М.Ганапольский― Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Начинается воскресная программа «Итоги недели без Евгения Киселёва». Матвей Ганапольский, Алексей Нарышкин, Алексей Соломин, — золотой состав.
А.Нарышкин― «Golden Showers» для всех хейтеров.
М.Ганапольский― Как, еще раз?
А.Нарышкин― Извините.
А.Соломин― Это он про непорочное зачатие. Так обычно художники изображали непорочное зачатие – в виде золотого дождя. Даже на «Данае» Рембрандта он раньше был, его видно было, но после известного нападения…
М.Ганапольский― В общем, если говорить о непорочном зачатии, то это о нас, безусловно, мы герои этого процесса. Дорогие друзья, мы все события написали, у нас четыре голосования, поэтому с богом, помолясь, давайте начнем.
СОБЫТИЕ НЕДЕЛИ
М.Ганапольский― У нас два «события», начнем с первого. Ребята обратили на это внимание. Я было уже подуспокоился, но об этом, оказывается, надо говорить.
А.Нарышкин― Мы вас взволновали лишний раз.
М.Ганапольский― Да, лишние эмоции.
А.Нарышкин― Путин не только президент, гарант Конституции, которую переписали, но Путин еще и писатель, и продолжает себя в этом качестве прокачивать. На этой неделе появилась статья, посвященная Украине. Думаю, вы если не читали, то слышали подробный разбор и аналитику в эфире «Эха». Если совсем коротко — Путин жалуется на то, что как будто бы Донбасс украинским властям не нужен. Там есть историческая часть довольно большая, есть политическая и похоже все это на ультиматум: если Донбасс вы будете обижать, тогда мы Донбасс заберем.
Но это лично я так прочитал. У меня немножко сейчас впечатления отстоялись, хотя первый раз, когда пробежал глазами по тексту, стало очень неприятно. Сразу вспомнились события 14-го года, последующих годов, оживленная фаза конфликта в Донбассе, гибель людей.
Я подумал сначала, что Путин на самом деле хочет начать войну, хочет забрать Донбасс, но почему-то не решается, или, может быть, как джентльмен он сначала отправляет такого гонца в виде этого текста, то есть, он предупреждает о войне, хотя войну вроде бы так не начинают.
Но опять же, немножко отстоялось, эмоции улеглись. И я вам предлагаю сейчас проголосовать, выбрать из двух вариантов: свидетелями чего мы на этой неделе стали, если мы говорим о статье Путина? Это попытка примирения или это угрозы, в том числе, территориальной целостности Украины? Если вы статью Путина воспринимаете как попытку примирения 101-20-11, если это угрозы Украине, украинцам, территориальной целостности — 101-20-22.
А.Соломин― Мне, как ни странно кажется, что статья Путина скорее миролюбивая, чем агрессивная, а его прошлые утверждения на эту тему, не расшифрованные, можно было бы воспринимать как великорусско-шовинистические. Но здесь он проводит. Как мне кажется, ясную главную мысль: его поинт в том, что исторических оснований, с его точки зрения, у самостийности нет, народ один, язык возник из диалекта — по-моему, вообще любой язык так или иначе развивается из диалектов, русский язык тоже не бог создал в течение 7 дней.
Юридических оснований для нынешних границ страны, собранной в 1922 году, с его точки зрения тоже нет. Но Российская Федерация, — подчеркивает он, — признает Украину в нынешних границах кроме Крыма, и то, потому что крымчане, по Путину, сделали свой исторический выбор, отвергли проект «анти-Россия».
Здесь он даже как бы отделяет себя немного от России, говорит, что справедливо было бы по Собчаку, в границам 22-го года оставить, но Россия признала и много сделала для независимости Украины. То есть, Путин дает понять: самостийность, особый путь это человеческий выбор, выбор граждан, но он его уважает.
Но Путин не может уважать что-то просто так, ему нужно что-то взамен. Именно поэтому я рассматриваю его статью как предложение к компромиссу. И, по-моему, он достаточно четко проводит эти красные линии, что, с его точки зрения, компромисс – речь идет о языке, и он говорит, что с его точки зрения, русский язык законодательно ущемлен на Украине и ряд других положений он обозначает.
С моей точки зрения, это обращение к украинцам – недаром статья написана на украинском и подана на главной странице сайта Кремля отдельно на украинском языке – с тем, чтобы украинцы повлияли на своего президента Зеленского и подсказали ему, с какими компромиссными предложениями к Путину следует идти, а без этих предложений он встречаться с ним не захочет — вот как увидел я эту статью.
М.Ганапольский― Я разделил бы то, что написал Путин, на две части. Начну с последней – это продлжение некоего моего тезиса, что когда-то, лет через 100, может быть, в центре Киева будет поставлен памятник Путину как одному из организаторов настоящей украинской государственности. Это не шутка, потому что эмоции уйдут, а Путин. Как человек, который всю свою сознательную жизнь, как президент. И в будущем, я так понимаю, посвятил уничтожению Украины, — собственно в этих случаях страна, которой есть какая-то угроза, консолидируется.
М.Ганапольский: Я бы предложил Путину не пытаться гнаться за Байденом в деле внешнего управления Украины
Поэтому под Путинскими угрозами могу вам сказать: парламент принимает необходимые законы, чтобы защитить свою страну. Думаю, то же самое будет и с этой статьей, она войдет в исторические анналы как пример попытки внешнего управления. Потому что Путин пытается управлять Украиной. Он это делает разными способами – вот сейчас он статью написал, до этого военные какие-то истории. Он это пытается делать через «Северный поток-2», — ну, делает и делает.
Но мне жаль, что он это делает. Потому что он противник внешнего управления, — в чем он обвиняет Украину, что она под внешним управлением.
А.Соломин― Так он потому и пишет статью для украинских граждан, потому что для него внешнее управления это когда Зеленскому звонит Байден и что-то говорит. А Путин не звонит Зеленскому.
М.Ганапольский― Да, он пишет. Один делает телефонный звонок, а другой пишет большую статью на украинском языке. Я бы предложил Путину не пытаться гнаться за Байденом в деле внешнего управления Украины. Он же противник этого. Это первое.
Второе очень коротко. Есть знаменитое выражение – об этом много писали, эту статью анализировали, — вы абсолютно правы: учи матчасть. К сожалению, могу огорчить Путина – то, что ему положили на стол, или кто это писал, Cурков или Кириенко – мне абсолютно все равно. Эта статья наполнена чудовищными историческими ошибками, и это уже давно разобрано, — посмотрите разбор на сайте «Эха», где выступали многие историки. Просто фактологические ошибки.
Ну и третье, самое главное. Есть такая знаменитая картина «Казаки пишут письмо турецкому султану». Конечно, Путину никто ответ не пишет, хотя многие осуждают Зеленского, что он не написал свою статью, его, как президента Украины, понимание украинской истории, украинской самостоятельности.
Но хочу заметить, и на этом тема для меня исчерпана: непризнание фактическое – не на бумаге – Украины как состоявшегося государства, не самый лучший путь для дружбы, не самый лучший путь для налаживания отношений – это первое.
А.Соломин― Так он же признал.
М.Ганапольский― Ты не понял. Не на бумаге, меня не интересует то, что он признает границы России – он их не признает, потому что он оттяпал Крым и то, что он оттяпывает Донбасс. На самом деле это просто слова – что я буду на них обращать внимание? Я имею в виду его исторический экскурс, которым он пытается доказать, что Украина без прилепления ее к России не может быть самостоятельным государством: и государственность у нее не получалось в 18-м году, и язык у нее какой-то диалект, и так далее.
Хочу сказать, что памятник Путину в Киеве будет в два раза больше даже, чем до этого планировалось. Потому что худшего варианта увеличить финансирование украинской армии –а эта статья воспринята в Украине как легализация задним числом Крыма – то есть, он объясняет, почему он забрал Крым, почему он это делает с Донбассом, — как объявление войны.
Вы можете говорить что угодно, я вам просто реально говорю, как это воспринимается в Украине. В Украине это воспринимается так: я вам написал, почему я на вас пойду. Он придумал идеологию этой войны, идеологию борьбы с анти-Украиной. То есть, треугольник: есть анти-Украина, на самом деле украинцы это одна нация с Россией, но националисты-бандеровцы под руководством внешнего управления, США, Британии, и так далее, не дают слиться в экстазе украинскому и российскому народу. Вот и все.
А.Соломин― Но это тоже не совсем так.
М.Ганапольский― Не спорь со мной.
А.Соломин― Ну как? Мы же с вами один текст читали.
М.Ганапольский― Ты не понял меня. Ты слышал, что я тебе сказал только что? Я рассказываю тебе, как это воспринимают в Украине. Пожалуйста, не спорь, потому что ты сейчас будешь спорить со мной как будто я сейчас сгенерировал эту точку зрения.
М.Ганапольский: В Украине это воспринимается так: я вам написал, почему я на вас пойду
А.Соломин― Но вы же ее разделяете?
М.Ганапольский― Я тебе рассказываю, как это воспринимается. Может быть, Путин прав тысячу раз, может, украинцы недоумки, может, что-то не видят или не понимают – это другой вопрос. Важно, что так дела не делаются, так дружба не налаживается. Еще раз, я просто рассказал. У журналистов есть такой оборот: как это видится из Вашингтона? Вот как это видится из Украины? — а из Украины это видится так. А памятник Путину, безусловно, будет, как главному фактору украинской государственности последующего когда-то вступления в Европу, в НАТО, и так далее все это только благодаря Путину.
Меня пугает другой лидер в России. Потому что если этот человек будет искать настоящие пути дружбы с украинским народом, то процесс наращивания вооружений, модернизации украинской армии, выделение денег на украинскую армию – я не говорю, что это будет завтра, но в этом направлении идет страна, это записано в украинской Конституции. Этот процесс может остановиться. Поэтому больше Путина, больше его писем на украинском языке, больше вот этого анти-украинского, которое он прячет под своим странным миролюбием, действительно, странным.
А.Нарышкин― Уточню — я вам поверю на слово, вы человек компетентный и авторитетный.
М.Ганапольский― Спасибо тебе.
А.Нарышкин― Глубже, — говорят в таких ситуациях.
А.Соломин― Продолжай.
А.Нарышкин― Есть уверенность, что киевским властям, офису Зеленского, на самом деле Донбасс нужен? Мы сегодня уже говорили, что есть требования нового закона.
М.Ганапольский― Я понял твой вопрос. Объясню, приведу пример. Когда с Путиным начинаешь говорить о Крыме, он говорит: крымский вопрос закрыт, потому что, во-первых, в Крыму, как он говорит, были выборы, и они проголосовали за присоединение к России. То есть, он не говорит, что Крым лично ему нужен. Он говорит, что восстановлена историческая справедливость и Крым вернулся в родную гавань. То есть, он говорит по-другому, он обезличивает это, он говорит, что это, по сути, историческая миссия, которую он просто сделал как форвард страны.
То же самое в Украине. Никого не интересует, нужен Крым, или нет, нужен Донбасс, или нет. Согласно картам, истории – я имею в виду ближайшей истории, а также признанным границам Украины, Украинская республика на вот такой территории. Это неважно, что происходит на Донбассе, важно, что в международных границах, признанных Российской Федерации – подчеркнул и международным сообществом, Донбасс и Крым являются территорией Украины.
Хочет Зеленский, не хочет, — может быть, Зеленский вообще друг Путина и его тайный агент, может быть Зеленский делает все для того, чтобы Крым ушел. Это не в области морали, это в области закона признанных границ соседями.
А.Нарышкин― Почему мешают смотреть фильмы на русском языке, к которому они привыкли? На фига это принимается? И после того, как ты читаешь новые требования искового закона, а потом читаешь статью Путина, ты говоришь: так не нужен Донбасс, вот же, они притесняют русскоязычное население. И в статье он говорит тоже про исковой закон.
А.Соломин― Да.
А.Нарышкин― Я понимаю, о чем вы говорите: сначала границы, все остальное второстепенно.
М.Ганапольский: Если мы один народ, не надо воевать против своего народа, то есть, украинцев
М.Ганапольский― Это новая тема, на которую мы можем потратить время и я буду долго объяснять смысл этого закона, и что он не мешает всем языкам, которые есть в Украине, развиваться. Есть такое понятие «российский нарратив». Ты мне цитируешь Путина, человека, которого мне цитировать не надо, потому что это бред — то, что он говорит. Он сказал в своем интервью, что катализатором его этого письма был языковой закон, закон о поддержке коренных народов. И сказал, что там не было русских. И я двадцать раз спрашивал: а украинцы есть в этом законе, он вообще читал этот закон, кто-то ему показал этот закон? Он вообще понимает, о чем этот закон? А вы, мои коллеги, вы понимаете, о чем закон?
Это закон о трех народах — крымских татарах, крымчаках, и еще какой-то народ. И в этом законе упомянуты только они, где говорится, что исконная историческая их территория — их, этих трёх народов и только, больше никого, что Крым является их исторической родиной, как Израиль у евреев. И все.
А.Соломин― Подождите. Путин не говорит о крымских татарах, он говорит, что в школах, где раньше…
М.Ганапольский― Алеша, зачем мне это? Я тебе говорю слова Путина, который сказал, что катализатором этого обращения, что его возмутило, это был закон о коренных народах Украины. Это закон не о всех коренных народах, а только о трех народах и о Крыме. Его опять обманули.
Все, ребята, пожалейте меня. Как говорил Жванецкий: тщательнее надо. Один народ, не один народ, сейчас проблема в другом. Войны бы большой не было, а мы были на грани. Так вот если мы один народ, не надо воевать против своего народа, то есть, украинцев. И все.
А.Соломин― 9% слушателей считают статью Путина попыткой примирения, и 91% видят в этом угрозу.
М.Ганапольский― Да вы что, радиослушатели, вы что, белены объелись, вы не чувствуете миролюбия, мироточения, которое идет? Хотя мироточение это немножко другое.
А.Нарышкин― Неважно, сойдет.
А.Соломин― Вы сейчас так саркастируете в адрес наших слушателей и мимоходом проезжаетесь по мне, который ближе к этим 9%.
М.Ганапольский― Почему?
А.Соломин― Я объяснил свою позицию, я действительно считаю, что эта статья скорее приглашение к компромиссу.
М.Ганапольский― Я только тебя прошу, Алеша, ты умный человек и обычно сморишь далеко вперед. Ты себе какую-то землянку вырой, знаешь, почему? Потому что с той стороны границы уже не запорожские казаки, и у них не только сабли в руках.
А.Соломин― Вот это угроза.
М.Ганапольский― Я, конечно, далек от Грабченко, который на каком-то американском танке собирается проехать мимо Кремля, но дело в том, что это будет очень тяжелая война, похлеще Афгана. Не надо это делать, не надо, не нужно это делать. Это миролюбие, которое заканчивается гигантской кровью. Просто, пожалуйста, тщательнее нужно. Расскажите Путину о том, что такое современная Украина.
А.Соломин― Хорошо, завтра встретимся с ним и расскажем.
А.Нарышкин― Я не жалею, что мы потратили с вами половину программы на разбор этой темы, потому что это важно. История долгоиграющая, кто знает. Сколько Путин еще статей напишет про Украину, про братские народы, про единые народы. Нам надо с вами это понимать, мне кажется, Ганапольский помог нам это сделать. Послушаем сейчас новости и рекламу. Оставайтесь с нами.
НОВОСТИ
М.Ганапольский― Вторая часть программы. Мы очень много времени потратили на Владимира Владимировича.
А.Нарышкин― Нормально.
М.Ганапольский― Ну да, пусть он пишет.
А.Нарышкин― Второе событие недели – отмена с завтрашнего дня QR-кодов в столице. Эта система действовала несколько недель из-за того, что у нас были тяжелые цифры по заболеваемости и смертности от коронавируса в Москве, в первую очередь. Но благодаря и системе QR-кодов, вакцинации и различным увещеваниям и требованиям к вакцинациям в компаниях — 60% сотрудников должны быть привиты, в Москве удалось переломить ситуацию, она смотрится гораздо лучше и по смертности, и по приросту заболевших, чем месяц назад.
И знаете, о чем эта история? Здесь можно похвалить Собянина, отметить мужество и стойкость врачей, медиков, всех тех, кто помогает уже больше года справляться с пандемией.
Но мне, скажу честно, — я рад, что в тяжелое пандемическое время я нахожусь в Москве. Потому что я чувствую себя в какой-то безопасности. Потому что Москва один из 80 регионов, где и горожане ответственны – на самом деле мы носим маски, — не все, разумеется, мы начали прививаться, поверили в то, что вакцинироваться надо, вакцинация идет своим ходом, и это хорошо.
Я чувствую, что власть меня в этом смысле бережет, что нельзя сказать, наверное, о других регионах, где на печальные цифры по статистике власти смотрят равнодушно – ничего не перекрывают, не отменяют спортивные мероприятия и рассчитывают на наш великий русский авось. Вопрос конкретно про Собянина, правильно ли поступает Собянин, смягчая антиковидные ограничения в столице. Собянин делает все правильно — 101-20-11, нет, Собянин торопится, спешит, надо держать ковидные ограничения — 101-20-22.
А.СОЛОМИН Я, конечно, вовсе не рад, что государство – как ты сказал, заботится обо мне? Бережет? Потому что это полицейское государство меня бережет, государство-нянька меня бережет. Оберегая меня всячески оно мешает мне жить и развиваться нормально. Ни одно либеральное общество не может быть устроено таким образом, и мы все, в том числе и именитые либералы, предали заветы этой системы и горячо поддерживают и обязательную вакцинацию, и введение ограничений, что для меня дико и странно.
С моей точки зрения, человек, российский гражданин должен быть ответственным и должен прививаться, потому что понимает, зачем ему нужна прививка, а не потому, что государство говорит, что без прививки ты будешь сидеть дома. Оберегая нас, чтобы мы не убились, будете сидеть в тюрьме – вот, что говорит нам российское государство.
Поэтому все эти предложения, системы, меры. Которые вводятся – не только в России, во Франции те же самые системы – я горячо осуждаю. Как осуждаю и тех людей, которые без всякого повода отговаривают от прививок. В том числе много врачей отговаривают от прививок. Нужно проводить работу с такими людьми, объяснять, прежде всего, отвечать на вопросы – это тоже у нас не работает.
У Алексея Пивоварова вышел замечательный фильм, где он спокойно, без нервов, без криков «антипрививочники гады, ублюдки, сволочи», — он просто отвечает на вопросы, которые действительно возникают у очень многих людей. Они сомневаются, будет ли для них эта прививка опасна. Специалисты, ученые рассказывают, что в действительности происходит, что такое прививка, прошла ли она все испытания. Вот этим нужно заниматься и об этом говорить.
К сожалению, я понимаю, что, может быть меры, которые принимает власть, они экстренные, но еще раз: это моя жизнь, если за меня будут принимать подобного рода решения, то я никогда не буду принимать самостоятельных решений. И это плохо.
М.Ганапольский― Я по касательной, если позволите, потому что большое видится на расстоянии. В этом мое преимущество – вы видите детали изнутри, а я вижу общую картину и хочу вам напомнить фразу, о которой вы давно забыли, а для меня она главная.
Я не в России, поэтому не могу сказать, насколько успешны действия властей, мы с вами вряд ли ощущаем, почему падает количество заболевших. Может быть, это результаты прививок и правильного поведения граждан, а может быть так себя ведет хитрый коронавирус для того, чтобы потом схватить за горло миллионы россиян.
М.Ганапольский: Я жил в Советском Союзе и там было ровно это: вы никуда не поедете, будете сидеть только здесь
Я хочу о другом сказать, о государстве. Наверное, вы забыли одну фразу Пескова. А г-н Песков на вопрос журналиста – я запомнил эту фразу, цитирую ответ близко к реальным словам. Его спросили, будут ли в России другие вакцины, на что он сказал, — это сказал ваш пресс-секретарь, и я так понимаю, это позиция президента России: вопрос присутствия в России иностранных вакцин не рассматривается, у нас есть свои вакцины. И дальше он сказал колоссальную фразу: «и точка».
А.Соломин― Еще один пример работы полицейского государства.
М.Ганапольский― Я хочу вам сказать — если бы у нас… знаете, как говорили в детстве: я не подстрекатель, но я бы не стерпел. Если бы у нас гражданам было сказано, что кто-то решил, что будут только эти вакцины. То этого человека вынесли бы вперед ногами. Не знаю, задал ли вопрос корреспондент, который спросил Пескова об этом, задал ли он ему простой вопрос: «Почему?» Кто это решил?
Хорошо, есть российские вакцины, государство это обеспечивает бесплатно – слава великому Путину, Суркову – всем слава, молодцы. Но у меня вопрос, а если я не доверяю российской вакцине и хочу, например, «Пфайзер»?
Знаете, почему меня резанула эта фраза? Потому что я жил в Советском Союзе и там было ровно это: вы никуда не поедете, а будете сидеть только здесь, у вас будут только советские машины, советские радиоприемники, советские костюмы. И знаете, мне тепло на сердце стало: снова оно, снова выходит человек, символ власти, который говорит: вопрос не стоит. У нас есть свое. И дальше вот это. А вы говно, — по принципу. И точка.
Слушайте, что это такое? У меня вопрос – почему вы позволяете так себя унижать? Ответа нет, потому что россияне так себя ведут, им власть сказала, идем вперед. Такие будут выборы – три дня, такое вот: вам сказали. А если не так, то отключим свет или газ.
А.Соломин― Нет. В СИЗО.
М.Ганапольский― Неважно.
А.Соломин― Это важно.
М.Ганапольский― Меня в этой истории это потрясло. Вот об этом прекрасном ощущении — возвращение «совка» с разных сторон. Вот это вот давно знакомое, у меня сердце запело: вот оно, свое, нутряное. И никаких альтернатив.
А.Нарышкин― Мы с вами не на одной волне, к сожалению, по этой теме.
М.Ганапольский― А я не собираюсь быть на чьей-то волне.
А.Нарышкин― Очень жаль, я вас приглашаю 8 лет, и никакой взаимности. Но на самом деле мы о разном. Вы прекрасно знаете, что в России все эти регулирования и работа по ковидной теме отдана на откуп регионам. Мы здесь говорим о том, что наметился прогресс и это один конкретный пример, что конкретный губернатор смог ситуацию переломить, надавив, использовав разные рычаги и пряники, не только кнут.
М.Ганапольский― Я ничего не говорю – ради бога.
А.Нарышкин― А вы говорите, вы скатываетесь.
М.Ганапольский― Имею право. Это не медицинская передача, это политическая передача. Мне все равно, что сделал Собянин, — перед тем, как я ругал Путина привычно или Пескова, он же Песков, он же Путин, — не забудьте. Я сказал, что замечательно, что победили. И только вопрос, победили ли? Я считаю, что я говорю о главном. Потому что четверть людей, которые не хотят вакцинироваться, он, например, не доверяют российской вакцине, но может быть доверили бы другой. Но нет. И точка.
А.Нарышкин― Итоги голосования: 19% считают, что Собянин поступает правильно, смягчая антиковидные ограничения. 81% считают, что Собянин спешит. Идем дальше. У нас «Герой недели».
ГЕРОЙ НЕДЕЛИ
А.Соломин― «Героев недели» у нас сразу несколько, это и журналисты издания «Проект», который Генпрокуратура внесла в список нежелательных организаций и отдельно журналисты, которые теперь признаны иностранными агентами: Максим Гликин*, Юлия Ярыш из «Открытых медиа». Елизавета Маетная* из «Радио свобода» (СМИ признано иностранным агентом. — ред.) и журналисты «Проекта»(СМИ признано нежелательной организацией. — ред.).
С моей точки зрения это, конечно, признание того, что эти журналисты в действительности сделали очень серьезное опасное дело – публиковали статьи, которые страшно не любили в Кремле. Других оснований, мне кажется, для признания их подобного рода субъектами, нет. Это никак не объясняется, но уже не надо ничего объяснять, ничего стесняться, гражданское общество России слабо, ничего сделать не сможет, даже если захочет, никак спорить с этим не будет.
А журналистов этих, видимо, будут побаиваться цитировать. Уж из издания «Проект» точно, нежелательную организацию нельзя цитировать, и никто не будет смотреть, что «нежелательная организация» это какая-то американская компания, которая раньше была связана с изданием. Теперь все равно будут побаиваться, на это и расчет.
А по поводу журналистов, которых сделали иностранными агентами, это довольно странно. Ольга Чуракова* пишет о том, что она бегает марафон — наверное, я буду бояться ее цитировать, потому что марафон пробежала Ольга Чуракова* в статусе иноагента. Наверное, это опасная для меня информация.
В общем, мы хотели поддержать журналистов. Потому что больше сделать ничего нельзя.
А.Нарышкин― Кто-то хочет солидаризироваться с Соломиным? На самом деле ничего нового нет, есть инструменты, которые на протяжении многих лет наша Госдума разрабатывает при поддержке Кремля, или непосредственно Кремль эти инструменты туда, в парламент спускает без согласования, а потом эти инструменты используются: иностранные агенты, нежелательные организации. Все это прекрасно работает.
Ну, выдавят всех журналистов, нас с Соломиным тоже скоро выдавят отсюда под каким-то предлогом.
М.Ганапольский― Тут надо одну фразу сказать, очень важную, что государство делает то, что делать не должно – оно лишает людей права на работу. То есть, вроде бы оно не решает, но на самом деле выдает им «волчий билет». «Волчий билет» бывает разных форм, цветов, иногда в форме незабудки.
А.Соломин― Я бы даже сказал, что похуже. Потому что это люди признаны СМИ-иностранными агентами. Они не на рабочем месте.
М.Ганапольский― Я понимаю, это лучше. Потому что человек может пойти в какую-то организацию, которая не признана иностранным агентом. А ели ты признаешь человека иностранным агентом, то никаких проблем нет – куда бы он ни пошел, его не возьмут на работу. Ну, не знаю, это серьезный вопрос.
Но тут есть проблема – в России нет профсоюзов. Есть профсоюзы имени Шмакова, есть Союз журналистов, который молчит или поддерживает. Вот такая печальная история. Могу сказать одно: надо уезжать. Я все время об этом говорю – надо уезжать лучше не будет, будет только хуже. Репрессивных законов все больше и больше, лидер стареет, ему нужно быть у власти. Вы знаете, что у пожилых людей, например, как у меня, критика воспринимается от Соломина и Нарышкина, например, не говоря уже о Венедиктове, все хуже и хуже. Ты объективной картины не видишь, и воспринимаешь это как личный выпад.
Вот все, что сейчас говорится о власти, воспринимается, по всей видимости, ими как личный выпад. Они не могут отличить зерна от плевел, не могут понять, где здоровая критика, а где критика шпионская. Поэтому ничего не могу сказать – просто уезжайте, валите, ищите работу на Западе. Там очень много всяких русских организаций.
М.Ганапольский: Государство делает то, что делать не должно, – оно лишает людей права на работу
Я понимаю: «а кто же будет менять страну?» Не вы. Вы сядете. А менять страну будут через много лет совсем другие люди. Потому что, чтобы поменять страну, — как утверждают Павловский и Соловей, и они это говорят абсолютно правильно: кровавой революции здесь не будет, это не страна кровавой революции, а нужно спокойно ждать, пока элитам это надоест, и элиты сами сделают то, что необходимо.
Но тут возникает вопрос, кто придет дальше. И не будет ли этот человек еще хуже Путина. Поэтому выход только один: надо спасать себя, детей. Я понимаю, что говорю привычную вещь, за которой следует фраза: «а кто нас там ждет? У меня простой вопрос: а вас тут, в вашей стране, кто-то ждет? В вашей стране вам сказали: «пошли вон». Ну и делайте выводы.
А.Нарышкин― Идем дальше – «Редиска недели».
РЕДИСКА НЕДЕЛИ
А.Нарышкин― Глава Центральной избирательной комиссии Элла Памфилова «редиска» за решение отказаться от прямых видеотрансляций для всех желающих. Те самые трансляции, которые в 12 году лично лоббировал Путин. И тогда. В 12-м году, Путин продавал эту возможность как инструмент для легитимизмами выборов, потому что были тогда претензии, более чем серьёзные, к честности процедуры голосования.
Но наигрались в честность, выборы отменяются. Казалось бы – Памфилова вряд ли сама придумала решение, вряд ли она настолько самостоятельный игрок во всей этой конструкции. Но, черт возьми, есть решение ЦИКа и Памфилова, которая выходит, и объяснять, зачем это сделано. И здесь потрясающие две цитаты приведу: «Видеонаблюдение это не праздное любопытство, чтобы лежа на диване смотреть кино какое-то, для этого есть кинотеатры и телевизоры, а наблюдение за выборами это большая работа, хочешь наблюдать, заинтересован, активный гражданин, надо немножко потрудиться».
И самое интересное, что Памфилова говорит, что «ЦИК не может выбрасывать в пустоту миллиарды народных денег просто так, ради амбиций полутора десятков экспертов или ради праздного любопытства».
У меня нет статистики по тому, насколько были востребованы трансляции с выборов, но я помню все кампании последних лет. И сам факт, что за тобой, за потенциальным нарушителем, членом избирательных комиссий, фальсификатором, следят, это уже что-то немножко успокаивающее. Если есть камера, то желание совершить нарушение, вбросив бюллетень, будет гораздо меньше.
М.Ганапольский: Вообще это стыдоба, такой испанский стыд — то, о чем говорит Памфилова
Это та же история, что и с камерами, которые у нас понатыканы в крупных городах. С одной стороны мы говорим, что это «Большой брат» следит за нами, с другой стороны преступность сокращается, потому что есть эти камеры.
А.Соломин― А в школах и так есть видеокамеры. Когда эта система запускалась, предполагалось, что вся эта инфраструктура будет использоваться для безопасности в школах. И зачем их отключать в таком случае?
М.Ганапольский― Честно скажу, что не знаю, что сказать Ложь и вранье, вранье и ложь. То есть как, до этого деньги были? А что, экономика ведь российская растет, что, нет денег на камеры? А те камеры, которые уже стоят?
Элла Александровна, вы получите свой орден после этих выборов, вы все делаете правильно. Будет Путин президентом, будет Госдума имени Жириновского и Зюганова – все будет в порядке. Получите медали и ордена. Но что будет потом, время покажет. Но обычно как-то не все идет гладко. Но надо подождать. В России нужно жить долго – будем жить долго.
Вообще это стыдоба, такой испанский стыд — то, о чем говорит Памфилова. Но мы и не это слышали. Идем дальше.
А.Нарышкин― У нас «Не в фокусе».
НЕ В ФОКУСЕ
А.Нарышкин― Громкая история, которую обсуждают, мне кажется, все. Я предлагаю коротко и вам обменяться соображениями. Это история про ужасное ДТП в столице, где девушка, только получившая водительские права, проехалась по детям, которые переходили пешеходный переход. Два ребенка погибли, девушки дали домашний арест в виде пресечения. И именно это возмущает общественность: удивительно, прокуратура впервые на моей памяти поддержала народ, выступила с заявлением и требованием к суду пересмотреть это решение и отправить ее в следственный изолятор.
Для меня эта история удивительная на самом деле. С одной стороны, мы часто проклинаем эту власть, когда политиков, общественных деятелей, активистов, художников, просто рядовых граждан по каким-то дурацким делам могут упечь на месяц, даже на годы в СИЗО. Но если мы видим не связанную с политикой историю, давайте не включать кровожадность нашу. Конечно, сейчас раздаются требования эту женщину выкрасть четвертовать устроить самосуд, потому что давит детей, будучи в невменяемом состоянии ил тупо отвлекаясь на свой мобильный телефон, это невозможно, это отвратительно.
Но если она, насколько я понимаю по материалам суда, признала вину, если она заявила о том, что не собирается никуда бежать, то зачем мы должны ее обрекать на какие-то дополнительные мучения в изоляторе, если это предусмотрено нашим УК? Насколько я помню, Михаил Ефремов тоже сидел под домашним арестом и тогда таких бурных обсуждений не было, а там тоже погиб человек.
Мне кажется, чуть меньше кровожадности. Вообще по этой конкретной истории надо больше думать не о том, как наказать – сколько ей? 19 лет девушке, как бы ей испортить жизнь, как бы ее проучить. Давайте думать системно, думать о том, сколько у нас в принципе подобных ДТП может случиться, думать о культуре вождения, снимать ролики, пропагандирующие культуру вождения, культуру перехода улиц, в конце концов.
А.Соломин― Матвей Юрьевич?
М.Ганапольский― Это извечная история. Хочу сказать, что в Украине несколько лет назад произошла жуткая авария, одна машина ударила другую, та перевернулась и вылетела на тротуар, кувыркаясь, прошлась по людям и убила несколько человек. Естественно, были те же эмоции. И женщина. Которая была за рулем, не собиралась никуда бежать, конечно, там были хорошие адвокаты, Они ее пытались оправдать. Она получила свой срок и пошла в тюрьму.
Мне кажется, — ну, как? Эта девушка убежит куда-то? Ну, пусть сидит дома. Приговора не было, она осозналась, сейчас ей дадут срок, она не уйдет от наказания, безусловно. И тогда пойдет мучиться в тюрьму, наверное, абсолютно заслуженно. Поэтому давайте уважать закон. Я понимаю, что эмоции, она убила двух детей, если сказать, зачем СИЗО, пусть сидит дома, то тебя сразу обвинят. Скажут, что ты, не понимаешь, она убила двух детей. Но давайте уважать не только свои эмоции, но и суд.
А.Соломин― Спасибо большое. Это программа «Ганапольское. Итоги недели без Евгения Киселева». Алексей Соломин, Алексей Нарышкин, Матвей Ганапольский. Спасибо.
М.Ганапольский― Спасибо большое.
