'Вопросы к интервью
К. ЛАРИНА: Мы начинаем программу «Книжное казино». Знакомый бархатный баритон вы уже распознали. Это Евгений Александрович Ямбург, но не в программе «Родительское собрание», а в программе «Книжное казино». Здесь же в студии Екатерина Гениева – гендиректор Всероссийской Государственной библиотеки иностранной литературы имени Рудомино. Здравствуйте, Екатерина.

Е. ГЕНИЕВА: Добрый день.

К. ЛАРИНА: Здесь же Майя Пешкова.

М. ПЕШКОВА: Добрый день.

К. ЛАРИНА: И здесь же невероятное количество книг, которые мы сегодня обязаны разыграть.

М. ПЕШКОВА: Я утонула в них.

К. ЛАРИНА: Об этих книгах мы сейчас поведем наш рассказ в программе «Книжное казино». Я по традиции сразу же задаю первый вопрос на смс. В чьем переводе вышла первая книга поэзии Уильяма Блейка на русском языке? Ответ присылайте на смс +7-985-970-4545. Конечно, вы понимаете, что если есть Ямбург, то он автор, и это будет книга, о которой мы будем говорить более подробно сегодня. Но поскольку он не один автор, а здесь столько авторов… Как вам соседство?

Е. ЯМБУРГ: Я потрясен соседством с такими авторами.

К. ЛАРИНА: Тут и Гоголь есть.

Е. ГЕНИЕВА: Тут и Нобелевский лауреат есть, Шеймас Хини.

Е. ЯМБУРГ: Можно я уйду сразу же?

К. ЛАРИНА: Нет. Майя, давай сразу назовем все имена, которые сегодня присутствуют, помимо Евгения Александровича.

М. ПЕШКОВА: Уильям Блейк, о котором мы уже говорили. А также книга Александра Меня, вернее его перевод, «Сила и слава», это книга Грэма Грина, которую перевел отец Александр Мень.

К. ЛАРИНА: Спасибо, Майя, вычеркиваю этот вопрос.

М. ПЕШКОВА: Здесь же Гоголь «Рим», «БиЛингва». Тут же книга, которая только-только появилась, — Анна Ахматова, «Реквием», Поэма без героя» и переводы из Леопарди.

К. ЛАРИНА: А это?

М. ПЕШКОВА: А это суперпризы. «Кольцо и роза» Уильяма Теккерея. Книга «Зарубежные дела», именно так называется книга в серии «Мастера художественного перевода», это переводы Владимира Харитонова. «Итальянская новелла. XXI век. Начало». В серии книг «Словенский глагол» — «Против часовой стрелки. Словенская новелла». Шеймас Хини, Нобелевский лауреат, «Боярышниковый фонарь». Это у нас первый суперлот. Второй – Роуэн Уильямс «Истоки». Здесь же книга «Вечность подождет». Здесь же «Гамлет. Вариации по страницам русской поэзии». Здесь же та самая песня, книга, о которой мы еще не говорили, книга поэта-дипломата Филипп Макдона – «Песня, которую пела иволга». Здесь же Фет, «Билингва». Здесь же «Перед всемирной красотою…». Жемчужины европейской поэзии в переводах Афанасия Фета. Здесь же «Горе от ума». «Я ищу свободы и покоя», потрясающий том Лермонтова, плюс переводы его на немецкий язык.

К. ЛАРИНА: Я думаю, мы про каждую книгу рассказать не сможем, это невозможно. Екатерина сама сделает выбор, какая книга достойна отдельного упоминания. Будем правильно, если мы начнем с книги нашего гостя. Катя, вам сначала слова, как возникла идея вашего сотрудничества с Евгением Александровичем.

Е. ГЕНИЕВА: Идея возникла из дружбы. Потому что сколько лет мы знакомы, можно сказать, что столько не живут.

Е. ЯМБУРГ: С прошлого века.

К. ЛАРИНА: Мы все знакомы с прошлого века.

Е. ГЕНИЕВА: Я могу точно сказать, сколько мы знакомы. Нас познакомил отец Александр Мень. Следовательно, мы знакомы 24 года, даже больше. Поэтому когда я узнала, что Евгений Александрович Ямбург написал книгу, я твердо знала, что она будет совершенно замечательной, потому что всё, что он делает, замечательно – и говорит замечательно, и школа замечательная, и дети замечательная, значит, и проза будет замечательная. Мы посчитали с директором нашего издательского дома, который находится в структуре Библиотеки иностранной литературы, что мы точно хотим это издать. И нетипичность этого издания даже не в том, что это книга Евгения Александровича и он согласился издавать это у нас, а в том, что у нее очень большой тираж. Наши тиражи не очень большие, но они реалистические, те, которые страна сейчас может переварить. Но вот книга Евгения Александровича Ямбурга — это такой тираж, которого у нас, пожалуй, никогда не было. Это больше 20 тысяч экземпляров. И что замечательно, этот тираж расходится. Вот откуда возникла идея. И мы чрезвычайно польщены.

К. ЛАРИНА: Это не первый литературный опыт Евгения Александровича, я знаю.

Е. ЯМБУРГ: Я понял, почему меня пригласили. Все эти авторы, они умерли, а я остался.

Е. ГЕНИЕВА: Я возражаю. Потому что некоторые поэты-дипломаты, они отчетливо живы. Филипп Макдона – чрезвычайный и полномочный посол Ирландии, дай бог ему здоровья и счастья. Архиепископ Кентерберийский, который один из наших авторов, тоже дай бог ему здоровья, счастья, приезда в Россию.

К. ЛАРИНА: Давайте уже полистаем книжку и поймем, для кого она: для родителей, для коллег, для студентов педагогических вузов?

Е. ЯМБУРГ: Возраст у меня уже такой, что едем, как говорил Шолом-Алейхем, не на ярмарку, а с ярмарки. Очень хочется передать молодым педагогам, то, что обычно не делается… Огромное количество ошибок сделано. Вообще, педагоги – фантазеры, они пишут только о достижениях.

К. ЛАРИНА: Я хочу сказать вам, что я вас очень люблю.

Е. ЯМБУРГ: Спасибо.

К. ЛАРИНА: Особенно в тяжкую годину хочется сказать лишний раз.

Е. ЯМБУРГ: Никто не учится без ошибок. Это, если хотите, автобиография, состоящая из ошибок, из смешных вещей, из трагических и так далее. Это первое. Второе – я очень много езжу по стране, встречаюсь с людьми, и с педагогами, и с не педагогами. В чем главная проблема? Мы все очень несвободны. Буквально позавчера приехали директора, я прочитал где-то – научите быть свободными. Я сам не очень свободен. У людей ощущается потребность хотя бы внутренней свободы. Вот об этом книжка. И, наконец, последнее. Для того чтобы люди сейчас читали, я максимально убрал оттуда науку. Это все-таки живой, человеческий язык. Причем я глубоко убежден, что живым человеческим языком можно всё рассказать, даже самые сложные вещи. В этом смысле там очень много притч, но не мной придуманных. Притчи были написаны очень серьезным человеком. Это надо делать так, чтобы понимали и рыбаки, и философы. Поэтому вот такая форма была выбрана. Здесь и разговоры с самим собой, и притчи. А на самом деле здесь то, что бьет в самое сердце и волнует меня как практикующего учителя. «Школа и ее окрестности». Что такое окрестности? Мы все в этих окрестностях. Понятно, что это не микрорайон. Это вся та и духовная среда, и идеологическая, и всё то, что происходит. Как сегодня выжить и не потерять оптимизм – вот про это книжка.

К. ЛАРИНА: А как сегодня выжить и не потерять чувство собственного достоинства учителю?

Е. ЯМБУРГ: Очень серьезный вопрос. Он сегодня настолько обострился… Учитель ведь очень зависимая фигура, особенно сегодня, особенно тогда, когда можно мгновенно потерять работу по политическим соображениям – не на тот митинг пришел. Но я всё равно глубоко убежден, что учитель, который внутренне зажат, он раб. А раб не может воспитывать свободных людей. И мечта моя о свободных людях не просто какая-то идеалистическая мечта интеллигентского человека. Просто мы встаем перед таким комплексом вопросов, трагических, 21 века. Разрулить их может только свободный человек, раб не сможет этого сделать. И трагическое заблуждение и вертикали нашей, и многих людей, которые, может быть, искренне считают, что лучше порядок, и противопоставляют почему-то порядок и свободу, считают, что невозможно соединить рабство в экономике и политике с модернизацией и с комфортными условиями существования. Сегодня это понимают многие люди. Я почему знаю? Я думал, что книга только для педагогов, для студентов. Нет. Вдруг люди, совершенно далекие от профессиональной сферы, читают эту книжку, не потому что она хороша, а просто она попала. То, что у меня болит, то болит и у людей. Мы в резонанс попали. И очень не хочется, чтобы мы опять согнули спину, чтобы опять потухли глаза. Потому что педагог с потухшими глазами – это не педагог.

К. ЛАРИНА: А в эти дни кто-нибудь у вас спрашивал совета, может быть, из молодых коллег. Мы же видим, что происходит в той же Общественной палате. Ваш коллега Сергей Волков, он открыл горячую линию для учителей. Он регулярно нам докладывает, какое количество звонков от людей, от учителей, от директоров, которых нагибают, которых об колено ломают, от которых требуют поголовья, сколько человек придет на тот митинг, на этот митинг. Я уж не говорю о том, что будет 4 марта.

Е. ЯМБУРГ: Мне не очень с руки это говорить, я объясню почему.

К. ЛАРИНА: Вам кто-нибудь предлагал такое?

Е. ЯМБУРГ: Никогда.

К. ЛАРИНА: В голову никому не придет.

Е. ЯМБУРГ: Не только в этом дело. Я об этом в «Новой газете» писал, они даже свой респект мне дали. Поймите, во многих брендовых школах Москвы никто даже близко не подходил с такими вопросами. Но наша позиция не безупречна. Это позиция Понтия Пилата, который умывает руки. Всё равно это происходит на наших территориях. А директору обычной школы, не засвеченному в прессе, там ситуация другая. Я сидел на совещании, министр Москвы не требовал ни от кого из присутствующих, чтобы туда пошли, я был свидетелем. Московские городские школы.

В то же время я знаю, мне же звонят из всех регионов, вот в Сибири, там интересная ситуация. Аккуратно работать стали. Собирает директоров начальник большого управления и говорит: «Я ни от кого не требую, но я лично буду там». Это прямой посыл. Мне из другого города звонили — они все перезваниваются, по Скайпу общаются со мной, — там начальник еще даже рот не открыл, а все уже – да вы не волнуйтесь, мы там будем, мы всё понимаем. Я не очень осуждаю этих людей, братцы.

Я почему довольно жестко против списка Чурова выступил? По одной простой причине. Не надо путать киллеров и заказчиков. Представьте себе директора очень неплохой школы, он полжизни отдал на создание этой школы. И одно его решение – это же не Москва, — и всё, он будет уволен. Причем не заметят, потому что сегодня любого руководителя легко уволить без объяснения причин. В этом смысле и школа разрушится. Поэтому это не шкурный страх всё потерять, это еще и страх за свое дело. Кроме этого, когда передовая общественность говорит «контент вас защитит», я в это не верю.

Все говорят — «список Магнитского». И это резонансное дело. А где список Кудоярова? Парня погубили, он умер в СИЗО. Так, кое-что на телевидении удалось. Поэтому слишком неравное положение разных директоров, разных школ, разных регионов. И то, что наши непосредственные начальники вывели из-под удара, там тоже есть достойные люди среди чиновников, но они сами заложники этой ситуации. Давайте представим себе, вот эта круговая порука, которая возмущает меня со времен Нечаева, вот этой народной расправы, и большевиков – всех повязать. Представим себе небольшой город, где устраивает директора школы его глава администрации, его мэр: тепло дается, свет дается и так далее. Но с высокой трибуны прозвучало, что его работа будет оцениваться по тому, как изберут. И тогда такой директор чувствует себя неблагодарным чистоплюем, он ничего не добьется, а сменят нормального удельного администратора, дадут бездельника с партийными установками – и будет хуже. Поэтому здесь очень много мотивов. Я не могу никого судить наотмашь.

К. ЛАРИНА: Пока остановимся на этом. Я напомню, это программа «Книжное казино», лишний повод поговорить с умными людьми, каковыми являются сегодня в нашей студии Евгений Ямбург и Екатерина Гениева. Продолжим после новостей.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Пришли уже первые победители, которые как раз и получат книгу Евгения Александровича Ямбурга «Школа и ее окрестности». В чьем переводе вышла первая книга поэзии Уильяма Блейка на русском языке? В переводе Самуила Маршака. ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. Теперь следующий вопрос, тоже на смс. Кто из русских поэтов написал о Данте стихотворение, которое начинается строчками «Он и после смерти не вернулся в старую Флоренцию свою»? А мы продолжим наш разговор с нашими гостями. Я думаю, Екатерине дадим уже слово по поводу умения, таланта, дара быть свободным. А вы как это определяете, Катя, для себя? Это действительно дар, мастерство?

Е. ГЕНИЕВА: Я думаю, что это и дар, и нечто, что воспитывается в тебе в течение всей жизни. Рецепт простой, только выполним не просто. Не предавать свои внутренние принципы. Легко сказать, но чрезвычайно трудно исполнить. В нашей жизни с Евгением Александровичем был пример такого замечательного человека, который этому не учил, но который своим собственным примером заражал окружающих. Я имею в виду отца Александра Меня. Он точно своими принципами, своей верой не поступался. Поэтому это всё очень непросто. Евгений Александрович совершенно прав, что в целом ряде случаев очень трудно винить кого-то, кто будет поступаться этими принципами, учителей в маленьких городах, работников библиотек в селах и городах. Советы-то давать легко, а когда кругом реальная жизнь, то, наверное, эти советы лучше корректировать, их лучше отнести к нам самим.

Я хочу прокомментировать тот приз, который сейчас ушел. Это Блейк. Но я хочу предупредить того, кто получит эту книгу, что его ожидает некий сюрприз. Потому что замечательные переводы Самуила Яковлевича Маршака находятся только в приложении к этой книге. А весь корпус состоит, что очень дерзко, из новых переводов этого не самого простого поэта-визионера. Это было очень дерзкое решение, которое мы приняли вместе с нашими партнерами – Британским советом. Это наше совместное детище, совместный ребенок. Потому что мы пригласили на переводы не кого-нибудь, а Блейка, молодых, совсем еще не именитых и не известных переводчиков. Пригласили, поработали с ними, сделали двуязычное издание. А классику, crème de la crème перевода, то, что сделал Самуил Яковлевич, мы поместили в приложение. Тот, кто получит эту книгу, наверное, порадуется, что здесь воспроизведены рисунки, гравюры Блейка.

К. ЛАРИНА: Рисунки обалденные.

Е. ГЕНИЕВА: Мы имели возможность увидеть их подлинники в Музее изобразительных искусств, но здесь воспроизведено всё то же, что было в Музее изобразительных искусств, это из галереи Тейт. Опять-таки я благодарю наших британских партнеров, что это стало возможным. Поскольку, как мы понимаем, копирайт, авторское право – это не два рубля.

К. ЛАРИНА: Раз уж мы говорим про Уильяма Блейка, я предлагаю по телефону прямого эфира разыграть суперприз, в который входит Уильям Блейк?

М. ПЕШКОВА: Нет, не входит. Мы его приложим. Мы его забираем из основных призов и переводим в супер.

К. ЛАРИНА: Здесь есть очень хороший вопрос. Как называются два знаменитых поэтических цикла Уильяма Блейка, нередко объединяемые в один? За ответ на этот вопрос по телефону прямого эфира 363-36-59 вы получаете суперприз, такой поэтический набор, в том числе Уильяма Блейка. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ1: Здравствуйте. Я думаю, это «Песни неведения» и «Песни познания».

К. ЛАРИНА: Нет, неправильный ответ. К сожалению, вы не попали. Но у кого-то, я думаю, получится. 363-36-59 – телефон прямого эфира. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ2: Здравствуйте. Меня зовут Галина. «Песни невинности» и «Песни опыта».

К. ЛАРИНА: Галина, огромное спасибо, ответ совершенно верный. Я вас поздравляю, вы получаете суперприз в сегодняшней игре.

М. ПЕШКОВА: Поэтический суперприз.

К. ЛАРИНА: Пока мы разговаривали с нашей победительницей, пришла еще порция победителей, которые правильно ответили на вопрос про Анну Ахматову. Строчки, которые я процитировала, безусловно, принадлежат Анне Ахматовой. ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. Майя, что мы даем за ответ на этот вопрос?

М. ПЕШКОВА: За ответы на этот вопрос, я хочу, чтобы люди получили Анну Ахматову. Она вышла только на этой неделе.

Е. ГЕНИЕВА: Она только что вышла. Это тоже наше совместное детище с итальянским институтом культуры, как продолжение этого перекрестного года России и Италии, который вроде как закончился, но книги продолжаются.

К. ЛАРИНА: Я задаю еще один вопрос, ответы присылайте на смс +7-985-970-4545. Изображение какого цветка украшает герб Флоренции? Мы пошли уже по книгам, поэтому Екатерине я хотела бы слово передать. Если вы хотите что-то особо отметить, то пожалуйста.

Е. ГЕНИЕВА: Здесь отметить очень многое можно. Майечка правильно держит в руках замечательную книгу, которая теперь уже посмертная дань замечательному переводчику Гелескулу. Мы очень рады, что успели сделать эту книгу — «Огни в океане». Мы сейчас планируем еще издания, связанные с его творчеством, очень гордимся, что мы смогли это сделать и доставить ему такую радость.

К. ЛАРИНА: Про это надо тоже отдельно рассказать. Поскольку мы продали один вопрос, который мы хотели вам задать, какую книгу перевел Александр Мень. Так вот же она. Про это Екатерина сейчас расскажет.

Е. ГЕНИЕВА: Это книга английского писателя Грэма Грина, которая по-английски звучит «The Power and the Glory», вокруг чего сломалось немало копей в переводах наших переводчиков, в том числе такой замечательной переводчицы, как Наталья Альбертовна Волжина, которая перевела это, не зная или позабыв, что это слова из молитвы, как «Власть и слава». А история этой книги действительно замечательная. В 70-е годы отец Александр Мень перевел для своей паствы роман Грэма Грина с правильным названием «Сила и слава». И не только перевел, хотя он совершенно не собирался это публиковать, да это и невозможно было публиковать, в 70-е годы Грина вообще нельзя было публиковать, поскольку у него были расхождения с нашим правительством относительно диссидентов наших. Он это начитал своим замечательным голосом, который был не хуже, чем бархатный голос Евгения Александровича Ямбурга. Он начитал этот весь текст, с музыкой, которую он сам выбрал, опять-таки для своей паствы.

К. ЛАРИНА: А существует эта запись?

Е. ГЕНИЕВА: Да, она существует. И наш следующий издательский проект – к этой замечательной книжке, которая сейчас вышла, она вышла совсем недавно, к дню рождения отца Александра Меня, т.е. к 22 января. Ему было бы всего лишь 77 лет. Фонд отца Александра Меня, его брат Павел Вольфович Мень, его вдова Наталья Григоренко, они помогли нам очистить ту пленку (конечно, несовершенную, 70-е годы, сами подумайте). Сейчас она звучит очень хорошо. И наш следующий издательский проект – к этой книге сделать диск, где отец Александр читает своим замечательным голосом этот поразительный роман.

К. ЛАРИНА: Тогда еще не было такого понятия, как аудиокнига.

Е. ГЕНИЕВА: Вообще говоря, к библиотечному делу отец Александр имеет самое непосредственное отношение. Но хочу заметить вещь печальную. Наверное, как и в случае с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым, он, переводя этот роман о судьбе священника в Мексике, прозревал свою будущую судьбу, описывая то, что с ним произошло, и отвечая гораздо лучше, чем я, на этот вопрос, что нужно сделать, чтобы остаться свободным. Священник в этой книге, он остается самим собой, поскольку ничего из того, во что он верит – хотя он человек несовершенный, священник от тоже несовершенный, чего нельзя было сказать об отце Александре, – он не предает, за что в него пускают пулю. Что произошло с отцом Александром, мы знаем. Считается, что этот топор, какой-то острый предмет. Это сейчас уже не имеет никакого значения. Но эта книга, им переведенная в далекие 70-е годы, это такое, как мне кажется, прозрение своей будущей судьбы.

К. ЛАРИНА: Поскольку двух людей, здесь сидящих, объединяет имя Александра Меня, я имею в виду Евгения Александровича и Екатерину, мне бы хотелось, чтобы вы несколько слов сказали об этом понятии – паства Александра Меня. Мне кажется, это в меньшей степени религиозное объединение, правда? По какому принципу формировался этот круг?

Е. ЯМБУРГ: О пастве лучше Катя расскажет. Недавно была встреча премьер-министра со всеми конфессиями. Вот отец Александр – я буду говорить только о работе с детьми, то, что я видел своими глазами…

К. ЛАРИНА: А вы как к нему пришли?

Е. ЯМБУРГ: Меня привели друзья. Привел один из друзей, чья книга тоже скоро выходит. Это Эдуард Безносов.

Е. ГЕНИЕВА: Тоже общий друг.

Е. ЯМБУРГ: Сейчас будет презентация его книги.

Е. ГЕНИЕВА: Тоже у нас вышла.

Е. ЯМБУРГ: Замечательный литератор.

Е. ГЕНИЕВА: Который сам к пастве отца Александра не относился.

Е. ЯМБУРГ: Жена относилась, Ира Букринская. Отец Александр сочетал живую веру и нормальность. Он никогда не противопоставлял науку и веру. Работая с детьми, он не путал церковь и лекционную аудиторию, не путал проповедь и лекцию. На самом деле он излучал абсолютное веселье духа. Там не было и тени мрачности. Евангелие же благая весть. Я вам скажу честно: когда сегодня обсуждается вопрос о сотрудничестве церкви, педагогов… У меня есть положительный опыт сотрудничества. Но если бы все были Менями. И когда ни моих оснований, ни психологов моих не хватало, чтобы спасти ребенка от суицида, я его отправлял туда. И самой фактурой своей личности, потрясающим обаянием и великой уверенностью в том, что он говорил, он просто вылечивал людей. Я уж не говорю о том, как он работал в Детской республиканской больнице, а потом отец Чистяков. Сейчас мы скоро будем открывать филиал для обучения в новой больнице детей с онкологией. И мы всё это помним. Потому что это был образец и пастора, и педагога, и ученого.

К. ЛАРИНА: Кстати, учебник же он написал – «Основы религии».

Е. ЯМБУРГ: И всё это было очень гармонично. Потому что в основе было то, что мы все знаем, в глубине понимаем – бог есть любовь.

Е. ГЕНИЕВА: И бог есть свобода.

Е. ЯМБУРГ: И бог есть свобода. Потому что богу не нужны рабы. Наконец, это был очень остроумный человек. Когда на дворе уже 89 год, я завез в школу контейнер с детскими библиями, меня вызвали в очень большой дом за контрабанду запрещенной литературы. Я писал какие-то объяснительные записки где-то. У меня в правом кармане было охранное письмо академика Лихачева, в левом — Давыдова, психолога, что ни в коем случае не в религиозных целях, а только чтобы дети понимали сюжеты картин и так далее. Потом меня выпустили, половину этих библий забрали эти товарищи – видимо, для своих детей, дай бог здоровья, пусть дети читают. Но когда я рассказал об этом Меню, он абсолютно весело отреагировал: «Знаешь, когда волка нет, и коза как-то слабо ходит, а когда волк рядом, и коза подтягивается». (СМЕЮТСЯ). Вот это сочетание веселия… Не было этой мрачности, не было этой индоктринации — любой ценой вбить в голову какие-то постулаты.

К. ЛАРИНА: Почему отторгает таких людей большинство?

Е. ЯМБУРГ: Это не ко мне вопрос.

К. ЛАРИНА: Как вы думаете, почему?

Е. ГЕНИЕВА: Он тоже, конечно, не ко мне. У англичан по этому поводу есть хорошая идиома — just because. Потому. То, что отец Александр воплощал своей поразительной личностью, это реальная свобода и незамутненная вера. Женя совершенно прав: до сих пор, сколько прошло лет, каждый раз, когда вспоминаешь, кажется, что произошло вчера, страшное убийство на этой дорожке. Я совершенно убеждена, что он видел, он узнал того человека, который что-то ему протянул. Он не был наивным человеком. Он бы не остановился просто так, не достал бы очки, которые потом были найдены, забрызганные кровью с внутренней стороны, если бы человек, который его остановил, был ему незнаком. Но когда он входил просто в помещение, было такое ощущение, что входит счастье. Как это можно рационально описать? Входит счастье.

Е. ЯМБУРГ: Я начинал автоматически улыбаться. Он светился.

Е. ГЕНИЕВА: Это вообще был священник Троицы, троечного дня. Было ощущение, что у него это свечение, эти огни. У меня не было знакомства с отцом Александром, я его знала со своих четырех лет. Было такое семейное знакомство. Моя бабушка, Елена Васильевна Гениева, была очень хорошо знакома с мамой отца Александра – Еленой Семеновной Мень. Соответственно, мне 4 года, это 49 год, Алику на 12 лет больше, он никакой не Александр Мень, он Алик, он находится у нас на даче, летние каникулы, и безумно меня раздражает. Потому что он всё время что-то писал. Теперь-то мы знаем, что он писал. Он начал писать свою самую известную книгу – «Сын человеческий». А мне, конечно, хотелось, чтобы он со мной поиграл.

Я бы точно не взялась бы за руководство этой огромной структурой – Библиотекой иностранной литературы, если бы не отец Александр. Это было первый раз в жизни тогда, когда я просила у него советы, я услышала слова, которые за все годы, что его знала, я от этого священника не слышала, слова «я вас благословлю, не благословлю», что совершенно типично для священника. Когда ему высказывала резоны, почему я, переводчик, литературовед, не собираюсь этим заниматься, он произнес слова, которые меня совершенно озадачили: «Знаете, Катюша, а я вас на это не благословлю». Для меня это было так неожиданно, что я по-детски спросила: «Чего?» Потом поняла, что если ты все-таки спрашиваешь совета, то хоть послушай. Я говорю: «А когда я буду писать?» Надо было сказать – свои нетленные произведения. И он мне сказал: «А вы что, Лев Толстой?» Как вы догадываетесь, это тебя отрезвляет. Я говорю: нет, я не Лев Толстой…

Ему оставалось жить несколько месяцев. Он произнес слова, которые до сих пор всегда звучат даже не в моих ушах, а где-то глубже. Я спросила: «А где я возьму время на всё это?» И отец Александр, которому оставалось жить совсем недолго, он сказал: «Время вам пошлется». Это удивительные слова, их очень трудно комментировать. Но это то, что дает силы, позволю сказать, Женя, и тебе создавать твою замечательную школу, я надеюсь, и мне отчасти делать то, о чем мы так с ним долго беседовали, — какой должна быть библиотека. Потому что современную Библиотеку иностранной литературы в значительной степени, о чем я никогда не говорила, придумал, конечно, он.

К. ЛАРИНА: У нас есть уже победители, которые как раз и получают книгу Грэма Грина «Сила и слава» в переводе отца Александра Меня. ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. Красная лилия – вот цветок, который украшает герб Флоренции. У нас остается совсем мало времени, а мы должны еще разыграть суперприз. Я задам вопрос, перпендикулярный всему тому, о чем мы сегодня говорили. Кто из знаменитых европейских писателей первой половины прошлого века был комиссаром Красной армии? Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ3: Здравствуйте. Может быть, это Ярослав Гашек.

К. ЛАРИНА: Браво. И вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ3: Константин.

К. ЛАРИНА: Константин, абсолютно точный ответ. Константин получает суперприз.

Е. ГЕНИЕВА: Можно сказать Константину, что у нас скоро выйдет двухтомник «Гашек в русской культуре». Константин, если вы как-то соединитесь с «Эхо Москвы», то, наверное, мы вам должны подарить этот двухтомник.

К. ЛАРИНА: Это когда выйдет?

Е. ГЕНИЕВА: Я надеюсь, что это выйдет к концу этого года.

К. ЛАРИНА: У нас пошли уже последние минуты. Думаю, самое время сказать о ближайших премьерах. Про Гашека сказали. Что еще должно появиться?

Е. ГЕНИЕВА: Мне хочется сказать о нашей длящейся премьере. Может быть, это будет нескромно, но мне хочется сказать. У Библиотеки иностранной литературы в этом году юбилей. Я спокойно отношусь к юбилеям. По-моему, теперь уже национальная форма болезни – все празднуют что-то такое. Тем не менее, нам 90 лет.

К. ЛАРИНА: Настоящие 90 лет, непрерывные 90 лет.

Е. ГЕНИЕВА: Начиная с нехилого года, когда мы были основаны замечательной женщиной – Маргаритой Ивановной Рудомино, великим библиотекарем, как ее называют все библиотекари мира, а не только России. Действительно поразительная женщина, которая создала Библиотеку иностранной литературы, придумала всё то, о чем мы и сегодня продолжаем думать, — как осуществить. Вот к этому юбилею мы издали книгу, где рассказывается о Маргарите Ивановне Рудомино, которая на самом деле ровесница минувшего века. Ей было бы, если бы она была жива, более ста лет. В Библиотеке очень многие наши институции носят имя Маргариты Ивановны Рудомино. И те книги, которые мы сегодня представляем и разыгрываем, они все изданы нашим издательским домом Рудомино. Эта память продолжает существовать, длиться и порождать многие замечательные проекты.

К. ЛАРИНА: Проект Ямбург еще существует? Не заканчивается?

Е. ЯМБУРГ: Ксения, книжка написана. Но дайте мне эту сначала пережить. Есть уже новая книжка. Она тайно лежит. Меня очень беспокоят серьезные вопросы, хочется по-человечески их изложить. Сегодня многие в унынии, потому что считают, что просвещенческая парадигма себя исчерпала. Мы стараемся, стараемся, а кругом реки крови. Другие считают, что религиозная тоже себя исчерпала – ни от холокоста, ни от ГУЛАГа не спасла. А жить надо.

К. ЛАРИНА: Есть момент, очень важный, относящийся и к тому, и к другому. Помимо того, что всё себя исчерпало, вопрос «а судьи кто?» становится всё актуальнее и актуальнее. Невозможно уже. Для человека очень важно наличие этих авторитетов, которыми завален сегодня наш стол, сегодня их единицы.

Е. ЯМБУРГ: Как бы там ни было, другой парадигмы, кроме просвещенческой, нет. В этом смысле книжка про это.

К. ЛАРИНА: Т.е. вы готовите.

Е. ЯМБУРГ: Книжка есть, но я еще не созрел.

Е. ГЕНИЕВА: Скромничаешь. Я понимаю, что уже книжка вышла, ты как Оскар Уайльд – книжка вышла, уже мне не принадлежит. Надо же сказать, что вся страна наперебой просит наше издательство и, естественно, Евгения Александровича Ямбурга в первую очередь, чтобы он явил свой светлый лик вместе с книжной в различных городах, регионах нашей необъятной территории. И если я сейчас начну перечислять, то мы съедим всё время, оставшееся в эфире. Но, может быть, отвечая на ваш главный вопрос, к чему вот это всё и к чему книга Евгения Александровича… Я всегда вспоминаю некоторые строчки из нобелевской речи Иосифа Бродского — я не точно цитирую, – когда он пишет, что у меня есть надежда, может быть, слабая, что те, которые прочитали в детстве «Оливера Твиста», возможно, не поднимут руку для удара.

К. ЛАРИНА: Завершая программу, мне бы хотелось еще к одному юбилею сегодня обратиться. Мне приятно – я думаю, что ко мне присоединятся мои дорогие коллеги, гости – поздравить с первым юбилеем, с 5-летием журнал The New Times, который в том виде, в котором он существует сегодня, отмечает свое 5-летие. Мне кажется, это одно из главных изданий на сегодняшний день. Их можно по пальцам посчитать, которые еще с нами могут сотрудничать, соотноситься, которые с нами находятся на прямой связи. Я поздравляю весь коллектив журнала The New Times с 5-летием, желаю дальнейших долгих-долгих дней жизни.

Е. ГЕНИЕВА: Мы присоединяемся и говорим, что нам нужны новые времена.

К. ЛАРИНА: Нужны. Мы в них нуждаемся. Спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире