'Вопросы к интервью
А.ДЫХОВИЧНЫЙ –11 часов, 14 минут в столице. Вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы», у микрофона Алексей Дыховичный. У насв гостях Илья Соломатин – вице-президент компании «Ингосстрах» и Павел Самиев – заместитель гендиректора «Эксперт РА». Здравствуйте!

И.СОЛОМАТИН – Здравствуйте!

П.САМИЕВ – Добрый день!

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – «Эксперт РА» — это

П.САМИЕВ – Рейтинговое агентство.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – «РА» — рейтинговое агентство. Российское рейтинговое агентство. И мы говорим о надзоре и контроле за страховым рынком в первую очередь, и, в общем-то, за финансовыми рынками, в том числе, просто по той причине, что буквально некоторое время тому назад была озвучена идея создания в России мега-регулятора на базе Центробанка с передачей Центробанку функций ФСФР. Я честно пытался понять и разобраться, что это такое, зачем и для чего, но только еще больше запутался и ничего не понял. И главное, я не понял, какое это отношение может иметь к людям: к простым вкладчикам, людям, которые страховку где-то оформили, биржевой счет имеют -для них, есть ли какая-то разница. Их как-то это касается, нас, то есть, или это только ваша кухня?

П.САМИЕВ – Давайте я начну…

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Павел Самиев — заместитель гендиректора «Эксперт РА».

П.САМИЕВ – Ну, собственно регулирование для людей имеет очень простую функцию, простую роль, на самом деле. Для того, чтобы на финансовом рынке работали финансово устойчивые компании, чтобы они выполняли свои обязательства – вот, главная задач регулирования финансового рынка для людей. Чтобы банки не банкротились, по крайней мере, банкротств было мало, а если банкротятся, то работала система страхования вкладов, а, если это страхование, то же самое, чтобы страховые компании выполняли свои обязательства, ну, и так далее. То есть,, чтобы не было, во-первых, слишком больших рисков у этих бизнесов, соответственно: у страховых, у банковских и так далее. И, чтобы не было при этом мошенничества или, по крайней мере, мере его было мало со стороны участников финансового рынка. В общем-то, все – это главная задача регулирования. Мегарегулятор это или отдельные регуляторы – это вопрос техники и, как видим мы в разных странах модели совершенно разные. Сказать, что какая-то из них эффективна, а другая модель неэффективна…, то есть, есть страны, где мегарегуляторы – и там все классно работает и рынок финансовый развивается хорошо, он устойчивый и так далее; а где, допустим регуляторы раздельные – там все плохо. Такого нельзя сказать -это не зависит прямо от формата регулирования, это всегда дело техники. Где-то принято та модель, где-то другая модель. Нужно смотреть на то, как этореализовывается.

И.СОЛОМАТИН – Ну, наверное, с точки зрения макроэкономики – все правильно объяснил, а вот, если с точки зрения прикладного потребителя, я думаю, ситуация очень проста и понятна массовому потребителю. Вы все помните, мы переходили не так давно на правило единого окна в единых расчетных центрах наших. Вот, создание мегарегулятора очень похоже на систему единого окна для потребителя, для всех субъектов этого рынка с точки зрения: куда обращаться, если что-то произошло – обращайся к единому мегарегулятору. Неважно, от кого ты пострадал: от банка, не дай бог; от страховой компании, от пенсионного фонда. Это, если сугубо утилитарно для потребителя. Для нас – это комплекс очередной, который мы уже переживали неоднократно некоторых переходных мероприятий и я не побоюсь этого слова – потрясений некоторых на тех рынках, которые будут объединяться. Но, это решение, которое, наверное, было логически просчитано. В том числе, для потребителей и самих участников.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Ясно. Илья Соломатин – вице-президент «Ингосстраха». Я абсолютно, как потребитель. Я думаю, Павел, что вы меня сейчас поправите, рассудите. Вот, вы сказали – два момента, по крайней мере, для себя я уловил – борьба с мошенничеством и борьба с массовыми банкротствами, с большим количеством банкротств. Если говорить о мошенничестве, то на мой субъективный взгляд – я вижу маленькую часть картины, — но, мне кажется, что больше всего и чаще всего мошенничество на сегодняшний день встречается среди компаний, которые занимаются так называемой внебиржевой торговлей, то есть, рынком Форекс. Это не значит, что все компании такие – совсем не значит. Но, часто натыкаюсь, и мои знакомые часто попадали – это так.

П.САМИЕВ – На самом деле у нас есть финансовые рынки, которые регулируются очень жестко – это, допустим, банковский рынок. Есть рынки, которые чуть менее жестко: страховой рынок, рынок пенсионных фондов. Есть рынки, которые вообще не регулируются, ну, какая-нибудь минимальная доза регулирования есть – это, допустим, Форекс, или это МФО, кредитные кооперативы те же самые. Действительно, там возможны злоупотребления гораздо больше.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Кооперативы, которые под 3000% годовых дают, в том числе.

П.САМИЕВ – Ну, да. Хотя попытки регулирования есть. Но этот процесс только начинается, и там гораздо проще и обманывать клиентов, и, так как это все не регулируется…. Форекс, например, вообще, очень юридически устроен с точки зрения российского законодательства: допустим, что деньги передаются в другие юрисдикции для торговли, как они обратно поступают – все это на полузаконных основаниях, если честно. В этом плане страховой рынок – он все же регулируется, он достаточно четко структурирован, и, конечно же, он находится на другом уровне. Но, насколько я знаю логику, почему, вообще возникла идея с мегарегулятором – это не из-за того, что у нас есть какие-то отдельные финансовые рынки, которые слабо регулируются, скорее для того, чтобы регулировать финансовые холдинги, в которых есть, допустим, и страховая компания и банк и другие финансовые организации. И, чтобы в целом видеть риски этих крупных холдингов, в том числе, и регулировать их и, чтобы был эффект масштаба: один регулятор – он все это видит сверху. Для этого, в принципе, возникла идея регулятора такого общего.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Форекс – частность…

П.САМИЕВ – Да, получается Форекс…, вообще не рассматривается: войдет он под регулирование, не войдет – вроде, как это не важно. Скорее всего, войдет, но при обсуждении это вроде находится в стороне.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Я уж прошу прощения, что я в сторону от страхования…

И.СОЛОМАТИН – Это нормально. «Аполитично рассуждаете» — как говорил товарищ Саахов. Я вот, думаю, все-таки, как говорится о тех проблемах, который Павел обозначил. Наверное, идеология была не только контролировать крупные холдинги, но все-таки постараться привести к одному единому знаменателю, ну, к высокому стандарту, например регулирование банковской деятельности для всех остальных участников банковского рынка. Попробовать подтянуть. Нельзя сделать за короткий период одним щелчком, назвав его мегарегулятором. Это период, который должен идти годами. Вот, сейчас страховой рынок со скрипом большим, но, тем не менее, переходит официально на МСФО — это международный стандарт финансовой отчетности. Я могу сказать, что у банков эта процедура работает очень давно, а у других субъектов этого еще нет и в помине.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Ну, вы-то по МСФО должны отчитываться по идее.

И.СОЛОМАТИН – В добровольном порядке. У нас не было законодательно закрепленного норматива.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Говорят, что очень много проблем с этой отчетностью, которая со следующего года вступает в силу в том плане, что непонятно, кто их будет писать, потому что нет специалистов и непонятно, кто будет проверять, потому что и в регулирующем органе нет такого количества специалистов. Это так?

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Ну, это любая проблема – их масса – переходного периода. Если мы говорим о мегарегуляторе, как о новом органе, вы прекрасно понимаете, чтобы перевести, ликвидировать, поглотить что-то – у нас даже при небольших объемах работающих сотрудников: от тысячи до двух – этот период может занять от полугода до полутора лет. Вот, только что видели, как федеральная служба по финансовым рынкам поглотила страховой надзор в виде ФФСН. Этот период шел полтора года, несмотря на то, что были намечены достаточно четкие сроки. Мы все прекрасно понимаем, что будет очень тяжело не только субъектам рынка – тяжело потребителя в силу того, что люди уходят, некоторые документы становятся без движения, жалобы – я прошу прощения – подвисают. Для потребителя важно что? Вовремя получить услугу. Если она не оказана или оказана не в полном объеме, то найти защитника. Мегарегулятор и надзор – это защитники. В таком коротком промежутке времени переходном без защиты оказалось достаточно большое количество потребителей. И, если ставить генеральную задачу, то, наверное, это надо планировать поэтапно. Никто не говорит, что нельзя стремиться к стандартам высоким – надо к этому идти. Вопрос – как это делать? Поступательно или одномоментно, обрубив, так сказать, все концы.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Вот, если называть главный минус, который сейчас… не то, что минус -главный риск, с которым связано мегарегулирование— это риск переходного периода. То есть, обе модели: и мегарегулятор и отдельное регулирование – ониимеют право на существование. И там и там они показывают эффективность. В других странах они могут быть неэффективны обе. Но, риск переходного периода – он самый страшный. В России, как известно, любая реформа – она может пока она идет – это часто может все просто…, все процессы тормозятся и разрушаются на какое-то время.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Возвращаясь к тому, кто самый-самый, — я статистики не имею, и может, я не прав – мне кажется, что наиболее часто банкротившиеся компании – все-таки, это страховые компании последнее время очень часто: отзывы лицензий и так далее. У небольших компаний.

П.САМИЕВ – У некоторых достаточно крупных.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Это так? Мое ощущение достаточно верное, что в этом плане, как раз, страховой рынок – один из лидеров?

И.СОЛОМАТИН – Лидеров чего?

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – По исчезновению с рынка. Тем путем или другим путем: банкротством, отзывом лицензий.

П.САМИЕВ – Количество отзывов лицензий и банкротств за последние пять лет или даже три года можно взять – у банков и страховых компаний примерно одинаковый.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Банков тоже?

П.САМИЕВ – Тоже много.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Это вы взяли период 3-5 лет. Это вы кризис захватили. А, если взять год-два.

П.САМИЕВ – Год – наверное, у страховых — будет больше, все-таки, да. Просто я у банков посчитал санации, то есть, когда у банков лицензия не отзывалась, было неисполнение обязательств. Он переходил на санацию в АСВ – тоже в принципе, можно считать сюда же. Но, в итоге все вкладчики не пострадали, а у страховых компаний, процедуры санации, как таковой нет сейчас, она никак не отработана. И, если компания отзывает лицензию, она банкротится, то обязательства, в принципе, по ОСАГО только. Остальное все…

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Но, это обязательства не страховой компании, а ассоциации.

И.СОЛОМАТИН – Ну, Павел, с одной стороны прав, с другой стороны не прав. Почему? Потому, что те компании, у которых отзывались лицензиив силу решения органа страхового надзора или они уходили через процедуру банкротства – что, кстати, очень редко за последние два года мы видели на страховом рынке – тем не менее, этот процесс не охватил массового количества населения. Мы можем говорить, что эти компании – ну дай бог, там от 5% рынка занимали в целом. Все остальное давно уже…, ну, то есть, рынок укрупняется,и мы это видим прекрасно. Проблема была по массовым видам: чтобы отвечать за эти компании, то есть, теми средствами, которые накоплены. Это ОСАГО, в первую очередь – самый массовый, самый распространенный вид страхования. И, поверьте, по другим видам, не бывает так, что клиент просто все потерял. Как правило, есть, особенно в регионах, моменты, которые связаны с тем, что свято место пусто не бывает и вместо упавшего страховщика с отозванной лицензией, сразу возникает филиал московской там, компании, санкт-петербуржской или другой. Поэтому я бы не сказал, что тут совсем плохо. Уходят с рынка те компании, которые реально не соответствуют даже нынешним требованиям, я уже не говорю о тех, которые будут заявлены в ближайшее время.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Вот, я как раз, Илья Соломатин – вице-президент «Ингосстраха» — вот, я об этом и хотел, чтобы вы поподробнее рассказали: будут новые требования. Связано это, в том числе и с мегарегулятором. Что на страховом рынке должно с вашей точки зрения произойти.

И.СОЛОМАТИН – На страховом рынке будет происходить процесс очищения дальнейший. В любом случае, какие бы новые нормативы не вводились – они понятны. Во всяком случае, в текущий момент времени, эти нормативы – я не скажу, разрабатываются совместно с рынком,— но, хотя бы рынок знает о тех трендах и тех направлениях, куда мы идем. Мы видим проекты, мы видим, как это идет. Я скажу одно: те, кто хочет работать на этом рынке – они должны будут этим правилам соответствовать. И, неважно будет, это МСФО или омбудсмен – отдельная составляющая, которая пока сложно инкорпорируется в страховую отрасль, — тем не менее, для тех, кто собирается играть в страховании долгий бизнес, эти правила будут едины, я думаю, несмотря на все эти сложности.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Ну, сколько таких компаний?

И.СОЛОМАТИН – Сложно дать прогноз. У нас сейчас более 500 по реестру. Я думаю, компаний 300 в состоянии соответствовать.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – А было около 1000. Я имею в виду, до кризиса.

И.СОЛОМАТИН – В девяностые годы было 3 с половиной тысячи.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Сейчас осталось 500. В два раза сократилось. Ожидаете вы, что будет 300.

И.СОЛОМАТИН – Ну, это такой, оптимистический прогноз.

П.САМИЕВ – Ну, это с учетом, кстати, специализированных компаний, допустим перестраховочных… — отдельный сегмент.

И.СОЛОМАТИН – Отдельно, да. Которые занимаются только обязательным медицинским страхованием…

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Еще в два раза это дело… То есть, еще лет пять нам в этом немножечко жить, да?

И.СОЛОМАТИН – Сложно ответить на вопрос, пять лет или меньше. Все зависит от того, насколько это процесс будет адекватно идти со стороны государства и со стороны рынка. Но, я думаю, цифры будут где-то близки.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Давайте прервемся. Я напомню, что Илья Соломатин – вице-президент компании «Ингосстрах» и Павел Самиев – заместитель гендиректора «Эксперт РА» у нас в гостях. О надзоре и контроле страхового рынка мы говорим. Новости на «Эхо Москвы». Через пять минут продолжим.

НОВОСТИ.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – 11 35 в столице и я напоминаю, что вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы», меня зовут Алексей Дыховичный и у нас в гостях Илья Соломатин – вице-президент компании «Ингосстрах» и Павел Самиев – заместитель гендиректора «Эксперт РА». Мы говорим о надзоре и контроле страхового рынка. Финансового рынка – даже иногда чуть шире, нас заносит. Давайте о жалобах поговорим. И жаловаться можно. Я напомню, работает наш телефон для sms в эфир: +7 (985) 970 45 45. Но, я так понимаю, что должен появиться в ближайшее время специальный человек, к которому можно будет жаловаться на неправомочную деятельность финансовых компаний и в том числе и стразовых – будет финансовый омбудсмен. Так это?

П.САМИЕВ – Ну, фактически, речь идет о том, что, если жалоба или какая-то претензия может решиться во внесудебном порядке, чтобы не обязательно обращаться в суд, а решить, что называется, мирно, без привлечения судов, через этого посредника омбудсмена, который поможет разрешить. В мире такой инструмент, действительно работает. Он, в общем-то, экономит деньги, время, нервы людям и компаниям. Потому что много, может быть не очень существенных вопросов, не настолько сложных и спорных, чтобы их выносить в суд – они решаются через омбудсменов. И, применительно к финансовому рынку, в частности к страховому рынку, к банкам – действительно, это может быть, эффективным. Тут только два вопроса есть. Первый вопрос то, что у нас достаточно много претензий к судебной системе у всех: иу населения, и компаний и так далее. И может оказаться так, что омбудсмен будет перегружен этими претензиями, спорами, потому что люди будут не обращаться в суды, а только к омбудсмену. Хотя это тоже неправильно: часть дел должно идти через суды, а часть – через омбудсмена. Вторая проблема – чего опасаются, в общем-то, компании, — что его услуги будут очень дорого стоить. То же тоже какая-то инфраструктура, это не один человек. Некая специальная структура, которая будет стоить денег. И, если это будет очень громоздкая и дорогая структура – это ляжет на потребителя.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Илья? Вы как-то улыбались…

И.СОЛОМАТИН – Ну, я и соглашусь и нет, потому что можно проводить аналогию, которая уже была в Российской Федерации и пока еще существует: у нас существует система третейских судов— она, в общем-то, и подразумевала, что споры между юридическими лицами – чтобы разгрузить нашу судебную действующую систему – разрешать именно, в такой плоскости. Она работает, но, к сожалению, не в том объеме, в котором было заложено изначально в идее. Омбудсмен – это действительно не человек, это институт. Это целый институт. И, в первую очередь он направлен на защиту интересов граждан, а не юридических лиц. То есть, это разгрузка судов именно со стороны работы с гражданином, если можно так выразиться. При этом можно постараться и прописать все достаточно четко, а не размыто, как у нас бывает в большинстве законодательных актов, которые мы принимаем. Четко и понятно, насколько дорог будет этот институт тоже можно предусмотреть. Откуда пойдут отчисления? От гражданина или от каких-то других источников: госбюджет, отчисления от страховщиков или банков – это все можно предусмотреть.

Уж, если браться за ту идею, которую президент Медведев озвучил, когда был президентом, то надотогда подойти профессионально, если хотите, четко. Кроме международного опыта, у нас есть свой собственный опыт. Промежуточная система – может, она и хороша, — но, давайте тогда уж подпишем четко пошагово и желательно не разграничивать полномочия финансового омбудсмена на все сферы деятельности. Давайте начнем с чего-то. Ну, хотя бы в качестве эксперимента – я не знаю, будет ли это страховой и банковский рынок – но, если мы понимаем, что этот институт будет вводиться – его нельзя стразу сажать на все рынки. Это должно быть тогда – извините – такое количество высокообразованных и понимающих систему и структуру функционирования рынков, людей, которое мы можем не собрать на территории Российской Федерации.

П.САМИЕВ – Ну, это тот же самый вопрос, который касается и мегарегулятора: если у нас будет все-таки единое мегарегулирование, тогда в итоге, в конечном результате должен быть единый финансовый омбудсмен. Наверное, все знают анекдот про мужчину, который торговал семечками около банка, и была у него договоренность с банком, что банк не торгует семечками, а мужчина не дает кредиты. Вот, договоренности такой у банков со страховыми компаниями, с управляющими компаниями, с пенсионными фондами – их нет. То есть, банки— они и страховыми полисами торгуют, и семечками и так далее. В этом смысле переплетение финансового рынка – оно сильное, поэтому жалобы, претензии, которые могут поступать на банк – они могут быть связаны не только с банковскими продуктами. И, это, кстати, и есть аргумент в пользу общего регулирования, в пользу общего омбудсмена. Но, с другой стороны, я согласен – опять же переходный этап. Если мы говорим о ближайшей перспективе 3 года, может быть, 5 лет, то вот этот общим омбудсмен, действительно, может испытать огромную проблему с кадрами, с квалификацией – это проблема.

И.СОЛОМАТИН – Это, практически – судебная функция. От решения человека, будет зависеть очень многое в пользу либо страховщика, либо банка. То есть, квалификация представляете, какая должна быть? Еслисудей готовят на протяжении многих лет – они сдают квалификационный экзамен, то здесь у нас даже института оценки тех, кого мы направим в омбудсмены или сами пойдем в омбудсмены – нет пока. Понимаете, чтобы не было решений, которые бы окончательно сгубили этот институт, как новую форму.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ – Слушайте, вот пока еще существующий ФСФР замечательный способ придумал выбора страховой компании – это рэнкинг по числу жалоб на количество договоров. Если какие-то претензии – у вас, Илья, в первую очередь – кэтому рэнкингу. Может быть, к системе подсчета.

И.СОЛОМАТИН – Как у поднадзорного могут быть претензии к надзирающему? Вопросы – они очень простые. Мы знаем, что у нас рынок разный. Есть компании, которые активно работают в ритейле, есть компании, которые совмещают ритейл и те, кто работает только с корпоратами и стараются на них делать акцент. У тех компаний, которые сидят в ритейле – количество жалоббудет автоматически выше, чем у компаний, которые занимаются с корпоративными клиентами – это первая составляющая. Вторая составляющая: понятно, для чего нужен рэнкинг? Показать, что надзор нужен, в том числе выполняет свою основную функцию: помогает гражданам, говорит о том, что некоторые страховщики могут быть некорректны – я не хочу сказать, что недобросовестны. Но, уж тогда надо выделять, если мы говорим о количестве жалоб, то надо выделять сегменты. Ну, например, ОСАГО, КАСКО – из добровольных. И делать рэнкинг по ним. Это основной вал жалоб, который рассматривается. Если мы говорим о жалобах, с которыми обращаются юридические лица – их процент ничтожен. И, как правило, они обращаются в суды – и эти вопросы там разрешаются. Самое важное, подходя к этом процессу публикации тех или иных жалоб, кто в лидерах и аутсайдера – выделить четко направления и делать нормальные критерии. Чтобы всем было понятно, что не, допустим «Ингосстрах» плохой, а компания Х – она хороша, а наоборот: посмотрите, в каких сегментах они работают, с каким количеством граждан они каждый день сталкиваются и от этого бейте методику отсчета.

П.САМИЕВ – Я бы добавил только две вещи. Первое, что лучше, если бы рэнкинг соотносился бы не с количеством договоров, а с количеством случаев страховых, потому что это разные вещи и принципиально важно, как урегулируются случаи. И второе: чтобы регулятор давал какие-то разъяснения, как пользоваться – это очень важно.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ -Илья Соломатин – вице-президент компании «Ингосстрах» и Павел Самиев – заместитель гендиректора «Эксперт РА» были у нас в гостях. Илья, Павел, спасибо вам!









Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире