С. Кагермазов― 13 часов 7 минут в Петербурге. В студии Сергей Кагермазов, и это передача «Свободный Формат». Сегодня мы говорим, как осенью и полагается – мне уже кажется, ближайшие годы – о сезонных заболеваниях, а конкретно о коронавирусе – о четвертой волне: накроет она нас, когда накроет, или уже накрывает? Мы этого не замечаем – будем беседовать об этом с экспертами. Я их представлю: у нас в студии Алексей Авенирович Яковлев – профессор-инфекционист, эпидемиолог, советник гендиректора страховой компании «ГСМК». Приветствую вас, Алексей Авенирович!
А. Яковлев― Добрый день!
С. Кагермазов― Также с нами сейчас на связи с помощью виртуальных технологий независимый демограф Алексей Ракша – Алексей, здравствуйте! Слышите ли вы нас?
А. Ракша― Да, слышу. Здравствуйте!
С. Кагермазов― И также с нами Алексей Куприянов – кандидат биологических наук, независимый аналитик. Алексей, слышно ли меня и всех нас?
А. Куприянов― Да, спасибо. Здравствуйте!
С. Кагермазов― Великолепно – со связью у нас все нормально. Давайте тогда перейдем к сути. Собственно, есть у нас сейчас четвертая волна в России или нет? Буквально несколько слов скажу я, прежде, как дилетант и просто собиратель информации, потому что… Что у нас говорят? В Германии – в конце августа, по заключению Института им. Р. Коха, объявили о начале четвертой волны. Канада, Великобритания, США – там тоже заболеваемость увеличивается. Департамент здравоохранения Москвы заявил, что в конце сентября в Москву придет четвертая волна коронавируса. Главврач московской больницы № 40 в Коммунарке – Денис Проценко – также сказал, что в конце сентября–начале октября четвертая волна Covid-19 все-таки к нам придет. Что говорят ваши наблюдения, коллеги? Предлагаю начать с вас, Алексей Куприянов – вам слово. Вы изучаете цифры, статистику – все, что нам падает… скупо, но все-таки.
А. Куприянов― За всю страну я сейчас не поручусь, потому что во многих регионах сейчас продолжается спад после масштабной летней волны. Но в Петербурге уже налицо признаки роста. Все показатели моментальные, которые мы отслеживаем: количество тестов, количество госпитализированных в день, количество умерших – они, к сожалению, сейчас либо медленно растут уже вторую неделю, либо колеблются, как смерти. Но я думаю, что смерти тоже скоро пойдут стабильно в рост. Так что, в принципе, что-то уже начинается.
С. Кагермазов― Как долго вы наблюдаете этот рост примерно?
А. Куприянов― Скажем так, последние дни августа – это было «дно» как бы спада после летней волны; уже первая неделя сентября дала рост незначительный как бы, и, соответственно, вторая неделя его подтвердила. Если все продолжится так и на третьей неделе, то…
С. Кагермазов― А почему тогда нельзя считать каким-то там небольшим подъемом – потом, может быть, спад будет? Почему именно рост, и рост куда-то наверх – в неизвестность?
А. Куприянов― Понимаете, дело в том, что сейчас прогнозировать что-то довольно трудно, особенно потому, что у нас, на самом деле, почти нет достоверных данных о ходе эпидемии – до середины августа 2021 года в Петербурге; потому что, как вы знаете, многие данные либо прямо фальсифицированы, либо длительное время скрывались, поэтому нам трудно оценивать сейчас ситуацию совершенно объективно.
Но опыт, скажем, предыдущий показывает, что если какой-то процесс начинает развиваться в течение двух-трех недель, то это означает, что рост или спад будут уже относительно стабильны. Мы же смотрим не на моментальные показатели каждого дня, а на скользящие средние по многим дням. Недельные суммы если начинают увеличиваться, то значит, что рост, превозмогая все случайные флуктуации, все-таки пошел.
С. Кагермазов― Спасибо! Это независимый аналитик Алексей Куприянов. Передаю слово независимому демографу – Алексей Ракша. На ваш взгляд, есть ли четвертая волна у нас в России, в Петербурге, в Москве? Вы более широко смотрите, насколько я знаю – на статистику.
А. Ракша― Давайте краткое предисловие, почему мы все независимые: потому что, если бы мы были зависимыми, нам бы не разрешили это обсуждать просто.
С. Кагермазов― Это точно.
А. Ракша― Нам бы приказали обсуждать официальную статистику вот эту, ежедневную: «СТОП-коронавирус» от Роспотребнадзора, по которой выводы нельзя сделать вообще никакие; которая нам скорее вредит, чем приносит пользу.
Второй момент: что называть «волной»? Вот я в прошлом году считал, что новая волна – это когда у нас предыдущая хотя бы в 10 раз сократилась в заболеваемости, и началась новая волна. И так было почти во всех западных европейских странах. Потом была вторая волна, но между второй и третьей промежуток был высоким. То есть во многих восточно-европейских странах после второй осенней волны – зимняя заболеваемость между осенней и весенней волнами – была достаточно высокой. В некоторых странах вообще можно было сказать про высокое плато, в некоторых про такой промежуток достаточно неприятный, когда заболеваемость оставалась достаточно долго высокой.
И мое, скажем так, отношение к слову «волна» смягчилось. Я теперь уже не так строго говорю, что волна – это когда у вас все под корень удавлено, и дальше новая будет – нет. Да, любое повышение я сейчас называю волной, и сейчас оно начинается.
С. Кагермазов― Прямо любое?
А. Ракша― Любое устойчивое: устойчивое, длящееся более недели. Если мы начинаем видеть повышение на семидневных скользящих средних – я считаю это началом повышения. Тем более, если мы видим это повышение в течение уже двух подряд недель – да, мы видим, что это повышение.
И, видимо, оно сейчас повышается. Достаточно резкий был всплеск, не очень пока большой. Я пока не понимаю, каким будет дальнейшее развитие этой ситуации: всплеск мы видим небольшой… В каких-то регионах до сих пор продолжается спад после страшной летней волны, в каких-то достаточно долго ситуация была достаточно благополучной – как в Москве, например. Но мы видим почти по всем критериям: госпитализации потихонечку ползли вверх, официальная статистика где-то уже поползла вверх и так далее. Видимо, сейчас мы находимся в самом начале нового ухудшения, новой волны – как хотите называйте.
Вопрос в том, как быстро это будет происходить, и как высоко заберется кривая заболеваемости. Это самые важные вопросы – как на них можно отвечать? Можно анализировать долю переболевших, но это уже будет гадание на кофейной гуще с очень большими допущениями. Допущения в чем заключаются: в том, как быстро пропадает иммунитет у переболевших; какова доля тех, кто и переболел, и вакцинировался; какая часть населения после вакцинации так и не получает иммунитета – неважно в том, что это была фейковая вакцинация, либо это была реальная вакцинация – а у людей так и не выработались антитела, клеточный иммунитет не появился. И вопрос: у какого процента людей после перенесенного заболевания сохраняется иммунитет и как надолго? Все это очень важные вопросы.
И в зависимости от них мы оцениваем долю тех, у кого сейчас прям есть иммунитет в целом по стране – от 35 до 55%. А, допустим, по Петербургу от 40 до 60% – 70% даже. И согласитесь: 40% и 70% переболевших – это большая разница. Если, например, их 70%, то новая волна будет развиваться медленно, она будет невысокой – по полной аналогии с альфа-волной в Москве: начиная с 15 марта и заканчивая маем. Если это 40%, то очень запросто возможно подобие июньской волны – дельта, которая захватила всю Россию быстро. Но пока что я вижу развитие скорее все-таки по варианту Москвы конца марта. То есть пока что медленный подъем. Будем надеяться, что он таковым и останется.
С. Кагермазов― Спасибо! Это был Алексей Ракша – независимый демограф. Передаю слово профессору-инфекционисту, эпидемиологу – даже, может быть, будет понятнее слушателем, – экс-главврач Боткинской больницы – Алексей Авенирович Яковлев. По вашим данным, что происходит у нас с заболеваемостью? Четвертая волна – есть, нет?
А. Яковлев― Во-первых, мне было очень приятно послушать мнения коллег, поскольку оно настолько разумное, что внушает уверенность, что в конце концов мы начнем реально относиться к ситуации. В силу служебного положения – да, я имею доступ к информации, которую черпаю из 20% населения нашего города. Это достаточная выборка, для того чтобы говорить.
С. Кагермазов― Почему 20%?
А. Яковлев― А это количество застрахованных в компании, на основании базы данных, которая обрабатывается, можно получать уникальные данные. Если говорить о теории «волна-не волна» – я назвал «пиками». Все-таки волна – это когда ушло насовсем и потом вновь появилось – ну, так было принято считать. Хотя это практически стали одинаковые силлогизмы.
Если говорить о том, как она начинается и время: абсолютно правильно звучало, что необходимо оценить процент переболевших. Вот здесь я могу сказать иначе: уже в конце мая 60% взрослого населения города переболело; но беда в том, что люди болеют повторно. Люди не просто болеют повторно, а болеют повторно тяжело. Но в принципе, если говорить в среднем, до мая месяца летальность по городу была в лечебных стационарах – 13%, а тех, кто заболел в течение нескольких месяцев после этого второй раз и снова попал в больницу – она была несколько ниже – 8%.
К сожалению, да – иммунитет не стойкий. Почему-то все отрицают классический вариант оценки – по уровню антител. Этим мы пользуемся очень давно, и хочу напомнить, что даже вопрос: «Надо ли прививаться от кори?» – решается на основании того, есть у вас антитела или нет. С другой стороны очевидно, что это вирус, который относится к респираторным. И те глупости, что он не респираторный, с которыми я сталкиваюсь – респираторный по пути передачи. А то, что поражаются сосуды – это совсем другое.
Так вот, при этих вирусах длительного иммунитета не бывает практически. И когда мы стали анализировать…
С. Кагермазов― У респираторных вирусов?
А. Яковлев― Да. Посмотрите: от гриппа нас каждый год пытались вакцинировать. Оказалось, что в выборке тех, кто болел повторно, кто-то болел через 2 месяца, кто-то – через 12. То есть это индивидуально и во многом связано с уровнем антител. Отсюда вопрос: мы вакцинируем – кто-то болел давно, проходит 6 месяцев – и эти люди снова могут заболеть. Вероятность того, насколько они заболеют, отчасти зависит от остаточного иммунитета, который был. Здесь совершенно точнее можно строить модель, зная, еще один постулат: естественный иммунитет всегда сохраняется дольше вакцинального. Поэтому, с моей точки зрения, абсурдно, когда мы говорим: «Вы вакцинировались, у вас QR-код на год. Вы переболели – у вас на полгода». Значит, я думаю, что это делается только для стимуляции вакцинации.
Если же говорить о том, насколько охвачены мы вакцинацией – точно так же. Значит, даже те условные сроки в 6 месяцев, которые близки к истине, говорят о том, что мы привились давно – сейчас надо ревакцинироваться. То, что осенние подъемы респираторных инфекций начинаются то в сентябре, то в декабре – эпидемические подъемы гриппа так и приходили.
Но есть ключевой момент: летом ситуацию в Петербурге существенно осложнили колоссальные эти массовые гуляния по разным поводам. Я хочу напомнить, что в июле умерло в 2 раза больше пациентов в нашей выборке, чем в декабре. Это четко характеризует ситуацию.
Как будет развиваться сентябрь-октябрь? Не только я – очень многие эпидемиологи считают, что мы находимся в начале подъема. Есть предпосылки объективные: возвращение школьников, – потому что сейчас все указывает, что дети все больше и больше болеют и, к сожалению, распространяют эту инфекцию. Следующий момент: возвращение родственников, которые жили в изоляции – загородом; более частое посещение магазинов, метро – это все приводит с одной стороны к увеличению риска заболеть, а с другой стороны это-то как раз и приводит к «проэпидемичеванию». Потому что если вы вакцинировались и переболели, и получаете микродозы вирусов, общаясь в социуме, то у вас антитела не падают, а могут увеличиваться. Наверное, с этим – почему я говорю? – надо сравнивать во многом с испанкой – то, что творилось в начале 20 века.
И вот этот цикл достаточно длительный, потому что мы должны массово иметь иммунитет. Но вот той медленной вакцинацией его не создать. Дожидаться, когда все переболеют – да, может быть, но тогда надо понимать, что это не один цикл. Простите, если долго.
С. Кагермазов― Спасибо! Алексей Яковлев – инфекционист, эпидемиолог. Мой вопрос следующий, естественно, о том, как это все будет развиваться? Уже прозвучало, что сложно пока прогнозировать, но все-таки хочется от экспертов услышать хоть какие-то оценки того… К Новому году – к чему мы придем? Слово предоставляю независимому аналитику Алексею Куприянову: как вам кажется, чем будет отличаться эта волна от предыдущих? Можно ли уже строить какие-то догадки?
А. Куприянов― Могу ли я надеяться, что меня слышно?
С. Кагермазов― Да, прекрасно.
А. Куприянов― Отлично – потому что у меня картинка замерла. Я хочу сказать, что сейчас пока прогнозы строить очень сложно. Почему – потому что мы находимся в самом начале подъема, и любые прогнозы, которые могут быть сделаны сейчас – они будут иметь очень большую степень неопределенности. Для того чтобы они были сколько-нибудь реалистичны, нам надо подождать еще недели 2–3, потому что пока коридор неопределенности очень большой. И отчасти потому, что я прогнозирую не на основании сложных моделей, а просто на основании экстраполяции НРЗБ, которая описывает сначала быстрый рост, потом остановку роста и спад.
В принципе, эти экстраполяции удовлетворительно предсказывали результаты предыдущих волн, но степень, скажем, достоверности этого прогноза сильно увеличилась по мере удаления от начала волны. Сейчас еще так рано, что говорить ни о чем серьезном пока нельзя. Я очень надеюсь, что у нас действительно довольно большая часть населения иммунизировалась, но данные по повторным заражениям и по заражениям после прививки в сочетании с особенностями штамма–дельты, носитель которого успевает заразить до появления очевидных симптомов гораздо больше людей, чем носителя сходных вариантов. Они позволяют предполагать, что ситуация будет довольно тяжелой.
Есть надежда, что у нас будет снижаться летальность, потому что опыт всех стран, в которых уже проведена массовая вакцинация, показывает, что там летальность снижается очень заметно, потому что люди, у которых имеется иммунитет, приобретенный благодаря вакцине, переносят заболевание в целом легче. И судя по тому, что у нас большая часть людей все-таки вакцинирована «Спутником V», который работает по всем оценкам, есть надежда, что летальность снизится. То есть, может, заболевших будет гораздо больше, но к счастью – умерших среди них будет меньше.
Пока ничего более определенного я, к сожалению, сказать не могу. Но пессимистичный прогноз состоит в том, что нас ждет рост – по крайней мере, в течение ближайшего месяца-двух, – где-то к концу осени он выйдет на пик, а потом, возможно, пойдет вниз.
С. Кагермазов― Спасибо! Независимый аналитик – Алексей Куприянов – это его мнение. Передаю слово независимому демографу – Алексею Ракша: что вы думаете? Можно ли что-либо сейчас прогнозировать, сравнивая с предыдущими волнами, с миром – что говорят ваши цифры?
А. Ракша― Смотрите, у нас достаточно интересная ситуация, когда, видимо, новая волна начинается со старым штаммом. То есть с «дельты». Я не смотрел секвенирования, последнюю статистику. Во-первых, в России секвенирование – это очень медленно, и, насколько я знаю, доля «дельты» продолжает оставаться доминирующей. И это интересно, потому что…
С. Кагермазов― Секвенирование – расшифровка генома вируса, правильно ли я поясняю для слушателей?
А. Ракша― Да. И предыдущая волна, которая пошла у нас резко с конца мая, была с приходом «дельты» в массы – повсюду, почти во все регионы. Сейчас до сих пор львиную долю заражений обеспечивает та же самая «дельта». В этом случае ситуация очень-очень похожа на ситуацию ровно год назад, но с очень большим отличием: ровно год назад доля иммунной прослойки населения составляла максимум 10–15%. Сейчас доля иммунного населения составляет по-разному: от 40 до 70% – не переболевших, а именно иммунного населения.
Но и вирус-то другой: не тот оригинальный. Не то, что прям уханьский, но без больших мутаций был в прошлом году вирус, а сейчас «дельта». И вот на выросшую долю иммунных людей, то есть резко снизившуюся долю людей без иммунитета приходится вирус с гораздо более высокой контагиозностью. Соответственно, в худшем варианте нас ждет полное повторение прошлой осени.
С. Кагермазов― Контагиозность – это заразность по-нашему, по-простому?
А. Ракша― Да. В худшем варианте нас ждет порядка 250 тысяч смертей – 300 тысяч дополнительных: начиная с сейчас и до Нового года. В лучшем варианте эта волна будет очень медленной и очень плавной: начнет сходить на «нет» к декабрю. Как это там было в Москве с «альфой» – альфа-вирусом – опять же, с марта по май. Тогда у нас избыточная смертность составит 50–100 тысяч. Потому что до сих пор, поверьте, особенно на российских югах, в Поволжье только-только снижается летняя волна, которая тянет за собой огромный шлейф смертности. По моим оценкам, сейчас у нас ежесуточно – реально – из-за ковида умирает порядка 1500, может быть, 1800 людей. Это число, вроде бы, медленно пока снижается, но вот последний подъем заболеваемости, возможно, может это снижение остановить.
То есть вы понимаете, что общая кривая складывается как минимум из двух компонентов. Первый компонент – это отгорающие регионы, в основном юга России и Поволжья – снижающийся компонент. А второй компонент – возможно, потихонечку начинающее расти число умерших в Москве, в Санкт-Петербурге – в тех регионах, где, вроде бы, наметился небольшой подъем заболеваемости.
Соответственно, даже в самом лучшем варианте, если новый подъем будет небыстрым и несильным, то все равно мы будем иметь огромное число избыточных смертей – начиная с этого момента и до конца года. Если, допустим, сейчас полторы тысячи умирают, а мы об этом точно не знаем – и узнаем об этом, скорее всего, ближе к концу месяца, или уже в следующем месяце… К сожалению, от нас закрывают статистику, хотя она существует. Даже если вы 1500 умножите на 100 дней, к примеру, то вы получите 150 тысяч. Поэтому да – нижняя граница дополнительной избыточной смертности тысяч 100 будет, а верхняя – 300. Вот где-то между этими вариантами, и то, к концу года…
С. Кагермазов― Это Алексей Ракша – независимый демограф. Хотел еще уточнить, вот вы сказали: 100–300 тысяч – избыточная смертность по сравнению, получается, с прошлым годом – а тогда какие были цифры?
А. Ракша― Прошу прощения, я не слышу никого.
С. Кагермазов― Алексей? Слышите ли вы сейчас?
А. Ракша― Да-да. Прервался.
С. Кагермазов: 100―250 тысяч вы прогнозируете – это по сравнению с позапрошлым годом. Это насколько больше или меньше, или также?
А. Ракша― НРЗБ, даже странно. Смотрите, у нас в среднем умирает в месяц 150 тысяч человек. За оставшиеся 3,5 месяца должно было бы умереть 520 тысяч. 100 тысяч – это примерно 18–19%, а 300 тысяч – это 60–65%.
С. Кагермазов― Здесь поставим небольшую точку. Прервемся на «Московские Новости», но вернемся обязательно – не переключайтесь.
НОВОСТИ
С. Кагермазов: 13―35 в Петербурге, в студии Сергей Кагермазов – передача «Свободный Формат». Обсуждаем такую тему: когда нас накроет четвертая волна коронавируса? Беседуем с экспертами. Это независимые аналитики – Алексей Куприянов и Алексей Ракша. Также с нами в студии профессор-инфекционист, эпидемиолог – Алексей Авенирович Яковлев. Всех еще раз приветствую!
Кратко, о чем мы поговорили в предыдущей половине передачи: четвертая волна начинается – об этом говорят цифры. Непонятно, как она будет развиваться, потому что надо еще 2–3 недели, в любом случае, понаблюдать за этим развитием. Ясно, что это дельта-штамм, и, конечно, добавляется сюда такая составляющая, как вакцинация, которая любыми темпами идет, и понятно, что повлияет на ход этого четвертого подъема, волны, пика – все называют по-разному. Коллеги, вы меня поправьте, если я сейчас что-то напутал – сейчас я предоставлю каждому слово.
А вопрос вот какой у меня – тем более, спрашивают слушатели здесь в чате Ютуба. Кстати, можете СМСки присылать: +7-931-291-58-00. Звучали обвинения властей в фальсификации данных. Мы об этом неоднократно в эфире «Эха» говорили, но раз спрашивают: как фальсифицируют, чего фальсифицируют? Я думаю, не лишним будет это еще раз проговорить – может, на каких-то свежих примерах. Мы здесь собрались не с чиновниками, которых не вытащишь, бывает, а вот с независимыми экспертами и аналитиками. Какие признаки фальсификации – вот сегодня на что бы вы обратили внимание: каких данных нам не хватает, чтобы четко анализировать развитие четвертой волны? Предоставляю слово Алексею Куприянову – независимому аналитику – пожалуйста.
А. Куприянов― На настоящий момент должен сказать, что в целом, если взять ситуацию с середины августа, то в Петербурге с данными все относительно благополучно. Но до этого у нас были с ними серьезные проблемы. Первая проблема, которая носила глобальный характер, потому что она началась в мае 2020 года – собственно, она и продолжалась по середину августа 2021 – это практически тотальная фальсификация данных о новых выявленных случаях. Почему аналитики говорят – не только я, но и многие другие говорят об этом с высокой степенью уверенности, – потому что эти данные противоречат всему, что мы знаем о естественно формируемых рядах данных: в демографии, в специальной биологической статистике.
Наиболее характерный признак тотальной фальсификации – это полное отсутствие варьирования день ото дня, и отсутствие провалов по выходным. Потому что все естественно собираемые данные – поскольку речь идет о масштабных случайных процессах, – всегда немножко колеблется день ото дня. Для того чтобы выявить устойчивые тренды – будь то подъем, спад, стагнация, – нам необходимо прибегать к разным методам сглаживания этих колеблющихся данных. В данном случае это совершенно не было необходимым, а когда применялось, то мы видели, что линия тренда лежит просто по тем данным, которые нам сообщают. Это означает, что это неестественного происхождения данные; они, конечно, в каком-то смысле отражают реальность – то есть, примерно там, где волна, они повыше, а где волны нет – они пониже. Но они на самом деле нарисованы от начала и до конца.
Это было особенно хорошо заметно, потому что у нас был альтернативный источник данных – это информационные бюллетени межведомственного городского совета по борьбе с распространением коронавируса в Петербурге, которые показывали совершенно другие цифры по выявленным случаям. Более того, что для нас особенно важно – данные на «СТОП-коронавирусе» – если бы они хоть показывали правдивую динамику в общем, но летняя волна коронавируса – которая стоила Петербургу огромного количества умерших, – была показана на «СТОП-коронавирусе» на месяц позже, чем она началась реально. Цифры начали расти городские уже в конце мая – во второй половине мая не было никаких сомнений, что нас ждет масштабный взрыв. После этого городскую независимую статистику прекратили публиковать на 2 месяца; 2 июня вышел последний бюллетень – после этого публикация данных независимых городских восстановилась только 3 августа. Данные со «СТОП-коронавируса» просто показали начало волны на месяц позже, когда уже отшумел Петербургский Экономический форум, прошли первые игры Евро-2020, и даже почти состоялись «Алые паруса», понимаете?
С. Кагермазов― Да. Спасибо, Алексей! Помню это прекрасно, но вроде сейчас, как вы говорите, с данными более-менее нормально. Хочу просто передать слово – эфир у нас, к сожалению, ограничен – Алексею Яковлеву – инфекционисту, эпидемиологу – на ту же тему.
А. Яковлев― Добрый день! Я думаю, что помимо уже упомянутых случаев манипуляции есть гораздо более тонкие случаи. То, что очевидно, когда анализируешь данные. Обратите внимание, что не упоминается общее количество больных, зарегистрированных с респираторными инфекциями. Какие такие респираторные инфекции? Потому что мы при обследовании делаем достаточно широкий комплекс анализов, которые позволяют эти многие вирусные инфекции выявлять. И когда нам говорят, что в 20 году были какие-то респираторные инфекции – извините, вчера даже мадам Башкетова призналась, что всего 17 человек болело гриппом в городе.
С. Кагермазов― Главный санитарный врач города.
А. Яковлев― Процент других инфекций, по данным института гриппа, который НРЗБ – примерно 0,09% только. То есть основная масса всех респираторных инфекций была связана с ковидом. И когда мы видим сентябрь 2020 года – резкое увеличение пациентов с диагнозом ОРВИ, и незначительное количество пациентов с диагнозом «Covid-19». Когда мы сделали статистическую обработку данных пациентов с ОРВИ и пациентов с ковидом, то оказалось, что прямая линейная зависимость с достоверностью 0,004%. То есть математически подтверждается то, что практически все респираторные инфекции 2020 года были связаны с ковидом. И поэтому появляется возможность манипуляций диагнозами для регистрации.
Теперь в отношении заболеваемости – да, если количество заболевших среди 20% населения города было выше, чем то, что показывали на сайте «СТОП-коронавирус.рф», то никаких сомнений, что НРЗБ не имели достоверной информации. Но очень важно: это то, что должно формировать не только отношение властей, но и отношение жителей города к ситуации. Если вас убаюкивают, то вы меняете свое социальное поведение – вы перестаете думать о том, что происходит.
Теперь в отношении приростов. Да, я абсолютно согласен, что по первым двум неделям сказать нельзя. Мы обычно делали довольно точный прогноз по госпитализации для гриппа, начиная с госпитализации 200 человек в неделю. Через 3–4 недели мы делали на весь эпидемический подъем прогноз, который обычно 13 недель занимал. Что надо сказать здесь? Здесь уже прозвучала разумная очень вещь: если это будет штамм-дельта – скорее всего, может, не будет такого пика госпитализации; и, может быть, не так много будет болеть людей в целом. Но если придет еще новый штамм – а их несколько, и некоторые находятся под усиленным надзором ВОЗа, – то мы можем получить новый подъем.
И я даже не говорю об ускользающих штаммах. Почему? Потому что эффективность вакцинации зависит насколько совпадают белки, которыми нас вакцинируют, с тем, что мы увидим у вируса – если просто. Какая-то часть все равно совпадает, и с этой точки зрения многие говорили, что «КовиВак» может быть интереснее, чем «Спутник V». Но оказалось, что иммуногенность – способность вызвать защиту – у этой вакцины на аденовирусной платформе выше. Хотя переносится она тяжело – это тоже правда. НРЗБ. И вот мы тоже должны были людям говорить, что это необходимо, что процент нежелательных реакций может быть такой-то; могут быть тромбозы – у всех аденовирусных вакцин одинаковые вот эти вещи. Поэтому, когда мы доносим достоверную информацию, люди осознанно принимают решения. Вот это я хотел подчеркнуть.
С. Кагермазов― Спасибо! Алексей Яковлев – инфекционист, эпидемиолог, профессор. Передаю слово независимому демографу – Алексею Ракша. Насчет фальсификации статистики – ваши последние наблюдения, что происходит?
А. Ракша― Вы знаете, я в этом смысле, наверное, человек более счастливый, чем мой тезка – Алексей Куприянов, потому что я берегу свое время и стараюсь на официальную статистику не смотреть. Я отдаю эту наводку Алексею, потому что, если честно, мне нужно понимать реальную картину; мне нужно прогнозировать демографию – я же демограф, мне нужно понимать: сколько у нас людей умрет…
С. Кагермазов― А на что вы тогда смотрите? На что смотреть всем нам?
А. Ракша― Я вот прям сейчас смотрю на статистику запросов, статистика запросов: «пропало обоняние». Я сейчас выбрал регионы, в которых либо уровень выше среднероссийского, либо динамика хуже среднероссийского. Сейчас специально для вас, чтобы вам рассказать, где ситуация сейчас наиболее тревожная.
С. Кагермазов― 20 секунд у нас – давайте!
А. Ракша― Оренбургская область – это чемпион, уже достаточно давно мы видим огромную смертность в сентябре в Оренбургской области. И в соседней – Саратовская область, Башкортостан. И, собственно говоря, нехорошая ситуация в Липецкой области, Новгородской области, в Волгоградской области – то есть это южный Урал, южное Поволжье и достаточно стабильно нехорошая ситуация в Центральном округе и в Северо-Западном округе. Ничего пока похожего на адскую волну осенне-зимнюю, но…
С. Кагермазов― Спасибо! Алексей Ракша – независимый демограф – немножко нас успокоил. К сожалению, наше время на исходе. Накроет нас четвертая волна коронавируса, будьте ответственны за свое здоровье. Сергей Кагермазов, не переключайтесь.
