16 февраля 2002 года.

В прямом эфире «Эхо Москвы» Анна ДМИТРИЕВА, мастер спорта , руководитель спортивного телеканала НТВ+Спорт
Эфир ведет Ирина Зайцева
Корреспонденты: Л. Гулько, А. Изюмская

И. ЗАЙЦЕВА: Рядом со мной блистательная теннисистка, заслуженный мастер спорта, 18-кратная чемпионка СССР в одиночном, парном и смешанном разрядах, первая наша теннисистка, которая участвовала в Уимблдонском турнире в 63 году и вышла в полуфинал Анна Дмитриева. А еще первая в нашей стране женщина спортивный комментатор, один из руководителей спортивного телеканала НТВ+Спорт..
А. ДМИТРИЕВА: Поправлю не  первая, потому что до меня была Нина Еремина.
И. ЗАЙЦЕВА: Короче говоря, Вы  — наше достояние.
А. ДМИТРИЕВА: Ну давайте так и будем считать. У вас принято дарить подарки, и я решила, что принесу-ка я вам клубнику со сливками. Угощайтесь.
И. ЗАЙЦЕВА: У нас появилась еще одна традиция наши корреспонденты помогают нам делать портрет нашего героя. Слушайте.
Л. ГУЛЬКО: Юстас Алексу. Характеристика на Дмитриеву Анну Владимировну, агентурный псевдоним — «Легенда советского спорта». Характер практически идеальный, но в тихом омуте черти водятся, поэтому раздражать агента Дмитриеву не рекомендуется. Агентурной деятельностью занималась с удовольствием, по заданию Центра первой из российских теннисисток выступила на Уимблдоне, в полуфинале, в паре. Позже окончила филфак университета, но французской литературе предпочла спорт. Более того спорт по телевизору. Любимый напиток красное французское вино. По легенде человек состоятельный, что не мешает агенту Дмитриевой поздно ложиться спать. Обожает котлеты, лежа на диване читать книгу, и чтобы вокруг никого не было. Отличная спортсменка и хороший семьянин. В связях, порочащих ее, замечена не была. А было бы интересно посмотреть. Юстас.
А. ДМИТРИЕВА: Если говорить, что я тот «тихий омут, в котором черти водятся», то я бы не сказала, что я уж такой «тихий омут». Я достаточно четко иду к той цели, которую себе ставлю. И вообще вся моя «положительность» основана как раз на эгоизме. Каждый человек делает то, что ему приятно. И даже если ты делаешь доброе дело, ты чувствуешь, что это доброе дело тебе приносит удовольствие.
И. ЗАЙЦЕВА: Поскольку мы в программе пытается познакомиться с нашим героем поближе — решение заниматься теннисом было Ваше, или Ваших родителей?
А. ДМИТРИЕВА: В детстве вообще редко бывает, чтобы решения принимались самостоятельно это редкостные исключения, когда рассказывают о тех, кто шел к своей цели, едва себя осознав. Вообще-то я любила кататься на коньках тогда это было очень модно, в  моем детстве, и мы ходили на Петровку на каток, а родители очень волновались, что я поздно возвращаюсь домой, и подумали, что мне нужно придумать какое-то дело. И привели меня на теннисный корт.
И. ЗАЙЦЕВА: Ну, видимо, все-таки у Вас были способности по моей информации Вы  первый раз в руки взяли ракетку, когда Вам было 12 лет, в 16 уже были мастером спорта, а в 17 поехали на Уимблдон.
А. ДМИТРИЕВА: Да, только время тогда было другое. Можно было тренироваться три раза в неделю, и поехать в Уимблдон. А сейчас нужно тренироваться 7 раз в неделю и два раза в день. И не поехать.
И. ЗАЙЦЕВА: Но способности были?
А. ДМИТРИЕВА: На том уровне да. Но при этом я была «не спортивной». У меня было чутье теннисное, которое позволяло на фоне того уровня тенниса на него опираться и действовать так, как надо. Во всяком случае, этих способностей на мою страну хватало.
И. ЗАЙЦЕВА: А в семье кто-то занимался теннисом?
А. ДМИТРИЕВА: Нет, никто. Правда, была легенда, что есть такой известный артист МХАТа, Всеволод Вербицкий, он был моим двоюродным дедушкой,  — он был хороший теннисист, он был даже финалистом Чемпионата Советского Союза. Но это было немножечко отдалено от меня, хотя когда я стала хорошо махать ракеткой, тут-то об этом и вспомнили.
И. ЗАЙЦЕВА: Я знаю, что Вы из очень известной семьи. Мама Ваша была актрисой Театра Советской Армии, а папа главный театральный художник, работал во МХАТе. В последнем каталоге «Сотбис» есть его картина.
А. ДМИТРИЕВА: Да, я видела, даже видела стоимость этих картин. Порадовалась за него и за того человека, который их продает.
И. ЗАЙЦЕВА: А членам семьи ничего не перепадает, когда картины продают?
А. ДМИТРИЕВА: Это вообще происходит без нас. Мне было бы даже интересно узнать, как они туда попали, потому что, в принципе, папа в юности был влюблен в Спесивцеву, знаменитую балерину, и я не исключаю, что эти картины как раз и навеяны мотивами этой любви может быть он ей подарил, может быть это от нее остались за границей эти картины во всяком случае, мне было бы интересно узнать их историю.
И. ЗАЙЦЕВА: А сами не рисуете?
А. ДМИТРИЕВА: Папа умер, когда мне было 7 лет, а  когда я была маленькая я всегда сидела рядом с ним с мольбертом, и рисовала. Но не было потом никого, кто бы вел меня по этой стезе, и получилось, что я занялась другим.
И. ЗАЙЦЕВ: Хорошо. Вы поехали в Уимблдон, вышли в  полуфинал, и стали сразу популярной. Даже где-то я прочитала «выпендрежной» после того, как вернулись.
А. ДМИТРИЕВА: Бывало. Но не только «после», но «до» тоже. Дело в том, что по нашим меркам в этом виде спорта я могла себя считать «звездой» я была на особом положении в то время. Просто теннис в те времена был не тем видом спорта, как мы его воспринимаем сегодня. Неудобно было ездить с теннисной ракеткой в метро — тогда тебя могли задразнить, потому что это был какой-то «аристократический» вид спорта, и не приветствовался всеми. Но все-таки легенда о том, что теннис — это нечто особое, существовало в различных кругах. Когда я пришла в университет, тот факт, что я занималась теннисом, на всех повлиял интерес ко мне был. А вот в школе — абсолютно не завидовали, более того, когда узнали, что занимаюсь теннисом даже не приняли в комсомол, потому что почему-то решили, что, раз я сама занимаюсь, то я должна была всю школу научить играть, и поставили мне это в вину, и я помню, как я горько плакала, когда в первой попытки была комсомольской организацией отвергнута.
И. ЗАЙЦЕВА: Давайте поговорим про семью ведь, наверное, была и своеобразная атмосфера дома — приходили известные люди.
А. ДМИТРИЕВА: Это сейчас, уже с высоты своего положения, точнее, снизу — понятно, что была совсем другая атмосфера и другой мир а тогда я думала, что иного не существует, и так бывает у всех. Во-первых, мы ездили в эвакуацию вместе с МХАТом, и все те знаменитейшие имена, которые сейчас существуют в истории это были люди, которые меня окружали, а других я и не видела, и мне не приходило в голову, что это событие в моей жизни. Ольга Леонардовна Книппер-Чехова была моей крестной мамой она была дружна с папой с давних лет, и когда я родилась, папа хотел, чтобы она оказала на меня влияние. Кстати, она умерла, когда мне было 18 лет, и на самом деле оказала на меня влияние, потому что выполняла свои функции крестной матери честно — следила за тем, как я развиваюсь, очень всерьез. И все остальные мхатовцы были вокруг.
И. ЗАЙЦЕВА: Но Ваши родители еще были дружны и с Булгаковым?
А. ДМИТРИЕВА: Да, сейчас почему-то все вспомнили эту старую дружбу даже  из «Комсомольской правды» ко мне приезжал корреспондент, который интересовался именно  взаимоотношениями моих родителей с Булгаковым. Но опять же, в семье все время рассказывали о Михаиле Афанасьевиче как он себя вел; папа заснул на читке «Мастера и Маргариты», какой это был позор, а вокруг никто и не знал о Булгакове, поэтому я считала, что это какое-то семейное предание, и все.
И. ЗАЙЦЕВА: Я прочитала статью, в которой написано, что душа Булгакова вселилась якобы в вас после того, как вы родились.
А. ДМИТРИЕВА: Это какой-то булгаковед Паршин  — он это выискал. Я вообще где-то это слышала, даже и дома, но я всерьез это не воспринимала. А когда уже стали писать о Булгакове абсолютно все, что может придти в  голову, наверное, решили, что это очень эффектно. Я-то читала это все лет 20 назад, и мне было очень неловко, потому что был портрет Булгакова, а рядом была я, выступающая в программе «Время», и было конкретно написано, как на пиктограммах — вот господин Булгаков, а вот дама, в кого переселилась душа Булгакова. Так что я к этому отношусь с иронией и немножко отстраненно. Так что не подумайте, что куплюсь на эту подначку. Я очень признательна себе за то, что когда ко мне пришла корреспондент «Комсомольской правды», я на эту глупость не купилась.
И. ЗАЙЦЕВА: Читала и слышала, что когда вы играли, то для вас на Западе какая-то фирма специально делала ракетки.
А. ДМИТРИЕВА: Не для меня. Это вообще для всех теннисистов в мире делают ракетки определенные фирмы. Тогда, когда играли мы, таких фирм было три-четыре. Но я, конечно, об этом не знала, когда приехала в первый раз на Запад. Я приехала из нашей страны, где ничего не было, где меня «собирали» мне сделали несколько чудовищных ракет на нашей фабрике, мне выдали форму, и вдруг я приезжаю, и  специальная фирма «Фредо Перри» приносит мне огромнейший чемодан со всякой роскошной одеждой, которая мне даже и не снилась. А затем фирма «Шлезингер» дала мне ракетки. Но потом я поняла, что это норма, и это выдавалось всем. Но  эти ракетки присылать потом в нашу страну предполагалось, что каждый теннисист должен иметь штук 30-40 ракет, а мне хватало 2-3, потому что больше нам не выдавали остальные распространялись в ЦК партии, и иногда я видела на каких-нибудь курортах, как люди играют ракетками «АD», потому что они были именными.
И. ЗАЙЦЕВА: А ракетки-то ломали, как Сафин сейчас, который, по-моему уже штук 50 сломал?
А. ДМИТРИЕВА: Нет, тогда, конечно так не ломали швыряла ракетки, конечно, но  не  с такой силой. Хотя я считаю, что это необходимо человеку для того, чтобы он мог разрядиться. Хотя Сафин, может быть в силу моего скучного восприятия жизни, кажется, что он все-таки злоупотребляет. Хотя это нормально. Если вы обратили внимание и Мартина Хингис швыряет ракетки. Кстати, когда меня воспитывали за это как-то ко мне домой пришли руководители нашей спортивной организации для того, чтобы в присутствии моих родителей меня воспитывать всерьез. И мой отчим, который очень ревностно относился ко всему, что я делала, выслушал все их  нравоучения, а потом, в моем присутствии, им сказал когда я играю на рояле, и у меня ничего не получается, я хлопаю крышкой по роялю. Таким образом он показал, что он со мной.
И. ЗАЙЦЕВА: Если сравнивать сегодняшнее время и прошлое нынешние теннисисты миллионеры, Вы же тогда копейки получали, наверное.
А. ДМИТРИЕВА: Вы знаете, это было время, когда мы о миллионах и не думали. И все равно мы были на «особом» положении, потому что тогда советский человек просто не мог никуда уехать, ничего увидеть, и даже не мог мечтать о том, чтобы оказаться в Париже. Мой папа всю жизнь мечтал когда-нибудь посидеть на берегу Сены под мостом рядом с клошарами, порисовать ему было не суждено выполнить свою мечту. А я могла это делать регулярно. Поэтому мы все равно не собирались зарабатывать деньги, потому что в нашей стране это тогда даже как явление не существовало. Да и что можно было бы купить на эти деньги? Все равно нужно было бы идти в распределитель, где тебе дадут чек на машину, предположим. Зато я могла быть во Франции, Англии, Америке — видеть то, что никто тогда не видел. А сколько раз была в Африке!
И. ЗАЙЦЕВА: В Вашем интервью я прочитала «странные люди, теннисисты-миллионеры: одеваются кое-как, по большей части носят футболки и куртки, Сампрас в Ганновере признался, что надел костюм четвертый раз за год, и у всех только одна мечта купить «Феррари». А у Вас какая была мечта?
А. ДМИТРИЕВА: Не знаю, откуда вы взяли эту статью. Может быть я и сказала о том, что теннисистам, которые 80% жизни проводят в тренировочном костюме им некуда одеваться. И на самом деле, сегодня им деньги не нужны им не на что их тратить, кроме как, действительно, на этот сумасшедший «Феррари» или еще какой-нибудь автомобиль. И когда ты задаешь им вопросы: «Что ты хочешь?» они начинают с машины. Потом кое-кто хочет самолет, но потом они поняли, что с самолетом лучше не связываться, потому что это, во-первых, дорогое удовольствие, и  ненужное, потому что гораздо удобнее арендовать. А в наше время мы вообще долго не проводили за границей был лимит не больше 30 дней. Кстати, один раз мы с Александром Метревели исчерпали этот лимит, и завтра должны были вылетать из Франции, а  был полуфинал знаменитого чемпионата на кортах Ролан-Гаррос, когда мы играли «микст», и мы выигрывали этот полуфинал. Но мы не имели право нарушить свое разрешение мы смотрели на своего руководителя и просили — ну, можно мы выиграем? Потому что у нас уже были «матч-бол», а он говорил нельзя, завтра надо вылетать. Так мы и сдали свой полуфинал вместо того, чтобы поехать играть финал, мы отправились в Москву. Зато имели право в следующий раз снова поехать за границу, потому что в противном случае мы снова бы нарушили правила.
И. ЗАЙЦЕВА: А была ситуация, когда приходилось играть с партийными боссами для какой-то выгоды?
А. ДМИТРИЕВА: Один раз я сыграла с партийными боссами. Вся семья меня пилила, что надо прописать мою дочь к маме. Там были начальники средней руки, которые могли это сделать. Но меня господь Бог наказал, потому что пока я с ними играла, у меня оторвался «ахилл». Они все сбежались, и потом целую неделю ездили меня навещать в больницу я могла их  несколько раз попросить, но язык не повернулся. Поэтому я поняла что не умеешь, за это не берись.
А. ИЗЮМСКАЯ: Обнаружилось, что Анну Дмитриеву наши журналисты больше знают не в качестве спортсменки, а вовсе в других амплуа, причем сама она, похоже, о  подобных своих качествах даже не подозревает. Зато продавщице Лене все известно. Правда, на этот счет у нее нашлись целых две разных версии.
ЛЕНА: Актриса. Я читала о ней в «Комсомолке», бывшая ведущая, которая раньше по телевизору программу вела. Внешность ее помню такая очень красивая.
Что ж. Оба предположения Лены о профессии Анны Дмитриевой «в яблочко» не попали. Однако нашлись люди, лучше знакомые с А. Дмитриевой. Например, инженер Николай ее профессию назвал точно, а насчет вида спорта ему пришлось советоваться с женой.
НИКОЛАЙ: Спортсменка, ведущая спортивных передач.. нет, не теннис.. не знаю..
Ну почему же не теннис? Как раз теннис и есть. Директор фирмы Юрий Львович сразу назвал спортивную специальность героини, и вспомнил о ее достижениях.
ЮРИЙ ЛЬВОВИЧ: Первых она не занимала мест, насколько я помню в международных турнирах, но где-то до финала Уимблдона доходила.. или до полуфинала. Но она по-моему как журналист профессионально работает. Не очень эмоционально, но мне нравится.
Он оказался не единственный встреченный мною поклонник журналистского таланта Анны Владимировны. Супруги Евгений и Татьяна не только вспомнили, что она работает на НТВ-Плюс, но и наперебой рассказывали о ее достоинствах как комментатора.
ЕВГЕНИЙ: Мне очень нравится как она ведет теннис. Просто интересный человек. Говорит и о спорте и о спортсменах очень профессионально, может рассказать о жизни спортсмена, как он до этого дошел, с кем тренируется.
А вот Гулю, которая работает парикмахером, больше интересует внешность по крайней мере, про прическу она рассказывала подробно:
ГУЛЯ: я помню, как она выглядит короткая стрижечка, светлые волосы, такой грубоватый голос у нее, с хрипотцой.
Перефразируя высказывание товарища Саахова: спортсменка, журналистка, наконец, просто красавица.
А. ДМИТРИЕВА: Когда мы с Ниной Ереминой, у которой как раз светлые волосы, приходили на рынок, Нина всегда называлась Анна Дмитриевна. А мне говорили прекрасно вас знаю, вы что-то про баскетбол рассказываете.
С. БУНТМАН: Несколько сообщений на пейджере Галина Марковна пишет: " я недавно видела старую кинохронику, где молоденькая Анна Дмитриева играет на корте. Какая там Анна Курникова не годится в подметки! Обаятельная, очаровательная, а самое главное с интеллигентным лицом»
И. ЗАЙЦЕВА: Я тоже прочитаю, что говорят об Анне Владимировне: Одна из самых обаятельных женщин отечественного телевидения даст сто очков вперед молодым звездам. Анне Курниковой предстоит сделать еще очень много, чтобы поспорить с ней за право называться «лицом отечественного тенниса».
А. ДМИТРИЕВА: Не надо так уж. Я к себе достаточно иронически отношусь.
С. БУНТМАН: Александр спрашивает: «Почему российские спортивные комментаторы так много бахвалятся российским спортом, и так бестактно и пренебрежительно отзываются о спорте западных стран. Надо проявлять элементарную объективность, а не следовать худшим образцам комментариев советских времен»
А. ДМИТРИЕВА: Мои комментаторы никогда не расхваливают. Сейчас, к сожалению, и расхвалить-то его, к сожалению, нельзя. Потому что такие копеечные успехи в сравнении с тем, что происходит сейчас на олимпиаде. Во всяком случае, я своих подопечных в этом не могу упрекнуть.
И. ЗАЙЦЕВА: Василий Уткин сказал, что в России создалась особая школа комментаторства это что такое?
А. ДМИТРИЕВА: Я не знаю, что имел в виду Вася. Но наш зрители гораздо серьезнее и вдумчивее западного. Он не признает небрежного быстрословия. Он требует, чтобы люди рассказывал по-существу о том, что интересно, и создавали какие-то образы. В общем я считаю, что наш зритель, воспитанный на нормальной литературе, требует достаточно серьезного подхода к любому слову, которое произносится в эфир.
И. ЗАЙЦЕВА: Первый раз Вы комментировали бадминтон, но для этого нужно было готовиться, наверное?
А. ДМИТРИЕВА: Это было, когда я и года не проработала на телевидении. А.Иваницкий решил, что раз я знаю, что делать с ракеткой, то почему бы мне не вести бадминтон, и пригласил меня к себе, сказав, что через полмесяца у меня будет репортаж о чемпионате страны по бадминтону. Я пошла в Библиотеку иностранной литературы, потом сходила еще в какие-то библиотеки, узнала все о бадминтоне и с тех пор мне уже не нужно пользоваться никакой побочной литературой, потому что о бадминтоне все, что написано, я читала. Но я была не  уверена, что смогу уверенно говорить.
И. ЗАЙЦЕВА: Вы же филфак закончили.
А. ДМИТРИЕВА: Одно дело закончить филфак, и другое дело чувствовать себя уверенно перед микрофоном. Поэтому я все себе написала часов на пять-шесть, а репортаж длился 20 минут. Я так волновалась, что вместо «волан» сказала «пункта» — откуда у меня выскочило это слово, не знаю. Мы смотрели этот репортаж вместе с Д.Озеровым в паре он  посмотрел на меня с удивлением, но не сказал ни слова.
И. ЗАЙЦЕВА: А можно ли, не будучи спортсменом, владеть искусством комментатора?
А. ДМИТРИЕВА: Большинство молодых комментаторов сейчас почти не занимались спортом. Я считаю, что самое важное любить дело, о котором рассказываешь. И тогда со временем можно этим овладеть. Но есть виды спорта, в которых, конечно, лучше ощущать этот вид и разбираться в нем досконально. В частности, когда ты  ведешь репортаж о теннисном матче в течение трех часов, то никаких знаний тебе не хватит, тебе нужно ощущать то, что происходит, то, что ты видишь, должно рождать какие-то ассоциации, рассуждения  — потому что сколько можно говорить о счете, и о том, что спортсмен подошел к сетке. Тут должна быть какая-то золотая середина.
И. ЗАЙЦЕВА: Не знаю, насколько это правда, возможно, это слух, но говорят, что когда вы вели спортивные новости в программе «Время», а ваш сын в это время служил где-то на Дальнем Востоке, вы каким-то образом, шифровкой, находили какие-то слова, и он понимал, что мама выслала посылочку, или скоро приедет. Как вы это делали? Это же было во времена Брежнева, когда сделаешь шаг влево расстрел.
А. ДМИТРИЕВА: Был сигнал я писала какой-то сюжет на тему о теннисе, например. И там достаточно четко рассказывала о том, что Кэш страшно огорчался, что его папа, который всегда присутствует на его соревнованиях, на этот раз не смог приехать из-за болезни, но  папа сказал, что вылетит через часов пять к тому месту, где играет его сын. Но был сигнал я поднимала листочек и откладывала его в сторону не в левую, как обычно, а в правую. И Митя знал, что это ему. И кроме того, все мои коллеги для того, чтобы передать ему привет,  — поднимали листик и читали информацию, и откладывали вправо дескать, мы тебе передаем привет, мы о тебе помним.
С. БУНТМАН: Наш слушатель Андрей задает вопрос: «Почему не сложилась у вас тренерская работа?»
А. ДМИТРИЕВА: Когда я закончила выступать в соревнованиях, первое время думала, что могла бы заниматься тренерской работой я до сих пор уверена, что может быть это у меня получилось. Кстати, Лена Ханга, сейчас наша знаменитая телеведущая, была моей ученицей. И она до сих пор считает, что если бы я не ушла из тенниса, то, может быть, она состоялась как игрок. Но тогда бытовало мнение, что хороший спортсмен не обязательно станет хорошим тренером, потому что он якобы талантлив, и  ему давалось все просто и легко, а вот тот, которым давалось с трудом тот своим потом и  кровью познал какие-то невероятные азы в развитии того или иного вида спорта и знает, как передать это другому. Ну а у меня были, конечно, свои трудности и неприятности, связанные с тем, что меня там просто не хотели видеть меня обвиняли в том, что я не профессионал, потому что я не институт физкультуры заканчивала, а филфак, французское отделение, не дорожу там честью флага какую-то ерунду. Ну, дело прошлое.
И. ЗАЙЦЕВА: И, тем не менее Третьяк хочет открыть хоккейную школу, Роднина носится со своим ледовым клубом. А вы?
А. ДМИТРИЕВА: А у меня поезд уже ушел. Я открыла уже свой клуб телевизионных спортивных комментаторов, в котором и живу.
И. ЗАЙЦЕВА: Как думаете, на  какие награды еще можно надеяться на нынешней Олимпиаде?
А. ДМИТРИЕВА: Думаю, что к тем, что есть, еще можно надеяться на три медали. Еще две-три могут быть в лыжном спорте, и все надеются, что выиграем хоккейный турнир. Во всяком случае сейчас надежда есть. А что касается фигурного катания, мне кажется, что мы можем выиграть в женском фигурном катании, но если учесть тот скандал, который разрешился сейчас, то он льет все-таки на руку Мишель Кван им будет попроще ее поставить на первое место
И. ЗАЙЦЕВА: И еще немножко о жизни. Несмотря на то. Что Вы были успешны в теннисе, Вы параллельно еще очень много успевали  — после Уимблдона Вы вышли первый раз замуж, по-моему, в 20 лет вышли второй раз, за внука Корнея Чуковского..
А. ДМИТРИЕВА: Все время боялась опоздать. Всегда считается, что балерины и спортсмены остаются одинокими, потому что всю жизнь посвящают спорту. У меня была замечательный тренер, Теплякова Нина Сергеевна, она тоже не имела детей, поэтому я считала, что все нужно сделать вовремя.
И. ЗАЙЦЕВА: И у Вас все получилось. Как Корней Иванович относился к Вашему с Митей браку?
А. ДМИТРИЕВА: Очень был доволен. Вообще он считал, что это самый хороший поступок, который совершил Митя. Когда я познакомилась с Корнеем Ивановичем, а познакомил меня с ним не Митя, а мой первый муж, Миша Толстой, — он посмотрел на меня и сказал: «Вы второй спортсмен в моей жизни, с которым я был знаком. Первый был Уточкин». А Уточкин был летчиком, если вы помните. И Корней Иванович это человек, о котором можно рассказывать бесконечно. Когда мне Миша Толстой сказал, что поедем к К.Чуковскому, я у него спросила : «А что, он жив?» потому что казалось, что такие люди жили в том веке и может быть даже в предыдущем. Он был необыкновенно живой и энергичный, страшно любил шутки и немножко даже хулиганство. Когда дети были маленькими, мы жили с ним вместе, и я старалась во всем создавать ему какие-то наиболее благоприятные условия. Пионеры к нему приходили без конца, и он, уставший и замученный, пообедав, сказал мне: «Анечка, я умер. Если кто-нибудь придет, ни в коем случае ко мне не пускать», и ушел наверх спать. Через час пришли пионеры, и я честно объясняла, что, к сожалению, не можем пригласить, потому что Чуковский плохо себя чувствует, и вдруг услышала зычный голос сверху: «Кто эта мерзкая женщина, которая не пускает ко мне замечательных детей?». Это была его игра. Он, конечно, был лукавый человек, но столько, сколько мне можно было получить знаний о литературе все это мне дал сам Чуковский, с листа, мне не надо было читать я все на слух воспринимала. Кроме того, он страдал бессонницей, и любил, чтобы перед сном ему читали книги. Он всегда подбирал книги, которые считал, что нужно, чтобы мы прочли. Конечно, книги были не всегда те, которые хотелось читать я читала, читала, и мне кажется, что он заснул. Я тихонечко замолкаю, потом перелистываю странички. Проверяя, спит или нет. И вдруг бодрый голос: «Неужели неинтересно узнать, что дальше?».
И. ЗАЙЦЕВА: Дома любите бывать?
А. ДМИТРИЕВА: Люблю. Правда, последнее время, когда выросли дети, очень много времени провожу на работе. Последнее время, с тех пор, как создалась телекомпания НТВ, работать стало интересно, поэтому я и провожу много времени на работе.
И. ЗАЙЦЕВА: А я знаю, что Вы готовите отлично. Читала, что по бабушкиной технологии готовите на Пасху настоящий стол с фаршированной индейкой с копчеными языками, фисташками и шампиньонами.
А. ДМИТРИЕВА: Да, очень сложный рецепт. В принципе я все готовлю по бабушкиным рецептам, потому что, когда вышла замуж, не умела ничего, и я срочно писала бабушке письма с просьбой прислать, как готовить суп, второе, и так далее. С тех пор я научилась.
И. ЗАЙЦЕВА: Паштет из рябчиков тоже ваше блюдо. Где рябчиков достаете?
А. ДМИТРИЕВА: Сейчас с рябчиками тяжело. Раньше, в  советское время, ничего нельзя было купить, а рябчики были. А сейчас все есть, а рябчиков нет.
И. ЗАЙЦЕВА: Ваши коллеги по  телеканалу рассказывают про Ваши чаепития.
А. ДМИТРИЕВА: Так было раньше, когда было мало народу, а сейчас 170 человек, всех не соберешь.
С. БУНТМАН: Принципиальный вопрос, спрашивают получится ли  спортивная кампания, которую проводит наше правительство, или это пока фантастика?
И. ЗАЙЦЕВА: Я видела недавно плакат на улице: «А ты записался в спортивную школу?» хорошая реакция у  наших чиновников.
А. ДМИТРИЕВА: Я уже давала по этому поводу интервью. Мне кажется, чтобы поверить, насколько это всерьез, нужно подождать того момента, когда будут закрыты на всех стадионах рынки. А то мы все время говорим о здоровом образе жизни, а детей нельзя даже пустить на стадион, потому что ты боишься, что с ними может что-нибудь произойти. На самом деле, мне кажется, что для нормального образа жизни нужно было бы, чтобы в школе была физкультура нормальная, чтобы дети могли заниматься в секциях сейчас это стоит бешеных денег. Для того, чтобы твой ребенок занимался теннисом — нужно работать в каких-то коммерческих структурах очень серьезных, и занимать самые лидирующие позиции тогда только можно отдавать детей в теннисные секции. И нужно, чтобы тренеры вернулись в свою страну, потому что им не платят вообще никаких денег, и они вынуждены зарабатывать за рубежом. Много нужно делать. И самое главное нужно, чтобы те люди, которые руководят спортом, на самом деле считали, что это нужно, а не только говорили об этом.
И. ЗАЙЦЕВА: Говорят, что женский теннис особый вид спорта, потому как теннисные леди привносят в игру не только мастерство, но и более откровенные эмоции, и каждый матч это маленькая жизнь.
А. ДМИТРИЕВА: Надеюсь, что это не мое опять высказывание. Но я люблю женский теннис, как вообще люблю женский спорт. Потому что в мужском спорте ты не ощущаешь то волнение и ту грань даже небольшой истерии, которая присутствует в любом женском поступке. Когда женщина находится в экстремальной ситуации, она так или иначе себя проявляет насколько она способна владеть собой в этот момент, и насколько она не способна владеть собой от этого зависит, насколько интересно все получится. И чаще всего женщины теряют самообладание в решающий момент, но без этого самообладания они становятся не чемпионками, а слабыми женщинами, и в этом состоянии должны доводить матч до конца. Это любопытно. Искренни они очень.
И. ЗАЙЦЕВА: Всегда считалось, что это интеллектуальный спорт, но сейчас говорят, что и тут выходят вперед атлетизм и физические данные?
А. ДМИТРИЕВА: Мартину Хингис можно назвать компьютером она понятна для всех у нее нет тех физических данных, которые заведомо делают сильными таких теннисисток, как сестры Уильямс. Она обычная как все нормальная девушка — лучащаяся. Не скрывающая, что ей интересны романы, что ей бы хотелось, чтобы жизнь для нее открылась самыми разными сторонами. Она обладает тем, что я называю «компьютером» она читает игру любую. Но теперь этого не хватает. Нужно, чтобы спортсменка обязательно была сильной.
И. ЗАЙЦЕВА: У Вас было это  — читать игру?
А. ДМИТРИЕВА: Игру я читала, но прыгать и бегать не  умела. И отжималась плохо.
И. ЗАЙЦЕВА: Еще вопрос почему российские теннисистки только начинают подавать надежду, а потом «облом»?
А. ДМИТИРЕВА: По разному бывает. У Курниковой были травмы. Я  не считаю, что ее увлеченность модельным бизнесом помешало ей себя раскрыть. Она всерьез занимается теннисом, и надеется, что ей это удастся переломить. Разве она виновата, что ее снимают? Она хорошо смотрится, на ней все хорошо сидит, и всем выгодно использовать ее  именно в качестве модели. У нее были травмы, и самая главная беда у них совсем нет тренеров, тех людей, которые знают, как доводить до самого высокого уровня. И, может быть Курникова не тот случай, но у всех остальных нет и больших денег, чтобы заплатить каким-то высококвалифицированным тренерам, потому что чтобы прорваться в теннисный мир нужно очень много денег потратить, и сейчас они не рискуют залезть в долги эта сложность и создает трудности.
И. ЗАЙЦЕВА: На гениальный вопрос о творческих планах Вы ответили — не терять интереса, придумывать что-то завтра, через месяц, через год — придумываете?
А. ДМИТРИЕВА: Я сочувствую тем людям, которые ходят на работу как на пытку. А большинство людей ходят именно с этим чувством. И когда я придумывала себе работу я думала, что в первую очередь мне надо придумать то, чтобы меня на эту работу влекло. Когда была молоденькой, я думала, что это будет профессия врача, но поскольку я играла в теннис, то уже не могла поступать в медицинский институт, потому что невозможно рискнуть лечить людей и пропускать занятия из-за тенниса. И именно поэтому я не занялась филологией, потому что понимала, что есть одна область. В которой я хорошо разбираюсь спорт. Просто так получилось. Поэтому я подумала зачем я буду создавать трудности людям, которые будут работать с еще одним неучем. И чтобы не было скучно нужно знать, что ты  хочешь. Я вообще азартный человек, очень. Хотя в карты и казино не умею их тогда не было. Но проигрывать не могу.
И. ЗАЙЦЕВА: Это замечательно. Нам приходится заканчивать нашу программу, и мы прощаемся, у нас в гостях сегодня была Анна Дмитриева, мастер спорта, руководитель спортивного телеканала НТВ+Спорт.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире