пресс-службу, адекватно отражают, я не думаю, что они как-то купируют информацию, не думаю. Это первое. Второе проблема самоцензуры есть, конечно. Такой расхожий, штамповый вопрос, когда разговаривают с каким-нибудь телевизионным журналистом, говорят: часто ли вам звонят из Кремля? И он говорит, показывая на эту трубку кремлевскую: да нет, никогда не звонят. Он лукавит. Дело в том, что не надо звонить, можно эту трубку снять, отрезать. Он сам будет знать, как делать. Потому что, как я говорил в начале Россия страна сигналов. Это было всегда, это не вопрос даже нынешнего положения дел, или 10-летней давности, или советских времен. Россия страна сигналов, и люди очень чутко это улавливают. И третье, что я хотел бы заявить, вот я говорил о том, что надо преодолевать неблагоприятную информацию, надо иметь политическое мужество, волю, для того чтобы принимать какие-то решения, которые идут вразрез легких и предлагаемых, которые лежат на поверхности. Также иметь надо определенное мужество, чтобы выслушивать журналистов. Я могу сказать как и бывший журналист, работая в Кремле, будучи пресс-секретарем, я буквально себя ловил за руку, сдерживал себя, чтобы на моего бывшего коллегу по цеху не накричать, не сказать ему Это, в принципе, требовалось людьми, которые не связаны журналистки, многие люди считают, что пресс-секретарство именно в этом заключается, в том, чтобы одернуть, накричать, стукнуть кулаком по столу. Мне приходилось это делать, но факты очень упрямая вещи. Когда излагаются абсолютно достоверные факты, их очень сложно опровергать. Надо находить пути как-то естественно как угодно, как вы хотите называть, хитростью, изворотливостью, но с фактами очень сложно бороться. Я хочу сказать, что даже у меня, как у человек из этого цеха, возникает желание придушить, первое желание закрыть, придушить. Я об этом сейчас могу открыто говорить. А у человека, который никогда не был связан с журналистикой, который является только потребителем газет, который не знает, как работает редакция, из чего составляются новости, когда главный редактор дает репортеру задание, что если ты не принесешь горячую новость, то ты будешь уволен. И в этом смысл газеты. Человек, который смотрит на это со стороны, тем более у него реакция закрыть все.
А. ЧЕРКИЗОВ Вячеслав Васильевич, я вас в свое время остановил на мысли. Пожалуйста.
В. КОСТИКОВ Мысль уже другая созрела, слушая Дмитрия Дмитриевича. Я хотел бы обратить внимание на такое негативное явление в работе всех пресс-служб, ведь сейчас это такая модная профессия, что через несколько лет, я думаю, что у нас ЖЭКи, дворники будут иметь своих пресс-секретарей, когда-то мы начинали, нас было очень мало, сейчас пресс-секретарь одна из самых популярных профессий. Я хотел сказать о том, что когда я пришел к Борису Николаевичу, никакой пресс-службы не было, и я, разговаривая с ним он говорит: надо вот строить пресс-службу, съезди в Америку, посмотри, как там у Фицуотера. Так в Америку я и не поехал, потому что события-то были бурные, 92-й, потом 93 год, пришлось все самим придумывать. Я пришел к нему, посоветовался с коллегами, опытный у меня был руководитель пресс-службы Анатолий Красиков. Мы решили, что нам человек 20 хватит в пресс-службе. Я пришел к Борису Николаевичу, сказал ему, он говорит: ну чего-то много, 12 хватит. И нас было во всей пресс-службе всего в начале 12 человек. Насколько я сейчас знаю, там больше сотни. Я не знаю, Дмитрий Дмитриевич в курсе?
Д. ЯКУШКИН Мне кажется, меньше. Но задачи другие и потоки другие информации.
В. КОСТИКОВ Возможно, другие задачи. Но я хочу сказать что. Поток информации примерно такой же. Как страна жила, так она и живет. Пресс-служба президента, такое вот информационное обслуживание президента, как любой бюрократический аппарат, он склонен к забюрократизированию. И я опасаюсь, что в том виде, в каком сейчас существуют уже пресс-службы, это такая очень серьезная, очень формализованная бюрократическая структура. Я помню, в свои годы мне не только любой журналист, с которым мы более-менее активно работали, мог позвонить сразу, и я всегда брал трубку, но они могли вообще, что называется без спросу, без предварительной договоренности просто ввалиться в кабинет, если вдруг на улице что-то происходило, и сказать: слушай, Слава, ты что, не знаешь, вот такое дело происходит Вот я не представляю себе, чтобы сейчас такое происходило. Следующий момент. Я не представляю себе, чтобы я позволил себе, хотя должность пресс-секретаря приравнивалась к помощнику пресс-секретаря, со всеми прибамбасами, со всем престижем этой профессии, я ни разу не позволил себе позвонить главному редактору и дать ему указиловку или нагоняй. Я мог ему позвонить посоветоваться, я мог попросить его, когда нужно было некую информационную акцию запустить. Но чтобы сказать делай так, иначе я тебе шею сверну, такого никогда не было. Я не знаю сейчас. Я, к сожалению, с Громовым близко не знаком. Я не знаю, мне неудобно его спрашивать, ставить его в неловкое положение, но я боюсь, что эта огромная бюрократическая машина, которая сейчас там, с полным мониторингом того, что кто-то сказал Раньше, естественно, мы доносили о главном. Сейчас же там каждый писк регистрируется. Не дай бог где-то что-то кто-то сказал против президента, все это составляется в какие-то бумажки, считается, кто сколько раз упомянул в негативном плане президента Раньше такого не было.
А. ЧЕРКИЗОВ Кого-то изгоняют из кремлевского пула за что-то.
Д. ЯКУШКИН Нет, я как раз считаю, что пресс-служба не забюрократизирована, а наоборот, там не хватает людей, они работают, по-моему, по 24 часа в сутки, потому что очень президент активный, масса визитов, эти пресс-конференции. Как раз там вопрос в том, чтобы найти нужное количество людей, чтобы заполнить все ниши. Потому что эти сводки, они пишутся ночью, газеты поступают ночью, делается сводка по телевидению Я как раз считаю, что из всех возможных кремлевских служб эта наименее забюрократизирована. Вообще этот термин к ним, по-моему, нельзя применить.
А. ЧЕРКИЗОВ Телефон программы 203-19-22, давайте мы 8 минут потратим на разговоры с нашими слушателями.
ГЕОРГИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ У меня вот какой вопрос. Он касается не информационного обеспечения, а механизма принятия решений. В частности, например, проектов указов президента. Потому что я не понимаю такую вещь. Президент Путин получает законы, которые готовит Дума. Но наша Дума большим умом не отличается. Следовательно, перед этим
А. ЧЕРКИЗОВ У нас мало времени.
ГЕОРГИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ Каким образом можно было, не имея информации про и контра, подписывать, допустим, закон обо автогражданке?
В. КОСТИКОВ Здесь ситуация достаточно простая. Дело в том, что у президента достаточно служб в Кремле, аналитических служб, профилированных по разным областям юридические службы, политические, по военным делам, по экономике. Кроме того, у него есть помощники. Поэтому когда к президенту поступает какой-то документ, и если он не очевиден ему самому, он его сразу же передает соответствующему помощнику или советнику, который это дело прорабатывает, и ему говорят, что, Владимир Владимирович, этот закон, вот там это плохо, это будет иметь такие-то последствия.
А. ЧЕРКИЗОВ Или наоборот.
В. КОСТИКОВ Да, или очень хорошо, или за этим законом проглядывают какие-то коррупционные хвосты, кто-то пролоббировал этот закон, за этим стоит такая-то депутатская группа или какая-то финансово-промышленная группа. Т.е. президент, конечно, не может знать все. Предположим, у Путина юридическое образование, но в каких-то вопросах, условно говоря, в вопросах помилования, культуры, может быть, он не такой уж и дока, значит, у него есть Приставкин, он ему что-то скажет, или министр культуры, помощник по культуре
А. ЧЕРКИЗОВ Кстати сказать, ситуация, связанная с последними событиями в Чечне, не опубликован, но газеты об этом пишут, указ Путина об увековечивании памяти Кадырова, и среди пунктов этого указа есть пункт о том, чтобы рекомендовать мэрии Москвы какую-то улицу в Москве назвать именем Кадырова. При этом, видимо, помощники Владимира Владимировича так были заняты, что они не объяснили ему, что в Москве есть закон о наименовании, который говорит о том, что только после 10 лет после смерти человека можно вообще в принципе ставить вопрос о том, чтобы дать какой-то улице, причем без права переименования уже нынешних, а пожалуйста, новостройки, дать это имя. Никто из помощников не сказал президенту, что, извините, Владимир Владимирович, здесь у вас ошибочка вышла, есть московский закон, который отменить нельзя. Еще звонок.
АЛЕКСЕЙ из Москвы Вы назвали покойного Кадырова квислингом.
А. ЧЕРКИЗОВ Совершенно верно.
АЛЕКСЕЙ Арабом, которые сотрудничают с израильским правительством и дают предупредительную информацию о взрывах, вы тоже называете квислингами?
А. ЧЕРКИЗОВ Нет, я их, естественно, не называю квислингами, потому что это немножко разные ситуации. Что думаете вы, друзья?
В. КОСТИКОВ Я думаю, что я не могу ничего по этому вопросу сказать. Это совершенно разные ситуации, по-моему. Но я, кстати, не очень бы согласился с мнением уважаемого Андрея, что Кадыров это квислинг. Но это уже другой вопрос.
Д. ЯКУШКИН Мне тоже кажется, что это разные совершенно ситуации.
А. ЧЕРКИЗОВ Вот видите, значит, я в данном случае в меньшинстве.
ОЛЬГА Вчера была передача по телевидению «Народ хочет знать». Это жестокая передача была. Почему так вопрос ставится? Мне кажется, какие-то злые люди приходили
А. ЧЕРКИЗОВ Какое отношение я, моя «Кухня», мои гости имеют к передаче «Народ хочет знать», которая идет по телевидению?
КАТЕРИНА Я, может, не по существу задам вопрос. Я насчет пенсии.
А. ЧЕРКИЗОВ Извините, это вне сюжета, вне темы нашей передачи, а так как осталось 2,5 минуты, то я не буду отвечать на этот вопрос.
ИГОРЬ Я страшно возмущен тем, что Кадырова сравнили с квислингом. Очевидно, журналист не знает, кто такой квислинг. Это грамотнейший человек.
А. ЧЕРКИЗОВ Почему же не знает, знает.
ИГОРЬ Это безграмотный негодяй, я бы ему морду набил за квислинга.
А. ЧЕРКИЗОВ Бога ради. В таком случае я все-таки объясню. Квислинг это был тот человек из правительства Норвегии, который начал сотрудничать с гитлеровскими оккупантами. Для меня Кадыров тот человек, который сотрудничает в данном случае с оккупационными российскими войсками, которые совершенно незаконно, вне закона, вне правил, вне норм, вне какой-то возможности находятся на территории Чеченской республики. Поэтому такая моя позиция. Вы можете за это бить морду, можете критиковать, можете еще что-то говорить, но вот я так считаю.
ПЕТР Андрей Александрович, скажите, пожалуйста, насчет журнала «Новое время»
А. ЧЕРКИЗОВ Извините, друзья, у меня тема слагаемые информационного поля президента. Давайте говорить об этом. Впрочем, нам уже на эту тему не приходится. Потому что передача «Кухня» имени меня подошла к концу. В ней принимали участие Вячеслав Костиков и Дмитрий Якушкин бывшие пресс-секретари Бориса Николаевича Ельцина. Вячеслав Костиков теперь начальник аналитического центра АИФ, Дмитрий Якушкин исполнительный директор российско-американского делового совета. Обсуждали мы слагаемые информационной картины президента. Спасибо вам большое. Всего доброго. До следующей субботы.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире