'Вопросы к интервью


И.ВОРОБЬЕВА: Доброго времени суток, доброе утро, добрый вечер или добрый день тем, кто нас слушает в других странах. Меня зовут Ирина Воробьева, это программа «Кейс», традиционно выходит именно в это время, именно на волнах радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании RTVi. Самая справедливая программа, самая интересная и самая веселая, ну, отчасти и грустная. Сейчас проверим, у нас есть целых 3 кейса и все они разные. Ну, а я с удовольствием представляю нашего сегодняшнего эксперта Юрия Кобаладзе. Юрий Георгиевич, добрый вечер.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Добрый вечер.

И.ВОРОБЬЕВА: Вы сегодня потрясающе выглядите.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Спасибо большое.

И.ВОРОБЬЕВА: Потрясающе!

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Я просто сегодня в совершенном восторге. Нет этого хулигана Гусмана, никто не будет петь «Солнечный круг».

И.ВОРОБЬЕВА: Как это, вы не?..

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Удастся серьезно поговорить, потому что он понижает уровень, все-таки, передачи.

И.ВОРОБЬЕВА: Понижает уровень серьезности?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да-да. Звонят радиослушатели, говорят: «Ну что это, ерничаете?» То есть это все очень неприятно.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть мы сегодня будем с вами серьезными?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Абсолютно серьезно, по-деловому, чтобы не было иллюзии, что это все превращено в шутку и что это все какое-то ерничанье. Нет, давайте серьезно.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну вот и проверим. А наши присяжные нас с вами проконтролируют и примут решение по каждому из кейсов. Я сразу напоминаю, что телефон для ваших сообщений +7 985 970-45-45. И телефон к нам в студию – 363-36-59, это телефон московский. Ну, а мы переходим к нашим кейсам. Я напоминаю, что все кейсы для нас подготовил Евгений Бунтман, и первый кейс называется «Право на смерть».

Материалы по теме

Справедлив ли суд, разрешивший парализованному мужчине уйти из жизни путем отказа от пищи? («Кейс»)

справедлив
70%
не справедлив
21%
затрудняюсь ответить
9%


Е.БУНТМАН: В Австралии суд города Перт разрешил парализованному мужчине уйти из жизни. Врачи перестанут давать пищу 49-летнему Кристиану Росситеру – и это не будет считаться эвтаназией. В Австралии эта процедура незаконна. Но Росситер настаивал, что это его личное решение, и он имеет полное право уйти из жизни. Австралиец сообщил суду, что находится в здравом уме, но ведет неполноценное существование – по словам Росситера, он лишен возможности даже вытереть слезы или высморкаться. На суде он заявил, что готов поехать в Швейцарию, где эвтаназия легальна, но хотел бы умереть на родине. В итоге суд его аргументы принял. В решении говорится, что истец вправе сам определять свою судьбу, и насильно давать ему пищу нельзя. При этом врачи, которые прекратят кормить пациента, не должны за это нести уголовную ответственность.

И.ВОРОБЬЕВА: Итак, начали мы с довольно серьезной темы. На ваш взгляд, справедливо ли данное решение суда и, действительно ли, ситуация должна была разрешиться именно таким образом? Наш эксперт Юрий Кобаладзе. Юрий Георгиевич?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, я вообще призывал к серьезности, но не к такой.

И.ВОРОБЬЕВА: Нет, не до такой степени.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, все-таки, не хочется по эвтаназии ерничать и шутить. Хотя, здесь есть повод для такой критики, да? Если это не эвтаназия, то что это? Что значит «это не будет считаться эвтаназией»?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, потому что ему не вводили никакого лекарства, его не убивали.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А что? Ему не дают пищу. И он все равно умрет.

И.ВОРОБЬЕВА: Он от нее отказывается.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: И таким образом его убивают. И это настоящая эвтаназия. Потому что в противном случае они должны были его кормить насильно, через зонд. И главное, что суд дает индульгенцию врачам, что «вы ни в чем не виноваты». То есть двусмысленность есть.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, как всегда в наших кейсах, у нас не бывает однозначных.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, здесь такая… Ну, нехорошая, не хочется мне шутить. Потому что мне, на самом деле, очень жалко Кристиана Росситера, который страдает. Но непонятна позиция властей до суда – или это эвтаназия и мы человека убиваем, и тут можно спорить, хорошо это или плохо, имеют право или не имеют, но надо вещи называть своими именами. А здесь запутывают всех – меня, вас и радиослушателей с телезрителями вместе взятыми.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну что ж? Попробуем разобраться вместе с нашими радиослушателями и телезрителями, которые, я напомню, являются нашими присяжными, и будут решать каждый кейс. Итак, Юрий Кобаладзе считает, что кейс запутанный, и, в общем, это нельзя не считать эвтаназией то, что решил суд. Итак, 363-36-59 – телефон прямого эфира, и сейчас мы будем принимать звонки. Я напомню, что телефон для ваших SMS-сообщений +7 985 970-45-45. И у нас есть первый звонок, и мы его сейчас послушаем. Алло, здравствуйте, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня Игорь зовут

И.ВОРОБЬЕВА: Игорь, говорите, пожалуйста, погромче. Очень плохо вас слышно.

СЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, сейчас по которому обсуждается…

И.ВОРОБЬЕВА: Игорь, простите, пожалуйста, вас практически не слышно.

СЛУШАТЕЛЬ: Я говорю, который вопрос обсуждали сейчас, да?

И.ВОРОБЬЕВА: Да-да, обсуждаем сейчас вопрос кейса нашего.

СЛУШАТЕЛЬ: Я, вообще, согласен с судом. Ну, зачем если человек желает сам уйти из этой жизни, мучается – ну, зачем мучить других? И я считаю, суд справедлив, на этой стороне. И желательно, чтобы у врачей был такой суд.

И.ВОРОБЬЕВА: Скажите, а можно ли считать ту процедуру, которую сейчас будут применять, то есть не давать пищу пациенту – можно ли считать это эвтаназией?

СЛУШАТЕЛЬ: Можно. Потому что человек уже мучается настолько, что, в конце концов, ему все надоедает. И даже такое как прием пищи для него становится, как говорится, дополнительной ненавистью к этим всем процедурам, к своим болезням, все прочее все. Поэтому суд, я считаю, справедливо принял такое решение. И желательно у нас чтобы был такой суд. Если человек хочет уйти из жизни, зачем мучить себя и других мучить?

И.ВОРОБЬЕВА: Мы поняли. Спасибо вам большое, Игорь, за ваш звонок, спасибо большое за то, что у вас есть четкая позиция по этому вопросу, вы ее высказали у нас в эфире.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, Игорь, по существу, согласился со мной, что это и есть эвтаназия.

И.ВОРОБЬЕВА: Да. Он согласился, но он сказал, что человек имеет на нее право.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, это да, это уже другой вопрос.

И.ВОРОБЬЕВА: Это, действительно, может быть, другой вопрос. Есть у нас еще звонки, сейчас мы вот этот звонок послушаем. Алло, здравствуйте, вы в эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Анатолий.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, Анатолий, добрый вечер или добрый день, не знаю, откуда вы нам звоните.

СЛУШАТЕЛЬ: Из Москвы, вечер.

И.ВОРОБЬЕВА: Из Москвы. Анатолий, значит, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

И.ВОРОБЬЕВА: Скажите пожалуйста, как вы считаете, в данном случае прав ли суд и можно ли считать это эвтаназией?

СЛУШАТЕЛЬ: Эвтаназией считать определенно можно, но мне кажется, что это очень жестокая форма. То есть если люди об этом знают, то это уже не совсем правильно, поэтому суд не прав. Потому что голод, то есть человек умирает в муках. Когда эвтаназия, человеку вкалывает, он засыпает, ну, не испытывает ни мучений, ни боли. От голода человек будет, мучаясь, умирать, ну, сколько там? По крайней мере, неделю. Поэтому если уж они бы дали добро на его смерть, так, по крайней мере, надо было, наверное, не таким способом, отказать ему именно в таком способе. Но мое мнение, что это очень жестокая смерть.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Но тогда они подпадают – здесь уловка 22 – тогда это по законам страны запрещено.

СЛУШАТЕЛЬ: Тогда надо было отказываться, не признаваться. Поэтому они в обоих случаях, значит, не правы.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть уд попал в ловушку просто по своей же вине?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, конечно.

И.ВОРОБЬЕВА: Спасибо большое, Анатолий, за ваш звонок. Я напоминаю нашим слушателям, что есть еще у нас телефон для ваших SMS-сообщений +7 985 970-45-45, обязательно пишите. Не пишут нам пока смски, примем еще один звонок и уже будем объявлять голосование для наших присяжных, которые будут решать вопрос по этому кейсу. Алло, здравствуйте, вы в эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте, меня зовут Михаил.

И.ВОРОБЬЕВА: Михаил, добрый вечер. Надеюсь, что вечер, я в этот раз не ошиблась. Михаил, как вы считаете, кто прав в данном случае? Прав ли суд, который принял такое решение?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, вы знаете, я считаю, что эта позиция очень двоякая, и, вот, согласен с экспертом, который сидит у вас в студии. То есть если человека убивают таким способом, на мой взгляд, нет сомнений, что его убивают. Надо говорить об этом честно, в открытую, да, что это эвтаназия, да, мы человека убиваем, и просто не пользоваться такими юридическими уловками, ну, не знаю как это назвать, лазейками, для того чтобы такое дело как лишение человека жизни прикрывать какими-то юридическими моментами и говорить, что это не эвтаназия. То есть неоказание помощи человеку – фактически это и есть лишение его жизни.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть по факту надо было либо отказывать в эвтаназии, либо тогда уж говорить, что это эвтаназия, но таким образом пришлось бы наказывать врачей по закону этой страны?

СЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно правильно. Потому что закон – он как есть, так и есть, это просто некая уловка для того, чтобы обойти закон. Да, мы человека напрямую не убиваем, но, лишив его пищи, фактически его убивают, причем убивают… Опять же, согласен с человеком, который звонил за несколько секунд до меня, что убивают его очень мучительной смертью. Вот и все.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Но это его выбор.

СЛУШАТЕЛЬ: То есть надо называть вещи своими именами.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, К сожалению, это его выбор, тут, действительно, не поспоришь. Спасибо большое, Михаил. Ну что ж? Обратимся к нашим присяжным, чтобы они вынесли решение по этому вопросу. У нас были разные звонки, на самом деле, но все практически выступали в одном и том же ключе, что суд сам себе поставил ловушку, как вы правильно выразились, ловушка 22 так называемая.

Итак, уважаемые наши присяжные, если вы считаете, что справедливо решение австралийского суда о том, что это не будет считаться эвтаназией и надо прекратить давать пищу этому человеку, то ваш телефон 660-06-64. Если вы считаете, что не справедливо решение суда – а несправедливо оно может быть, потому что надо было признать эвтаназию или, может быть, не стоило разрешать таких вещей – то ваш телефон 660-06-65. Поехали.

Итак, я напоминаю. Если вы считаете решение суда справедливым, то ваш телефон 660-06-64. Если вы считаете его несправедливым, 660-05-65. Есть у нас смски, и, вот, Артем из Омска пишет: «Хитро обошли закон. Жалко австралийца, но за эвтаназией тогда в Швейцарию надо было ехать». Леонид нам пишет: «Я думаю, что много людей умирает в мире без еды. Они бы и рады насильно прокормиться». Вот тоже, да, с другой стороны? Вот этот человек отказывается от пищи, а есть люди, которые умирают от голода, Да? Вот такое несоответствие в мире.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Но этот человек предлагает врачам, что, вот, я облегчаю вашу задачу, это не эвтаназия, я просто отказываюсь от пищи. И те с удовольствием согласились, и суд их поддержал.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть это лицемерное такое решение?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну это такая очень, просто не хочется говорить. Потому что человек выбрал смерть и страдает, и ерничать по этому поводу совсем не хочется.

И.ВОРОБЬЕВА: Андрей пишет: «Справедливо решение суда, что, действительно, такая эвтаназия возможна в применении к этому человеку». Ну что ж? Голосование у нас идет еще 20 секунд. Я напоминаю нашим слушателям: 660-06-64, если вы считаете справедливым решение суда, 660-06-65, если вы решение суда это считаете несправедливым. Но здесь надо сказать, что наши слушатели, действительно, очень много всяких вариантов нам представили. Вот Юрий пишет: «Этот вариант более негуманен, чем укол, например». То есть многие считают, что именно негуманность этой эвтаназии. Ну что ж? Останавливаем голосование. И очень какие-то интересные результаты, я бы сказала. Действительно, неоднозначный кейс, потому что 67% проголосовавших считают, что справедливо решение суда. И 33% проголосовавших считают, что это решение суда не справедливо. Вот так. То есть неоднозначна, далеко неоднозначна позиция наших присяжных, что, в общем, не может не радовать, поскольку разные мнения – это и есть, наверное, справедливость.

Итак, мы слушаем наш второй кейс, который называется странным словом – я даже не знаю, наверное я правильно сейчас произнесу. Все-таки, мы, наконец-то, переходим к чуть менее серьезным кейсам. Но на самом деле, мне кажется, что под этим кейсом, таким, знаете, веселым, фривольным кроется очень серьезная проблема. Кейс называется «Буркини».

Е.БУНТМАН: Во Франции мусульманке не разрешили плавать в бассейне в традиционной одежде. Гражданка Франции по имени Кароль долго добивалась того, чтобы ей позволили посещать бассейн в так называемом «буркини» — купальнике, сделанном специально для мусульман. Этот купальник полностью скрывает фигуру с головы до пят, и оставляет открытым только лицо. Везде Кароль отказывали, и только один бассейн согласился. Но в начале августа ее попросили либо переодеться, либо покинуть спорткомплекс. Администрация бассейна объяснила, что «буркини» не отвечает требованием гигиены. В самом деле, по правилам бассейна, женщины должны плавать в традиционных купальниках, мужчины – в плавках. Отдельно указывается, что недопустимо плавать в свободных шортах. Однако Кароль посчитала, что администрация проявила религиозную нетерпимость и неуважение к вере других. Она обратилась в полицию, там ее заявление отвергли, и теперь по этому делу предстоит судебный процесс.

И.ВОРОБЬЕВА: Итак, вот такой кейс, который, действительно, носит некий налет фривольности. Но мне кажется, что здесь претензии вот этой девушки по имени Кароль очень серьезны. На ваш взгляд, Юрий Георгиевич?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Гнать ее из бассейна железной метлой.

И.ВОРОБЬЕВА: Что за шовинизм?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Никакой шовинизм. Причем тут? А причем, там, я не знаю, чукча в дубленке, скажет, что «я хочу плавать в дубленке и с оленем еще рядом». Или, там, я не знаю, собаковод скажет, что «я хочу плавать с собакой». Ну, есть правила гигиены, которые требуют. В Италии, кстати, даже без шапочки нельзя лысым плавать.

И.ВОРОБЬЕВА: Ага! Вы на себе это испробовали.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Я не лысый – я коротко стриженный.

И.ВОРОБЬЕВА: Вы не лысый, нет, вы очень коротко стриженный, я согласна.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Поэтому здесь существуют правила гигиены. Я убежден, что в том бассейне, где ей разрешили первоначально плавать, потом сами посетители сказали: «Нет-нет, спасибо большое, рядом плывет какая-то бесформенная масса в черном платье, да? И что у нее платье, когда она стирала – я не хочу. Пожалуйста, ходи туда – дома джакузи поставь и плавай хоть в шубе, хоть в чем угодно.

И.ВОРОБЬЕВА: А очень интересно. А если ей нельзя по-другому плавать, то что ж ей делать-то теперь? Куда ей деваться?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не знаю. Значит, подчиниться тем правилам, которые существуют в стране.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну что? Она не может.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не может, значит, не ходи в бассейн. Ну что еще можно посоветовать? У нас был кейс, помните, когда нельзя фотографироваться в парандже, которая скрывает лицо.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну да, да.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, какой это паспорт, если не видно твоего лица?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну а что? Но здесь-то другое совершенно.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Нельзя навязывать обществу какие-то свои правила игры, которые не принимает все остальное общество. Правда, я, все-таки, еще хочу пожурить руководство бассейна: «Что это значит, в свободных шортах нельзя плавать?»

И.ВОРОБЬЕВА: То есть подождите, секундочку. То есть это дискриминация «свободные шорты», а здесь нет?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да. А мужчина почему не может?

И.ВОРОБЬЕВА: Да, а мужчина приходит в свободных шортах, знаете, такие до щиколотки или по щиколотку, паруса такие. Ныряет такой, и тоже там такое, что-то такое, знаете, такое большое плавает. А что такое?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Нет, не в таких свободных. А таких, свободных.

И.ВОРОБЬЕВА: Ах, в таких вот свободных? Коротеньких?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Коротеньких свободных шортиках.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть им надо еще там…

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Это, по-моему, компенсация, то есть чтобы их не особо осуждали за эту женщину, они решили на мужчин тоже наложить определенный запрет.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот так вот, да? Ну и правильно, правильно. Раз уж ее не пускают, то и мужчин, знаете, не надо пускать.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Категорически согласен с администрацией бассейна и полностью… Хотя, судебный процесс еще только состоится.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, поэтому здесь нет решения суда. Но вы на стороне?..

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да-да-да. Я судьям говорю: «Ребята, не давайте слабину. Иначе завтра к вам будут ходить черти в чем».

И.ВОРОБЬЕВА: Не знаю, не знаю. Мне кажется, с вами поспорят наши уважаемые присяжные. +7 985 970-45-45 – это телефон для ваших SMS-сообщений. 363-36-59 – телефон прямого эфира, московский номер телефона. У нас уже есть звонки, просто валом буквально валятся. Первый звонок. Алло, здравствуйте, вы в прямом эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.

И.ВОРОБЬЕВА: Здравствуйте. Зовут вас как?

СЛУШАТЕЛЬ: Зовут меня Дмитрий. Извините, я заикаюсь чуть-чуть.

И.ВОРОБЬЕВА: Ничего страшного. Дмитрий, как вы считаете, кто прав в данном кейсе?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, Кобаладзе однозначно. Ну, если я кинусь в бассейн в телогрейке, да? Ну и что будет?

И.ВОРОБЬЕВА: Подождите. Но ведь телогрейка – это ваша прихоть, а ей религия по-другому не позволяет просто. Это же разные вещи.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Дмитрий, не сдавайтесь! Вас запутывают.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, дело в том, что телогрейка – это тоже религия.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Конечно! (смеется)

И.ВОРОБЬЕВА: Очень, знаете, сомнительная религия. Спасибо вам большое, Дмитрий, за ваш звонок.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не, причем тут религия? Есть правила гигиены, так? Я не хочу плавать с человеком, какой бы религии он ни был, если он плавает в черном платье, в телогрейке, я не знаю, в сапогах. Это он объясняет, что это религия, а я не хочу слушать этот аргумент. Я хочу плавать в чистом бассейне.

И.ВОРОБЬЕВА: Слушайте, идите в другой бассейн, если вам так все не нравится.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не надо в другой. Я хожу в тот, который существует и существует по правилам той страны, которая…

И.ВОРОБЬЕВА: А что вы боитесь так? Ну, подумаешь…

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Я не боюсь.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну а что тогда?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Я не хочу плавать в шапочке. Но я вижу, что в этом бассейне не разрешают плавать без шапочки – я эту шапочку пошел купил и плавал в шапочке.

И.ВОРОБЬЕВА: Это разные вещи. Вам же религия не запрещает плавать в шапочке?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да неважно. Сегодня это религия, завтра еще что-то. Я хочу, чтобы бассейн был чистый и это соответствует моим представлениям, нормам вообще о бассейне.

И.ВОРОБЬЕВА: Мне кажется, бассейн в данном случае проявил религиозную нетерпимость. Хотя, вот, Наталья из Москвы со мной не согласна. Она пишет, что «это Кароль проявила религиозную нетерпимость».

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Абсолютно. Пришла и навязывает всем, что, «а я буду плавать в платье».

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, ей по-другому не позволяет религия. И что?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, не позволяет – не ходи в бассейн. Все!

И.ВОРОБЬЕВА: Какой вы категоричный.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Все, голосование и все, точка.

И.ВОРОБЬЕВА: Никакого голосования. Еще будем присяжных спрашивать. Может быть, найдутся люди, которые на моей стороне, все-таки, выступят-то в конце концов. Алло, здравствуйте, вы в эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Григорий.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, Григорий?

СЛУШАТЕЛЬ: Так, вот, пример. Я представитель племени Тумбу-Юмбу пришел совершенно обнаженным в бассейн и у меня так принято. А меня почему-то не пускают.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ужасно. Вот вас бы я пустил. (смеется)

И.ВОРОБЬЕВА: Ах вот как?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Тумбу-Юмбу?

СЛУШАТЕЛЬ: Совершенно правильно. А у меня так принято, понимаете? Дискриминация по национальному признаку.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, слушайте, давайте не будем превращать уж настолько в фарс.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Почему «фарс»? Абсолютно правду говорим.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, потому что мусульманке не разрешено по-другому, она не может.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А Тумбу-Юмбу не разрешено в плавках плавать. Он пришел и грохнулся голый.

И.ВОРОБЬЕВА: Григорий, вы меня разочаровали.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, простите. Вы мне так нравитесь, Ирина.

И.ВОРОБЬЕВА: Спасибо вам большое. Но вам, все-таки, больше нравится Юрий Кобаладзе. Я вам не верю – вам больше нравится Юрий Кобаладзе.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да. А что? Почему я не могу нравиться?

И.ВОРОБЬЕВА: Ужас-ужас. Ну что такое? 363-36-59.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Так. Голосуем.

И.ВОРОБЬЕВА: Подождите. Вы все «быстрее, быстрее, голосуем». Сейчас все проголосуют.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Потому что я чувствую победу. Близка.

И.ВОРОБЬЕВА: Победу чувствуете? Сейчас посмотрим, насколько близка ваша победа. Алло, здравствуйте, вы в эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, меня зовут Мила, я из Москвы звоню.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, Мила, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Знаете, вот, может быть, вам будет странно услышать это от женщины, но я считаю, что администрация права.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну что ж такое? Даже женщины не на моей стране.

СЛУШАТЕЛЬ: (смеется) Потому что, я объясню, потому что плавание в бассейне – это, все-таки, мне кажется, не первая жизненная необходимость. И если у человека его религиозные убеждения не позволяют ему плавать в том, в чем положено, ну, значит, просто не надо ходить в бассейн.

И.ВОРОБЬЕВА: Хорошо. Вот, там ей нужно… Вот давайте представим гипотетически – этого нет в кейсе, но, все-таки. Вот ей врач прописал плавать в бассейне, допустим, невралгия, ей врач прописал плавать в бассейне. Что ей делать? Куда ей деваться?

СЛУШАТЕЛЬ: А вот если это вопрос жизни и смерти, то тогда надо подчиняться общим правилам.

И.ВОРОБЬЕВА: А, то есть ей надо раздеться?

СЛУШАТЕЛЬ: Выбор стоит тогда между убеждениями и между жизнью и смертью, то есть здесь надо делать выбор.

И.ВОРОБЬЕВА: Все равно не в мою сторону.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Пока нет Гусмана, я приглашаю вас моим партнером в кейс.

И.ВОРОБЬЕВА: Так-так, уже серьезные договоренности пошли. Подкуп присяжных происходит!

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Понятно, ясно. Я с вами полностью согласен.

И.ВОРОБЬЕВА: Спасибо большое вам за ваш звонок. Подкуп присяжных – это нечестно, господин Кобаладзе!

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не подкуп. Какой подкуп?

И.ВОРОБЬЕВА: Подкуп потому что!

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Я приглашаю просто принять участие.

И.ВОРОБЬЕВА: Да? Вот сейчас все начнут звонить, вам сразу же высказывать вашу позицию, чтобы только, вот, вы пригласили их куда-нибудь.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Что, куда-нибудь? Никуда. Я ж не предлагаю в ресторан сходить или куда-то. Я предлагаю…

И.ВОРОБЬЕВА: Екатерина из Самары нам пишет: «В чужой стране необходимо соблюдать правила этой страны».

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Правильно.

И.ВОРОБЬЕВА: Никто не хочет со мной соглашаться. Я одна защищаю Кароль.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Кто это сказал?

И.ВОРОБЬЕВА: Это сказала Екатерина из Самары.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: (смеется) Екатерина, я вас приглашаю принять участие.

И.ВОРОБЬЕВА: Вы так, вообще разбрасываетесь как-то, Юрий Георгиевич.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да-да-да.

И.ВОРОБЬЕВА: Понятно. Может быть, вы на мое место тоже кого-нибудь пригласите?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Запросто приглашу. Еще будете мне перечить и противоречить…

И.ВОРОБЬЕВА: Вот смотрите, Игорь пишет: «Согласен, пусть плавает в Буркини в Саудовской Аравии». Игоря куда приглашаем?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Игоря никуда не приглашаем, потому что вакансий больше нет.

И.ВОРОБЬЕВА: Так вот, одних женщин только. Понятно. Давайте послушаем еще один звонок. Есть у нас полторы минутки буквально. Надеюсь, что нам наш слушатель нам как-то это все очень лаконично объяснит. Алло, здравствуйте, вы в прямом эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Михаил.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, Михаил. Как вы считаете, кто прав в данном кейсе?

СЛУШАТЕЛЬ: Прав бассейн обязательно, потому что, я думаю, что сегодня если бы в Саудовской Аравии пришли наши женщины в купальниках, их бы тоже не пустили.

И.ВОРОБЬЕВА: Слушайте, но нашим женщинам же религия позволяет что-нибудь еще на себя надеть, когда в бассейн приходят?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, ну, естественно, купальник они одевают.

И.ВОРОБЬЕВА: Нет, но еще сверх купальника?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А что, в Саудовской Аравии такие правила жесткие?

И.ВОРОБЬЕВА: У мусульман, вот, женщины не могут по-другому купаться. Не могут – религия не позволяет.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот, так я про это и говорю. Что если в мусульманской стране наша женщина пришла как ей позволяет наша вольность купаться, ее бы тоже не пустили.

И.ВОРОБЬЕВА: Нет, послушайте, Михаил, Ведь нашим женщинам религия позволяет еще что-нибудь на себя надеть, чтобы не нарушать законы этой страны. А этой женщине не позволяет религия снять с себя, понимаете?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, она живет в стране, где определенные правила установлены, поэтому она должна им подчиняться.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да.

И.ВОРОБЬЕВА: Спасибо большое, Михаил, несмотря на то, что никто из вас не хочет защищать Кароль так, как хочу защищать ее я. Вот, и даже наши слушатели нам смски пишут. Вообще, просто я удивляюсь. Я удивляюсь вам, уважаемые наши слушатели.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Чему?

И.ВОРОБЬЕВА: Уважаемы мужчины. Даже женщины – почему вы не хотите выступить в защиту прекрасной девушки Кароль, которая хочет плавать в бассейне и не раздеваться. Итак, мы вернемся в программу «Кейс» буквально через несколько минут.

НОВОСТИ

И.ВОРОБЬЕВА: Итак, это программа «Кейс», еще раз добрый день, добрый вечер, доброго времени суток. Самая справедливая программа. Мы рассматривали до перерыва кейс о том, как девушке во Франции, мусульманке не разрешили плавать в бассейне в специальной традиционной одежде буркини и заставляли ее либо снять, либо удалиться из бассейна. Есть у нас, знаете, такая коллизия. Вот у меня сидит в гостях эксперт Юрий Кобаладзе, который считает, что так и надо оно, и никто не хочет меня поддерживать. Но вот здесь во время нашего перерыва пришли смски, сейчас я вам их прочитаю.

Денис пишет: «Выбирает большинство. Это демократия. Почему из-за одного человека должны остальные испытывать неудобства?» Дальше Леон, хорошее имя я считаю, мне нравится.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да. Нет. Мне больше нравится имя Геноцид, пришло.

И.ВОРОБЬЕВА: Так, прекратите, пожалуйста, Юрий Кобаладзе. Леон пишет: «Если вопрос только в гигиене, то бассейн мог выдать ей одноразовые стерильные плавательные наряды такие, в которых религия будет ей позволять плавать. Действительно, почему бы бассейну не пойти ей навстречу просто?»

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не, просто держать специальные наряды для всех.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, хорошо. Вот Семен, видимо, из Нижнего Новгорода пишет, что могут и плавки, и купальник быть очень грязными, если вы о вопросах гигиены, так, на секундочку.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Но, тем не менее, в душ загоняют.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, так и ее, наверное, тоже в душ загоняют? Я так думаю, что не только же…

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Могут. Здесь риск увеличивается, что у нее там под этим платьем неизвестно.

И.ВОРОБЬЕВА: Не знаю. Владимир пишет: «А если слепой приведет собаку для поводыря, она для него вообще необходимость, а не религия». Это все вам-вам.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Что мне? Так, все меня поддерживают.

И.ВОРОБЬЕВА: «Пусть власти страны сделают мусульманский бассейн», – пишет нам один из слушателей.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да. И туда будет ходить один человек.

И.ВОРОБЬЕВА: Григорий пишет: «Некоторые виды религии не разрешают ходить босиком. Так что же теперь? бассейн должен разрешать плавать в сапогах?»

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Вот! То что я говорил: в сапогах, с собакой, в дубленке.

И.ВОРОБЬЕВА: По-моему, вы как-то очень, все-таки, строги, мне кажется.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Голосуем!

И.ВОРОБЬЕВА: Голосуем?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: 100% будет.

И.ВОРОБЬЕВА: 100%. Все, 100%. Сейчас еще один звоночек примем. 363-36-59 – телефон прямого эфира, еще один звоночек и начинаем голосование. Алло, здравствуйте, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр, Москва.

И.ВОРОБЬЕВА: Александр, давайте скорее кажите нам, что Кароль права.

СЛУШАТЕЛЬ: А, вот вы видели эфир с новостями, где ее показали в этом костюме?

И.ВОРОБЬЕВА: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Он примерно как у тех спортсменов, которые плавают на чемпионатах мира.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, то есть такой, гидрокостюм практически?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. С шапочкой соединенный. Поэтому с точки зрения гигиены я не думаю, что здесь и по виду он похож на тех, в которых плавают все спортсмены. Поэтому я не думаю, что здесь, как бы, администрация бассейна была права. Но с другой стороны, когда в Чечне открывали аквапарк и был репортаж, там девочки вообще не плавали. Поэтому зачем она пошла в бассейн? Мусульманки, кажется, не плавают.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, нет. Ну, это как-то слишком. Но вообще вы правы в том, как это выглядит. Действительно, это выглядит как-то более-менее прилично.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Как спортивный костюм.

И.ВОРОБЬЕВА: Спасибо большое, Александр, вам за звонок. И я сейчас объявлю голосование, во время которого еще почитаю ваши смски. Не волнуйтесь, мы их обязательно почитаем на +7 985 97 0-45-45, которые вы присылали. А сейчас время голосовать по этому кейсу. Поэтому, пожалуйста, отложите смски и скорее же нам набирайте на следующие телефоны. Итак, вопрос у меня следующий: справедливы ли претензии к Кароль? Кароль – так зовут девушку-мусульманку. Итак, справедливы ли ее претензии? Если вы считаете, что да, справедливы ее претензии, ей должны были разрешить купаться в этом бассейне, то ваш телефон 660-06-64. Если вы считаете, что ее претензии не справедливы и правильно ее выгнали из бассейна, то ваш телефон 660-06-65. Поехали.

Итак, я напоминаю. Если вы считаете, что претензии Кароль справедливы, то ваш телефон 606-06-64. Если вы считаете, что они не справедливы, 660-06-65. Итак, у нас пришли смски. Павел тоже согласен с тем, что надо открыть мусульманский бассейн, все очень просто в данном случае. Сергей из Саратова предлагает плавать в открытых водоемах. Действительно.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: В данном случае это где это в Париже? В Сене?

И.ВОРОБЬЕВА: В Сене, да. «Ирина, а вы бы сами согласились купаться в одном бассейне с Кароль?» — спрашивает меня один из слушателей. Да, согласилась бы. А что такого, в конце концов?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А бациллы?

И.ВОРОБЬЕВА: Какие бациллы? О чем вы говорите? Если я не боюсь купаться в одном бассейне с мужчинами в шортах, простите, в которых они купаются, почему я должна бояться вообще?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Что-то какой-то женский шовинизм.

И.ВОРОБЬЕВА: Ах это женский шовинизм?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Абсолютно.

И.ВОРОБЬЕВА: Интересно. Владимир из Ярославля. Вообще, Владимир, конечно, это ужасна ваша смска, но я ее прочитаю: «Ежели все девушки будут плавать в одежде, какой смысл мужчинам вообще туда ходить?» (все смеются)

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Абсолютно согласен! Мы что? Ходим купаться, что ли, в бассейн?

И.ВОРОБЬЕВА: А вы зачем… Даже не буду спрашивать, зачем вы ходите.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Посмотреть на красивых девушек.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот так вот, да?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да.

И.ВОРОБЬЕВА: Мне кажется, бассейн.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А тут приходят, я не знаю, черти в чем.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну так не смотрите на нее. В чем проблема-то? Я не знаю.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Бросает вызов.

И.ВОРОБЬЕВА: Вам как мужчине?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Как мужчине, и всем мужчинам, присутствующим в бассейне.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, о мужчинах мы поговорим в нашем следующем кейсе, я так думаю. Ну что ж? Голосование идет, и я сейчас прочитаю еще одну смску. Александр из Екатеринбурга предлагает Кароль арендовать бассейн на определенное время и плавать как пожелает, заодно и подруг пригласить. Вот у нас такие мирные наши присяжные, которые уже проголосовали, уже вынесли решение по этому вопросу. Я даже не буду вас спрашивать о ваших ставках, я уже поняла, 100 к 0, да?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: 99 к 1.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну что ж, посмотрим. Сейчас мы останавливаем голосование. 22,7% проголосовавших, ну, почти 23% считают, что справедливы претензии к Кароль. И 77,3%...

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну что же ни один из них, из этих не позвонил вообще нам и смску не прислал? Что это за мифическая цифра?

И.ВОРОБЬЕВА: Вот так вот, да. 22,7% и 77,3%. Как с листа – ничего, не вру. Можете проверить.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не, ну, все равно убедительная победа.

И.ВОРОБЬЕВА: Убедительная победа.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Но 22% меня пугают.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть про солнце вы не будете петь?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Нет.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, хорошо. Давайте посмотрим, что будет в нашем третьем кейсе, и он на этот раз про мужчин – не про женщин, а про мужчин. И называется он «Одежда».

Е.БУНТМАН: В Бельгии заключенные подали в суд на правительство, за то, что им выдают в тюрьме поношенную одежду. Как сообщает газета La Libre Belgique, арестанты жалуются на то, что им выдают недостаточное количество одежды, а та, которая есть – похожа на лохмотья. Заключенные требуют, чтобы правительство королевства выплачивало им компенсацию в 250 евро за каждый предмет одежды, которого не хватает, или который сильно изношен. Кроме того, каждый раз, когда заключенных заставляют снимать одежду для обыска, правительство также должно заплатить по 500 евро, говорится в исковом заявлении. Истцы объясняют, что вынуждены носить одно и то же белье в течение нескольких дней – а это противоречит правилам гигиены. В свою очередь, адвокаты, представляющие интересы государства, считают претензии необоснованными и полагают, что заключенные не в праве рассчитывать на новые костюмы каждый день, и не должны, например, отдельно переодеваться к обеду.

И.ВОРОБЬЕВА: Итак, кто же будет защищать права заключенных в данном кейсе?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Я!

И.ВОРОБЬЕВА: Юрий Кобаладзе. Вы наконец-то будете защищать чьи-то права? Давайте.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Защищаю права большинства. А здесь я защищаю прав несчастных заключенных, которых лишили свободы, они сидят там в камерах за закрытыми дверьми. Ну, дайте им шанс хотя бы к обеду выйти в приличном костюме, оденьте людей! Доставьте им маленькую радость в жизни. Требуют-то всего 250 евро – это же ерунда. Хороший костюм стоит 2500 евро – я даже эти деньги б дал. Другое дело, меня удивляет, что они так, конечно, немножко обнаглели. И даже когда их проверяют, они требуют за то, что они разделись, по 500 евро. Вот здесь бы я им отказал.

И.ВОРОБЬЕВА: Это на что-то такое, наводит на мысли, да? Они требуют деньги за то, что, в общем, их…

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да. Ну, это, конечно, неправильно. А то, что им надо дать деньги, чтобы они прилично выглядели в тюрьме, а не в этих робах, а в этих несчастных вообще лохмотьях.

И.ВОРОБЬЕВА: Слушайте, меня аж прямо на слезу прошибло. Юрий Георгиевич, как вы умеете, все-таки, защищать права меньшинства.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Потом, почему только о мужчинах идет речь? Может, и женщины там требуют.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, может, и женщины требуют. Но только здесь речь идет о мужчинах, все-таки.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Где? Там есть специально? Я чего-то не обратил внимания, что только о мужчинах.

И.ВОРОБЬЕВА: Нет, просто «заключенные».

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Заключенные могут быть, и женщины.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот, знаете, был у нас прекрасный кейс, когда заключенные мужчины требовали, чтобы им предоставляли некоторые средства косметики – ну, там, крема и так далее – почему женщинам их предоставляют, а мужчинам не предоставляют?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да, абсолютно точно. А вот если бы женщины требовали – каждая женщина, даже в тюрьме хочет выглядеть красиво ходить в нарядном платье.

И.ВОРОБЬЕВА: В нарядном платье в тюрьме?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да.

И.ВОРОБЬЕВА: Мне кажется, как-то вы сейчас перегнули уже палку немножечко. Подождите, а мужчины должны к обеду во фраке?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, это здесь немножко утрировано.

И.ВОРОБЬЕВА: А, все-таки, утрировано? Неужели.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Просто должны выглядеть хорошо и чувствовать себя личностью и выглядеть хорошо. Абсолютно, бесспорно.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну вот, у нас на сайте echo.msk.ru, где были вывешены кейсы и всегда каждый раз мы вывешиваем их заранее, один из наших слушателей эстонец, он написал интернет-серфинг, почему-то, не важно, пишет: «Узникам для решения вопроса порядка в тюрьме достаточно было направить жалобу в ООН или королеве Бельгии. Однако, я подозреваю, — пишет наш слушатель, — что в этой бельгийской истории кто-то ворует. Я имею в виду не заключенных. Надо провести проверку от месье министра и его замов вниз по вертикали до бухгалтера, завхоза, бельгийской тюрьмы». Вот такое вот нам слушатель.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, это что-то слишком сложно.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну что? Может быть, действительно, деньги, действительно, не доходят до покупки этих роб?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Да они, может, и доходят и робы, но они просят какие-то экстра деньги для того, чтобы купить приличные костюмы.

И.ВОРОБЬЕВА: Не знаю, не знаю, обратимся к нашим присяжным. И я напоминаю, что +7 985 970-45-45 – телефон для ваших SMS-сообщений, 363-36-59 – телефон прямого эфира. Телефон московский, пожалуйста, звоните нам скорее.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Причем, я бы еще портного пригласил.

И.ВОРОБЬЕВА: Портного пригласил?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, потому что, вот, Гусман – ему же надо размер значительно больше, чем у меня.

И.ВОРОБЬЕВА: Ага. Надеемся, что Гусман никогда не будет писать письмо от заключенных. Алло, здравствуйте, вы в эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте. Тимур из Казани звони.

И.ВОРОБЬЕВА: Тимур, очень приятно, здравствуйте. Скажите, кто прав в данном кейсе?

СЛУШАТЕЛЬ: Вот, можно 30 секунд по предыдущему кейсу?

И.ВОРОБЬЕВА: Нет, Тимур, извините, пожалуйста, нельзя, мы этот кейс уже закрыли.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну вы неправду говорите просто, дезинформация.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, Тимур, простите, пожалуйста, у нас присяжные уже вынесли решение. Я понимаю, что вам хочется кассационную жалобу подать, но, вот, извините пожалуйста. Ну, что ж делать? Что ж такое-то? Почему же вы не позвонили раньше, Тимур?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, жалко, да, что Тимур не прорвался.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну что такое? Мне очень жалко, что вы не позвонили раньше, надеюсь, что вы, все-таки, нам позвоните еще раз по нынешним нашим кейсам. Алло, здравствуйте, вы в прямом эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

И.ВОРОБЬЕВА: Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Музафар меня зовут.

И.ВОРОБЬЕВА: Здравствуйте. Очень плохо вас слышно.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, я из Челябинска звоню вам, меня зовут Музафар.

И.ВОРОБЬЕВА: Музафар, скажите, вот вы считаете, в Бельгии кто прав, заключенные или администрация тюрьмы?

СЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, у заключенных нет никаких прав.

И.ВОРОБЬЕВА: Как так?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, я считаю так: у них нет прав никаких.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Вообще, то есть, не имеют права требовать ничего?

СЛУШАТЕЛЬ: Правильно, я согласен с вами.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот так вот. Спасибо вам большое за звонок, очень категорично и очень точно. Вот так вот.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не только одежду – вообще ничего.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, вот так вот. А что? Между прочим, между прочим..

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Хорошо.

И.ВОРОБЬЕВА: Так, еще один звонок мы примем от нашего слушателя. Вот, пожалуй, вот этот. Алло, здравствуйте, вы в эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владимир, Москва.

И.ВОРОБЬЕВА: Владимир из Москвы, пожалуйста, выключайте, скорее, приемник.

СЛУШАТЕЛЬ: Так, выключил. Нормально?

И.ВОРОБЬЕВА: Отлично. Владимир, как вы считаете, кто прав в данном кейсе?

СЛУШАТЕЛЬ: В данном кейсе, мне кажется, все-таки, тут речь идет о милосердии каком-то. То есть значит в Бельгии все в порядке с тем, что вообще выслушивают заключенных. У нас ситуация несколько иная – здесь или черная роба, или синяя, и то не факт, что она будет поглажена и так далее.

И.ВОРОБЬЕВА: Владимир то есть вы считаете, что им надо пойти на встречу заключенным?

СЛУШАТЕЛЬ: Не то, чтобы надо. То есть здесь речь идет вообще о концепции мышления. То есть значит они видят в этой ситуации, в том, что они такие жалобы подают, возможность подавать такие жалобы, ад? То есть, в принципе, значит, там все в порядке с такими понятиями как «милосердие», с такими категориями как «добродетель» и так далее. Значит, в этом что-то есть, что он подают такую жалобу вообще.

И.ВОРОБЬЕВА: Владимир, а вам не кажется, что они перегибают палку некоторым образом?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, если им дают возможность перегибать эту палку – значит…

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Надо перегибать.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Значит, они чувствуют в себе силы, чувствуют уверенность, чувствуют то, что их будут слушать, что их выслушают и так далее. То есть в этом есть какой-то элемент демократии.

И.ВОРОБЬЕВА: Хорошо, тут я с вами согласна в том, что, действительно, раз они обращаются, их слушают и рассматривают это все.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, я не могу представить кроме как ситуацию с бунтом каким-то, то есть в какой-нибудь колонии, где-нибудь в какой-то зоне, где это норма и так далее. Норму давай – и все там. Там валенки не дают, да?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Вот ужасно, ужасно! Нужно давать модельную обувь.

И.ВОРОБЬЕВА: Это все понятно, но послушайте. Подождите. Владимир. Все понятно, с нашими тюрьмами все понятно, с их системой ценностей тоже. Но вам не кажется, что деньги налогоплательщиков некоторым образом могли бы пойти на некоторые другие дела, нежели чем одевать людей, которые совершили преступления?

СЛУШАТЕЛЬ: А я не думаю, что они пойдут на такие усовершенствования лохмотьев или на улучшение ситуации с их одеждой. То есть, в принципе, они не пойдут, мне кажется, деньги. Но сам факт обращения – это прикольно, что они могут.

И.ВОРОБЬЕВА: Все, мы поняли. «Это прикольно». Спасибо вам большое.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, спасибо.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Я вдруг вспомнил, был шикарный фильм «Итальянская работа», где в тюрьме сидит, такой играет Ноэль Кауард, знаменитый английский актер. Он выходит в тюрьме в таком халатике, в шарфике, весь напомаженный, наутюженный, разрабатывает план ограбления банка. И когда этот план удается, он выходит к публике, к арестантам и они все ему аплодируют, они все несчастные одеты в какую-то робу, а он такой весь шикарный. Ему приятно и всем приятно.

И.ВОРОБЬЕВА: И что в этом хорошего?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, то есть человек чувствует себя личностью и может разработать целый план.

И.ВОРОБЬЕВА: Странно.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А в робе он ничего бы не разработал.

И.ВОРОБЬЕВА: Валерий пишет: «Правительствам Бельгии и России следует временно обменяться заключенными, и претензий бы не стало». Ну это, вот, Юрий пишет: «Пусть в наших тюрьмах посидят, тогда все претензии исчезнут». А вот Игорь из Ярославля предлагает: «Срочно туда Юдашкина за счет их правительства», между прочим.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: И чтобы Юдашкин их всех одел.

И.ВОРОБЬЕВА: Нет-нет, чтобы он разработал новый дизайн.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не, ну, не надо уже утрировать и превращать все… Дело серьезное. Так, они не требуют, действительно, модельеров и все. Они говорят: «Ребят, оденьте нас прилично. Мы хотим чувствовать себя людьми». Причем, 250 евро – это не такие…

И.ВОРОБЬЕВА: За каждый предмет одежды.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: За каждый предмет?!

И.ВОРОБЬЕВА: За каждый предмет одежды. Вам не кажется, это многовато?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, галстук за 250 евро приличный. Костюм – это никакой, его просто нельзя купить за 250 евро.

И.ВОРОБЬЕВА: Слушайте, мне кажется, что в костюмах как-то заключенные не должны ходить.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, в каких-то может быть. Вот, может, Юдашкин может что-то предложить, костюм для заключенного, такой удобный, с молнией, легко расстегивающийся. Чтобы он превращался в жару, там, в шортики и рубашку с короткими рукавами, а в стужу наоборот. В общем, здесь можно подумать.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть вы уже разработали, есть где развернуться. Ну что ж? Послушаем еще наших присяжных, которые готовятся к тому, чтобы вынести вердикт по нашему делу. Пожалуй, вот этот звонок мы примем. Алло, здравствуйте, вы в эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Любим.

И.ВОРОБЬЕВА: Здравствуйте.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Любим?

И.ВОРОБЬЕВА: Как вы считаете, кто в данном кейсе прав, а кто не прав?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, единственное могу сказать одно. Что, к сожалению, к моему сожалению громаднейшему, дважды пришлось мне посетить, так сказать, тюрьмы в Бельгии.

Ю.КОБАЛАДЗЕ и И.ВОРОБЬЕВА: В Бельгии?!

СЛУШАТЕЛЬ: Да-да-да. Пришлось, так сказать, побывать. Я хочу сказать, что я просто жутко изумлен, что там кто-то что-то просит. То, что я видел 2 года назад и 6 лет назад, так уж получилось у меня, извините.

И.ВОРОБЬЕВА: Даже не буду спрашивать, почему.

СЛУШАТЕЛЬ: Там великолепно. Там великолепная одежда, великолепное питание, великолепное отношение всех. Что это такое, что это за тюрьма.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: То есть второй раз вы пошли в бельгийскую тюрьму добровольно, очевидно. (все смеются)

И.ВОРОБЬЕВА: То есть подождите, вы хотите сказать, что там не существует такой проблемы, по крайней мере, 2 года назад не существовало?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, абсолютно-абсолютно. По-моему, это что-то такое, из разряда, может быть, фантазии.

И.ВОРОБЬЕВА: Но вот смотрите. Давайте представим себе ситуацию: вы 2 года назад все это видели собственными глазами, за 2 года ситуация изменилась, допустим. И сейчас она такова. Вот на ваш взгляд, заключенные эти требования выносят, потому что они привыкли к хорошему?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, естественно. Они привыкли к хорошему, но лучше, по-моему, этого уже дальше и не придумаешь, это первое. А второе, у меня есть только подозрение, так как я бывал в тех местах, как говорят: дело в том, что очень много граждан находится в тюремном заключении, ну, не бельгийцев и по национальности, и по религиозному признаку, из-за которых все время были там большие проблемы и даже внутри тюрьмы. Мучились с ними надзиратели. Я хочу сказать, с европейцами как-то поменьше, помягче.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: То есть в бассейн не пускали там?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, в бассейн в хиджабе нас не пускали.

И.ВОРОБЬЕВА: Да что ж такое-то? Даже Бельгия против меня. (смеется) Спасибо вам огромное за ваш звонок, за то, что поделились таким, ну, скорее, все-таки, неприятным, но уникальным опытом.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Дважды. Мне понравилось «побывал в бельгийской тюрьме», так, с экскурсией.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, побывал. Но, видимо, в этой тюрьме все-таки «побывал», Вот. Так, значит, Игорь пишет: «С зеками не согласен». Слушайте, все, просто все требуют, чтобы эти люди посидели в нашей тюрьме. Все. Вот Артемий из Иерусалима пишет: «Они же в тюрьме, а не на курорте. Чего они требуют, в конце-то концов?»

Ю.КОБАЛАДЗЕ: То есть голыми ходить? В рванье?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, почему в рванье-то сразу?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: а в чем они ходят? Вот они говорят, что.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, что в робах.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: В робах – не в робах, белье в течение нескольких дней вообще вынуждены носить.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, это ужасно, конечно. Я тут с вами согласна совершенно. Ну что ж? Послушаем еще один звонок и уже будем как-то выносить вердикт по этому кейсу. И алло, здравствуйте, вы в эфире, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

И.ВОРОБЬЕВА: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Зовут меня Эрик. Вы обсуждаете сейчас бельгийскую тюрьму?

И.ВОРОБЬЕВА: Да, все правильно. Вы откуда нам звоните?

СЛУШАТЕЛЬ: Из-за рубежа.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну хорошо, будем так говорить. Ну что? Как вы считаете, кто прав?

СЛУШАТЕЛЬ: Мне кажется, вы отклоняетесь немножко от сути, потому что и в предыдущем вопросе, и в этом тоже. Я думаю, что тюрьма – это не увеселительное учреждение, а исправительного характера. И туда сажают, чтобы исправлять и наказывать. Требования законные, но также будет справедливо им отказать и еще раз им напомнить, что они там не на курорте и подарки получают, а, как бы, для того, чтобы исправиться.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, они ж не требуют путевку в Италию отдохнуть.

СЛУШАТЕЛЬ: Все из-за того, я думаю, что скорее всего просто им там нечего делать и они дурят голову.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну чего? Они хотят носит нормальную одежду. лишенные солнца, сидящие в камерах. Они хотят прилично быть одетыми.

СЛУШАТЕЛЬ: Это не то место, где надо думать о таких вещах.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А о чем думать-то?

И.ВОРОБЬЕВА: Мы уже, по-моему, философские вопросы начинаем обсуждать. Спасибо большое за звонок, за то, что вы расставили точки над «i», скажем так. И мы объявляем голосование по этому вопросу. Сейчас мы его объявим. Итак, если вы считаете, что требования заключенных справедливы, то ваш телефон 660-06-64. Если вы считаете, что эти претензии не справедливы, то ваш телефон 660-06-65. Поехали.

Итак, я напоминаю. Если вы считаете претензии заключенных, требования заключенных справедливыми, то ваш телефон 660-06-64. Если вы считаете их несправедливыми, 660-06-65. Только, вот, единственное, я очень хочу попросить наших присяжных как-то постараться войти в положение именно бельгийских заключенных, а не рассматривать с точки зрения проблемы пенициарной системы России. Давайте, вот..

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не вспоминайте «Один день из жизни Ивана Денисовича». (смеется)

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, как-то, вот, попытаться представить себе, что вы находитесь в Бельгии. Ну, не в тюрьме, конечно же. Ну вот, по крайней мере, услышать опыт нашего слушателя, который говорит, что там вообще все прекрасно, и он не понимает, в чем там была проблема. Может быть, там, действительно, изменилась ситуация. Но пока мы голосуем, примем еще один очень быстро звонок. Очень быстро, сразу предупреждаю нашего слушателя, который будет с нами разговаривать. Итак, алло, здравствуйте, вы в эфире, как вас зовут? Не захотел с нами разговаривать человек, к сожалению. Не захотел. Так, что у нас с смсками? Николай из Самары пишет: «Мне кажется, не в одежде дело, ребята решили подзаработать на государстве». Вот так. Цинично. Цинично, Николай.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, как подзаработать?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну как? Они же требуют компенсации за каждый предмет одежды по 250 евро. Вот, сидят в тюрьме, решили заодно и подзаработать. Такая, предпринимательская жилка в зэках.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Нет, ну, не деньгами, выдавать одеждой. Если деньгами, тогда отпускать их в город, чтобы они в магазине могил купить приличную одежду.

И.ВОРОБЬЕВА: А, то есть еще и отпустить их?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, такая форма, кстати, есть на западе. Да и у нас отпускают за хорошее поведение с обязательством вернуться. И он возвращается в хорошем, новом костюме.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну что ж? Не знаю, какие-то очень у вас, совсем уж…

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Гуманные.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, фантазия гуманности разыгралась. Вы как-то, немножко перегнули палку в защите прав меньшинства. Но сейчас посмотрим, согласны ли с вами наши присяжные. Какие будут ваши ставки? Скажите мне, пожалуйста.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Я думаю, где-то 70 на 30.

И.ВОРОБЬЕВА: В вашу пользу?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Конечно.

И.ВОРОБЬЕВА: Я вам скажу так. Что 37% проголосовавших считает, что претензии справедливы. И только 63% считают, что они не справедливы.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: То есть я проиграл?

И.ВОРОБЬЕВА: И вы проиграли.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: То есть «Солнечного круга» не будет сегодня?

И.ВОРОБЬЕВА: Будет, потому что вы 2 кейса-то вы играли. Только последний проиграли, потому что Гусмана..

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А! (поет) «Солнечный круг».

И.ВОРОБЬЕВА: Давайте-давайте, у вас осталось 10 секунд.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Юлик, возвращайся. Мне вообще тяжело без Гусмана.

И.ВОРОБЬЕВА: Тяжело? Мне тоже тяжело без Гусмана. Он как-то вносит… Ну что же? Будем ждать Юлия Гусмана в нашей программе. Это была программа «Кейс». Юрий Кобаладзе, Ирина Воробьева. До встречи!


Материалы по теме

Справедливы ли претензии мусульманки, добивавшейся права посещать бассейн специальном мусульманском купальнике? («Кейс»)

не справедливы
61%
справедливы
36%
затрудняюсь ответить
3%

Справедливы ли претензии заключенных к выдаче поношенной одежды? («Кейс»)

справедливы
51%
не справедливы
44%
затрудняюсь ответить
5%


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире