'Вопросы к интервью
К. ЛАРИНА: Добрый вечер еще раз, 22 часа 12 минут в Москве. У микрофона Ксения Ларина и сегодня в казематах наших с вами Александр Георгиевич Михайлов. Сейчас я точно должность его назову: руководитель департамента… ну скажите уже сами.

А. МИХАЙЛОВ: Федеральной службы наркоконтроля Российской Федерации.

К. ЛАРИНА: Можно сказать — заместитель председателя Госнаркоконтроля, сократить?

А. МИХАЙЛОВ: Раньше можно было.

К. ЛАРИНА: Сейчас уже нельзя?

А. МИХАЙЛОВ: Ну, сейчас у нас административная реформа, мы все стали жертвами административной реформы.

К. ЛАРИНА: Короче, главный борец с наркотиками. Заместитель главного борца.

А. МИХАЙЛОВ: Ну, относительно. Относительно.

К. ЛАРИНА: Программа у нас называется «Казематы власти», поэтому, наверное, перед тем, как предоставить слово нашему обозревателю Михаилу Кедровскому, который подробнее познакомит наших слушателей с вашей судьбой — как вы дошли до жизни такой — я бы вас спросила: все-таки, для вас, действительно, все, что касается власти, это казематы или это приятная прогулка на свежем воздухе?

А. МИХАЙЛОВ: Ну, прогулкой это, конечно, не назовешь и, конечно, это ближе к казематам, потому что если человек реально отдает себя тому делу, ради которого его призвали в эти казематы, то он, конечно, теряет очень многие права и свободы, скажем так. И свободу на личное время, на личную жизнь, и много-много-много нюансов, и огромное количество ограничений в известной степени, они даже бывают жестче, чем в казематах реальных.

К. ЛАРИНА: Скажите, пожалуйста, Александр Георгиевич, а, вот, про наркотики вы много уже знаете?

А. МИХАЙЛОВ: Ну, наверное, если бы я попробовал, я узнал бы больше, но с учетом того, что я исповедую принцип «для того, чтобы почувствовать полет с 10-го этажа, не надо для этого прыгать», поэтому, конечно, что-то мы знаем, во всяком случае, в рамках того дела, которому я служу, ну а что-то, наверное, все-таки так и останется непознанным, потому что эволюция развития наркотиков очень высока.

К. ЛАРИНА: Вы больше боретесь, когда вы на эту должность пришли — понятно, что вы человек в погонах, куда прикажут, туда и пойдете, но кидала вас жизнь в разные сферы нашего существования российского и советского, но, тем не менее, когда вы соглашались, естественно, и на эту должность — вы понимали, что вы будете бороться с бандитами, с наркомафией или бороться за жизни и здоровье поколений.

А. МИХАЙЛОВ: Ну, знаете, в данном случае меня никто никуда не посылал, потому что я уже 5 лет был на воле и жил в полном порядке, и получал хорошие деньги, и получал удовольствие от жизни, но, по большому счету, наверное, мы все так воспитаны в нашем советском государстве, что многие люди просто не мыслят себя без работы именно на государство. При всем хорошем отношении к людям, с которыми я работал, и когда меня призвали, я прекрасно понимал, что бороться мы будем, конечно, не с бандитами, конечно, не с какими-то наркоманами, а, конечно, мы будем бороться, даже не бороться, а просто…

К. ЛАРИНА: Бороться за жизнь.

А. МИХАЙЛОВ: …бороться за состояние здоровья нашей нации, потому что, в конечном итоге, то, что мы сегодня наблюдаем, оно вызывает в известной степени душевный трепет, потому что многое из — даже те цифры, которые сегодня, наверное, буду приводить — они свидетельствуют об очень непростой ситуации на этом участке.

К. ЛАРИНА: Ну что, давайте мы поподробнее с вами познакомимся. В таком сжатом виде ваша биография для наших слушателей, а потом продолжим разговор.



ДОСЬЕ «ЧЕЛОВЕК ВЛАСТИ»

Михайлов Александр Георгиевич, родился 27 октября 1950 года в Москве в семье военнослужащего. Срочную службу проходил в южной группе войск. Окончил факультет журналистики МГУ и Высшие курсы КГБ. С 1974 по 1989 годы — на оперативной работе в органах госбезопасности. В 1989 году был назначен руководителем первой в СССР пресс-службы в системе органов КГБ. С 1993 по 1996 годы — начальник Центра общественных связей ФСК ФСБ России. С 1996 по 1998 годы — первый заместитель начальника информационно-аналитического управления ФСБ, затем начальник управления информации МВД России. В кабинете министров Сергея Степашина возглавлял Управление правительственной информации. Генерал-майор ФСБ запаса, генерал-лейтенант милиции в отставке, профессор Московского юридического университета МВД России, академик Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка, член Союза писателей России, автор детективных книг «Встать до счета «три», «Капкан на одинокого волка», «Контрольный выстрел» и многих других, написал учебники «Взаимодействие органов внутренних дел со средствами массовой информации», «Пиар специального назначения», а также биографию «Портрет министра в контексте смутного времени. Сергей Степашин», кроме того, автор сценария художественного фильма «Мужской талисман» и документальных лент «Спасти любой ценой», «Заложники черного золота», лауреат премий имени Юрия Андропова и Константина Симонова.



К. ЛАРИНА: Поправки будут какие-нибудь? Все правильно?

А. МИХАЙЛОВ: Ну, по-моему, все вполне. Вполне, вполне.

К. ЛАРИНА: Для меня здесь отрадный факт, что закончили вы журфак МГУ, поэтому, конечно же, в какой-то степени наш коллега и закончили по-настоящему, то есть, это не было, как взять и окончить ВПШ, помните, как у Галича. Нет, это настоящее высшее образование профессиональное, а там уж судьба сложилась, как сложилась. Ну что ж, возвращаясь к наркотикам. Существуют две темы, которые живо волнуют общество наше, ну, в контексте нашего разговора, я имею в виду это пространство, связанное с наркобизнесом, с наркоманами, с наркотиками в России. Первое — что при советской власти наркотиков не было никаких, вот, в СССР, вот мы жили и ничего не знали ни про какие наркотики, и вот как только образовалась демократическая страна, демократическое государство под названием «Россия», тут вся эта дрянь, мол, и хлынула в наши открытые границы и вот такой мировой заговор, Америка нас хочет извести со свету и уничтожить нашу молодежь. Это один миф или не миф, сейчас об этом скажете. И, второе, предложение тоже, к сожалению, огромного большинства наших граждан — это вообще вернуться к уголовной статье и наркоманов не лечить, а судить; если сейчас у нас уголовный кодекс предполагает наказание за хранение и распространение, то раньше, мы помним, была уголовная ответственность и за употребление наркотиков; вот очень многие люди считают, что таким образом можно эту проблему решить. Вот, мне кажется, это две главных темы, которые стоит обсудить. Ваш комментарий.

А. МИХАЙЛОВ: Надо сказать, что наркотики были всегда, и история их уходит глубоко в столетия. Во всяком случае, впервые серьезно на это обратили внимание еще до революции. В 1913 году в России было принято первое в Европе антинаркотическое законодательство. Причина была одна. Дело в том, что как вы знаете, конец XIX века — начало XX века был связан с историей опийных войн на территории Китая, когда китайская нация оказалась на грани выживания, император принял решение о введение смертной казни за курение опия и его производство. Поэтому китайцы очень ловко переехали на своих джонках через Амур и варили опий на территории России, подбирая бомжей, которых, кстати говоря, этим же опием и потчевали. Поэтому губернатор Приморского края вынужден был принять закон, вернее, не закон, а вышел с предложением и было принято в России первое, в 1913 году, законодательство, связанное с наказанием за производство наркотиков. Двадцатые годы тоже характеризовались тем, что новая власть в Советском Союзе, тогда еще в Советской России, столкнулась с очень широким распространением кокаина на территории России. В 23-м году была создана комиссия Совнаркома Российской Федерации во главе со Смидовичем, которая называлась так: «комиссия по борьбе с кокаином, самогоноварением, пивными и азартными играми». Это было вот так вот увязано. При этом комиссия должна была рассмотреть вопрос ограничения, скажем так, распространения кокаина в России, субъектами потребления которого были, как было записано в постановлении, творческая интеллигенция для приведения себя в возбужденное состояние, так сказать, с точки зрения творчества, люмпенизированная молодежь, то есть имеется в виду студенчество, не нашедшее себя в новой жизни, люмпен-пролетариат и подростки. Надо сказать, что уже тогда проблема подростковой наркомании была серьезной проблемой, потому что, в основном, это были, конечно, дети, которые были разносчиками газет, беспризорные дети, кокаин было свободно достать и так далее. Ну а самогон — было совершенно очевидно — борьба с самогоноварением была связана не столько с потреблением самогона, как такового, а переработки ценного продукта хлеба в голодные годы на вот такой вот, на первый взгляд, негодный продукт. Ну, факт остается фактом, это история того времени. Надо сказать, что чуть позже ситуация пошла на убыль, особенно в связи с прекращением новой экономической политики и, естественно, особенно в тоталитарные годы в России, в Советском Союзе, вообще ни о каких наркотиках речи быть не могло. И надо сказать, что даже в конце 80-х годов мы с моими коллегами по комитету государственной безопасности эту тему как бы затрагивали, хотя она была косвенной, потому что у нас было подразделение, которое занималось, скажем, этой организованной преступностью в сфере оборота наркотиков, но тогда мы делали для себя некий вывод. Суть его сводилась к следующему: наркотики не получат распространения в Российской Федерации до тех пор, пока: первое — будут закрыты железно границы; второе — когда, скажем, элементы молодежно-буржуазной, как мы говорим, культуры, которая имеет элемент наркотика как субъект своей деятельности, не проникнет на территорию Советского Союза; и самый главный фактор, это очень важно, это был фактор, связанный с тем, что в России не существовало конвертируемой валюты и, следовательно, на никакие «деревянные» на территории Российской Федерации, Советского Союза реализовывать наркотики было просто невыгодно. Безусловно, в Советском Союзе существовали различного рода, скажем, такие «подножные» наркотики, которые как бы употреблялись всегда — они в разной степени, но в республиках Средней Азии они носили такой культурологически-исторический характер, то есть, когда они употреблялись именно в силу того, что употреблялись всегда. Как вот у нас водку с XIII века пьют, так вот это тоже такой некий культурологический характер.

К. ЛАРИНА: Наркотрафики уже в то время были, наркокурьеры были в Средней Азии.

А. МИХАЙЛОВ: Наркотрафики были, и наркокурьеры были, но, в основном, мы имели дело с транзитной преступностью, то есть, когда доставлялись наркотики из Юго-Восточной Азии или Средней Азии в Западную Европу. И, самое интересное, я, вот, помню последнюю, наверное, операцию в истории Советского Союза, была операция «Карусель», которая закончилась, если мне не изменяет память, 22 августа 1991 года на берегу Балтийского моря, где была пресечена очень крупная поставка героина из Юго-Восточной Азии через весь Советский Союз. Вот тогда Советский Союз уже разрушался, но, тем не менее, республики и вся вертикаль управления правоохранительными органами существовала и, следовательно, через 18 республик и областей прошел трафик, контролируемая поставка, что дало возможность нам завершить ее, так сказать, уже в Германии, где были арестованы и крупные наркодилеры и изъяты наркотики. Но уже Советского Союза 22 августа 91 года не было.

К. ЛАРИНА: То есть, в этом есть доля правды, что советская власть контролировала этот процесс, не пускала?

А. МИХАЙЛОВ: Она ничего не контролировала. Она контролировала, конечно, в известной степени, этот процесс, надо сказать, что много было и полезного, много было и нелепого. Конечно, мы имели очень мощные рычаги в тот период и даже сама, скажем так, борьба за жизнь человека носила такой принудительный характер, допустим, у нас существовали лечебные профилактории, где лечили не только алкоголиков, но и наркоманов в принудительном порядке. Сегодня, конечно, это все утрачено. С 92 года у нас принудительного лечения не существует и, соответственно, мы испытываем в известной степени достаточно серьезные сложности. Они связаны опять-таки не со стремлением каким-то образом отправить человека в больничную палату для принудительного лечения от наркомании, но, тем не менее, у нас есть категория людей, которой нужно действительно оказывать помощь, в том числе и принудительного характера. Это имеются в виду и дети, это имеются в виду и взрослые, которые очень серьезно осложняют жизнь своих близких, родных, соседей, которые действительно уже превратились… ну, скажем, по мере потребления наркотиков превращаются в животных и, конечно, они создают большие неудобства, в том числе, в сфере прав человека, потому что каждый человек имеет право на свободную и, скажем, безопасную жизнь.

К. ЛАРИНА: Тогда второе. Вот то, что касается статьи уголовного кодекса. Действительно, может быть, вернуть статью, которая предполагает уголовную ответственность за употребление наркотиков, или пойти еще дальше — конечно, я утрирую, но, тем не менее, тоже такая идея витает — какую-то такую резервацию сделать, пусть они, мол, там все живут, чтобы это никуда, если уж человек уже конченый, пусть он доживает свой наркотический страшный век отдельно от здорового общества?

А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, такая точка зрения и другая, они имеют место в сегодняшней нашей жизни. Они связаны с тем, что, к сожалению, очень часто мы подменяем понятие свободы, права и свободы граждан; основная свобода гражданина — это, так сказать, защита, вернее, как у нас говорят, безопасность гражданина заключается в защите его прав и законных интересов. Вот если я, как гражданин законопослушный, оказываюсь объектом посягательства наркомана, то, конечно, мои свободы ущемляются. Я полагаю, что, конечно, дважды в одну воду нельзя войти. Нам сегодня нужна синтезированная такая система, и правоохранительная, и, наверное, синтезировать нужно наше общественное отношение, где должно быть все, должны присутствовать как свободы, которые позволяют человеку выбирать свой жизненный путь, не осложняя для других, но ведь беда заключается в том, что у нас, к сожалению, наркоманы очень часто до 18-ти человек втягивают в сферу своего действия, и, если мы сегодня считаем — не считаем, а это так и есть — по неофициальным данным, сегодня в России около 4-х миллионов, от 2-х до 4-х миллионов, разные цифры, человек допускает немедицинское употребление наркотиков, то мы должны увеличивать кратность, потому что каждый наркоман приращивает свою компанию за счет вовлечения в употребление наркотиков своих друзей и близких.

К. ЛАРИНА: Теперь тогда по цифрам, про которые вы хотели сказать, и мне бы очень хотелось, чтобы вы это озвучили, вообще, динамика такая?

А. МИХАЙЛОВ: Динамика очень серьезная. Дело в том, что мы всегда себя сравниваем с цивилизованными странами, очень часто смотрим на Запад. И, вот, Соединенные Штаты 10 лет назад столкнулись с такой же проблемой. Я должен сказать, что, вообще, в Соединенных Штатах эта проблема приобрела такое яркое, еще с 80-х годов они стали обращать внимание на это, потому что за наркотиками следует, если речь идет о внутривенных инъекциях, то за наркотиками следуют такие болезни, как гепатит, ВИЧ, многие другие заболевания, они прогрессируют и понятно, что распространяются со скоростью цепной реакции. В Соединенных Штатах 10 лет назад было 25 миллионов наркоманов, то есть лиц, допускающих немедицинское употребление. Соединенные Штаты — не бедная страна и она прекрасно понимает, каким образом развивать свою экономику, каким образом бороться за жизнь человека. Ежегодно Соединенные Штаты вкладываются в борьбу с наркотиками из федерального бюджета, бюджета штатов, 33 миллиарда долларов. 33 миллиарда долларов — вдуматься в эту цифру! И, кстати говоря, эта цифра в 10 раз больше, чем доход всех фермеров, производящих наркотики в мире. Это данные Организации Объединенных Наций. Имеется в виду фермеров — не конечный, так сказать, реализатор, а фермеров. В Советском Союзе и в России эта проблема, так сказать, встала не менее остро за последние 10 лет. У нас число наркоманов увеличилось в 9 раз за последние 10 лет. Ну можете представить, если я сказал 4 миллиона человек, допускающих немедицинское употребление, вот если мы не остановим этот вал и если динамика будет такая, давайте посчитаем, сколько будет через 10 лет лиц, допускающих немедицинское употребление, хотя репродуктивное население будет составлять всего 32 миллиона человек. То есть для нас это, конечно, серьезная проблема и мы с этой проблемой пытаемся бороться не только, скажем так, карательными средствами, хотя, кстати говоря, о карательных средствах — это тоже тема особая, мы о ней поговорим, потому что то, с чем мы сегодня имеем дело, оно к понятию карательных средств практически не относится. Вот, например, сегодня я запросил своих коллег по всей стране практику применения судебных приговоров за тяжкие и особо тяжкие преступления, то есть за сбыт крупных партий наркотиков. Так вот, сегодня я открыл почту и в почте обнаружил документ, который пришел из Башкортостана, который свидетельствует о том, что в прошлом году в Башкортостане 85 приговоров имели оправдательный характер с условными сроками наказания. Я уже не случайно сказал о том, что…

К. ЛАРИНА: За распространение?

А. МИХАЙЛОВ: За распространение. Я уже не случайно сказал о том, что каждый человек, лицо, употребляющее наркотики, втягивает в сферу своего влияния до 18-ти человек. Если у нас такая судебная система… Мы часто грешим «наше правосудие слабое, надо смертную казнь, то-се», у нас очень жесткое правосудие. Вопрос заключается в том, как оно применяется. И поэтому на сегодняшний день стоит две проблемы. Первая проблема, самая важная, самая эффективная, это снизить потребление. Потребление можно снизить путем очень серьезных социальных программ, образовательных программ и воспитательных мер. Как только мы снижаем потребление, соответственно, будет снижаться и предложение.

К. ЛАРИНА: А с другой стороны — коррумпированность судебной системы.

А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, если мы сейчас с вами скажем, что коррумпированность судебной системы, на нас с вами сразу судьи подадут в суд и скажут «докажите». Вот у нас такая история была, когда в городе Кимры священник сказал, что судьи города Кимры коррумпированы, они тут же ему вчинили иск, хотя судебная практика, которую они осуществляли, она, конечно, давала основания полагать, что не так все просто, когда все приговоры носили условный характер.

К. ЛАРИНА: Пауза у нас сейчас на новости, потом продолжим наш разговор. Напомню, что сегодня мы говорим о наркотиках, о борьбе с наркотиками и в гостях у нас Александр Михайлов.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Александр Михайлов у нас в гостях, руководитель Департамента Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков. Я дальше хочу обратиться к вопросам наших слушателей, чтобы не узурпировать здесь власть, в нашей передаче «Казематы власти», и читаю пока вопросы, которые пришли по Интернету. Владимир Катасонов из Москвы, журналист: «На пятничной пресс-конференции в Уфе вы заявили, что, к сожалению, медики не ведут специальную статистику о передозировках, поэтому наркоконтроль не может оперировать более точными данными о смертности от передозировок. Планируется ли в ближайшее время наладить обмен информацией с медиками и привлечь их к учету погибших от передозировок?»

А. МИХАЙЛОВ: Это медицинская статистика, она должна быть установлена министерством здравоохранения, для нас это очень важно, потому что мы в прошлом году в связи с большим количеством передозировок и смертей, таких, очень трагических, у нас очень большое количество смертей было в городе Рубцовский Алтайского края, у нас очень серьезные проблемы в 2003 году были, 189 человек погибло в Иркутской области от передозировок, но, к сожалению, наша статистика, она фиксирует исключительно смерть, ну, скажем, по объективным показателям — острая сердечная недостаточность, гепатит, и прочее, а вот большинство передозировок, конечно… Многие смерти связаны с передозировками. Вот за прошлый год мы посчитали через станции «Скорой помощи», у нас за год скончалось — с января по ноябрь скончалось 3500 человек, ну а, вообще, средние показатели, по разным оценкам, достигают до 70 тысяч человек. Это большая цифра, хотя многие говорят — ну, это цифра, у нас на дорогах больше гибнет. Хотя для меня лично без разницы, где человек гибнет, его спасать надо в любых условиях — хоть на дороге, хоть от передозировки.

К. ЛАРИНА: Елена Николаевна, врач-педиатр из Москвы: «Скажите, до каких пор реклама кодеиносодержащих препаратов «коделак» и «терпинкод» будет крутиться на центральных каналах? По-моему, в этом нет необходимости, рекламная кампания итак достаточно масштабная, — пишет наша слушательница, — вам, наверное, из своего автомобиля не видно, но я вам авторитетно заявляю: 25% наших подростков съедают от двух до шести паек в день этих чудесных таблеток, запивая их пивом. Остановите все это. Наши дети легально подсаживаются на опиат».

А. МИХАЙЛОВ: По этому поводу уже было много разговоров и мы, конечно, понимаем реальную угрозу с этой стороны, но я думаю, что ограничителями в данной ситуации должны выйти сами медики, потому что мы не можем определять, скажем так, правила отпуска товаров, хотя, тем более, если эти лекарства не относятся сегодня к категории наркотиков, требующих «красных» рецептов. Я считаю, что тут надо исходить не только из, скажем так, позиции или из поведения дурных подростков, а нужно реально отдавать отчет в том, что очень часто многие лекарства требуются людям, которые не в состоянии, допустим, ходить за рецептом и приобретать их в аптеках уже после посещения врача. Мы, конечно, должны задумываться и об этом, потому что, в конечном итоге, мы ограничивать можем все, у нас — я не буду сейчас называть — но я знаю, уже из совершенно, скажем так, безобидных продуктов наши подростки умеют приводить себя в совершенно невменяемое положение, о чем свидетельствуют наши рейды по ночным клубам, когда мы сгребаем их с пола до 80-ти человек и привозим их в наркологический диспансер для освидетельствования, очень часто даже там наркотиками и не пахнет, то есть, они изобретают новые виды наркотиков. Поэтому когда мы с вами пытаемся что-то ограничивать, ну, вот, если люди, так сказать, нюхают бензин, то это не значит, что мы должны и бензин отпускать по рецептам. Поэтому для нас очень важно выстроить стройную систему взаимоотношений с теми же самыми подростками и путем профилактической работы, попытаться их от этого удержать. Я должен еще сказать, что дело в том, что вот такое количество лекарств, которое они приобретают для, скажем, получения кайфа, это очень дорого, потому что у нас есть более дешевые и более эффективно действующие наркотики, которые они тоже употребляют. Поэтому не факт, что если мы сегодня сократим — ну, рекламу, может, и есть смысл сократить — но, во всяком случае, ограничить доступ людей к тем лекарствам, которые сегодня отпускаются без рецепта, наверное, было бы не совсем разумно. Думаю, что нужно больше работать с подростками.

К. ЛАРИНА: Вы сказали про рейды по ночным клубам. Здесь есть вопрос тоже от нашего слушателя Игоря: «Привлекаются ли к уголовной ответственности хозяева клубов и дискотек, где распространяются наркотики?»

А. МИХАЙЛОВ: Сегодня есть постановление правительства Москвы, это единственное, по-моему, постановление в Российской Федерации, которое имеет, скажем, санкции в отношении руководителей ночных клубов или увеселительных заведений, где распространяются наркотики. После второго предупреждения, третье предупреждение может лишить его лицензии. Но это только в Москве. В других регионах пытаются изучать опыт Москвы, но, правда, там, наверное, не так остро стоит эта проблема. По большому счету, конечно, тут надо рассматривать проблему комплексно и обращать внимание не только руководства клубов, очень часто они ссылаются на то, что они не в курсе, они не видели, они не знают…

К. ЛАРИНА: А это никого не волнует.

А. МИХАЙЛОВ: А это никого не волнует, потому что мы-то, в общем-то, все наши рейды связаны не с тем, что мы хотим, так сказать, прошвырнуться по ночным клубам и получить удовольствие от того, что всю ночь будем там таскать этих самых подростков обкуренных по наркологическим диспансерам, а каждый наш рейд связан с получением конкретной информации о распространении в конкретном клубе конкретными людьми наркотиков. Я считаю, что надо, вообще, конечно, думать и над этой темой, но мне хотелось бы еще обратить внимание: дело в том, что большинство из этих клубов находится под, скажем так, под обеспечением комплексной безопасности со стороны разных частных охранных предприятий. Я считаю, что частные охранные предприятия, помимо того, что они должны охранять, скажем, физических лиц, находящихся в клубе, я думаю, что они смотреть там должны и за порядком и поэтому я думаю, что нужно тут комплексно решать задачу, в том числе и по лишению лицензии этих охранных предприятий, которые осуществляют меры безопасности в клубе.

К. ЛАРИНА: Вопрос от Ольги из Екатеринбурга: «Уважаемый Александр Георгиевич, каким образом можно оградить наших детей от конкретных рецептов изготовления наркотиков в свободном доступе в Интернете?»

А. МИХАЙЛОВ: Это серьезная проблема. Мы сегодня проанализировали ситуацию в Интернете, с рекламными сайтами, сайтами, которые посвящены и пропаганде наркотиков, и форме изготовления, и методикам изготовления наркотиков. Сегодня таких сайтов мы насчитали более 700. Многие порталы размещены не в Российской Федерации, а за границей. Но у нас, к сожалению, и на наших сайтах, и я думаю, что мы в ближайшее время будем вести беседы с провайдерами, потому что провайдер вправе закрыть тот или иной сайт, если он, так сказать, наносит ущерб общественной нравственности, мы такие темы будем поднимать и очень серьезно. Должен сказать, что, конечно, эта Всемирная паутина Интернета, она, ну, настолько подвижна, по закону сообщающихся сосудов, если мы закрываем сайт здесь, он появляется где-то там в Соединенных Штатах, в Калифорнии, в Голландии, в других странах, и поэтому здесь мы будем использовать уже международное сотрудничество, потому что пропаганда наркотиков запрещена в большинстве стран мира и это предмет для международного сотрудничества, в том числе, и в этой сфере.

К. ЛАРИНА: Следующий вопрос, сейчас я его найду, вот, вопрос из Москвы от Бориса: «Александр Георгиевич, существует ли система работы с преступностью внутри вашей корпорации? Не секрет, что многие сотрудники наркоконтроля работают на наркомафию».

А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, если такие данные у Бориса будут, он может обратиться в нашу службу собственной безопасности, по нашему телефону доверия, мы охотно, так сказать, примем его информацию и, более того, примем все исчерпывающие меры по пресечению деятельности лиц так или иначе связанных с наркобизнесом.

К. ЛАРИНА: А бывали такие случаи?

А. МИХАЙЛОВ: У нас бывали такие случаи, и не только у нас. Фактически мы за прошлый год арестовали значительное количество, ну, по нашим меркам, значительное количество сотрудников правоохранительных и силовых ведомств, и должен сказать, что нет ни одного силового ведомства, представитель которого не оказался бы за решеткой за сбыт наркотиков. Поэтому эта проблема общая и с учетом этого мы, вообще-то, рассматриваем это не как форму защиты чести мундира, мы считаем, что каждый человек, который распространяет наркотики, да тем более в погонах, он должен быть изолирован от общества и получить по полной программе за свое преступление.

К. ЛАРИНА: А врачи, кстати?

А. МИХАЙЛОВ: У врачей тоже такая достаточно специфическая судьба. С одной стороны, они должны оказывать помощь больным, с другой стороны, очень часто они становятся заложниками требований либо тех же самых больных, либо наркоманов. Вот я не случайно говорил, когда 4 миллиона человек — это лица, допускающие немедицинское употребление наркотиков. Официально на учете стоит около 500 тысяч — 394 из которых из диагнозом «наркомания». Надо сказать, что для нас очень важно сегодня выявлять вот эту вот динамику и выводить из подполья тех наркоманов, которые стали заложниками своей болезни и ставить их на учет для того, чтобы хотя бы своевременно оказать помощь, ну и иметь некий мониторинг той ситуации, которая существует в России. Но, к сожалению, мы уже сегодня сталкиваемся с фактами, когда многие наркоманы обращаются к непрофильным врачам, они не идут к наркологам. Они идут к терапевтам, хирургам и так далее, которые в силу своего должностного положения могут им оказать помощь, в том числе и в предоставлении выписывания рецептов для получения наркотиков. У нас, ну, очень мне как-то не хотелось бы бросать тень на наших врачей, но, к сожалению, мы должны констатировать, что у нас есть очень много уголовных дел, которые связаны с нецелевым использованием наркотических препаратов и, скажем, подделкой рецептов для выдачи наркоманам. К сожалению, бывают факты, когда они становятся сами заложниками тех же самых наркоманов. Под угрозой жизни, здоровью, жизни и здоровью их близких, они вынуждены выписывать вот этим наркоманам рецепты или выдавать наркотики из, скажем, аптек поликлиник и больниц.

К. ЛАРИНА: Конечно, огромное количество вопросов, судя по всему, от молодых людей, которые в той или иной степени знакомы с этой проблемой. Вопрос, связанный с легализацией легких наркотиков. Я понимаю, что вам его задают постоянно и вы уже не раз на эту тему рассуждали, но, тем не менее, мне кажется, это важно, поскольку дискуссия не прекращается.

А. МИХАЙЛОВ: Да, да, она не будет прекращаться, потому что там все время пытаются эту дискуссию навязать. Надо сказать, что вообще, вот, Организация Объединенных Наций как международное сообщество, которое определяет правила игры для членов этого сообщества, оно требует вообще не обсуждать тему, скажем так, противопоставления легких и жестких наркотиков. Более того, вот список № 1 Организации Объединенных Наций, он не разделяет марихуану, героин, то есть, есть вещества, запрещенные к применению на людях, независимо от того — легкие они, тяжелые, поэтому все разговоры по этому поводу, они как бы уже находятся в неправовом поле. Но что касается обсуждения этой темы, то очень часто нам говорят «ну давайте посмотрим на западный опыт», почему-то Западом все время является либо Голландия, либо Дания. Хотя, по большому счету, Западом является для нас еще и Швеция. Я вот буквально две недели назад был на международной конференции, которую проводили полицейские органы стран Балтии и России, и там выступал генеральный прокурор Швеции. Так вот в Швеции, одной из самых демократичных стран, не откажешь ей в этом, наверное, все-таки, значит, прокурор сказал, что у них существует, скажем так, теория неприкасаемости к наркотикам. Не обсуждения — легкие, тяжелые, употреблять, не употреблять, в каких дозах, каких размерах — а неприкасаемости: дотронулся — садись или лечись, если ты больной человек. И, вообще, в Швеции на этот счет очень жесткие меры, хотя, в общем-то, как вы понимаете, наверное, опыт Швеции очень мало в России обсуждается, потому что он как бы находится за чертой наших вот демократических установок с такими непонятными размышлениями по поводу прав человека. В Швеции очень жестко: любой полицейский, увидевший, так сказать, в пешеходе или водителе, увидевший признаки наркотического опьянения — суженные зрачки или расширенные зрачки — он без каких-то обиняков тащит его на освидетельствование; если он, не дай Бог, является наркоманом, его отправляют на принудительное лечение; если он не стоит на учете, но употребляет наркотики, он может еще и получить срок тюремного заключения. У них это очень жестко. Более того, в последнее время, вот, в прошлом году, когда у нас шли очень бурные дискуссии по поводу установления средних разовых доз, в это время в Латвии, Литве и Эстонии были установлены более жесткие нормы уголовного преследования лиц, распространяющих наркотики. Вот в Литве, если мне не изменяет память, срок заключения за распространение наркотиков был увеличен в два раза. Понятно, это все регулируется еще некими инструментариями, так сказать, противовесов с точки зрения защиты прав человека, но факт остается фактом: пока мы идем по пути попытки обезьянничать на Голландию — кстати говоря, прокурор Швеции назвал ее вообще наркотической помойкой, в Голландии 80% преступлений имущественного характера совершается либо наркоманами в состоянии наркотического опьянения, либо в желании получить прибыль для приобретения наркотиков. Более того, в самой Голландии, которая уж вообще суперсвободная для распространения наркотиков, и то, так сказать, уже идут очень серьезные разговоры по сокращению реализации наркотиков в тех же самых кафе-шопах. Но это как бы их проблема, потому что у нас голландцев мало, у нас мало датчан, которые тоже очень равнодушны к этим вещам, но у нас есть Российская Федерация, которая если уж гуляет, то по полной программе. Я, вот, на этой же конференции, наш представитель Организации Объединенных Наций дал такую схему наиболее пораженных стран распространением СПИДа. И самым таким угрожающим цветом был багрово-красный. Вот багрово-красным цветом окрашена вся Российская Федерация. Она находится в зоне уже запредельной почти эпидемиологической ситуации, связанной с распространением СПИДа, ВИЧ-заболеваний, гепатита. Для нас это серьезнейшая проблема. И когда мы начинаем рассуждать — там, мягкие, легкие — вообще это, в принципе, конечно, от лукавого. Когда человек даже сам употребляющий, он никогда не пожелает, чтобы его дети употребляли наркотики. И как только это будет касаться персонально его детей, то он, наверное, будет рассматривать его будущее через призму здорового человека.

К. ЛАРИНА: А, скажите, пожалуйста, каким образом получается, что у нас по телевидению или даже, вот, по радио многие известные люди, музыканты, либо журналисты, да и, может быть, политиков я, пожалуй, слышала даже, они откровенно, открыто признаются в том, что они употребляют так называемые «легкие» наркотики и старательно защищают эту точку зрения, что в этом ничего страшного нет?

А. МИХАЙЛОВ: Понимаете, какая вещь, это не от большого ума. Вот я когда сюда ехал, слушал вашу передачу, обсуждали проблемы цензуры. Вот я считаю, что каждый человек должен, так сказать, ну, если он употребляет, ну и флаг тебе в руки, оттащат тебя на кладбище вперед ногами. Вопрос в том, что если ты уж совсем больной, так не распространяй свою головную боль на других людей и нечего кичиться тем, чем кичиться, по большому счету, нельзя, потому что… Вот, в Соединенных Штатах как раз вот этот представитель Организации Объединенных Наций, который показывал схемы и показывал распространение наркотиков по миру, в частности, афганского героина, мы в перерыв вышли с ним, он говорит «пойдем, покурим, тут хоть покурить можно, я в Соединенных Штатах чувствую себя сифилитиком, потому что я нигде не могу курить: в туалет зайду — меня выгоняют, в офисе — не могу, на улицу выйду — смотрят, как на ненормального, поэтому пойдем, я покурю». Американцы, видите, как они, не рассуждают — легкие, не легкие наркотики — они в принципе не принимают, нет и все, не можно, не престижно.

К. ЛАРИНА: Это очень важный момент, поскольку мы про Америку часто разговариваем, любим ссылаться на их опыт, но, тем не менее, почему-то худшее берем. В любом случае, все, что касается здоровья нации, как душевного, морального, так и физического, этим занимается очень активно государство и это просто откровенно навязывается, спускается, как угодно это называйте, но это идет сверху, как так самая пресловутая политкорректность, над которой мы посмеиваемся, но так сказано — вот надо так себя вести, и все. То есть, почему — это не вопрос, нельзя и все.

А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, многие фильмы, которые мы сегодня смотрим по нашему телевидению, приобретенные в том же самом Голливуде, они не могут увидеть свет в Соединенных Штатах, потому что там есть пропаганда одного, другого, третьего, четвертого. И я должен сказать, что, вот, когда я говорил о том, что в Соединенных Штатах 10 лет назад было 25 миллионов наркоманов, сегодня там сократилось в два раза. Да, 12 миллионов — это очень много, но, тем не менее, за 10 лет в два раза, а в России оно возросло в 9 раз. То есть, какая-то обратная динамика. Но, к сожалению, вы знаете, мы умеем разрушать все. Мы умеем разрушать страны, континенты, и можем разрушать свое здоровье и свое будущее поколение, уничтожать своих детей.

К. ЛАРИНА: Поэтому у нас и получается, что у нас сегодня для молодого человека успех, и карьера, и, вообще, какой-то комфорт в обществе связан, вот, с этим чертовым пивом, которое, слава Богу убрали сейчас из дневного эфира, но зато оно в большом количестве после 10 часов возникает в тех же количествах и как раз самое «детское» время, что называется, и перекочевало все в художественные фильмы и сериалы, там теперь активно употребляют спиртные и слабоалкогольные напитки, да еще активно суют нам этикетки в камеру, а мы все воспринимаем, как часть художественного контекста.

А. МИХАЙЛОВ: Ну больные мы немножко, понимаете?

К. ЛАРИНА: Да, к сожалению.

А. МИХАЙЛОВ: Мы вот должны болеть так, чтобы… Мы ведь очень любим жалеть, когда человек умер. При жизни, там, его гноят, но как умер, тут же огромное количество друзей. Мы очень любим жалеть больных, мы очень любим жалеть жертв катастроф, но никогда не задумываемся о том, что рядом с тобой живет человек, который завтра может скончаться. Вот интересная пропаганда, кстати говоря, в Швеции в той же самой, это любопытно. Мы когда пытаемся вести свою пропаганду, мы как бы рассчитываем на усредненного зрителя, слушателя, читателя, то есть как бы мы пытаемся разговаривать с ним какими-то средними цифрами, а вот шведское общество здорового образа жизни представили свою выставку в Санкт-Петербурге — сейчас выставка находится в Башкирии, мы ее туда отвезли, очень интересно — они рассматривают судьбу конкретного человека, какой он маленький родился, какой он был хорошенький, вот как он рос, рос, рос, а потом раз — оказался на кладбище. И они считают вот это очень важным. У них даже как бы такие герои их пропаганды, они связаны с тем, что это конкретный человек, который жил, рос, его окружали друзья, и вот они его упустили и он ушел из жизни. Мне кажется, нам не хватает просто элементарного уважения просто к самим себе и, самое главное, своим близким. Вот обратите внимание, когда мы много говорим о том, что, вот, как относиться к наркоманам, да я говорю — ну как относиться? Конечно, как к больному человеку. Ну я не хочу, чтобы больной человек меня оперировал, если он хирург. Я не хочу, чтобы меня вез больной человек наркоман-таксист, а еще хуже, если он в маршрутном такси. Ведь мы же об этом задумываемся иногда, но мы задумываемся только тогда, когда, так сказать, сами становимся заложниками. У меня очень часто бывало, когда я служил в комитете государственной безопасности еще, очень часто бывали такие полемики с ведущими нашими журналистами, которые просто требовали, чтобы мы не вербовали агентуру, не вели оперативно-розыскную деятельность, но до того момента, пока у них не угонят машину. И вот когда у него угоняют машину, он говорит «ну у вас же агентура есть, ну у вас же техника есть». Ему по барабану, так сказать, что мы в поисках его машины обязаны будем нарушать права человека, законы, главное — найти. А вот в борьбе с преступностью, типа того, все средства хороши. Но, к сожалению, у нас вот такой двойной стандарт, когда мы мало думаем о своих близких, очень часто проходим мимо детей, которые уже находятся на грани. К счастью, сегодня дети изменили свое отношение. Я имею в виду не дети маленькие, а подростки, юноши. Сейчас, например, студенты Российского государственного гуманитарного университета, Домодедовский филиал, они, значит, объявили такую акцию, всероссийскую акцию «Наши деды победили фашизм, мы победим наркотики». Это без нашего участия. Понимаете, очень сложно навязать что-либо. Я вот сейчас издаю журнал, «Антидоза» называется, для детей. У меня студенты факультета журналистики МГУ и МГИМО, они сами пишут, и этот журнал почему-то в их среде очень пользуется популярностью, я читаю и не понимаю, что ж там такого интересного, но они разговаривают со своими собеседниками своим языком и это очень важный момент, это те самые зачатки нашего будущего, когда люди — наши дети сегодня, потом они станут родителями — они уже стали, скажем, проповедниками не просто здорового образа жизни, а стали борцами за выживание нации.

К. ЛАРИНА: Ваше отношение к организациям, которые защищают права наркоманов?

А. МИХАЙЛОВ: Ну, наверное, права наркоманов-то надо защищать тоже.

К. ЛАРИНА: Распространение шприцов бесплатных, да?

А. МИХАЙЛОВ: Вот это тема особая. Это тема особая.

К. ЛАРИНА: Каких-то заменителей наркотических.

А. МИХАЙЛОВ: Вы знаете, вот когда мы с вами говорим о том, что наркотик — ну, я не буду называть его, просто назову порядок цен — вот какой-то наркотик стоит, допустим, 30 долларов, и когда мы говорим, вот, давай дадим наркоману шприц за два рубля, это, по меньшей мере, смешно, потому что основная задача программы снижения вреда связана с тем, чтобы путем разъяснительной работы заставлять людей, вот этих наркоманов, выходить из подполья и обращаться за медицинской помощью. Для нас очень важная проблема заключается еще и в том, что вот такой хаотичной раздачей этих шприцов мы просто привлекаем… Кстати говоря, я посчитал недавно, по одной области Российской Федерации число шприцов, которые пересчитал, так сказать, количество шприцов на количество доз, которые в эти шприцы были закачаны и умножить на цену этих доз, я обнаружил, что путем раздачи энного количества шприцов бюджет наркомафии пополнился на одну треть бюджета системы здравоохранения конкретной области, представляете? У нас нет легальных наркотиков, поэтому я даю шприц и говорю — ну, иди через дорогу, купи у барыги, да? Вот этим часто, кстати говоря, очень часто пользовалась милиция, когда она видела, как наркоман идет, так сказать, покупает шприц, два сержанта стоят, смотря, ага, он шприц купил, значит, в кармане доза, брали его… Вот почему мы так очень активно боремся против того, чтобы, так сказать, ну как бы, все-таки, давать шанс наркоману на ту же самую, если не на дозу, то, во всяком случае, на право облегчить свою участь, хотя, в общем-то, сбыт карается в любых размерах. Поэтому для нас тема тоже очень серьезная, потому что я считаю, что, конечно, очень часто наркоманами люди становятся в пору своей юношеской незрелости, когда они стараются быть как все, а потому они становятся как все на Ваганьковском или, там, на Калитниковском кладбище, такой же крестик и такая же могилка. Поэтому для нас очень важно, конечно, оказывать помощь этим людям, которые действительно хотят выйти из этого порочного круга.

К. ЛАРИНА: Мне кажется, что здесь очень важно, конечно, участие в этих программах людей, что называется, кумирами молодежи. У нас почему-то пока не распространено это, хотя я уже сейчас могу назвать людей, которые не скрывают, что они были на краю гибели. Вот замечательный есть музыкант Федор Чистяков, группа «Ноль», который был известным наркоманом на всю страну и песни соответственного содержания у него были, потом он прошел этот путь кошмаров и ужасов, и сейчас это совсем другой человек, который сознательно от этого отрекся и, кстати, пишет замечательные песни сегодня. Потом можно назвать Константина Кинчева, который тоже не скрывает, что в его жизни была эта беда, и как он с ней справился, и к чему пришел в итоге. Но почему-то как-то у нас не принято. У нас другое большим спросом пользуется.

А. МИХАЙЛОВ: Да, вы знаете, тут очень, конечно, такой спорный момент, потому что та же самая Организация Объединенных Наций, когда она разрабатывала, скажем, некие правила игры, она говорила, что не очень хорошо, когда мы говорим «кумиры молодежи, прошедшие через эту болезнь», потому что создается эффект того, что человек заболевший может выздороветь. Это для очень маленького числа людей удается, потому что американцы утверждают, если вы хотите понять, что такое наркотики, замените слово «наркомания» словом «диабет», когда у человека начинают происходить уже биологические изменения в организме. Очень сложно лечить биологические изменения, когда разрушается печень, легкие, почки, органы кровообращения и так далее. У нас сейчас появились наркотики, это синтетические наркотики — вот, к счастью, ликвидировали несколько лабораторий — которые приводят к привыканию практически с первой дозы. Человек раз укололся и он уже становится законченный наркоман.

К. ЛАРИНА: Вот мы даже сегодня телефонные звонки не слушали, поскольку, конечно, очень плотный у нас разговор и мы многих вещей не коснулись, но, в любом случае, огромное вам спасибо за то, что пришли. Понятно, что изобретать велосипед бессмысленно, поскольку вы сами сказали, что этой проблеме тысячи лет, вот как человек увидел, что что-то растет, вот оно и началось сразу. Последний мой вопрос буквально, очень коротко, существует ли какая-то идеальная модель борьбы с наркоманией в мире? Вот на чей опыт можно сослаться сегодня?

А. МИХАЙЛОВ: Да для России, наверное, только на свой. К сожалению, мы еще свою технологию борьбы с этим злом не выработали, для этого, собственно, и создан Госнаркоконтроль, который является одним из элементов антинаркотической вот этой технологии, но, тем не менее, нам предстоит это сделать. Если мы этого не сделаем, то катастрофа неминуема.

К. ЛАРИНА: Ну, спасибо вам большое. Напомню, что в гостях у нас сегодня был Александр Михайлов, говорили мы о возможностях борьбы с наркоманией. Ну, что вы услышали, то вы услышали, не на все вопросы мы успели ответить. Я надеюсь, что Александр Георгиевич не последний раз в нашей студии. Мы готовы к сотрудничеству, приходите.

А. МИХАЙЛОВ: Мы тоже готовы к сотрудничеству.

К. ЛАРИНА: Впишите нас в информационные спонсоры по борьбе с наркотиками и будем работать.

А. МИХАЙЛОВ: Хорошо, спасибо.

К. ЛАРИНА: Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире