'Вопросы к интервью
А.ЧЕРКИЗОВ: Кроме вас, уважаемые радиослушатели, в гостях на «Кухне» Элита Гавэлэ, первый секретарь посольства Латвии в Москве, советник посольства по культуре, Евгений Бунимович, депутат Мосгордумы, заслуженный учитель России. И во второй половине часа по телефону из Парижа будет Миодраг Шорич, редактор иновещания радио «Дойче Велле». Говорить мы будем вот о чем: на что в образовании государство деньги тратить должно, а на что в образовании государство денег тратить не должно. Поводом послужили на этой неделе митинги школьников в Риге, которые требовали не допустить вступления в силу закона о сокращении до 40% обязательного обучения русскому языку и предметам на русском языке в русских школах. А это уже закон, подписанный президентом Латвии. И вот поэтому и гости такие — Евгений Бунимович занимается аналогичными проблемами в Москве, и сам по себе учитель, а Миодраг Шорич папа у него серб, мама у него немка, дети у него немецкие сербы, сербские немцы, которые учатся в немецких школах. Вот и обо всем об этом поговорим. У меня первый вопрос к вам обоим — скажите пожалуйста, страна как называется? Латвия. Государственный язык латышский. Почему государство должно тратить деньги на преподавание в школах русского языка и предметов на русском языке?
Е.БУНИМОВИЧ: Во-первых, это действительно очень сложный вопрос в образовании. Я бы сказал так это права государства и права личности. И они сталкиваются не только в этом вопросе, но и в этом вопросе тоже. И если отвечать, почему государство должно тратить деньги на обучении в Латвии на русском языке и русскому языку, я бы ответила так. Первое — потому что это все существует, государство не строится на ровном месте. Вообще никакую реформу нельзя делать резко и быстро, даже самую позитивную или негативную. Она всегда будет обвальной, если что-то будет делаться резко. Второй момент заключается в том, что страны вообще решают этот вопрос по-разному. Насколько я знаю, русскоязычного населения в Латвии примерно около трети. В таких случаях в достаточном количестве стран бывает не один государственный язык, а два государственных языка — это обычная европейская и мировая цивилизованная практика.
А.ЧЕРКИЗОВ: Я на секундочку перебью. Играть надо по правилам. Если бы Сейм Латвии принял закон, из которого бы следовало, что в Латвии два государственных языка тогда и вопросов нет, тогда — вперед. Тогда требуйте, чтобы государство выполняло собственную конституцию. Закон Латвии подразумевает абсолютно точно — государственный язык один, латышский.
Э.ГАВЭЛЭ: Маленький комментарий. «Резко и быстро» — это тот аргумент, который мы очень часто слышим. Ничего не происходило ни резко, ни быстро. Реформа образования Латвии началась уже в 95 г., когда в общеобразовательных школах было введено два обязательных предмета на латышском языке, а в средних школах три предмета. И постепенно росло число преподаваемых предметов на латышском языке. И по статистике конца 2003 г., 52% в школах уже предметов преподаются на латышском языке. Это была постепенная, выработанная очень серьезными людьми программа перехода, осуществления этой национальной государственной программы реформы образования. И дети на улицах — с одной стороны, это признак демократического государства демонстрации, митинги, это волеизлияние определенной части населения, которое может свободно сказать, согласна она с чем-то, или не согласна. Во-вторых, в начальном периоде мы чувствовали озабоченность родителей, можно взять определенную часть вины государству и на себя, поскольку такими же темпами и такой же интенсивностью, как сейчас это делает, государство могло дать больше информации. Потому что русская пресса, которая работает в Латвии, к сожалению, довольно искаженном формате, в искаженной форме освещала всю эту реформу. Это все сводилось к тому, что всем детям поголовно будут давать образование только на латышском языке, сто процентов. Но есть цифры — 60% на государственном языке — это принял Сейм Латвии, орган власти.
Е.БУНИМОВИЧ: Я согласен с тем, что действительно это демократическое волеизлияние. Вообще я не очень люблю задействовать школьников в политических процессах. Напомню, что, например, наша российская школа принципиально деполитизирована — там запрещены политические партии, политорганизации школьников. Не могу сказать, что это выполняется на 100%, но принципиально это заявлено. И я считаю, что одно из больших достоинств нашей очень не простой и часто недостойной в последние годы истории заключается в том, что даже в 91-93 гг., когда совсем недалеко гремели пушки и танки ходили по мостам, мы все-таки не апеллировали к Гаврошам. Моя школа находится недалеко от Белого Дома, и мне было принципиально важно, чтобы там не было Гаврошей. Чтобы взрослые разбирались в своих вопросах по-взрослому. Но, тем не менее, надо сказать, что мне нравится, что латышские школьники выполняют правила демонстрации. То, что им предложили и сказали, что нельзя курить, нельзя ходить с пивом. И то, что они это демонстрируют это хороший уровень внутренней организации. Но здесь есть такой вопрос — можно долго обсуждать, правильно это юридически, или неправильно. Для меня, как человека образования, председателя Комиссии Московской думы мне вот дали сейчас такую инструкцию от СЭС что школа не должна быть выше двух этажей. Правильная инструкция, потому что с 5 этажа опасно, ребенок может выпасть, какая-то драка. В Штатах, например, школы в основном двухэтажные. Но я не хочу записывать в закон вещи, которые я не могу выполнить. Понимаете, это разврат. Разврат, потому что возникает угроза, что и другие статьи можно будет не выполнять если я сегодня напишу, что школа должна быть двухэтажной
А.ЧЕРКИЗОВ: А она все равно останется пятиэтажной.
Е.БУНИМОВИЧ: Мы не можем в ближайшее время около 500 московских школ снести, и построить другие. То это неправильно. Вот мне кажется в той тенденции, которую можно обсуждать то, что происходит такой взрыв это плохо. Я прекрасно понимаю, что если русскоязычная семья остается в Латвии, то дети выучат латышский язык в этом нет никакого сомнения. Это для взрослых проблема. Для детей не проблема они знают, что для того, чтобы поступить на работу, им нужно будет сдавать обязательно экзамен. Поэтому я уверен, что эта тенденция, большего изучения латышского языка, тем более, что и документы там уже на латышском — она бы происходила. В чем возникла проблема? Вот этот типичный государственный формализм — 60 на 40. Возникает вопрос физика, математика, химия, биология, — наверное, я не буду сравнивать, но думаю, что русские школы достаточно грамотно и прилично преподавали. Теперь возникает вопрос значит, с 1 сентября учителя должны учить язык? А они не дети. Они наверняка сдавали экзамен, как госслужащие. Но учить математику по-латышски я это прекрасно знаю я преподавал во Франции, и именно математику — это довольно трудно. Трудно реагировать на вопросы детей на другом языке, которые очень часто используют свой, «птичий язык» это очень трудная работа. Это означает, что оголятся русские школы с точки зрения профессионализма — математика, химия, физика, биология. Потому что ведь речь не о 40% абстрактных, а о том, чтобы это все ушло в культурную автономию — литература, история, — вот здесь в основном это должно все сходиться. Математика на латышском это просто плохо и трудно реализуемая вещь, которая приведет к тому, что уровень образования может упасть в российских школах. Кроме всех политических вопросов.
А.ЧЕРКИЗОВ: Валерий Павлович Федотов из Санкт-Петербурга прислал такой текст: «Уважаемая госпожа Гавэлэ, неужели вы не понимаете, что изгоняя из школы русский язык, вы перекрываете молодежи своей страны, прежде всего латышам, доступ к профессиональной науке. Научных публикаций на латышском языке нет, и не предвидится. А преподавание английского или немецкого, мягко говоря, оставляет желать лучшего». Это то, о чем говорил Е.Бунимович сейчас.
Э.ГАВЭЛЭ: Е.Бунимович делает те же акценты, которые ставит все время русская пресса в Латвии, и те же родители. Но все предметы, которые в школах будут преподаваться на латышском языке, выбирает сама школа. Она может выбрать историю, физкультуру, пение, и еще предметы. Школа сама определяет. Мы предлагаем 7 предметов. Так же и государственный экзамен. Вопросы в билетах будут на государственном языке. Но на каком языке ученик будет отвечать, он будет выбирать сам — на том языке, на котором он учил этот предмет. Во всех этих дебатах и дискуссиях есть очень много подземных камней, и если не говорить о них, то создается впечатление, что 5 предметов биология, физика, химия, — и понизится уровень знаний русских детей в Латвии. Для этого нет обоснований. А научную литературу, я думаю, уже свободно читают дети те, которые хотят свободно учиться на русском языке, они учат русский язык в латышских школах, но обучение и французского, немецкого, и особенно английского, на очень хорошем уровне. Так что думаю, что дети, если не смогут почитать научную литературу на русском языке. Они сделают это на любом другом языке.
Е.БУНИМОВИЧ: Я бы подержал с другой точки зрения то, что было высказано нашим слушателем. Дело в том, что я, например, убежден, что Латвии, и не только Латвии — английский язык угрожает больше, чем русский. В этом смысле, в смысле потери самобытности. Потому что я уверен, что так же, как новое поколение русских ребят, которые живут в Латвии они, конечно, будут говорить по-латышски, для меня нет в этом никакого сомнения, потому что они могут любить Россию, и дай бог, чтобы они ее любили, свой язык, свои национальные корни, но оставаясь в Латвии, они, конечно, захотят сделать там карьеру, быть успешными, для этого нужно знать латышский. Здесь нет проблем. Но точно так же надо знать и английский. Это серьезный вопрос, потому что он связан не только с Латвией. Когда начался парад всех на востоке, и там сразу отменили У нас вообще такая традиция вспомните начало 90-х — мы всегда обсуждаем Прибалтику, а потом кровь льется совершенно с другой стороны, где-то на востоке. Это у нас было всегда. Но на востоке тоже было сделано боле, чем резко, и оказалось, что просто нет терминов. В некоторых восточных языках бывших советских республик просто нет соответствующих терминов по физике, математике, по химии, потому что все учебники были на русском. Поэтому это проблема действительно серьезная. Я понимаю, наверное, аргументы, которые высказывает официальная латышская сторона. Но я говорю, что если происходит то, что происходит, значит, что-то не то. Может быть, с точки зрения пропаганды реформы, — все равно что-то было сделано неправильно. Тем более, если реформа идет с 95 года. Если сейчас произошел такой резкий выброс, и насколько я вижу эту реакцию это не какие-то радикальные элементы, а действительно озабоченные родители, которые включаются в это дело, это школьники, которым вообще больше нравится прогуливать уроки Я вчера был в Западном округе, там был финал КВН, они с удовольствием в учебное время занимались чем-то другим. Так и здесь конечно, в учебное время побузить замечательно. Но что-то произошло, значит не так. Вот об этом речь. Нет общей модели. Могу привести пример — приезжала в Москву генерал-губернатор Канады, я с ней встречался. Она выступает так она одну фразу произносит по-английски, а вторую — по-французски. Наши переводчики обалдевали от этого. Я думаю, что это не самая простая вещь, и может быть, даже несколько искусственная. Но это знак, это символ. Не случайно такой ситуации нет в Литве, где русского населения гораздо меньше, поэтому им можно дать гораздо больше свободы это ничему не угрожают, поэтому к Литве в этом смысле нет никаких претензий. Каждой стране надо искать свой путь. А раз это происходит в Латвии, значит, что-то не так.
А.ЧЕРКИЗОВ: Что касается Канады, то там два государственных языка просто-напросто, английский и французский.
Е.БУНИМОВИЧ: Между прочим, когда туда приезжал Де Голль, и сказал, что Квебек — неотъемлемая часть Франции, я думаю, они тоже были не в восторге. Но, тем не менее, они шли таким путем, чтобы французский анклав как можно более комфортно себя чувствовал в англоязычной стране, да еще под руководством королевы.
А.ЧЕРКИЗОВ: Генерал-губернатор, представитель королевы
Е.БУНИМОВИЧ: Говорит по-французски
А.ЧЕРКИЗОВ: И это делает честь, что она говорит на двух языках, к великому сожалению, невозможно ожидать от главы российского государства, чтобы он говорил хотя бы на основных российских
Е.БУНИМОВИЧ: Мне кажется, мы дождались, что он хотя бы порусски говорит это уже прогресс
А.ЧЕРКИЗОВ: Кстати, что касается недавних событий в Риге от Ольги: «На мой взгляд, слишком видна режиссура из Москвы, и все эти выступления школьников провокация». Что по этому поводу думаете?
Э.ГАВЭЛЭ: Я, как чиновник, не могу никого обвинять, пока он не пойман за руку и не осужден судом. Но то, что чувствуется желание и наших политиков, в том числе, на этом зарабатывать политический капитал, и для которых «чем хуже, тем лучше», ибо они остались бы без дела, и уже нет лозунгов, с чем выходить к народу, — это, конечно, чувствуется. Но думаю, что все-таки все это митинговое движение идет на спад, поскольку было обещано, что на улицы выйдут 50 тысяч детей, а по разным подсчетам, вышли от 3 до 5 тысяч. Так что то, что политики работают, так называемые менеджеры это, конечно, прослеживается. И об этом и наш президент заявила вчера на пресс-конференции в Пекине.
А.ЧЕРКИЗОВ: И у нас на связи М.Шорич. Как у вас в Германии дело обстоит? У вас государство оплачивает для турок изучение турецкого языка в школах?
М.ШОРИЧ: Конечно, у нас в школах обучение на немецком языке. Но есть одно исключение на востоке Германии живут сербы, западные славяне. У них есть свои школы, и там действительно есть преподавание и на немецком, и на сербском языке. И на самом севере Германии живут тоже датчане, свое меньшинство, и там тоже в школе есть изучение на этом языке. У нас живут 3 млн. турков, и приблизительно 3 млн. русскоязычного населения это русские евреи и русские немцы, которые здесь живут, в Германии они все должны обучаться на немецком языке.
А.ЧЕРКИЗОВ: То есть государство не оплачивает обучение турецкому и русскому языку?
М.ШОРИЧ: Нет. Мы просто требуем, чтобы те, кто живет в Германии, говорили по-немецки, и надо сказать, что очень многие турки плохо очень говорят по-немецки, и не очень успешно обучаются в школе. И потом у них очень большие проблемы с тем, чтобы найти работу. Но такие проблемы у нас не только с турками, но и с русскими немцами, приехавшими из Казахстана и России. Им просто сложно изучать немецкий язык, и если они не заканчивают школу, то тогда для них очень сложно найти работу.
А.ЧЕРКИЗОВ: Ну да, потому что у них старинный немецкий, устаревший.
М.ШОРИЧ: Правильно. Они говорят на таком немецком языке, который здесь уже никто не знает.
А.ЧЕРКИЗОВ: Хорошо. А предположим, группа турецких родителей хочет, чтобы их дети изучали на турецком языке. Могут они что-нибудь придумать? Если да, то какие у них есть для этого возможности?
М.ШОРИЧ: Меня зовут Миодраг Шорич, это сербская фамилия.
А.ЧЕРКИЗОВ: Я уже рассказал ваш секрет, что вы из сербов.
М.ШОРИЧ: Что я могу сделать вокруг Сербии — чтобы дети изучали сербский язык? Я знаю, что многие русские, которые живут здесь, православные, они собираются в православной церкви, и там изучают православную религию, и русский язык. Значит, это можно изучать в Церкви, например. Что касается турков, там очень сложная ситуация. Потому что дома они говорят по-турецки, а в школе очень плохо говорят по-немецки, и очень часто ситуация такая, что они плохо говорят по-турецки, и плохо говорят по-немецки. То есть ни на одном языке они не говорят хорошо. И тогда действительно ситуация очень сложная они не могут найти работу ни в Германии, ни в Турции. Потому что в Турции им тоже говорят ребята, вы не говорите хорошо по-турецки, а в Германии им говорят — вы плохо говорите по-немецки. Так что у нас в Германии то, что касается турков, есть большие проблемы.
А.ЧЕРКИЗОВ: А если, предположим, турецкие родители хотят, чтобы их дети лучше выучили немецкий и турецкий государство как-то может в этом помочь, или это результат только собственной инициативы?
М.ШОРИЧ: Государство, конечно, может помочь, и это делается. Я буду говорить о ситуации с сербами — эту ситуацию я очень хорошо знаю. Если мы найдем приблизительно 12 школьников, и будем говорить, что хотим, чтобы в школе преподавали религию католическую или протестантскую, что мы хотим, чтобы преподавали православную религию на сербском языке — тогда немецкое государство будет за это платить. Но это должно быть не меньше 10 детей, которые будут в этом участвовать. Тогда государство будет помогать — там, где ребята этого хотят. В школе, где учатся турецкие дети, есть возможность изучать разные вещи на турецком языке, но вообще немецкое государство требует, чтобы турки здесь говорили на немецком языке. Значит, мы все будем делать здесь, в Германии, чтобы люди говорили хорошо на немецком языке. Потому что это важно.
А.ЧЕРКИЗОВ: То есть это в интересах самого государство, самого общества, и, кстати, самого языка.
М.ШОРИЧ: Правильно.
А.ЧЕРКИЗОВ: Благодарю вас за наш разговор. И мой вопрос к Е.Бунимовичу а что происходит в Москве, как в Москве обстоит дело?
Е.БУНИМОВИЧ: При всех переходных проблемах, которые есть у нас, связанные с образованием, как раз то, что связано с этно-компонентом, что мы называем, этно-национальным компонентом, как мне кажется. В Москве достаточно корректно решается. У нас есть в данном случае совершенно различные формы, абсолютно различные. Есть государственные школы и негосударственные школы с этнокультурным компонентом. Это так же, как только что было сказано если один человек захочет изучать какой-то язык, это большая проблема. Но у нас есть русско-литовская школа, например. Там, естественно, есть литовский язык, там есть литовская литература. Более того, недавно был конкурс школьных журналов и газет, и как раз журнал этой школы, который издается на двух языках, литовском и русском, — он получил второе место по России, потому что это очень интересный, сильный журнал. И их интерес к языку естественен в этой ситуации. Есть турецкие, есть еврейские, мусульманские различные школы. Негосударственных школ у нас тоже в достаточно большом количестве есть. Надо сказать — столько, сколько есть по запросу. Например, ко мне пришла украинская диаспора, и спросила почему у нас нет украинских школ? Я им ответил как в старом анекдоте почему нет икры: потому что не спрашивают. У нас действительно много украинцев в Москве, но у них не выявлена потребность в изучении в школе украинского языка. Поэтому украинской школы как таковой нет. А многие другие есть. Причем, мы как раз приветствуем такие вещи. У нас есть еврейские школы государственные и негосударственные. Естественно, в этом нам помогает Израиль. В турецких школах Турция, насколько может, помогает. Армения, при небольших своих возможностях тоже. Это происходит. Это может быть и факультативно у нас есть многонациональные школы. То есть у нас нет той проблемы, которая есть в Латвии у нас нет такого меньшинства, которое было бы таким большим, чтобы это вообще можно было бы обсуждать. Поэтому мне кажется, это решается корректно. Единственное, что я не уверен, что в нормальной московской школе в той же степени межнациональная толерантность предъявлена, как она предъявляется в этих школах. Даже, кстати говоря, если они негосударственные. Мы прекрасно понимаем, что это школы не для богатых. Это не та категория школ, где очень богатые родители. И поэтому им очень большие… здесь государственная политика. Школы негосударственные, но политика — государственная. Скажем, аренда там нулевая там рубль метр, и я могу сказать точно — это большая помощь со стороны города соответствующим национальным школам.
А.ЧЕРКИЗОВ: Я мало читаю вопросов с пейджера, среди прочего по той причине, что очень много вопросов оскорбительных, неумных. Например: «Неужели Москва доживет до того, что азербайджанцы с рынков начнут требовать открытия школ для их детей. Как мы на это посмотрим?» Елена.
Е.БУНИМОВИЧ: А я скажу, как мы на это посмотрим. Мы на это посмотрим очень прямо. Кстати, когда к нам приезжают турецкие или югославские гастарбайтеры, они приезжают без детей — это нормальная международная норма оставлять детей учиться дома. Но когда это связано с нашими странами СНГ — Белоруссией, Украиной, Арменией, Азербайджаном они приезжают с детьми. И хотя, честно говоря, мы вообще не должны обучать этих детей, за них должны платить соответствующие посольства и государства — мы их учим, и это большая проблема для нас, потому что они уже точно плохо говорят по-русски, и мы специально там вводим факультативы, обучение русскому языку. И это большая проблема, особенно в районах компактного проживания. Тем не менее, мы считаем, что лучше так, чем они будут на улице.
А.ЧЕРКИЗОВ: А я могу напомнить нашим слушателям чудовищную аргументацию губернатора Краснодарского края, которая, по-моему, обошла все СМИ не только российские, но и заграничные когда он возмутился — как это так, в класс заходишь, а там одни турки-месхетинцы, и ни слова по-русски не говорят. Видимо, ему долго нужно объяснять, что есть такой закон о территориальной реабилитации, что там турки-месхетинцы, которые не по своей воле покинули свои земли. И у них должна быть, как во всех автономных районах, возможность учить язык, и предметы на своем языке.
Э.ГАВЭЛЭ: Я бы хотела маленький комментарий. Латыши тоже живут довольно долго в России, и это уже тоже национальное меньшинство — нас здесь 40 тысяч. И, тем не менее, мы сами справлялись, и до сих пор не было никакой государственной помощи России, или какого-то финансирования изучения латышского языка здесь, в России. У нас есть 5 школ в Омске, Магадане, Красноярске, Башкирии, и там преподавание латышского языка в тех местах, где компактно проживают латыши эта проблема после восстановления независимости Латвии целиком и полностью лежит на плечах нашего государства. И посольство в Москве содержит воскресную школу — я только что с юбилея, мы сегодня отпраздновали 10 лет воскресной латвийской школы здесь, в Москве, и тоже все финансирование — абсолютно на наших плечах. Но вот как вы говорите почему нет икры, не спрашивали, — может быть в этом мы виноваты сами, надо было к вам обратиться.
Е.БУНИМОВИЧ: Именно так. Как раз в этом смысле мы могли бы сотрудничать, безусловно.
А.ЧЕРКИЗОВ: Я бы обратил внимание ваше и наших слушателей очень много вопросов на тему, что на латышском языке ни физику нельзя преподавать, ни «Илиаду» не перевели.
Е.БУНИМОВИЧ: Надо сказать, что и в русских школах «Илиаду» дают в пересказе, а не в подлиннике.
А.ЧЕРКИЗОВ: И что вообще, дескать, если убирать русский язык из преподавания, это будет деградация для латышского населения.
Э.ГАВЭЛЭ: И еще комментарий. Такое пожелание, или, может быть, не все знают у нас есть государственная программа изучения латышского языка, и страны-доноры перевели на финансирование этой программы сотни тысяч долларов. Мы несколько раз обращались к российской стороне с просьбой финансово участвовать в этой программе, но, к сожалению, ничего, кроме вагонов русских книг, мы не получали. А что значит присланные за полтора года более 300 тысяч книг на русском языке без какого-либо отбора, без одобрения латвийской стороны? Это просто искажает наш книжный рынок, и рынок учебников. Потому что я считаю, что это нелогично, если в Латвию такими контейнерами и в таком количестве посылаются книги, скажем, по истории для 1-4 класса, где школьник независимого Латвийского государства открывает учебник, и читает — моя родина Россия, мой президент, моя столица Так что лучше подумать, как помочь. А Латвия всегда открыта для конструктивной помощи в том же улучшении изучения латышского языка в русских школах, и для улучшения преподавания русских предметов, русского языка и литературы в латвийских школах
А.ЧЕРКИЗОВ: Идут косяком вопросы такого имперского склада от радиослушателей. Николай спрашивает: «А дети русских в Латвии по своей воле родились и живут в Латвии?». Во-первых, родились не по своей воле, то захотели уехать могли уехать.
Е.БУНИМОВИЧ: Вообще дети не могут рождаться по своей воле, они рождаются по воле родителей.
А.ЧЕРКИЗОВ: Да. Никаких проблем здесь нет. Но есть одна проблема, которую не надо забывать к 91 году в Литве около 90% коренного населения Литвы были литовцы. В Латвии примерно 50 на 50, может быть, чуть больше латышей. В Эстонии русских больше, эстонцев — меньше. Поэтому литовцам, и г.Бразаускасу, тогдашнему председателю Президиума Верховного совета еще Литовской советской социалистической республики, а это был конец 89 года было очень просто принять так называемый «нулевой» вариант гражданства: всяк, кто хочет, кто коренным образом живет вперед. И то, до поры до времени автоматом, а потом, по прошествии 5 лет, только если ты уже заявление подашь. Совсем другая ситуация в Латвии и другая ситуация в Эстонии, там нельзя так. И это надо уважать. Кстати сказать, возвращаясь к вопросу об «Илиаде» и о физике дайте возможность развиваться языку, будет на этом языке и физика, и химия, и математика, и «Одиссея» с «Илиадой». Не будете давать возможность развиваться языку, будете, как нынче в Белоруссии, разговаривать на «росянке» — не будет ничего. А теперь послушаем звонки.
ЕЛЕНА: Можно поговорить с вашей собеседницей? (говорит по-латышски)
Э.ГАВЭЛЭ: Она русская, она училась в свое время в Латвии, и до сих пор помнит язык.
ЕЛЕНА: Да, я училась там 35 лет назад, отец у меня был военным. Мы переезжали из республики в республику, но везде меня родители заставляли, можно сказать, поскольку я была ребенком, а теперь я понимаю, что это было грамотно и правильно с их стороны учить язык той республики, где мы жили.
Э.ГАВЭЛЭ: Я могу вас только поздравить
А.ЧЕРКИЗОВ: И я вас могу только поздравить с такими грамотными и воспитанными родителями.
Э.ГАВЭЛЭ: И умными родителями. И если вы после стольких лет помните наш красивый латышский язык, и можете на нем разговаривать о себе — мне очень приятно.
ЕЛЕНА: Но после того, как мы уехали, мне ни с кем не приходилось говорить по-латышски.
Э.ГАВЭЛЭ: Вы позвоните в посольство, и мы сможем говорить почаще. А лучше вы приходите в латвийское московское общество.
ЕЛЕНА: Я бы с удовольствием пришла. По-моему, это на Чистых прудах?
Э.ГАВЭЛЭ: Да. Чистые пруды, 3. Приходите в гости.
ЕЛЕНА: И еще одна реплика давайте сравним, скажем, латышей и русских, и русских и азербайджанцев, или еще кого-то — как гостей и хозяев. Я имею ввиду территорию. Понимаете, умный гость будет вести себя так, как принято в доме у хозяина. Но и умный хозяин не будет обижать и оскорблять, потому что это его гости.
Е.БУНИМОВИЧ: Мне кажется, что все-таки метафора хромает. Потому что все ребята, которые родились в Латвии, они уже не хозяева и не гости, они все жители Латвии. Я бы не хотел делить это все на гостей и хозяев.
Э.ГАВЭЛЭ: В принципе, если кому-то где-то очень плохо, и создается такая ситуация, что он там не может жить больше — люди уезжают, ищут, где лучше. Просто есть такое отвратительное дело, статистика, и если мы посмотрим, сколько людей уехали конкретно в Россию — так это цифры, которые не поддаются комментариям это сотни людей. Не тысячи, не миллионы, не сотнями тысяч. В 2003 году уехали 698 человек из Латвии. А в этом году 47 человек за январь-февраль.
А.ЧЕРКИЗОВ: И более того, я открою секрет нашим слушателям, что у российского консульства в Риге нет очередей. И послушаем еще звонок.
ПЕТР: Мне очень приятно слышать вашу передачу, они очень редкие. Я волею судьбы тоже не русский, но живу в России. Заканчивал школу в свое время в Молдавии. И речи как таковой не идет о том, чтобы кого-то заставлять учить. Я когда слышу, что говорят СМИ о том, что где-то кто-то кого-то изгоняет ничего подобного. Вообще СМИ очень часто далеки от истинных ситуаций, которые есть в республиках. Скажем, я по национальности молдаванин, часто там бываю люди между собой общаются на том языке, который им удобен. Хотя мы слышим, что изживают русских. А мне и в голову не приходит требовать в России, чтобы мне кто-то дал права на молдавский язык. Хотя я его люблю, меня воспитывали на этом языке.
А.ЧЕРКИЗОВ: И никто не спорит с тем, что молдавский является государственным языком Молдавии. Послушаем еще звонок.
ВЛАДИМИР: Маленький комментарий, как говорит наша уважаемая гостья учитывая большое количество русских, или говорящих по-русски в Латвии, нужно не забывать при решении этого вопроса об обучении на том или ином языке, что, к сожалению, это большое меньшинство очень плохо представлено в парламенте, в законодательном органе. Очевидно, это сказывается как-то и на принятии соответствующих законов. Но я бы вас поблагодарил всех за то, что у вас такое большое внимание к русскому языку, и вообще к языковым проблемам в вашей программе уделяется. И хотел бы напомнить, что существует латышский язык, латышские школы, но не существует Латышское государство. Есть Латвийское государство это хорошо бы знать московским участникам программы. Также было бы неплохо различать слово «одеть» и слово «надеть» — когда мы говорим о наушниках.
А.ЧЕРКИЗОВ: Это уже ко мне претензии. Что же, исправимся, будем стараться, изучать свой собственный родной язык. Что я хотел в обязательном порядке заключать в конце? Дело заключается в том, с моей точки зрения, что никто никому не испортит жизнь в той или другой стране, если люди сами не начнут себе ее портить. Что касаемо парламентариев в Сейме от русскоязычных людей — голосуйте, кто же мешает?
Э.ГАВЭЛЭ: Для этого надо натурализоваться, принять латвийское гражданство, и становиться депутатом.
Е.БУНИМОВИЧ: Но это еще не гарантия. Потому что, насколько я помню, в парламенте России представителей «Единой России», например, гораздо больше, чем тот процент, который за них голосовал. Так что все бывает сложно в парламентах всех стран.
А.ЧЕРКИЗОВ: Спасибо большое. И это была программа «Кухня», обсуждали мы проблемы языка и меньшинства, в программе участвовали Элита Гавэлэ, Первый секретарь посольства Латвии в Москве, советник посольства по культуре, Евгений Бунимович, депутат Мосгордумы, заслуженный учитель России, по телефону Миодраг Шорич, редактор иновещания радио «Дойче Велле». Спасибо. Всего доброго.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире