'Вопросы к интервью


М.МАЙЕРС: Добрый вечер! Здравствуйте! Это программа «История одного города». Угадайте: «О каком городе мы сегодня будем говорить»? Борис Туманов на своём посту.



Б.ТУМАНОВ: Я думаю, что угадывать тут и нечего. Естественно, мы будем говорить о Пекине, о городе Олимпиады.



М.МАЙЕРС: По-поему, за последние три недели уже страна, — какая страна?! — Весь мир уже «запикинился» до такой степени!...



Б.ТУМАНОВ: «Заолимпиадился!».



М.МАЙЕРС: Нас просто уже надо скручивать в бараний рог!



Б.ТУМАНОВ: А мы сегодня будем говорить только о Пекине.



М.МАЙЕРС: То есть никакого спорта. Обещаете?



Б.ТУМАНОВ: Никаких очков, секунд, голов, рекордов и так далее.



М.МАЙЕРС: Никакого спорта! Виталий Дымарский пожимает плечами. Мне кажется, он уже тоже «запикинился».



В.ДЫМАРСКИЙ: Добрый вечер! Ну, да, только я просто с одной оговоркой: что не я… Не думаю… Вот мой сосед, Игорь Бутман…



М.МАЙЕРС: Тут ещё Игорь Бутман, — интересный музыкант, сосед.



И.БУТМАН: Сосед, да. «В нашем доме поселился замечательный сосед»…



В.ДЫМАРСКИЙ: Да, Игорь? Мы — небольшие специалисты вообще по Пекину. Может быть, только про олимпийский Пекин…



И.БУТМАН: Да. Полтора дня я был в Пекине, ещё полтора года назад, когда мы были с культурной программой русских артистов: с Александром Абдуловым, с Ларисой Долиной. Вот тогда я был там полтора дня.



М.МАЙЕРС: Ну, то есть в вашей голове ещё живёт какой-то другой Пекин?



И.БУТМАН: Да, холодный. Это было зимой. Это было… гораздо легче дышать, не было этого палящего солнца, и город показался чуть более радостный.



М.МАЙЕРС: Вы знаете, Борис, я… Да…



Б.ТУМАНОВ: Да?



М.МАЙЕРС: Я позволю себе процитировать сама себя.



Б.ТУМАНОВ: Ну-ка, давайте.



М.МАЙЕРС: Простите за нескромность. Дело в том, что…



И.БУТМАН: Ну, если больше некого цитировать, то, конечно.



М.МАЙЕРС: Ну, играть на саксофоне я не умею, при этом, что мне остаётся?



Б.ТУМАНОВ: Конфуция, разве что только…



М.МАЙЕРС: Да. Дело в том, что я посмотрела, мы уже делали один раз передачу о Пекине, и, кстати сказать, — эта, наверно, будет совсем на неё не похожа. Потому, что там у нас были специалисты, — большие специалисты по Китаю, которые рассказывали нам всякие тонкости.



И.БУТМАН: «Китаеведы».



М.МАЙЕРС: Да, практически. Дело в том, что это была зима 2006-го года, — я посмотрела дату. А что было зимой 2006-го года? Зимой 2006-го года были Зимние Олимпийские игры.



В.ДЫМАРСКИЙ: В Турине. Но не в Пекине, а в Турине!



М.МАЙЕРС: Совершенно справедливо, — в Турине. Когда я начинала эту передачу, я сказала буквально следующее: «Сейчас всё внимание приковано к Турину, но мы сделаем такой ход конём: отправимся сегодня в Пекин в нашей передаче «История одного года». «На самом-то деле в Пекин мы отправимся ровно через два года». Понимаете? И вот эти два года прошли.



Б.ТУМАНОВ: Напророчила.



М.МАЙЕРС: Да, напророчила.



В.ДЫМАРСКИЙ: Маш, если быть точным, то два с половиной.



М.МАЙЕРС: Два с половиной, совершенно справедливо.



Б.ТУМАНОВ: Получилось «два в одном флаконе».



М.МАЙЕРС: Ну, практически, да. Кстати, сказать, вполне возможно, что в следующем, (это мы там перевёрнём песочные часы, вполне возможно), что в следующее воскресенье мы будет говорить о Турине, может быть.



В.ДЫМАРСКИЙ: Если следовать вашей логике, это надо уже говорить о Сочи.



Б.ТУМАНОВ: Не надо.



М.МАЙЕРС: Городов скоро не останется. Ну, что, друзья? Это — программа «История одного города». Сегодня мы действительно говорим о Пекине вместе с нашими гостями: журналистом Виталием Дымарским и джазменом Игорем Бутманом. Собственно, невозможно в вашем присутствии слушать музыку. Мы сейчас… Кстати, может, вы скажете, что это будет?



И.БУТМАН: У нас прямо сегодня концерт в саду Эрмитаж, – это джаз-фестиваль в саду Эрмитаж. И сегодня мы будем играть новую программу, которую мы записали с Владимиром Эленкригом. Она называется «Твоей улыбки тень». И вот, «Твоей улыбки тень», — композиция, которая в аранжировке Николая Олиновского, — мы сейчас услышим. Ну, там есть несколько китайских пентатоник, которые мы специально для эфира подготовили, вставили в эту запись.



М.МАЙЕРС: С ума сойти!



Б.ТУМАНОВ: Любопытно!



М.МАЙЕРС: Игорь Бутман, после отправляемся в Пекин.





М.МАЙЕРС: Это было по-китайски?



Б.ТУМАНОВ: Ну, я не знаю, по-китайски или нет, но я сразу окунулся в атмосферу Пекина.



М.МАЙЕРС: Ну, конечно!



В.ДЫМАРСКИЙ: Вот мне интересно, кстати говоря, я уж в данном случае, как интервьюер: у меня есть к Игорю вопрос. Игорь, когда выступали, — когда в Пекине были, там два года назад, да? Китайцам понятна эта музыка?



И.БУТМАН: Ну, вообще понятна. Но они как бы следили, я думаю, за мастерством. И видели, что действительно выступают интересные музыканты, — особенно когда мы с Ларисой Долиной пели. Они поразились, так сказать, и её вокальными данными, её мастерством. Ну, и я там был рядом, — на подхвате…



М.МАЙЕРС: На подпевках.



И.БУТМАН: Мы же тоже можем оценить любое искусство Индии, Китая. То, что в нас не так развито, но мы всегда понимаем, — это мастер играет, на любом инструменте.



В.ДЫМАРСКИЙ: Извини, я был на пекинской опере.



И.БУТМАН: Я же сейчас не про оперу, я про мастеров китайского искусства. Может, сама опера… Но я имею в виду, — вот, ну, может, действительно, неплохо исполняли, если понравилось…



Б.ТУМАНОВ: А мне нравится китайская опера? Игорь.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, я не могу сказать: мне нравится или не нравится. Она мне не понятна.



М.МАЙЕРС: А какой театр был?



И.БУТМАН: Может быть, если вы были в лучшем китайском театре, вы бы смогли оценить.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, это вообще довольно любопытное было зрелище. Но, вот сказать, что я это понял, что меня это тронуло, то нет. Меня это тронуло с точки зрения, — ну, как экзотику смотришь.



М.МАЙЕРС: Весь Пекин такой? Такая сплошная экзотика?



И.БУТМАН: Да нет, Пекин – это современный город, где много небоскрёбов, много современных зданий и огромные многополосные дороги. Из китайского там осталось, — ну, только запретный город. И маленький, — там, где находится русский «Bosco» дом, — вот там старый такой Китай. Ты можешь понять…



В.ДЫМАРСКИЙ: Игорь, я тоже был в немножко другом районе Пекина. Там вот действительно среди современных домов вдруг какая-то вот такая китайская постройка. В виде клуба, ресторана…



И.БУТМАН: Там много-много китайских ресторанов, как ни странно.



М.МАЙЕРС: Удивительно!



В.ДЫМАРСКИЙ: В принципе, нельзя сказать, что Пекин такой чисто-китайский город.



И.БУТМАН: Да вообще нет. Это — современный город.



Б.ТУМАНОВ: Ну, наверно, как все столицы. Сейчас все мегаполисы уже похожи друг на друга.



М.МАЙЕРС: Ну, не скажите!



И.БУТМАН: Ну, я не скажу, допустим – Париж.



В.ДЫМАРСКИЙ: Париж есть Париж. И, кстати говоря, может, нравится или не нравится – Москва. В Москве тоже есть свой колорит. Замоскворечье, скажем, — да? Да даже новостройки московские, — ещё раз повторюсь, — нравятся или не нравятся…



И.БУТМАН: Нравятся, нравятся!



М.МАЙЕРС: Так как в Пекине этот колорит сохранился?



И.БУТМАН: А Пекин, – это такой современный город, похожий на…



В.ДЫМАРСКИЙ: Суперсовременный!



И.БУТМАН: …суперсовременный! Один из городов, похожий на какие-то современные города Америки.



В.ДЫМАРСКИЙ: …Дубаи.



И.БУТМАН: Дубаи, там… Гонконг… Всё новое. Всё высокое. Много стекла…



Б.ТУМАНОВ: Так и у нас тоже стекла много.



И.БУТМАН: У нас стекла не так много. Хотя у нас есть стекольный, прекрасный завод!



М.МАЙЕРС: Они живут в этих домах? То, что они там работают, я понимаю.



В.ДЫМАРСКИЙ: Они живут там. Это офисные дома, отели, в огромном количестве супермаркеты. И ещё, — моё впечатление от Пекина, — я тоже там не в первый раз, — я третий раз уже был в Пекине. Там есть, конечно, районы, похожие на город. То есть, в нашем понимании, где есть тротуары, по которым ходят люди, и так далее. И вот этот центр, и вот этот олимпийский, — весь этот контур, — это Hight-Way, современные постройки. То есть, — нет ощущения города, по которому ходишь. По нему можно только ездить.



М.МАЙЕРС: Слушайте, а правда, что, извините, ради Бога, что они там многое перелопатили там всю инфраструктуру и создали вот этот олимпийский контур, как вы это называете, совершенно обособленным таким городом в городе…



И.БУТМАН: Помимо того, что там вот эти современные дома, там очень много зелени.



М.МАЙЕРС: Правда?



И.БУТМАН: Реально много парков.



М.МАЙЕРС: То есть Пекин — зелёный город?!



И.БУТМАН: Дело в том, что они подготовили к олимпиаде специально вот столько зелени, в силу человеческих возможностей, — очистить город от этого смога, который висит…



Б.ТУМАНОВ: С помощью зелени.



И.БУТМАН: С помощью зелени, да.



В.ДЫМАРСКИЙ: Не только с помощью зелени. Там экологическая проблема была самой главной для Пекина, как столицы олимпиады. Они действительно очень много сделали. Я знаю, что в последний год перед олимпиадой они закрыли 287 предприятий в Пекине и вокруг Пекина, — металлургических, которые отравляли город.



Б.ТУМАНОВ: Ну, да.



В.ДЫМАРСКИЙ: Они ввели альтернативное движение автомобильное, то есть, по нечётным дням, там кончающимся нечётные номера, по чётным дням — на чётные номера. Действительно, им удалось в какой-то степени атмосферу очистить, то от этого легче не стало.



И.БУТМАН: Ну, и посадили деревья.



В.ДЫМАРСКИЙ: Особенно в первые дни. Там был какой-то… Как будто живёшь в тумане каком-то, как в компрессе каком-то. Говорят, что это действительно, — вот эта духота, естественно, возникает: дышать невозможно. Говорят, что это не грязно. В том смысле, что там нет огромного количества вредных веществ, но просто само по себе это тяжело, даже если это чистый воздух…



Б.ТУМАНОВ: Концентрация влаги.



В.ДЫМАРСКИЙ: Концентрация влаги, да.



И.БУТМАН: Воздух просто стоит. Он не двигается никуда. Нет ни одного ветра. Город просто не продувался тогда!



Б.ТУМАНОВ: Для иллюстрации надо сказать, надо напомнить нашим слушателям, что в Пекине живёт более семнадцати миллионов человек!



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, это немножко не так, Борис. Семнадцать миллионов — это вместе с пригородами.



Б.ТУМАНОВ: Вот мы о пригородах как раз и поговорим, да. Но дело в том, что Пекин занимает третье место в китайской экономике, — после Шанхая и Гонконга.



М.МАЙЕРС: После этой олимпиады будет четвёртое занимать, потому, что закрылось 287 заводов!



В.ДЫМАРСКИЙ: Они их быстро откроют!



Б.ТУМАНОВ: Там огромная концентрация производств. Я хотел у вас вот что спросить: вы упомянули о пригородах только что. Вам не доводилась бывать в обыкновенных, традиционных, жилых кварталах Пекина? Потому, что я слышал, что там даже переулочки ориентированы по принципу «фэн-шуй». Я уже не помню, то ли с запада на восток, то ли с севера на юг.



М.МАЙЕРС: А это как?



И.БУТМАН: Вы знаете, нам дали великолепную форму, но не дали компаса, чтобы понять, где запад, где восток.



Б.ТУМАНОВ: Ну, в этих кварталах вы бывали?



И.БУТМАН: Мы проезжали их.



В.ДЫМАРСКИЙ: Я тоже проезжал, собственно говоря.



И.БУТМАН: Я видел развешенные, как их там…



Б.ТУМАНОВ: Коврики?



М.МАЙЕРС: Фонарики?



И.БУТМАН: … бельё. Я понял, что я еду через жилые кварталы.



В.ДЫМАРСКИЙ: Я не знаю, как про пригороды. Я там был в одном пригороде, но это совершенно другое дело. Это я имею вот этот Шато Лафит, — но это отдельная история. В самом городе я видел, конечно, жилые кварталы. Надо сказать, что вообще ощущение, — я не знаю, по какому принципу они строятся, — но вообще весь Пекин, действительно…



Б.ТУМАНОВ: Упорядоченый.



В.ДЫМАРСКИЙ: …упорядочен. И, как мне рассказывали мои коллеги, журналисты, живущие в Пекине: там, собственно говоря, и ориентация в Пекине происходит вот именно по компасу. То есть, где живёшь? Север, юг, запад, восток. Таксисту говоришь: едем на север, едем на запад, едем на восток, — если ты сможешь, конечно, с ним поговорить. А так, эти жилые кварталы – обычные, нормальные кварталы. Кстати говоря, у меня вообще ощущения, — я уже даже говорил, когда меня вот вызывали во время олимпиады, — что вообще у меня ощущение, что как бы в эти дни два Пекина были. Был олимпийский Пекин — и обычный Пекин. И они между собой не сильно сообщались. Это не два сообщающихся сосуда, да? Потому, что олимпийский Пекин — это олимпийски Пекин, а обычный Пекин, вот в некоторых районах, по которым я там проезжал, я там даже не видел следов олимпиады! То есть каких-то там плакатов, рекламы и так далее. Может, там, по-китайски что-то написано было, — иероглифами…



М.МАЙЕРС: Ну, колечки там, или мальчик, — этот вот их символ, — дети там…



В.ДЫМАРСКИЙ: Нет, в обычном Пекине — такого не было.



М.МАЙЕРС: Слушайте, а как вы думаете, это было политическое решение?



В.ДЫМАРСКИЙ: Что?



М.МАЙЕРС: Ну, вот, разграничить Китай…



В.ДЫМАРСКИЙ: Пекин, в смысле…



М.МАЙЕРС: Пекин — да. Разграничить вот этот Пекин. И олимпийский Пекин, с его иностранцами…



В.ДЫМАРСКИЙ: Я думаю, что это было прагматическое решение. Так удобнее было это всё организовать.



М.МАЙЕРС: То есть это был праздник не для пекинцев. Это был праздник для иностранцев.



В.ДЫМАРСКИЙ: Нет, это был праздник для мира!



И.БУТМАН: Это был праздник для всех. Там было столько китайцев, которые ходили, гуляли, радовались!...



М.МАЙЕРС: Понимаете, Игорь, на самом деле их гораздо больше, это была только одна тысячная часть.



И.БУТМАН: Ну, в любом случае, — тех, кого мы видели, как иностранцев, (наконец-то мы стали иностранцами на олимпиаде) и, то, что я видел, — я видел то, что город действительно живёт и своей жизнью, и олимпиадой. Как бы и своей жизнью, и олимпиадой. Но это всё были сообщающиеся сосуды. Конечно, есть люди, которым абсолютно до определённого места все эти соревнования…



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, вас-то, музыкантов, наверно, по хорошим местам возили.



И.БУТМАН: Нас никто не возил, мы сами гуляли, мы сами ездили.



В.ДЫМАРСКИЙ: По центру гулял, наверно?



И.БУТМАН: Нет. Допустим, волейбольные соревнования были настолько далеко, что мы ехали через всё. Ну, конечно, если человек едет на велосипеде, может, он и не интересуется олимпиадой, или об этой не говорит, — но всё равно, я думаю, что все из них смотрели телевизор. Там в каждой забегаловке у них включён телевизор. Все они смотрят Олимпийские игры.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, я бы не сказал. В дополнение только могу, вот, что сказать: что мне не кажется, что это какая-то особенность именно пекинской олимпиады. Все такого рода события, они проводятся не для местного населения. Я был четыре года назад в Афинах, и я не могу сказать, что это была олимпиада для греков или для жителей Афин. Там действительно с учётом того, что, сколько мест продаётся болельщиком во всех странах, существуют какие-то квоты, кроме этого так, называемая олимпийская семья, которая состоит из чиновников олимпийских, тренеров, спортсменов, журналистов. Это же несколько десятков тысяч человек, они же все тоже занимают места на трибунах. Такого рода событие не может быть для местного населения, это мировое событие.



М.МАЙЕРС: Нет, ну, вы понимаете, почему я спросила, только по той простой причине, что вы-то помните, а я этого не помню, но я об этом так догадываюсь, как чистили Москву в восьмидесятом году. Что чистили Афины, я в этом сильно сомневаюсь. Что чистили Турин, тоже сомневаюсь. А то, что могли и Пекин почистить там, в определенном смысле, именно в китайской стороне, это я вполне допускаю.



Б.ТУМАНОВ: Там бомжей нет.



И.БУТМАН: Я думаю, что всех чистили, во-первых, если не расчистить город, то просто будет невозможно, особенно с количеством машин, которые во всех городах, то невозможно им проехать. Поэтому были какие-то запреты и в Афинах, где были специальные полосы для олимпийского движения сделаны. Многие люди, я думаю, просто уезжали от этой суеты, от этого безумия, которое действительно происходит во время больших праздников в любом городе. Москву чистили. я был в Москве во время олимпийских игр. Действительно всё очень чисто. Можно было купить очень хорошие, неожиданные вещи в магазинах, даже продукты. Тогда это просто вообще была другая у нас страна, а Китай тоже нельзя сравнивать с Москвой восьмидесятого года и сейчас.



М.МАЙЕРС: Что можно было купить в Китае, интересно? И вообще, чем там можно было заняться помимо того, чтобы сидеть на трибунах?



И.БУТМАН: Вообще было так жарко, что сидел в номере гостиницы и немножко играл на саксофоне.



В.ДЫМАРСКИЙ: Я Игоря Бутмана застукал всё-таки в Bosco доме, когда он выступал.



И.БУТМАН: Единственно, я, как самый умный человек, вообще преданный нашей сборной, надел праздничный костюм на открытие олимпиады. И я уже не знал, что мне снимать. Мне невозможно было снять эти шерстяные брюки. Просто мне было так жарко. Но, конечно, я выдержал.



М.МАЙЕРС: Как спортсмены там вообще? Вы-то ладно. Вы-то там сидите себе, играете.



И.БУТМАН: Зато пару раз утром я выезжал на роликах и катался. Поехал до запретного города. Вокруг запретного города покатался.



Б.ТУМАНОВ: Так, вот вы оба, с пекинским опытом, скажите, как контактируете вы или контактировали с местным населением? Вообще это возможно? Тяжело, да?



И.БУТМАН: Мы можем показать.



Б.ТУМАНОВ: То есть жестикуляция, это первое…



В.ДЫМАРСКИЙ: Это — первое…



И.БУТМАН: Это — и второе, и третье! Лучше говорить на русском языке с китайцами. По-английски лучше не говорить.



М.МАЙЕРС: Почему?



И.БУТМАН: А потому, что они русский как-то больше… Мы понятней можем объяснять на русском, куда надо ехать, чем на английском. Потому, что английским мы владеем не плохо, но не в совершенстве, а русским владеем в совершенстве. И с добавлением некоторых моментов, немножко с небольшой подачей, они начинают понимать. Но по-английски говорить не надо. Вся российская делегация потом перешла на русский язык.



В.ДЫМАРСКИЙ: Он так же понятен, как и английский китайцам, но может быть, они сильно улучшили…



Б.ТУМАНОВ: Может, это просто мимика, жестикуляция?



В.ДЫМАРСКИЙ: Да, потому, что это, конечно, беда была. Хотя среди волонтеров, вот среди этих мальчиков и девочек… Там были какие-то студенты. Ну, я, поскольку больше контактировал по журналисткой линии, — они там нас всех сопровождали и, так далее… Там были мальчики и девочки, которые англоговорящие. И были и русскоговорящие, но очень мало. И с ними можно было вдруг объясниться неожиданно, потому, что когда тебе что-то нужно, и когда ты обращается уже в пресс-центре, — там стойки разные, причём там была одна стойка переводчиков. Было написано: немецкий, испанский, китайский, японский, русский… Когда я подходил к так называемому русскоговорящему китайцу и пытался объяснить, что тут по-русски… Она, девушка, значит, смеялась, улыбалась и говорила, что она ничего не понимает! А я задавал вопрос, например, такой: «Когда отходит автобус от отеля в аэропорт?».



Б.ТУМАНОВ: Виталий, ну, это жестоко.



В.ДЫМАРСКИЙ: Она смотрела на меня. Она не понимала слово аэропорт. Потому я подошёл к английскому переводчику и сказал по-простому: «Bus from hotel to airport». Он посмеялся, улыбнулся очень доброжелательно — и сказал, что он не понимает!



И.БУТМАН: А потом он спросил: russian? Да. Вот, туда вам!



В.ДЫМАРСКИЙ: А таксисты – это особая категория. Они вообще ничего не понимают. Самый большой полиглот из таксистов, который мне встретился, который знал три слова: «right, left и yes». Обычно их научили только слову «yes». Но при этом такси очень дешёвое.

И.БУТМАН: Семь долларов из аэропорта до гостиницы, до центра. Семь долларов — сто юаней.



М.МАЙЕРС: Так, как попасть-то всё-таки? Одно может быть дешёвым, одно может быть дорогое.



В.ДЫМАРСКИЙ: Нет, юаней это не семь долларов, извини, это четырнадцать долларов.



М.МАЙЕРС: Ну, четырнадцать.



И.БУТМАН: А мне сказали семь, мне таксист сказал, что это семь.



М.МАЙЕРС: Он сказал по-китайски. Вы, как всегда, не правильно перевели.



В.ДЫМАРСКИЙ: Когда я был в далёкой от центра гостинице, мне десять долларов стоило от гостиницы до аэропорта.



И.БУТМАН: Нет, дело в том, что у нас были бумажки, нам выдали. Вот я говорил, компаса не дали, а такие бумажки, на которых были написаны места, куда нам надо было ехать, и по-английски были, и по-китайски. Поэтому мы показывали китайцу вот этот китайский текст, и он вез нас туда, куда мы показывали.



В.ДЫМАРСКИЙ: А у меня технология была другая, с таксистами. У меня была договорённость с одним моим коллегой, который в Пекине работает, наш журналист. Он говорит: «Как садишься в такси, ты мне набираешь по мобильному.» Я его набирал и давал трубку таксисту…



Б.ТУМАНОВ: И он по-китайски ему рассказывал.



В.ДЫМАРСКИЙ: …и он по-китайски ему объяснял, куда мне надо ехать. Я за две недели до Китая был в Японии, на большой восьмёрке, — тоже самое.



М.МАЙЕРС: Японцы не говорят по-английски?



И.БУТМАН: Не говорят по-английски.



Б.ТУМАНОВ: Ну, хорошо. Вы-то сами хоть «нихао» выучили?



В.ДЫМАРСКИЙ: «Нихау», — естественно, конечно!



М.МАЙЕРС: Но при этом, если человек остаётся один на один с Пекином-то это что? Это гибель-погибель, да?



Б.ТУМАНОВ: Это хана.



М.МАЙЕРС: Это не «хао» — это «ханао».



Б.ТУМАНОВ: Кто меня найдёт, да?



В.ДЫМАРСКИЙ: Да нет! Так не бывает! Вы всегда что-то найдёте: кого-то, кто поможет. Если вы живетё в гостинице, всё-таки в гостинице вам всегда помогут, что-то объяснят.



И.БУТМАН: Нет, ну, — Маша имеет в виду, — что, если ты остался один в городе? Действительно будет трудно!



В.ДЫМАРСКИЙ: Не надо этого делать.



М.МАЙЕРС: Не надо этого желать, ха-ха-ха! Виталий, вы там телефончик друга-то оставьте, ладно? Мало ли, на всякий пожарный.



Б.ТУМАНОВ: Вот вы знаете, что я вам скажу. Вот, готовясь к нашей передаче, я, естественно, пролистал какие-то источники и узнал, в частности, что существует, оказывается, тип пекинца, известный во всем Китае: что они обладают чувством юмора, они галантны, уверены в себе, интересуются политикой, высокого о себе мнения и так далее. В общем-то, что присуще жителям столичных городов. Такими они выглядят в глазах китайцев. Вы что-нибудь подобное почувствовали в их поведении? Или у вас не было возможности?



И.БУТМАН: Нет. Это всё-таки, во-первых, надо пожить, поговорить, понять.



В.ДЫМАРСКИЙ: С ходу, вот, с налёту… Такого впечатления, такого рода, конечно, нет.



М.МАЙЕРС: И, тем не менее, какое впечатление люди произвели?



И.БУТМАН: Ну, во-первых, там было очень много военных, которые произвели на очень многих впечатление. Военные с потрясающей выправкой, которые ходили очень красивым строем, которые стояли по несколько часов по стойке «смирно». И такие с прямой спиной ходили, и поэтому было очень красиво! Все китайцы были очень доброжелательны. Хотя, если в Греции, допустим, в Афинах, можно было за значок куда-то проехать, куда, в принципе, у тебя пропуска не было, там не такое было большое движение, чтобы туда не пустили, то здесь мы давали китайцу значок. Он очень благодарил за значок, но не пускал! А значок уже не взять, не объяснить ему, то, что ты хочешь!!!



В.ДЫМАРСКИЙ: Там с дисциплиной конечно было…



И.БУТМАН: Дисциплина, конечно, железная!



В.ДЫМАРСКИЙ: Около пресс-центра несколько дней простоял. Вот плохие оказались журналисты. Мы не выяснили, на каком основании и почему. Несколько дней простоял БТР, почему-то. Вдруг в какой-то один из первых дней мы подъехали к пресс-центру и видим: почему-то БТР стоит — причём, такой красивый, белого цвета!



М.МАЙЕРС: Белый БТР?!



В.ДЫМАРСКИЙ: Пару-тройку дней постоял, потом так же…



И.БУТМАН: Красиво уехал.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да.



Б.ТУМАНОВ: Отвод был, да?



В.ДЫМАРСКИЙ: Может быть.



М.МАЙЕРС: Ну, я так понимаю, что китайцы красивые. А китаянки — красивые?



И.БУТМАН: Ну, конечно! С полтора миллиарда китайцев половина из них — женщины, — мы можем, наверно, встретить…



М.МАЙЕРС: Парочку.



И.БУТМАН: Парочку.



Б.ТУМАНОВ: То есть по принципу больших чисел, да?



И.БУТМАН: Я думаю, да.



Б.ТУМАНОВ: Ну, вы-то видели или нет?



И.БУТМАН: Видели. Я лично так особо не смотрел. Ну, были красивые китаянки. И китайцы были красивые!



М.МАЙЕРС: Это были, наверно, девушки из Сингапура.



Б.ТУМАНОВ: Ну, что же, присутствие красивых китаянок и китайцев мы констатировали. А вот скажите, вы в запретном городе были?



В.ДЫМАРСКИЙ: Я был, но не в этот раз.



Б.ТУМАНОВ: Ну, не важно, — вы были. Что он из себя представляет? Что это такое? Я знаю, что это сооружения 14-15-го века, не такое уж давнее.



И.БУТМАН: Это — дворец императора, где несколько дворцов, огромная территория отгороженная, куда раньше простой человек туда зайти не мог.



М.МАЙЕРС: Ну, что это примерно себе представляемо? Как это?



Б.ТУМАНОВ: Довольно крупная территория.



В.ДЫМАРСКИЙ: Филады вот этих вот дворцов, откровенно говоря, — я там два раза был, — в свои предыдущие заезды, — я помню даже ни разу до конца не дошёл! Потому, что я в какой-то дворец, понимаю, что, сколько можно идти. В общем-то, через дворцы более-менее похожие друг на друга, но они вот так, — прямо анфилады стоят. И есть часть закрытая, — это правительственная резиденция, это кремль, если хотите, — там место, где заседает местное руководство.



Б.ТУМАНОВ: Да.



В.ДЫМАРСКИЙ: Там вход или въезд, с другой стороны, сбоку.



И.БУТМАН: С кутафьей башни.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да, примерно. А это — открытая часть. Там даже, кстати говоря, когда там был, ну, эта площадь Тяньаньмэнь, и дальше уже идёт этот запретный город. Там сейчас даже такое развлечение для туристов! Я не знаю… Думаю, что оно сохранилось…



И.БУТМАН: Называется: «Попробуй, пройди в запретный город».



В.ДЫМАРСКИЙ: Это когда на трибуну тебя заводят!



Б.ТУМАНОВ: И оттуда приветствуешь.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, примерно. Там продаётся, кстати говоря, Мао, — стал таким брендом туристическим!



М.МАЙЕРС: Как Че Гевара.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да. Там продаются его значки, бюстики. Такая вот торговая марка.



Б.ТУМАНОВ: Ну, да. Это исключительно музейно-исторический комплекс? Там только туристы?



В.ДЫМАРСКИЙ: Да, только туристы.



М.МАЙЕРС: Не поражает воображение! Потому, что хочется говорить не о том, что там есть, а том, что вас там удивило.



В.ДЫМАРСКИЙ: Поражает, но… Меня поразило, но, как бы сказать, не то, что надолго, но как-то есть лимит всему, граница. Вот я прошёл, я уже не помню, сколько. Но потом я понял, что дальше будет то же самое.



Б.ТУМАНОВ: Объелся.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да.



М.МАЙЕРС: А вообще, если спросить так в лоб: извините за хороший, в кавычках, журналистский вопрос: что поражает больше всего в Пекине? Всё-таки город не похож, да? Страна совсем другая.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, пусть Игорь сначала скажет.



М.МАЙЕРС: Мы можем к концу передачи, там, я могу повторить этот вопрос.



И.БУТМАН: Я — честно говоря, не могу сказать, чтобы он реально меня поразил. На что-то я, обратив внимание, — на какие-то вещи, что это современный, большой город… В любом случае у нас есть какие-то стереотипы о Китае, хотя он изменяется так быстро, так быстро растёт. Всё равно есть какие-то стереотипы о Китае, не самые позитивные. С другой — стороны современный город, современная инфоструктура, но сказать, что он меня поразил, именно чем-то поразил, я не могу.



В.ДЫМАРСКИЙ: Я вот, совершенно, согласен с ним.



М.МАЙЕРС: Да? Но вот какие-то стереотипы были разрушены?



И.БУТМАН: Ну, конечно, это не город, где живёт просто очень много китайцев, — современный город, двадцать первого века технологий. С двадцать первого века уже всё подумано. И он растёт и строится, и расширяется. И видно, что там колоссальные деньги в него вложены, и колоссальная энергия там есть. Вот такое впечатление у меня было.



В.ДЫМАРСКИЙ: Поскольку мне ещё как-то доводилось попутешествовать по Китаю… Опять же повторюсь, — не в этой жизни, не в этот раз.



М.МАЙЕРС: Про Шато Лафайет вы нам ещё расскажите, я надеюсь.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да. Из всего, что я видел в Китае, наверно, как раз Пекин меньше всего поражает.



М.МАЙЕРС: Правда, да?



В.ДЫМАРСКИЙ: Да. Потому, что намного есть более интересные места. Ну, во-первых, Шанхай интересней, на мой взгляд. А, во-вторых, древние столицы Китая, менее древние столицы Китая. То есть провинциальные города. Там, на мой взгляд, интересней и больше Китая настоящего. Пекин – это уже город периода глобализации. Это уже не китайский город…



Б.ТУМАНОВ: А какой-то космополитический.



В.ДЫМАРСКИЙ: Космополитический, да. Как все вот такие крупные столицы. Я думаю, что там, если некоторое время погуляете там в каких-то некоторых районах, если вас там не завести на площадь Тяньаньмэнь в запретный город…



Б.ТУМАНОВ: Вы даже не поймёте, где вы.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да. И убрать иероглифы. Вы даже не поймёте где вы. Вы находитесь в Пекине или на Манхеттене. Или ещё там где-нибудь.



Б.ТУМАНОВ: Нет, ну, вы можете и в китайских кварталах Сан-Франциско.



И.БУТМАН: Они более китайские.



М.МАЙЕРС: Чаина-тауны, да? Чайна-тауны более китайские, чем чайна-таун.



И.БУТМАН: Да.



М.МАЙЕРС: Какая скука, Борис! Нам передачу с вами придётся уже закрывать из-за этого!



Б.ТУМАНОВ: Нет, не совсем скука. Вот только что упомянули мне о стереотипах. Я вдруг вспомнил, что… Я, прежде чем рассказывать, задам вопрос. Вы обращали внимание: китайцы — горожане, ходя по улицам, плюются на тротуар или нет?



В.ДЫМАРСКИЙ: Кстати, существует такая легенда, что они плюются. Но я не видел, честно!



Б.ТУМАНОВ: Ну, вы знаете, дело в том, что, это судя по тому, как ведут себя китайские власти, это не легенда. Потому, что я доподлинно знаю, об этом писала вся пресса, что власти Пекина предписали всем жителям отказаться, на время олимпиады, от нехорошей, национальной привычки.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, я и в предыдущей своей поездке я не видел, чтобы они где-то плевались.



Б.ТУМАНОВ: Ну, может, они просто дисциплинированны, ответственны на призыв партии?



И.БУТМАН: Дисциплинированно плюются в специально отведённых пестах?



Б.ТУМАНОВ: Дисциплинированно перестали плеваться.



М.МАЙЕРС: Вот меня волнует вопрос, как раз о том, как зачищают город. Не в прямом смысле, а в переносном.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, кстати говоря, там, где был, это не по поводу плевков. Там, где был Bosco клуб…



И.БУТМАН: Русский дом.



В.ДЫМАРСКИЙ: Русский дом, да. Это такое огромное озеро, как они говорят, хотя это рукотворное озеро, это явный труд, видимо, там вырытый. Это такое место увеселения для пекинцев, там лодочки, всё очень красиво. Но, вот Игорь видел, да? Что там, кроме нашего русского дома, миллион всяких кафе, китайских ресторанов. Мне вообще так сказали, что это такое место — развлечение для молодёжи. И вот в дни олимпиады, естественно, когда наше мероприятие было, в этом русском доме, — там, конечно, внимание прохожих было привлечено: они смотрели, им интересно, что-то там какие-то люди…



И.БУТМАН: Не плевались, проходя мимо нашего дома.



В.ДЫМАРСКИЙ: …какие-то люди в косоворотках, с французским шампанским, под китайскую музыку, что-то делают. И, конечно, было любопытно. Но, в принципе, всё остальное, помимо русского дома, — ну, то есть русский дом, естественно, функционировал. Но вот эта китайская часть, — они жили своей жизнью, они гуляли, веселились, — дам «до фига», действительно, извините за выражение, было молодёжи! Поздно расходились, — ночью, можно сказать. И всё это горело, шумело, работало.



М.МАЙЕРС: Слушайте, вы куда хотели завернуть?



Б.ТУМАНОВ: Я хотел чуть-чуть завернуть в гастрономию.



М.МАЙЕРС: А, вы опять двадцать пять, ну, валяйте.



Б.ТУМАНОВ: Ну, ничего себе, о китаянках, когда вы говорили, было ничего, да? А теперь вот я о кухне. Вот, утку по-пекински, — расскажите что это?



И.БУТМАН: Ну, это такая особая утка, — такая, пекинская! Они пролетают мимо Пекина. Их плевками, значит, китайцы сбивают!



Б.ТУМАНОВ: Там? А что с ней делают потом? Лакируют?



М.МАЙЕРС: Лакируют, да…



И.БУТМАН: Вы знаете, я честно скажу, что я не знаю, что они с ней делают, но иногда эта утка по-пекински очень вкусная. Во-первых, её откармливают каким-то определённым образом, и когда она уже откормлена, её как-то… Не знаю, что с ней делают, то ли её коптят, то ли, что-то ещё. А потом её традиционно подают с такими лепешечками, куда ты можешь положить специальный соус.



В.ДЫМАРСКИЙ: Лучок такой вот.



И.БУТМАН: Да, лучок.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, её можно и в Москве вообще-то поесть.



И.БУТМАН: Да.



М.МАЙЕРС: Ну, в Москве-то её можно поесть…



И.БУТМАН: Ну, я сказу, что было очень вкусно. Вот в начале, так сказать, перед открытием русского дому была сделана утка по-пекински по рецепту Анастасии Вертинской.



Б.ТУМАНОВ: А это ещё кто?



И.БУТМАН: Всё было хорошо, всё очень вкусно. А потом я ел утку пекинскую. Значит, один раз ел, рядом ресторанчик с русским домом тем есть.



Б.ТУМАНОВ: Китайский.



И.БУТМАН: Китайский, да. Тоже очень вкусно, и, вот, пожалуй, всё. Я вообще очень люблю китайскую кухню, очень люблю суп, который называется «Острокислый суп». Это самый мой любимый суп, из китайских. Поэтому, я вот это обязательно съел, как необходимость.



М.МАЙЕРС: А что там вот в этом супе?



И.БУТМАН: Ну, там есть вот такой сыр «тофу». Я не знаю, как он делается, он такой очень вязкий, он такой не жидкий, а какой-то очень вязкий, не знаю, то ли крахмал там… И я его очень люблю, и я действительно его поел, и мне очень понравилось.



Б.ТУМАНОВ: Аппетит проснулся, Маш?



М.МАЙЕРС: Аппетит?



Б.ТУМАНОВ: Заинтересовалась.



М.МАЙЕРС: Сейчас пойдут сверчки с жучками?



И.БУТМАН: Вы знаете, я вот, сколько не ходил, искал этих жучков. Ни одного жучка не нашёл, с червячками. Вот я всё время то яйца ел перепелиные, то вот пекинскую водку, то мясо различное. Ни одного червячка, нашёл пару червячков, хотел зажарить, не взяли.



В.ДЫМАРСКИЙ: Китайская кухня, надо сказать, она не едина, да? Там очень много подразделов. Есть пекинская кухня, есть шанхайская кухня, есть сычуаньская кухня. Они не совсем разные, но с достаточно большими различиями. Сычуаньская — она острая очень вся. Кстати, я был в ресторане шанхайском, в смысле шанхайской кухни. Там вообще действительно как-то так всё по-другому, вообще ресторан был замечательный. И вот там, кстати говоря, были…



И.БУТМАН: Жучки!



В.ДЫМАРСКИЙ: И жучки, и какое-то там ещё, что-то такое.



И.БУТМАН: Что вы меня не взяли с собой?! Даже не спросили.



М.МАЙЕРС: А рискнули бы, да?



И.БУТМАН: Ну, конечно!



М.МАЙЕРС: Ужас какой! Я как раз смотрела, я ещё раз говорю, о чём в прошлый раз мы говорили, кстати, если интересно, посмотрите на сайте, — там, в архиве, наша передача лежит. И гости рассказывали про сверчков. И там оказалось, что есть целый рынок сверчков, в Пекине.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, наверно, да.



М.МАЙЕРС: Я-то думала, что они их едят. На самом деле — ничего подобного! Оказалось, что сверчки эти делятся на две категории: одни — певчие, а другие – боевые.



Б.ТУМАНОВ: А боевые — чтобы защищать, как сторожевая собака!



М.МАЙЕРС: Наверно.



И.БУТМАН: Они защищают певчих от конкуренции.



М.МАЙЕРС: То есть на самом деле, наверно, это были мужчины и женщины, сверчки и сверчихи.



Б.ТУМАНОВ: Ну, да.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ещё возвращаюсь к кухне: у меня просто так два раза подряд получилось, что было две поездки в Азию. Сначала в Японию, потом в Китай. Разница между японской кухней и японской кухне в Москве не такая большая. В Москве можно, в общем-то, поесть той же японской кухней, которую ты ешь там в Японии. Ну, за исключением каких-то там особых вещей. А китайская всё-таки различается больше.



М.МАЙЕРС: В московском китайском ресторане это совсем другое?



В.ДЫМАРСКИЙ: Нет, ну, это тоже, конечно, но смотря, в каком.



И.БУТМАН: Ну, я согласен. У нас реально нет вот такого вот именно китайского ресторана, где…



В.ДЫМАРСКИЙ: Я мог назвать пару адресов, но ведь нельзя же рекламу делать. Я после эфира расскажу.



И.БУТМАН: Мне тоже рассказывали. Но я согласен, у нас как-то более «фьюженная», какая-то, у нас, что-то добавляют. Более русифицированная, ну как бы не русифицированная, как сказать-то это…



М.МАЙЕРС: Ну, понятно, подогнанная под наш вкус.



В.ДЫМАРСКИЙ: Подогнана и, видимо, может быть, каких-то ингредиентов не хватает.



И.БУТМАН: Нет, всё есть.



В.ДЫМАРСКИЙ: Вот смотри: та же утка по-пекински. Казалось бы, что там такого сверхъестественного? Берёшь утку и делаешь по-пекински.



М.МАЙЕРС: И делаешь её по-пекински, по рецепту Анастасии Вертинской.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да. Вот, ну, в Москве… Там вкуснее, короче говоря.



М.МАЙЕРС: Слушайте, а как-то её режут, да? Это целый ритуал.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да, её режут, да, на мелкие кусочки.



М.МАЙЕРС: И причём это умеют специально обученные китайцы делать.



И.БУТМАН: Да нет, уже все могут.



Б.ТУМАНОВ: Вы, наверно, путаете с рыбой фугу.



М.МАЙЕРС: Ну, ещё чего. Только она, по-моему, японская.



И.БУТМАН: Да, утку фугу.



М.МАЙЕРС: Да, утка фугу, не так порежешь — и привет!



И.БУТМАН: Свежую утку не так порежешь — можешь отравиться!



М.МАЙЕРС: Слушайте, а запивают — чем, — эту всю прелесть? И кстати, как там с водой вообще?



И.БУТМАН: Можно я отойду от Китая? Я был в Казахстане, это недалеко от Урьяна. Я очень люблю кумыс. Мне, значит, специально, принесли на концерт кумыс. И я выпил кумыса много. Ребята все отказались. И после кумыса я сижу и говорю: «Скажите, а после кумыса можно пиво?». И замечательный казак, который нас принимал, говорит: «Пиво можно, но лучше водку». Так вот запиваем… Извините, просто вы спросили, чем мы запиваем.



М.МАЙЕРС: То есть вот это и был ответ на вопрос.



И.БУТМАН: Да, ну, практически. Но у них есть очень хорошее китайское пиво.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да, очень хорошее, нормально пиво.



И.БУТМАН: У них есть, кстати, напиток, который… Я вам сейчас скажу об этом напитке. Это было до того, как я был в Пекине. Мы были на острове Хайнань. И мы были с Сашей Абдуловым.



М.МАЙЕРС: Это был курорт, да?



И.БУТМАН: Это курорт, да. И мы там сидели за столом на рыбном рынке. Я просто говорю об этом напитке. И на рыбном рынке мы заказали еду. Мы сидели, ели. Александр Разенбаум, Андрей Макаревич, Лариса Долина, я, Григорий Мартирасян, Саша Абдулов. Мы сидим, и там очень много народу. И подошли бродячие музыканты, стали играть, петь, играть на гитаре, и саксофонист был. Ну, конечно, гитару взял Андрей Макаревич. Лариса Долина взяла микрофон у китайской певицы. И все смотрят на меня.



Б.БУНТМАН: Ну?



И.БУТМАН: Я значит, должен взять саксофон у китайца.



Б.ТУМАНОВ: Саксофон, естественно.



И.БУТМАН: Ну, вы поймите, что они-то играют руками, а китаец держит свой мундштук во рту.



Б.ТУМАНОВ: А, ну, да.



И.БУТМАН: Значит, соответственно, у нас был определённый напиток, с небольшим таким вот этим…



Б.ТУМАНОВ: Со змеёй.



И.БУТМАН: С небольшим этим таким коньком-горбунком внутри.



Б.ТУМАНОВ: Дракончик.



И.БУТМАН: Да, внутри бутылочки, пятидесятиградусной. Взял этот мундштук, продезинфицировал, продезинфицировал рот, желудок. И ничего со мной не произошло. Два года уже ничего, всё в порядке. Вот взял саксофон и сыграл на этом саксофоне. Вот этот тоже напиток очень хорошо.



М.МАЙЕРС: Как ребята отреагировали на вас?



И.БУТМАН: Жена вообще не хотела подходить ко мне в течение недели. Говорит: «Не целуй меня, не подходи ко мне». Ну, слава Богу, китайские врачи сказали, что всё в порядке, этот саксофонист известный и он здоровый.



М.МАЙЕРС: Здоровый, да?



В.ДЫМАРСКИЙ: Всё в порядке. Тем более у вас только что дочь родилась.



И.БУТМАН: Сын.



В.ДЫМАРСКИЙ: Сын, извини!



М.МАЙЕРС: Поздравляем вас! Слушайте! Ну, а кстати, вот, что касается всё-таки музыки: что-то такое интересное вы для себя нашли, раздобыли, как музыкант? Звучание, инструменты, какие-то эксперименты, не знаю. Всё, что могло привлечь ваше внимание?



И.БУТМАН: Было недостаточно времени. Действительно, было подвержено всё это олимпиаде. Не успел я ничего, честно говоря, сделать.



М.МАЙЕРС: Ну, а что-то, в основном, заинтересовало в первой поездке, какие-нибудь музыкальные инструменты?



И.БУТМАН: Ну, вот ничего не заинтересовало.



М.МАЙЕРС: Ничего? Какие-нибудь «баум-баум», нет?



И.БУТМАН: Нет, «баум-баум» не заинтересовало.



Б.ТУМАНОВ: Гонг пытались изобразить, да?



М.МАЙЕРС: Я? Гонг? Да Бог с вами!



И.БУТМАН: Нет, этого пока нет. У нас были определённые музыкальные задачи, когда надо было решать без смещения с китайскими стилями.



М.МАЙЕРС: Досада-то какая! Слушайте, ну, получается в таком городе, что в общем даже и истории рассказывать, наверно, нет смысла.



В.ДЫМАРСКИЙ: Как у любого города там огромная история. Действительно, там целая история. И история в истории.



И.БУТМАН: Мы же про китайскую стену не говорили совсем. Она же недалеко с Пекином.



В.ДЫМАРСКИЙ: Там очень интересная вещь. Мне кто-то из наших жаловался. Сели мы в такси, опять же в такси, и они жили в отеле, в каком-то известном таком…



Б.ТУМАНОВ: «Плаза» какая-нибудь.



В.ДЫМАРСКИЙ: Нет. «Мариотт».



Б.ТУМАНОВ: Угу.



В.ДЫМАРСКИЙ: Говорит таксисту: «Мариотт». Они не понимают. У каждой гостиницы в Пекине два названия: китайское и английское. Вот «Мариотт», там, «Хаят» или что-то такое, – это вот английские названия. А ещё есть китайские названия!



И.БУТМАН: Практически та же гостиница.



В.ДЫМАРСКИЙ: Не практически, а та же именно гостиница. Они не воспринимают эти названия английские.



М.МАЙЕРС: То есть они их не слышал.



В.ДЫМАРСКИЙ: Они их не слышал, они их совершенно по-другому воспринимают. Ну, китайский язык я никогда в жизни не изучал, но насколько я слышал, там другая совершенно система восприятия. Там система каких-то образов, а не звуков. Вот эта женщина рассказывала, что она очень долго объясняла таксисту, что это отель «Мариотт».



И.БУТМАН: Пока он её не вывел.



В.ДЫМАРСКИЙ: Да, примерно. Он говорил «мэр карт» в ответ. Ага, «мэр карт». Почему «мэр карт», да?



М.МАЙЕРС: Слушайте, а как они справлялись с именами, например, с европейскими?



В.ДЫМАРСКИЙ: А к чему я это, почему это начал? А, по поводу названий, да?



Б.ТУМАНОВ: Кстати, если добавить к этому, что у них там разные диалекты: Пекин на юге называется совершенно по-другому.



В.ДЫМАРСКИЙ: Они могут договориться между собой только на бумаге. Они иероглифы друг друга понимают, а когда они начинают их произносить, то они очень плохо друг друга понимают, — жители разные провинций Китая.



М.МАЙЕРС: Мне один знакомый рассказывал, как он поехал жить в Китай. Ну, там поехал учиться, на месяц, на два, на год, я не помню. В общем, я слышала эту историю, что невозможно было имя воспроизвести, то есть Виталий там или Игорь, они это не слышали, они это не понимают. И поэтому он там должен себе что-то придумать, и он там «Иаооао» какой-нибудь… А в переводе оказывается, что это какой-то резвый жеребец, например.



В.ДЫМАРСКИЙ: Поэтому, кстати, говоря, все китайцы, изучающие русский язык, там говорящие по-русски. У них все девочки Тани, а мальчики Вани. Вот у них Таня и Ваня.



М.МАЙЕРС: То есть это Тань и Вань.



Б.ТУМАНОВ: Тинь и Минь, как две династии.



М.МАЙЕРС: Ну, понятно, чтобы проще было. Кстати у них там была, какая-то проблема, по-моему, потому, что у них там… Это я в новостях просто однажды прочитала. Что их там, на полтора миллиарда, оказалось, ну, как у нас Ивановых там несколько десятков тысяч и сотен, я не знаю. А у них оказалось, что у них там «Тьяньминев» каких-нибудь или «Мьинтьянов» там… Их там, условно говоря, 96 миллионов набралось, на полтора миллиарда. Им, наверно, надо было, что-то срочно с этим делать!



Б.ТУМАНОВ: Нет, у нас Ивановых тоже не сотни тысяч, а миллионы!



В.ДЫМАРСКИЙ: Зато какие…



М.МАЙЕРС: Да, зато какие!



И.БУТМАН: У нас Мунтьянов гораздо меньше.



М.МАЙЕРС: А вот уже представьте: одно дело проблема на 140 миллионов, а другое дело — это проблема на полтора миллиарда.



В.ДЫМАРСКИЙ: Вот Бутману было легко, он там Бубьян.



И.БУТМАН: Я молчал.



М.МАЙЕРС: Так расскажите вашу историю про Шато-то.



В.ДЫМАРСКИЙ: Это история просто про наш олимпийский комитет, помимо вот русского дома «Bosco», ещё существовал «Дом друзей олимпиады», который организовал олимпийский комитет России. И для этих целей они сняли где-то в километрах пятидесяти от Пекина…



Б.ТУМАНОВ: …замок с французским названием.



В.ДЫМАРСКИЙ: Замок так и называется: «Шато Лафит». Это чистый воды новодел.



Б.ТУМАНОВ: Ну, понятно.



В.ДЫМАРСКИЙ: Но, действительно, французский замок, — это огромная совершенно постройка, в стиле французских замков. Вполне можно, там куда-нибудь там, на Луару, эту постройку перенести. С огромной территорией и вот такой вот Шато Лафит под Пекином. Там другое дело, что немножко, видимо, они ошиблись с выбором вот такого адреса потому, что слишком далеко просто было от Пекина. Они там каких-то спортсменов, певцов приглашали туда и там селили. Там есть, где поселиться, это огромное совершенно здание. Вот там я с Ирой Чащиной разговаривал, с нашей художественной гимнасткой, Костя Дзю там жил. Они говорят: «Выбраться очень тяжело в Пекин». Там одни раз такси вызвали, по-моему, два часа ждали потому, что пятьдесят километров от Пекина.



Б.ТУМАНОВ: Это китайцы строили? Сами?



В.ДЫМАРСКИЙ: Да, китайцы строили! Мы просто арендовали у них.



М.МАЙЕРС: Скоро они, я так понимаю, они там вино будут производить, которое будет называться «Шато Лафит».



В.ДЫМАРСКИЙ: Нет, китайское вино существует.



М.МАЙЕРС: Ну, оно, слава Богу, ещё «Шато Лафит» пока не называется, я думаю.



И.БУТМАН: Дело в том, что у меня была история. Я сейчас только вспомнил. Многие знают, то, что я играл для президента Клинтона и ещё для нескольких президентов. Но дело в том, что никто не знает о том, что я Вендзимин, – председатель тогдашнего КНР, играл с моим квартетом и пел песню советского композитора Георгия Носова – «Далеко-далеко, где кочуют туманы».



В.ДЫМАРСКИЙ: А он вообще очень любит на русском.



И.БУТМАН: В тональности до-мажор. Подошла специальная девушка и сказала: «до-мазор».



В.ДЫМАРСКИЙ: То есть он даже со слухом, да?



И.БУТМАН: Ну, должен быть, ну, он пел же.



В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, он же слушал.



И.БУТМАН: Нет, со слухом девочка была и он тоже, он прекрасно пел, просто он тональностей не знает. Девушка сообщила тональность до-мажор, это было в городе Сочи, его принимал тогда Виктор Германович Казанцев, принимал его тогда в Сочи, несколько лет назад.



М.МАЙЕРС: А музыка пока начинает звучать, а мы заканчиваем нашу передачу.



В.ДЫМАРСКИЙ: Он же, по-моему, в молодости на ЗИЛе работал, Вендзимин.



И.БУНТМАН: Конечно, с этого всё и началось.



В.ДЫМАРСКИЙ: И он очень хорошо русский язык знает.



И.БУТМАН: Он учился.



В.ДЫМАРСКИЙ: И он очень любил советские песни.



И.БУТМАН: Мы пели с ним: «Далеко, далеко, где кочуют туманы».



М.МАЙЕРС: На это радостной ноте мы заканчиваем программу «История одного города». Истории было мало, но города было много, за что отдельное «спасибо» нашим гостям. Журналисту Виталию Дымарскому и музыканту Игорю Бутману. А ваша музыка уже звучит. И что это?



И.БУТМАН: Это, скорее всего, Песенка друзей из моего альбома «Весёлые истории».



М.МАЙЕРС: Ура! Спасибо огромное!









Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире