'Вопросы к интервью
09 сентября 2012
Z Книжное казино Все выпуски

Литературные новинки Московской международной книжной ярмарки


Время выхода в эфир: 09 сентября 2012, 14:08



К. ЛАРИНА: Мы начали сегодняшний день с ярмарки книжной, и мы завершаем сегодняшний наш эфир с Майей Пешковой. Майя, приветствую тебя.

М. ПЕШКОВА: Добрый день.

К. ЛАРИНА: Сегодня мы говорим о премьерах Международной Московской книжной ярмарки. У нас в студии два замечательных автора, которые представили свои новые книги на этой ярмарке. Это Майя Кучерская. Майя, здравствуйте.

М. КУЧЕРСКАЯ: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: И Маргарита Хемлин. Маргарита, здравствуйте.

М. ХЕМЛИН: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Нашим слушателям напомним средства связи: смс +7-985-970-4545, 8-495-363-36-59 – телефон прямого эфира. Давайте я задам первый вопрос на смс, а потом Майя расскажет, какие книги мы будем сегодня представлять. Итак, первый вопрос на смс. Назовите, пожалуйста, любимую книгу Наполеона Бонапарта, с которой он не расставался никогда. А Майя скажет про книги.

М. ПЕШКОВА: Книги, которые были представлены на стенде издательства «АСТ», в первый же день прошла их презентация. Это Майи Александровны Кучерской «Тетя Мотя», роман, который я, к радости своей, читала в журнале «Знамя», когда его публиковала, тогда я его исчеркала, что называется, карандашом, с карандашом в руках. Мне очень понравился, и я об этом сказала Майе в день презентации. Маргарита Хемлин «Дознаватель». Это роман, который я еще не читала и даже не знала о том, что он пишется. Полина Клюкина «Дерись или беги». Совсем недавно я разговаривала с Павлом Басинским, который очень трепетно относится к автору Полине Клюкиной. Она окончила Литературный институт. Сама она из Перми. Кстати, она в семинаре Алексея Варламова, и Алексей очень ценит то, что написано этой молодой леди. Более того, она уже успела опубликоваться в «Новом мире». А как вы знаете, новомирцы не очень жалуют молодых авторов. Это очень хорошая проза о 20-летних. Конечно, сегодня мы подарим нашим слушателям Юрия Домбровского, классику, «Обезьяна приходит за своим черепом».

К. ЛАРИНА: Замечательные книги. Раз ты уже читала книжки наших гостей, может быть, ты скажешь несколько слов, Майя.

М. ПЕШКОВА: Тетя Мотя работает корректором.

К. ЛАРИНА: На тетю Мотю не похоже, это что-то из Модильяни.

М. КУЧЕРСКАЯ: Это типичный Модильяни. Издатели увидели в тете Моте модильяневскую тетю.

К. ЛАРИНА: Вот так, в каждой тете Моте прячется-то кто, вы поняли, дорогие тети Моти?

М. ПЕШКОВА: Это корректор в издательстве. Среди того, что ей приходится читать… Я уже не помню, в газете или в издательстве. Я скорее следила за теми любовными коллизиями, за тем, что становится вечным для человека. Это желание любить и быть любимым и то, что сопровождает те самые жизненные моменты, без которых жизнь кажется блеклой, серой, невозможной. Вдруг вспыхивающие чувства. Попадается рукопись сельского учителя. И как это всё трогательно, нежно. Хотелось, чтобы так было в жизни. Но в жизни, увы, не бывает того, что случается в жизни.

К. ЛАРИНА: Посмотрите, как монтируется, девочки. Посмотрите, как здорово: вот этот хлеб с ножом на «Дознавателе» и «Тетя Мотя», это просто какой-то сюжет.

М. ХЕМЛИН: Тетя Мотя, ясно, жертва, поэтому нож вполне может быть.

К. ЛАРИНА: Рита, расскажите про «Дознавателя». Что можно сказать по радио, как представить, для того чтобы сориентировать.

М. ПЕШКОВА: Не случайно хлеб лежит на столе, на этой скатерти.

М. ХЕМЛИН: Да, не случайно он там лежит.

К. ЛАРИНА: Это что за шрифт?

М. ХЕМЛИН: Это иврит, это ханукальная скатерть. Ханука – это светлый, веселый праздник, это праздник света. Так получилось, что свет в моей книге – это самое главное, огонь. Но это погребальный огонь. А вообще-то, эта книга, конечно, о любви. Это книга о любви, о безумной любви.

М. ПЕШКОВА: Отчаянной любви.

М. ХЕМЛИН: Нет, она не отчаянная, она безумна. Там отчаяния нет. Она даже рациональна, но в каком-то смысле рациональность уже переходит в безумие, это очень часто бывает и незаметно.

М. ПЕШКОВА: Простите, но у вас рациональная книга «Клоцвог», где героиня настолько рациональна, что даже воротит от ее рационализации, настолько всё рассчитано вперед, все ходы.

М. ХЕМЛИН: Вот. Майя, дело в том, что все ходы рассчитать невозможно. То же самое и с этим моим новым героем – Михаил Иванович Цупкой, капитан милиции в Чернигове, который расследует дело. Рассказывать не буду, рассказать и невозможно, как и всякую историю любви. Вот он считает, что всё рассчитать можно. Он бывший армейский разведчик. Выиграть войну можно. Но как жить потом, не знает никто.

М. ПЕШКОВА: Можно я спрошу у Майи?..

К. ЛАРИНА: У Майи в какое время происходит действие в «Тете Моте»?

М. КУЧЕРСКАЯ: Там две сюжетных линии. Там есть современность, начало 2000-х, а есть рубеж 19-20 века, город Ярославль.

К. ЛАРИНА: Потому что, я смотрю, у Маргариты 30-50-е годы. А что там, в этом времени так привлекает? Почему именно туда вам захотелось забраться? Пограничное время.

М. ХЕМЛИН: Это голодомор, это война.

К. ЛАРИНА: Украина.

М. ХЕМЛИН: Да. Это Великая Отечественная война. Это жуткая атмосфера в стране после победы, не победная. Состояние умов в это время. Это, конечно, и дело врачей, и сионистские заговоры, и безумное сплетение жизней людей, которые просто жили в это время.

К. ЛАРИНА: Вы знаете, что президент РФ буквально недавно наградил Владимира Мединского грамотой или благодарность объявил ему за его деятельность на поприще борьбы с фальсификацией истории.

М. ХЕМЛИН: Да что вы говорите?

К. ЛАРИНА: Это как раз про вас, наверное.

М. ХЕМЛИН: Наверное. К слову, я писала эту книгу, там был поворот такой. Мне казалось, что это я выдумываю, наверное, этого не было, но могло быть. Это вечное оправдание писателя – не было, но могло быть. Прошло какое-то время, я пошла дальше по сюжету. А мой муж что-то искал в еврейской энциклопедии. Естественно, он всё это читал, что я писала. Он прибегает с выпученными глазами и сует мне этот том. Оказалось, что в энциклопедии есть статья, которая посвящена событию, которое было в Чернигове, из той серии, о которой я пишу.

К. ЛАРИНА: Т.е. всё это было.

М. ХЕМЛИН: Да. Я тогда и подумала: если мне скажут, что я это придумала… Это факт.

К. ЛАРИНА: Сейчас продолжим дальше, я только назову наших победителей, которые правильно ответили на вопрос про любимую книгу Бонапарта. Это «Страдания юного Вертера» Гете. ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. Им пойдет книга Маргариты Хемлин. Сразу задаю второй вопрос на смс +7-985-970-4545. Назовите самого знаменитого студента Сорбонны, трижды приговоренного к повешению. Не буду называть его профессию, поскольку тогда сразу догадаетесь. Майя, а для вас актуален этот писательский вопрос – было или не было?

М. КУЧЕРСКАЯ: Невероятно. В самое сердце он меня ранит. Потому что уже первые читатели, которые прочитали «Тетю Мотю» – а там в центре любовный треугольник, – или с немым или со вслух произнесенным вопросом ко мне подходят – было или не было. И меня больше всего поражает, что среди подходящих филологи, которые прекрасно знают, как литература делается, это их профессия. И такого вопроса, когда мы обсуждаем художественную прозу, не должно вставать вообще. Но, тем не менее, я на этот вопрос хочу ответить – было или не было.

Хотя, конечно, литература странным образом соткана, хотя, конечно, как Венечка Ерофеев нам в свое время объяснил, каждый писатель – это своего рода тайный советник фон Гете, который укокошил Вертера для того, чтобы самому избавиться от самоубийства, и мы, конечно, сражаемся со своими демонами, когда пишем, и пишем мы из собственного опыта, тем не менее, я написала роман не о себе, заявляю это со всей ответственности. Я написала роман о семейной жизни, той семейной жизни, которой живу и я отчасти, и мои подруги, и те, кого я вообще не знаю.

Мне показалось важным вот про это написать, про те отношения, которые существуют в наших семьях и про которых как-то принято часто молчать. Мне хотелось поднести микрофон к этой маленькой тете Моте, которая живет даже в самой писаной красавице, неловкой такой, немножко закомплексованной. И пускай мы услышим эту тетю Мотю, мы услышим ее страдания и радость. Мне кажется, тетя Мотя живет в каждой русской женщине. Так что это некоторое высказывание о том, что такое современная семья, как ей существовать. Мне очень хотелось написать такую книгу, где описывается жар соблазна. Соблазн назван соблазном, а никак не иначе. И мне хотелось, чтобы, читая об этом, даже самый конченый морализатор вздрогнул, с одной стороны. А с другой стороны, передать ощущение катастрофы.

Еще одно наблюдение. Буквально позавчера я говорила с одним композитором, с Петей Поспеловым. И он рассказал мне удивительно интересную историю про себя, что он недавно писал музыку к фильму. А музыка к фильмам пишется по определенным правилам: там в какую-то минуту надо совпадать. В общем, она пишется по канонам. И он сказал: «Понимаешь, сами эти правила, которые меня сдерживали, родили новый смысл. Я написал гораздо интереснее, чем если бы я сам написал». И мне интересно, что происходит с любовью, если эту любовь соотнести с нормой. Большая часть книг о любви именно без границ. А если в границах – какие смыслы появятся, если эта норма существует и если важность ее признается. Вот самое главное. Так что вопрос точно поставлен.

К. ЛАРИНА: А насколько сегодняшний день, сегодняшняя улица, сегодняшняя жизнь влияет на течение романа?

М. КУЧЕРСКАЯ: Несомненно, влияет.

К. ЛАРИНА: Не события конкретные, а атмосфера, витающие в воздухе флюиды, настроения общества.

М. КУЧЕРСКАЯ: Рассказываю мистическую историю. Я дочитываю новый роман Александра Архангельского «Музей революции» и вижу с каким-то нарастающим ужасом, что главная героиня, как и у меня, шьет куклы. Правда, я потом это выкинула, этот мотив я выкинула. Но она у меня тоже шила куклы, и у него она шьет. Главный герой связан с музеем и растит этот музей. И у меня есть мощная музейная линия. Мы вообще разные с Архангельским. У него другая голова и другие интересы. Но, тем не менее, декорации, в которых наши романы писались одновременно, оказались очень похожими. Там и другие многие совпадения, не видимые миру. Вот два совершенно разных человека писали свою прозу независимо друг от друга. Почему так? Потому что мы все-таки дышим одним воздухом. И это, кстати, заставляет меня взглянуть иначе… Моя профессия филолог, и мы ищем совпадения — а вот Гоголь, Соллогуб «Тарантас», какие-то общие мотивы, чем это объясняется, читал, не читал, влиял, не влиял… Очень часто эти общие мотивы объясняются вовсе не влиянием, а тем, что они жили в одну эпоху, они дышали одним воздухом. И этим всё сказано.

К. ЛАРИНА: Я могу назвать следующих победителей, которые правильно ответили на вопрос про Франсуа Вийона. Именно он зашифрован в вопросе как самый популярный и самый известный студент Сорбонны. ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. Здесь мы отдадим книгу Майи Кучерской. Я задаю следующий вопрос. В каком году разворачивается действие романа Загоскина «Юрий Милославский»? Пожалуйста, на смс +7-985-970-4545. Тот же вопрос хотела задать Маргарите, по поводу сегодняшней жизни за окном вашего кабинета, насколько она влияет на ход романа.

М. ХЕМЛИН: Мне, наверное, легче в этом смысле, потому что я меньше, может быть, завишу от декораций. Вернее, мне повезло с тем, что у меня такая декорация из окна – 10 гектаров леса и бескрайние поля с подсолнечником.

К. ЛАРИНА: А где такое выдают?

М. ХЕМЛИН: А я вам скажу. Это село Старая Рабина Сумской области, это между Харьковом и Сумами.

К. ЛАРИНА: Т.е. вы там работаете.

М. ХЕМЛИН: Мне такое счастье выпало, что я там могу работать. Там за мной следят и заставляют работать. И это прекрасно. Может быть, в городе, даже в Чернигове, я уже не говорю о Москве, я написала бы другое. Декорации влияют на актера, обстановка дома, мебель влияет на того, кто живет. И мы уже не знаем, мы ли хозяева, или декорации нас делают. И не случайны эти куклы, которые шьют. И не случаен музей как последнее прибежище души.

М. КУЧЕРСКАЯ: Вы, Маргарита, в самую точку. Это была какая-то поверхностная реплика, что мы живем, одним воздухом дышим.

М. ХЕМЛИН: Это точно.

М. КУЧЕРСКАЯ: Это еще и потому и там, и там так получилось, потому что, конечно, это то, за что бедный современный человек хватается.

М. ХЕМЛИН: И увлечение тем, что называется ужасным словом хенд-мейд, вышивка забытая, кружева, бантики – сюда убежать, спрятаться, спастись. Инстинкт человека безотказен – человек спасается. Когда снова входят в моду кружева, так называемая женственность, люди должны кричать «караул» и что-то делать. Женщина, женственность, женская сила – это последнее прибежище мира. Мир уже ищет спасения, как в материнской утробе. Сейчас такое время. Мы здесь живем. Это ужасная примета. Это прекрасно, но это ужасная примета.

К. ЛАРИНА: Значит, беда какая-то.

М. ХЕМЛИН: Да. Надо напрячься и каким-то образом спасаться всем и спасать мир.

К. ЛАРИНА: Я так понимаю, что ваше прибежище – это писание книги, это тоже попытка спрятаться.

М. ХЕМЛИН: Нет, не спрятаться. Это попытка объяснить что-то себе. Конечно, мне это не удается или удается очень мало. Но если кто-нибудь найдет там слово, которое сможет его поддерживать, он откроет что-то в себе, пускай и не поймет в себе, но станет думать, станет жить немножко иначе, для себя, для своих близких, для людей вообще, то слава богу.

К. ЛАРИНА: Как вам кажется, насколько сегодня велико влияние на общество слова литературного, слова напечатанного?

М. КУЧЕРСКАЯ: Я присоединяюсь к тому, что Маргарита только что сказала. Действительно, для этого литература и делается – чтобы кто-то прочитал то, что ему объяснит, как-то приручит этот мир.

К. ЛАРИНА: Чтобы это было про меня.

М. КУЧЕРСКАЯ: Да. Кто-то скажет – а зачем писать о каких-то слишком откровенных вещах? Может быть, не зря молчат-то на эту тему? Иногда зря. Иногда, когда ты скажешь вслух, какие-то важные вещи произнесешь, кто-то это прочтет, и этому кому-то станет проще и легче. Потому что, действительно, зверь какой-то, пускай семейных отношений, оказывается приручен. Что касается слова, которое, действительно, никогда не знаешь, как отзовется, всегда очень интересно за этим наблюдать, когда приходит отклик (тем более они теперь так легко приходят в связи с этими социальными сетями)…

К. ЛАРИНА: Всё упростилось. Эффект прямого действия.

М. КУЧЕРСКАЯ: Что тут сказать? Тем, кто хочет слышать, конечно, они слышат это слово. А хотят очень многие. И мне кажется, давно уже кажется, что, несмотря на то, что писателей современных российских, говорящих серьезно о серьезном, очень немного, потребность в разговоре о самом важном, о самом главном в нашей истории, любви, отношениях очень острая. Любимый мой пример – с Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик», книжка, которая вообще не рассчитана на массовое чтение, у нее должно было быть сто читателей. А их полмиллиона. Про евреев, про веру, про иудаизм. Кому это надо? Это всем надо, оказывается. Люди хотят слышать. И мне кажется, их очень много.

К. ЛАРИНА: Как, кстати, эффект «Подстрочника», помните, Лунгиной. Удивительно. Никто не мог предположить, что это может произвести такой эффект. Я назову наших следующих победителей и уже передам слово службе информации. В каком году разворачивается действие романа Загоскина «Юрий Милославский»? Это смутное время, 1612 год. ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. Перед новостями задам следующий вопрос на смс +7-985-970-4545. Какой русский философ из почтения к Достоевскому женился на его бывшей возлюбленной?

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Василий Розанов женился на Аполлинарии Сусловой из любви к Достоевскому. Вот до чего доводит любовь к писательскому слову.

М. КУЧЕРСКАЯ: Потом не мог развестись никак.

К. ЛАРИНА: У нас уже есть победители. ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. Поскольку у нас на книге Полины Клюкиной рекомендация от Захара Прилепина – «Упрямая, честная проза», – я думаю, будет правильно, если за ответ на этот вопрос мы эту книжку и дадим. Из почтения к Захару Прилепину, может быть, вы и полюбите неизвестную пока писательницу Полину Клюкину. Девочки – обращаюсь я к моим дорогим гостям, как к инженерам человеческих душ, – объясните мне, пожалуйста, мы в какое время живем? Почему нас всё время призывают умереть, вместо того чтобы сказать – живите люди, будьте счастливы? Сначала нам предлагали умереть под Москвой перед выборами президента. Сегодня, поскольку проходят юбилейные торжества в честь войны 1812 года, мы сейчас с вами слышали в новостях – давайте все умрем теперь за идеи, как в 1812 году. Это что такое, объясните мне. Вы же должны это понимать.

М. ХЕМЛИН: Что могу сказать по существу этого вопроса? Дело в том, что существа этого вопроса не существует. Есть ритуальная форма. Мы живем в стране, где ритуалу придается большее значение, чем реальности. Иногда они путаются, чаще всего смешиваются. От этого в головах каша. Умирать не надо. Только в крайнем случае, конечно. Я думаю, всем понятно, в каком. Защищая своих родных, защищая свою страну от врагов, спасая семью, если вторгся негодяй в дом и так далее. Ужас-то в чем? Мы иногда забываем, что существуют вещи, которые не требуют доказательств. И все эти ритуальные призывы – это как раз из той серии, как будто все мы не знаем, за что действительно надо умереть. За святыни. Мой дед на Днепре погиб, Айзик Мееровский, он за святыни умер, он за свою жену умер, за своих детей, за всех своих родных, которых расстреляли под Волчьей горой, и за всех-всех. Всем понятно, за что надо умирать. А за вранье умирать, за увиливанье умирать… Какая глупость? За кого нас принимают-то? Я не собираюсь.

М. КУЧЕРСКАЯ: Опять все слова сорваны с губ. Я совершенно согласна. Церкви объявлена война. Вообще-то, уже две тысячи лет назад произошла довольно грустная история. Что значит церкви? Какая война? О чем речь? Я повторю примерно то, что сказала Маргарита. Потому что ответ так очевиден – как быть?.. Действительно, неприятно, когда кто-то что-то оскверняет и рушит. Но ответ очевиден – с чем надо сражаться? Надо на том маленьком участочке, на котором ты живешь, и быть хорошим. Если говорить опять же словами православных подвижников и святых, мнение которых, я думаю, и для отца Дмитрия важно, и для всех, кто разделяет его точку зрения. Сказано давным-давно Серафимом Саровским: «Спасись сам, и тысячи вокруг тебя спасутся». Всё. Займись собой, своими детьми, своей душой. Точка. Не надо никаких войн. Повоюй с собой немножко, со своими недостатками. И свет этот, действительно, распространится. И мы это знаем по самым простым светским примерам. Есть учитель в школе один хороший – всё, этого часто бывает достаточно.

К. ЛАРИНА: Как один праведник.

М. КУЧЕРСКАЯ: И таких людей немало, слава богу, которые служат, которые себя отдают. И мы их все знаем. Я даже вспоминаю свою знакомую учительницу, у нее нет другого смысла жизни, кроме как служить всем, кому посылает судьба. Не только ученикам. Какой-то старушке и так далее. Есть такие святые люди. Она, между прочим, совершенно никакая не православная, она просто так сделана, она такой человек. И тогда все войны прекратятся, когда каждый будет заниматься своим прямым делом.

М. ХЕМЛИН: И Лескова почаще читать.

К. ЛАРИНА: То, что касается церкви и конкретно ее высоких начальников, которые представляют церковь как общественный институт прежде всего, а не как церковь с большой буквы Ц (извините за святотатство), это одно. Но если говорить шире, то вообще, мы живем в каком-то постоянном состоянии войны друг с другом. Это меня беспокоит больше всего. Когда после выборов в стране победивший президент кричит «Мы победили», кого он имеет в виду? Кого мы победили? Как это можно в одной стране говорить так – мы вас победили. К кому он обращается? Как снять этот страшный налет агрессии, который сегодня как какое-то варево – всё кипит, кипит. Никто не делает огонь потише, только все стараются подбросить больше дров. К вам вопрос, вы занимаетесь душой человека.

М. ХЕМЛИН: Кипение – это не по части души. Это химия.

К. ЛАРИНА: Кто остановит это?

М. КУЧЕРСКАЯ: Мне кажется, это всё так элементарно. Воспитывать надо детей правильно, о чем тоже бешено спорят герои моего романа. Почему так у нас плохо в тех же семьях? Почему мы друг друга не можем терпеть? Потому что воспитание неправильное. Звучит примитивно, но это правда. Нет правильных установок. Можно по-разному относиться к сексуальному просвещению, которое в школах сейчас проповедуется.

К. ЛАРИНА: Его не проповедуют.

М. КУЧЕРСКАЯ: В смысле можно.

К. ЛАРИНА: Нет, уже ничего нельзя.

М. КУЧЕРСКАЯ: Скажем, в Америке есть. Может быть, это нормально. Я вообще не хочу сейчас эту тему затрагивать, я хочу сказать о том, что для меня более важно. Пусть просвещают наших детей и в другой области. Как прожить вместе с человеком, которого ты выбрал и которого ты полюбил сначала, и не развестись до конца жизни? Как это сделать? Есть какие-нибудь рецепты? Об этом вообще не говорят. Только, может быть, в русской классике чуть-чуть эти темы обсуждаются, но тоже очень косвенно. Мне кажется, отсюда надо начинать – из детского садика, из семьи.

К. ЛАРИНА: Т.е. призывать все-таки не к непримиримости, а, наоборот, к любви, к созиданию.

М. КУЧЕРСКАЯ: Надо строить, надо всё время строить и трудиться сердцем, сердечно.

К. ЛАРИНА: Начиная с семьи и заканчивая страной.

М. КУЧЕРСКАЯ: Точно.

К. ЛАРИНА: Какие мы правильные слова говорим на нашей передаче. Давайте мы теперь разыграем уже полный комплект наших замечательных книжек. Вопрос такой. Кого называли басманным философом? Это персонаж российской истории. Наш телефон 8-495-363-36-59. За правильный ответ вы получаете 4 книжки, включая книги наших сегодняшних гостей – Майя Кучерская «Тетя Мотя», Маргарита Хемлин «Дознаватель», Полина Крюкина «Дерись и беги» и Юрий Домбровский «Обезьяна приходит за своим черепом». Итак, кого называли басманным философом? Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ1: Добрый день. Может быть, это дядя Александра Сергеевича.

К. ЛАРИНА: Нет. Еще пробуем. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ2: Добрый день. Это Чаадаев.

К. ЛАРИНА: А почему?

СЛУШАТЕЛЬ2: Затрудняюсь.

К. ЛАРИНА: Подумайте.

СЛУШАТЕЛЬ2: Жил, наверное, там.

К. ЛАРИНА: На Басманной улице в Москве он жил. Всё очень просто. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ2: Ольга.

К. ЛАРИНА: Спасибо, Ольга. Вы получаете полный комплект книг от нас. Спасибо за правильный ответ. И сразу второй вопрос, тоже суперприз вы получаете. Какое знаменитое стихотворное произведение русской литературы было переложено прозой на английский другим знаменитым автором? 8-495-363-36-59 – телефон прямого эфира. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ3: Здравствуйте. Может быть, это «Евгений Онегин», Набоков перевел.

К. ЛАРИНА: Совершенно правильно. И вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ3: Артем.

К. ЛАРИНА: Артем, давненько я вас не слышала. Спасибо. У нас остаются последние минуты программы. Естественно, мы вас спрашиваем, что пишете. Какие планы зреют? Если можно про это говорить. (ПАУЗА). Молчат.

М. КУЧЕРСКАЯ: Мне совестно говорить, последние лет 10 я говорю, что пишу книжку про Лескова. Это я только притворялась, не писала книжку про Лескова, я писала роман. И вот наконец, кажется, приближается тот момент, когда я возьмусь за любимого Лескова. Как я рада, что Маргарита его упомянула. Напишу его биографию, надеюсь.

К. ЛАРИНА: Это для ЖЗЛ?

М. КУЧЕРСКАЯ: Это для ЖЗЛ, да. Я в начале работы. Поэтому в ближайшие несколько лет я буду говорить, что работают над этой книгой, но теперь это будет абсолютная правда.

М. ХЕМЛИН: А я вам вместо этого расскажу байку. Есть такой замечательный художник Николай Эстис, это история из его жизни. В конце 60-х годов, как все художники определенного рода тогда без работы он был. Ясно, что он что-то делал, но официально не был членом Союза художников. Он жил в барачном городке в Москве, время от времени наведывался к нему участковый и журил его – что ж ты, Коля, тунеядец?.. Объяснять ему не было смысла. И один ушлый художник научил его, что если, Коля, ты будешь с работой над образом вождя, то тебя никто не тронет, Коля. Намалюй там что-нибудь, чтобы показывать. Николай Александрович нарисовал условно образ вождя, и у него этот мольберт стоял на отдельно взятой территории. Приходит участковый и говорит: «Ну что ж ты, Коля, не работаешь, ты же тунеядец». А Коля ему: «Как это я не работаю? Я работаю над образом вождя». Срывал покрывало, представал какой-никакой, а все-таки образ, но он же в работе… Участковый каменел и убегал. Николай рассказывал, что это спасало его долгие годы. Он продержался, пока стал членом Союза художников. Тут пошла другая жизнь, уже можно было не работать над образом вождя, по крайней мере. Я работаю над образом вождя.

К. ЛАРИНА: Я думаю, это очень правильная вещь. Надеюсь, что мы как раз увидим рукотворный памятник вождю в авторской редакции Маргариты Хемлин и удивимся. А еще хотела задать вам вопрос, поскольку Домбровского мы сегодня не обсудили, а хотелось сказать про этого автора. На ваш взгляд, существуют на сегодняшний день в российской литературе непрочитанные писатели из тех, которые, может быть, были до нас с вами?

М. КУЧЕРСКАЯ: Это к вам вопрос, Маргарита. Потому что я по долгу службы – критик газеты «Ведомости» – читаю только прочитанных, я читаю тех, кто получил премии.

К. ЛАРИНА: Я понимаю, Майя. Я имею в виду не сегодняшних писателей. Вдруг раз, неожиданно Домбровский возник, которого, казалось бы, мы уже прочитали. Есть имена, к которым надо вернуться.

М. ХЕМЛИН: Я была очень рада сегодня, когда на столе в студии увидела Домбровского. Это один из моих любимейших писателей. Вы сказали, что он прочитан. Конечно, он нашим поколением прочитан. А уже прошло… не хочу говорить, сколько лет, когда в «Новом мире», по-моему, был…

К. ЛАРИНА: «Факультет ненужных вещей».

М. ХЕМЛИН: И пошла вот эта волна Домбровского. Ужасно, что первая моя мысль, когда я взглянула на эту книгу, была известная пошлость – очень своевременная книга. Вы понимаете? Это так. Помимо того, что это просто прекрасная книга, она сейчас очень нужна. И нужны «Белые одежды» Дудинцева. Ну что делать? Мы-то вроде как знаем. Но даже тот иммунитет, который возник у нас, он уже испаряется и у нас. А те, кто не читали этих книг… Я не говорю, что он у них от этих книг появится, нет.

К. ЛАРИНА: Но это всё равно некая защита.

М. ХЕМЛИН: Но люди хотя бы получат о чем-то представление. Они, может быть, о чем-то спросят.

К. ЛАРИНА: Ответила замечательно Маргарита на мой нехитрый вопрос. Мы должны заканчивать программу. Огромное спасибо нашим гостям. Кучерская, Маргарита Хемлин. Программу провели Ксения Ларина и Майя Пешкова. Огромное спасибо всем.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире