'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 06 августа 2006, 18:08

6 августа 2006 года

18.10 — 19.00

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» — Артур Муратов, художник.

Эфир ведет — Элина Николаева.

Э. НИКОЛАЕВА — Каких вы знаете современных художников? Зураб Церетелли, Илья Глазунов и Никос Сафронов — вот и все, пожалуй, познания среднестатического россиянина. Какого черта? Я предлагаю еще одно имя — Артур Муратов. Добрый вечер, Артур.

А. МУРАТОВ — Добрый вечер, конечно! Еще как!

Э. НИКОЛАЕВА — У нас 6 часов вечера, воскресенье, мы на дачах сажаем огурцы уже, поливаем.

А. МУРАТОВ — Мне так очень трогательно Саша вчера сказал. Артур, ты же в эфир завтра пойдешь? Я говорю, ну да. Может, костюм какой-нибудь оденешь? В эфир в костюме — оригинально. Чего-то в этом есть.

Э. НИКОЛАЕВА — Ну а что костюм-то не надели? Картину принесли, вон, какую-то подводную лодку с цветами. Это что там? Артур, между прочим, не принято дарить подарки до того как программа не закончилась. А то плохая примета.

А. МУРАТОВ — Ничего. Мы такие несуетливые и несуеверные.

Э. НИКОЛАЕВА — Ну чего вам говорят, напишите, Артур нам что-нибудь. У нас день рождения у кого-то.

А. МУРАТОВ — Я вот ехал, думаю, что такое сердце «Эха Москвы». Вообще художника в эфир приглашать — это вообще… Представляете, был бы я такой авангардист, и вы бы так показывали на картины, рассказывали в эфире: ну вот это пятно… картина небольшая, композиция номер 236, вот это пятно вот такое. Немножечко это было бы круто. Художник в эфире — это чего-то да.

Э. НИКОЛАЕВА — Артур, скажите, что значит сегодня быть успешным художником? Как получают заказы, известно, и вообще выгодное ли это дело быть художником?

А. МУРАТОВ — Вообще выгодное ли дело быть человеком?

Э. НИКОЛАЕВА — Ну что значит сегодня быть успешным художником? Что входит в понятие успешного художника?

А. МУРАТОВ — Понятия не имею. Успешный художник должен быть человеком прежде всего. А все остальное как-то уже нормально все. Просто приличным человеком. А успешным — не успешным. Приличный будет человек, все будет нормально.

Э. НИКОЛАЕВА — Но приличный человек еще при этом должен уметь писать (по красивому говорится «писать», а я говорю в плане рисовать).

А. МУРАТОВ — Творить он должен. Я просто представил, в Москве где-то официально числящихся художников тысяч 500. Я представил демонстрацию, крутая, кстати, сила: представители всех направлений. Впрочем, как и в Омске. Ну что успешным? Вообще я скажу банальность. Надо быть радостным. И там горестей хватает, давайте чего-нибудь радостное писать. А что у нас радостное? Цветы, природа, улыбающийся портрет в конце концов — очень простые вещи. Если тебе есть, что сказать, так ты скажешь. А успешный — не успешный, это уже дело номер 16-й.

Э. НИКОЛАЕВА — Понятно. Вы у нас, кроме художника, еще и артист: вы так голоса меняете, вы, наверное, можете пародировать кого-то?

А. МУРАТОВ — Конечно. Это все спокойно.

Э. НИКОЛАЕВА — Скажите, Артур, тем не менее, успешным художникам как получать заказы, что входит в понятие успешности: заказы, известность…

А. МУРАТОВ — А что такое заказы? Художественные салоны же есть. Если ты умеешь что-то делать, то кроме тебя никто этого не умеет делать. Все. Ты художник. Вообще все это упирается в три вещи, художнику вообще нужно всего три вещи. Первая — похвала, вторая — похвала и третья — похвала. Все.

Э. НИКОЛАЕВА — Как любому творцу, Артур! И журналистам тоже, знаете. Ласковое слово и кошке к тому же приятно.

А. МУРАТОВ — За кошек и собак — это всегда. Это чудо.

Э. НИКОЛАЕВА — Заказы получать, галереи есть, Интернет, известность.

А. МУРАТОВ — Про Интернет. Интернет дает немножко…

Э. НИКОЛАЕВА — А вот почему никто не знает, что есть такой художник Артур Муратов?

А. МУРАТОВ — Нет, кому надо, тот знает всегда. Я же не буду ходить и предлагать. У меня есть друзья, которые знакомятся с девушками, я говорю, братцы, ни одной девушке за 5 минут не объяснишь, какой ты хороший, удивительный, преданный, честный, великолепный человек.

Э. НИКОЛАЕВА — А скажите, Артур, выгодное ли это дело быть художником?

А. МУРАТОВ — Конечно нет. Надо было это спросить у Винсента Ван Гога, выгодное ли дело быть художником, или у того же Модельяни: две картины за жизнь продать. Надо пользоваться нормальными критериями.

Э. НИКОЛАЕВА — А что входит сегодня в понятие «хороший художник»? Вот насколько публика разбирается в живописи?

А. МУРАТОВ — Есть такое хорошее выражение: «Если неандертальца завести в картинную галерею, он ткнет пальцев в шедевр, сто пудово причем».

Э. НИКОЛАЕВА — Почему?

А. МУРАТОВ — Не знаю. Эстетическое начало какое-то же есть в каждом человеке. Вообще человек — это кладбище талантов, но не надо так ухаживать за могилкой. К чему это?

Э. НИКОЛАЕВА — Насколько мне известно, вы говорили, что публика в живописи наша вообще не разбирается.

А. МУРАТОВ — А зачем публике разбираться, если красивое, оно везде красиво: в Африке красиво, на луне

Э. НИКОЛАЕВА — И что успешность художника зависит от того, как он умеет себя продать.

А. МУРАТОВ — Я такое говорил?!

Э. НИКОЛАЕВА — Да.

А. МУРАТОВ — Серьезно? Классно сказал! (Смеется)

Э. НИКОЛАЕВА — А это у вас сейчас такой нервный смех скрывает то, что вы на самом деле очень страдаете из-за того, что вы себя, может быть, успешно продать не можете.

А. МУРАТОВ — Да, я, наверное, похож на очень страдающего человека: седой, с бородой, горбатый. Нет. Нормально все. Всегда какие-то есть моменты, потому что все же начинается с самого человека. Если ты сам знаешь, что ты можешь. Вообще художник — это сознание собственной правоты. Если ты можешь, если ты голый в снегу при свете полной луны на высоте 50 метров сможешь нарисовать, все, флаг тебе в руки.

Э. НИКОЛАЕВА — А вы можете?

А. МУРАТОВ — Конечно. (Смеется). Я же все-таки художник.

Э. НИКОЛАЕВА — И к тому же рубрика-блиц: «Коротко о вас». Вы из Омска, да?

А. МУРАТОВ — Я вообще-то из Тобольска. А в Омске просто живу.

Э. НИКОЛАЕВА — Сколько лет вам?

А. МУРАТОВ — Мне? Да уже 42 будет.

Э. НИКОЛАЕВА — Молодой еще! Почему постоянно в разъездах?

А. МУРАТОВ — Нет. Я в Москве только бываю. У нас там галерея, просто мы приехали туда, сделали выставку. Что-то надо показать. Кому нужно, он увидит. Потому что действительно плакат у шефа висит.

Э. НИКОЛАЕВА — У какого?

А. МУРАТОВ — У всех шефов. Кто хочет что-то сделать, ищет возможности, кто не хочет — ищет причину. Кому нужно, всегда все найдет. Потому что тигра всегда узнают по когтям. Художника можно узнать по одной работе. А я абсолютно узнаваемый человек. Меня ни с кем не перепутаешь.

Э. НИКОЛАЕВА — Когда я спросила о том, кто ваши учителя, вы сказали, что все ваши учителя уже давно умерли.

А. МУРАТОВ — Конечно.

Э. НИКОЛАЕВА — То есть ваш кумир — Врубель, да?

А. МУРАТОВ — У меня несколько кумиров. Мои самые любимы люди — это Модельяни, это конечно Коровин, это конечно Врубель, это Сутин, это тот же Анатолий Зверев. То есть вот не делай хуже них. У тебя есть какой-то камертон, ты спокойный камертон, попадай в ноту, не порочь профессию, не позорь павших на этом поле.

Э. НИКОЛАЕВА — А других учителей у вас нет, да? Стиль, в котором вы работаете.

А. МУРАТОВ — О! Это что такое-то? (Смеется).

Э. НИКОЛАЕВА — Что за стиль, Артур, у вас, как она называется?

А. МУРАТОВ — Не знаю даже. Стиль — просто живопись и все. В живописи нельзя изобрести ничего, кроме живописи.

Э. НИКОЛАЕВА — Вы определили свой стиль загадочными словами: «пост, пост, постимпрессионизм», это так?

А. МУРАТОВ — Называйте так. Как хотите, так и называйте. Если вы нравится, вы хоть как назовете, мне будет приятно.

Э. НИКОЛАЕВА — Понятно. А постоянные заказчики у вас есть?

А. МУРАТОВ — Постоянные заказчики? А как можно заказать шедевр? Подойти и сказать, Артурка, сделай-ка мне к понедельнику шедевряку. Я клянусь, я скажу, я сделаю.

Э. НИКОЛАЕВА — А вот вы мне до начала программы рассказывали, что вас просили нарисовать портрет ко дню рождения. Расскажите мне еще раз.

А. МУРАТОВ — С портретом там очень все просто. Если ты умеешь, ты нарисуешь.

Э. НИКОЛАЕВА — Вот вам говорят, у меня день рождения, нарисуй портрет. А вы ему чего говорите?

А. МУРАТОВ — Нарисую. Ну надо же посидеть. Упаду все яблоко, разве яблоко шевелится. (Смеется).

Э. НИКОЛАЕВА — Артур, я вам хочу сказать, во-первых, вы мне подарили классную картину. Это подводная лодка…

А. МУРАТОВ — Набитая цветами.

Э. НИКОЛАЕВА — … набитая цветами на фоне, который на холсте выглядит, как будто это какой-то не гобелен, а как это называется?

А. МУРАТОВ — Батик.

Э. НИКОЛАЕВА — На батике. Как батик такой.

А. МУРАТОВ — На батике не умею работать. Но батикистов уважаю, потому что это технология.

Э. НИКОЛАЕВА — Нежно голубые, как будто акварелью писано, хотя писано маслом. А вот по краям летают лягушки что ли или рыбки? Кто такие?

А. МУРАТОВ — И рыбки, и лягушки, весь подводный мир. Она же все-таки в глубине плывет. Кто там знает, кто там плавает.

Э. НИКОЛАЕВА — Вот послушайте, Артур. И ту работу, которую вы подарили, я видела на выставке вашу работу и не буду скрывать от наших радиослушателей, ту работу, которую вы подарили еще нам, она называется «Сердце». Это целая галерея может быть.

А. МУРАТОВ — Так у меня есть вообще галерея сердец. Берешь конкретного человека, узнаешь какие-то его пристрастия, его просто как человека и решаешь в этой связи. То есть это получается сердце.

Э. НИКОЛАЕВА — Я удивляюсь вам: вы талантливый человек, вы совершенно не умеете себя пиарить. Вы не отвечаете ни один из моих вопросов. Вы отвечаете общими словами, ничего не рассказываете и только хохочете. Я конечно понимаю, что вы все художники шизики, но не до такой же степени. Почему среди художников так много, как в народе говорят, шизиков? Вот пришел ко мне один из таких, талантливый человек, который не умеет себя продавать. Причем в компаниях, я уверена, вы сидите, у вас красноречие такое друг перед другом.

А. МУРАТОВ — А здесь чего-то и смолк и притупился, и замолчал. Это хорошо, кстати. Скромность. Не, не умею пиарить. Ну зачем пиарить? Кто-то же умеет. Вообще молодцы. Я таким людям искренне завидую.

Э. НИКОЛАЕВА — Думаете, если красивая девушка, то сразу надо шуточки-прибауточки.

А. МУРАТОВ — Но это действительно так.

Э. НИКОЛАЕВА — Артур Муратов — художник, о котором вы еще узнаете.

А. МУРАТОВ — Да знают уже. Широко известен в узких кругах.

Э. НИКОЛАЕВА — Скажите, этот ваш «пост, пост, постимпрессионизм», это что, сейчас хорошо продается? И вообще вы можете меня просветить, что сейчас хорошо продается?

А. МУРАТОВ — Я не могу в этом просветить, потому что народу каждому нравится одно, другому другое совершенно. Вообще картина для меня прежде всего это дом и это уют. Если она украшает, это украшение, просто украшение, это предмет роскоши. Хлеба мы не производим, но по зрелищам как-то еще могем. То есть успешный художник получается — это человек, который существует на то, что он делает. То есть его покупают, значит, кто-то где-то его покупает, не важно, за какие деньги, важно то, что он действительно востребованный. Любой человек нормальный скажет, да, вот это мне нравится, это классно, и возьмет, не важно, за какие деньги. Копейки, доллары — это все чушь. А вот просто возьмет, потому что это ему понравится, потому что он повесит это домой и поставит куда-нибудь в угол и будет просто иногда проходить и говорить, да, а нормально сделано, классно, молодец. Вот так. И вот в это я верю.

Э. НИКОЛАЕВА — Я согласна с вами. И, тем не менее, я всегда считала, что по таким критериям оценивают живопись и произведения искусства, а мы ваши картины можем к коим причислить, только обыватели.

А. МУРАТОВ — А для кого мы работаем? Не для «из кустов ведов» же!

Э. НИКОЛАЕВА — Я ловила себя на мысли о том, в принципе я руководствуюсь, вы подарили мне картину, и я первым делом про себя подумала, но тут же отогнала эту мысль: ага, она мне нравится, мне с ней уютно, мне с ней хорошо.

А. МУРАТОВ — Вот это мне самая норма.

Э. НИКОЛАЕВА — И по настроению. Но я всегда считала, что эта мысль крамольная. Мне казалось, что это гнуснейшая и тяжелейшая обывательщина и такой примитивизм.

А. МУРАТОВ — Примитивизм имеется в виду, если примитивистов мы имеем в виду…

Э. НИКОЛАЕВА — Людей необразованных.

А. МУРАТОВ — Да, критерий людей необразованных, но у которых есть чувство дома и чувство какой-то внутренней красоты. Обыкновенная внутренняя красота.

Э. НИКОЛАЕВА — Причем, Артур, согласитесь, у каждого из обывателей, из нас, она может быть своя.

А. МУРАТОВ — Абсолютно своя.

Э. НИКОЛАЕВА — Ему может нравится то, что у меня может вызывать совершенно противоположные эмоции.

А. МУРАТОВ — Согласен.

Э. НИКОЛАЕВА — И между собой, придя к нему в гости, мы будем говорить, слушай, но Вася-то совсем тю-тю, ты посмотри, какие картины он повесил себе на стену.

А. МУРАТОВ — Да и бог с ним, это хорошо. На их фоне мы нормально выглядим. (Смеется).

Э. НИКОЛАЕВА — То есть вы считаете, что главное, чтобы человеку было в его душе комфортно, да? Уютно?

А. МУРАТОВ — Абсолютно.

Э. НИКОЛАЕВА — То есть мы не имеем права оценивать его вкус?

А. МУРАТОВ — А как мы его оценим? Наша оценка на его самосознание не повлияет никак. Он какой был, такой и останется. Мы можем ему сказать, но если он в душе горбатый, ты же его не выправишь. Абсолютно никак. То есть здесь какой-то критерии такой… Ну каждый же видел «Трех богатырей», каждый же видел…

Э. НИКОЛАЕВА — Вот мне не нравится «Три богатыря»! Вот мне не уютно с ними.

А. МУРАТОВ — Поэтому я нарисовал трех богатырей: негров на зебрах!

Э. НИКОЛАЕВА — Да?! Смешно.

А. МУРАТОВ — То есть такие статические вещи. Например, в чем мне нравится джаз? Джаз мне нравится тогда, когда что-то я узнаю, какую-то знакомую мелодию, те же «Не слышны в саду (в мозгу) даже шорохи», если узнаю в джазовой обработке, мне становится уютно сразу и узнаваемо. А если что-то такое, какофония какая-то идет, я уже сразу начинаю теряться, начинаю чувствовать себя, ну лох…

Э. НИКОЛАЕВА — Не для меня этот джаз!

А. МУРАТОВ — Но художник всегда должен обладать чувством абсолютной самоиронии. То есть ты ладно, над другими посмеешься, начни себя.

Э. НИКОЛАЕВА — Понятно. Артур Муратов — художник, о котором вы узнаете. Картину мира сейчас нам нарисует информационная служба радио «Эхо Москвы». Встретимся через несколько минут после новостей и рекламы.

НОВОСТИ

Э. НИКОЛАЕВА — Артур Муратов — художник, о котором вы узнаете, пьет чай. Давайте с вами продолжим нашу искусствоведческую беседу. Во-первых, мне не понятно, что тут за сборничек вы принесли?

А. МУРАТОВ — Я наизусть просто свои стихи не помню. Их так много.

Э. НИКОЛАЕВА — Давайте. Цитируйте. Он еще и поэт.

А. МУРАТОВ — Вообще самый простой критерий, братцы, с чего мы начнем всегда. «Поздравляю с чудом вашего присутствия, крепко жму губами ваши губы, извините за сорванных цветов отсутствие, ведь завянут, а это грубо». «Да, не ура: выходной у медиума, так что образ ваш самому и мысленно». «И простите мне дальнейшую идиому: я люблю вас (тире, точка) спокойно и осмысленно. Я люблю вас без кавычек и без скобочек, и когда этот воздух перестанет растворять мои поцелуи (тире) апельсины бочками, и они покатятся, красивые, оранжевые и целые». Вот так. (Смеется). Все очень просто.

Э. НИКОЛАЕВА — Молодец. Браво! (Хлопает). Почему среди художников так много, как в народе говорят, шизиков. Вы как думаете, Артур?

А. МУРАТОВ — Да их и правда много. Шизик — это человек, который не может на себя с какой-то иронией посмотреть. Шизик — его «клинануло» где-то, типа «я», «я», «я»… Ну ладно.

Э. НИКОЛАЕВА — Ван Гог себе уши режет.

А. МУРАТОВ — Ван Гог хоть себе уши и резал, но не стоял на площадях и не колотил себя в грудь с криком: посмотрите на меня, какой я великий художник. Он просто нормально делал свое внутреннее нормальное дело, которому он был, кстати, предназначен. Его вот так бог родил для того, чтобы он был таким, тем, что он занимался.

Э. НИКОЛАЕВА — В «Третьяковку» вы ходите к своему кумиру — к Врубелю, да?

А. МУРАТОВ — Почему хожу-то? Один раз сходил, а теперь хожу?! (Смеется).

Э. НИКОЛАЕВА — Ну ладно.

А. МУРАТОВ — Нет, я серьезно. Я напрямую пошел четко.

Э. НИКОЛАЕВА — А почему к «Демону»

А. МУРАТОВ — Не только к «Демону», там все же надо посмотреть. Там чего-то с освещением тогда было. И высоко весит.

Э. НИКОЛАЕВА — Врубель? А что там за фантик у «Демона», который вы хотели?

А. МУРАТОВ — О, это такая старая история с этим фантиком. Шел Врубель, нашел фантик: красивая обертка от конфетки. И понравилось ему сочетание цветов. Пришел, просто прилепил и вокруг начал писать, описывать, конечно, потом этот фантик зарисовал.

Э. НИКОЛАЕВА — Именно в «Демоне»?

А. МУРАТОВ — По-моему, в «Демоне». Вот это все настолько… потому что когда художник работает, он не шизоидный, это человек просто настолько сосредоточен, настолько в себе, он не видит ничего вокруг, потому что там ему надо, он же не думает о том, что вот, он сделает шедевр. У него внутри это все, и бац, надо выплеснуть, успеть так выплеснуть, чтобы это все не успокоилось, не устаканилось и не ушло. Потому что живопись — от слова писать живо, а не «писять» живо.

Э. НИКОЛАЕВА — Хорошее замечание. Иногда кажется, какая-то маленькая козявка, какой-то крючочек может подтолкнуть к ходу картину, да?

А. МУРАТОВ — Абсолютно. Это как домино пошло падать, падать. Оно падает. Потом ты это будешь ставить заново. Это уже будет другой процесс.

Э. НИКОЛАЕВА — Называется придумать ход, да?

А. МУРАТОВ — Картина — это всегда какое-то решение. Превратить этот хаос, как-то его немножечко организовать. И все будет хорошо.

Э. НИКОЛАЕВА — Систематизировать.

А. МУРАТОВ — А потом сесть и выпить того же кофе.

Э. НИКОЛАЕВА — Эля.

А. МУРАТОВ — А, ну эля — ну хорошо.

Э. НИКОЛАЕВА — А вот скажите, Артур, что сейчас хорошо продается? И в качестве варианта: классический портрет, натюрморт, пейзаж? А вот я знаю, что новые русские любят классику.

А. МУРАТОВ — Хорошо сейчас продается нефть. (Смеется). А чего, сделать бы нефть.

Э. НИКОЛАЕВА — Напишите нефть.

А. МУРАТОВ — Элементарно. Нефтью! Нефть-то чего писать, ее надо продавать. А вот нефтью сделать — это можно. Гигантские надо вещи делать, просто гигантские.

Э. НИКОЛАЕВА — «XXI-й век» надо картину писать, как Илья Глазунов написал «XX-й век» мистерию. А вас почему не тянет на такие масштабные полотна? Самая большая картина по размеру какая у вас?

А. МУРАТОВ — Сейчас совру. Гигантская такая работа «Подвиг милиционера лейтенанта Плехатько». И когда я рассказывал историю про эту картину… там очень простая история. Милиционер пошел в зоопарк, а в это время тигр вырвался из клетки. Милиционер сунул руку в кобуру, вспомнил, что отдал поиграть пистолет своему годовалому сынишке. И он его загрыз. Милиционер тигра загрыз зубами. Такая картина: милиционер загрызает этого тигра. Мне говорят, Артур, сколько она? Я говорю, 30 метров на 15. Человек, который слушал, говорит, полметра. Я говорю, чего полметра. Зубы у милиционера полметра, у меня белил не хватит.

Э. НИКОЛАЕВА — Понятно. Сказка. У вас и папа художник?

А. МУРАТОВ — Нет, папа у нас не художник. У меня только брат художник.

Э. НИКОЛАЕВА — У вас оба брата, и оба художника.

А. МУРАТОВ — Да, так не повезло, это перебор.

Э. НИКОЛАЕВА — А художников вообще не бывает, бывают оформители. Не бывает художников и поэтов, бывают оформители.

А. МУРАТОВ — Нас так учили, потому что нет такой профессии: художники, поэты — есть профессия оформитель и литератор.

Э. НИКОЛАЕВА — Что такое, по-вашему, духовная жизнь?

А. МУРАТОВ — Духовная жизнь… мне кажется, что духовная жизнь — это когда человек находится в равновесии с самим собой.

Э. НИКОЛАЕВА — У каждого свое равновесие. У бандитов тоже равновесие.

А. МУРАТОВ — Лишь бы оно было.

Э. НИКОЛАЕВА — А другим от этого равновесия ой как несладко.

А. МУРАТОВ — Вообще духовная жизнь, я считаю, сейчас на данное время, духовная жизнь — это отсутствие агрессии. Духовная жизнь — это обыкновенная доброта. То есть спокойная доброта. Агрессии и так чересчур. Так что все здесь очень нормально, хорошо.

Э. НИКОЛАЕВА — А яркие краски, сочные цвета жизнерадостные?

А. МУРАТОВ — Чтобы все было такое «ах!». Вообще художник должен писать, как улитка писает слизь. Как сказал классик, как яблоко хапаешь, ты же его не лижешь, а сразу. У тебя в голове сначала зреет какая-то идея, ты должен ее решить, жестко так подать, чтобы не только ты один ее понял, но кое-кто еще и окружающие, которые действительно смотрят, скажут, а чего ты тут имел в виду. Конечно, любой художник скажет так: а я так вижу. Да видь-то видь. Авангард. Когда же и авангард подойдет? Ждем-с.

Э. НИКОЛАЕВА — Это здорово. Очень много серого вокруг, а вообще сейчас в моде цвет и цветотерапия, да? Лечат даже заболевания.

А. МУРАТОВ — Ну естественно.

Э. НИКОЛАЕВА — Поэтому ваши картины…

А. МУРАТОВ — Все-таки радости в чистом ее выражении — это всегда отсутствие какой-то агрессии опять же. То есть нормальная радость или работа, которая заставляет просто подумать, задуматься: опа, а чего же он имел в виду. Слава тебе господи, заставили человека подумать. Это великолепно.

Э. НИКОЛАЕВА — Артур Муратов — художник, о котором вы узнаете — в студии нашей программы. А вот скажите, у художника нет шизоидного состояния, он должен поддерживать его искусственно?

А. МУРАТОВ — Есть такая хорошая поговорка: «Не важно, что художники пьют, не все, кто пьет, те художники». Все очень точно.

Э. НИКОЛАЕВА — То есть можно быть шизиком, но не быть художником?

А. МУРАТОВ — Конечно.

Э. НИКОЛАЕВА — Какие образы из жизни вы удачно переработали в картины? Было такое, что что-то вам… вообще вам картины снятся?

А. МУРАТОВ — Мне сны снятся. А картины… пару раз было правда. Море приснилось, море написал. Мы однажды с братцем, когда еще были совсем молоденькие, нас мама привела в музей в Тюмени и сразу меня потрясла такая маленькая работка Айвазовского в шикарной золотой раме. Посмотрели, классно: вода прозрачная. И у меня сразу возникла мысль, хорошо бы ее дома иметь. Вот такой я частный собственник. А потом начали это делать. Все равно это радость.

Э. НИКОЛАЕВА — А как вот добиваться такой прозрачности воды?

А. МУРАТОВ — Там есть несколько томов учебников, как добиваться, но каждый добивается по-своему.

Э. НИКОЛАЕВА — Как изобразить, чтобы была такая живая, именно вода и прозрачная и при этом еще синяя какая-то с пеной?

А. МУРАТОВ — Вообще чтобы нарисовать картину, надо сначала посмотреть миллион картин, сравнить. Идет сравнение, ты выбираешь самое четкое, вот это по мне. Чтобы написать стихотворение, надо прочитать миллион стихотворений. Но не делать хуже-то — вот в чем цимис самый. Не делайте хуже, братцы, все уже за вас сделают. Сами-то не делайте.

Э. НИКОЛАЕВА — Хорошо, мы с вами говорили о массовом искусстве. Артур, а вот вы нашли баланс между массовым искусством и художественностью?

А. МУРАТОВ — Я нашел. За других не буду говорить. Как я нашел? Я долго искал. Здесь нужен простой критерий или ты, как снайпер, стреляешь 99 и 100, или ты стреляешь 999 из 1000. Вроде бы одно и то же, да совсем не то же. Обыкновенный критерий. Каждый конечно понимает по-своему, но это к дождю!

Э. НИКОЛАЕВА — А художники все так разъясняются? Я понимаю, что вот такими лозунгами, а поконкретнее можно, человечьим языком, на примере каком-то. Расскажите мне на каком-то примере, как вы нашли баланс между массовым искусством и художественностью. Вот написали вы картину и думаете, ан нет, Петру Васильевичу эта картина будет не понятна, и не заплатит он мне за нее тыщу рублев. А как, кстати, на потребу писать в вашем стиле, в этом «пост, пост, пост, пост, постимпрессионистическом»?

А. МУРАТОВ — Это невозможно, потому что очень долго надо идти и надо родиться… А, нет, очень просто, надо родиться вторым Артуром Муратовым и все — вся проблема. Клонировать — делов-то! При современной науке и цивилизации.

Э. НИКОЛАЕВА — Все работы, которые я ваши видела, мне все нравятся, нет такой ни одной, чтобы мне не нравились. Особенно мне нравятся (но это не намек)…

А. МУРАТОВ — Я разревусь сейчас. (Смеется).

Э. НИКОЛАЕВА — С розами. Там розы как будто в каком-то вагоне, в каком-то металле, какая-то техника необычная: яркие такие алые. В чем розы-то? Наверняка ведь стоят в вазе.

А. МУРАТОВ — Самое интересное, что они не вянут, вот что интересно.

Э. НИКОЛАЕВА — Не вянут-то они не вянут. Как они могут вянуть.

А. МУРАТОВ — Как мы однажды с братцем племяшку забирали из роддома и пошли покупать цветы. Вот стоят торговки, цветы предлагают, я говорю, барышня, если бы вы знали, сколько я написал цветов, вы столько за свою жизнь не продадите. Но мои все равно не вянут. Обыкновенный критерий.

Э. НИКОЛАЕВА — Но очень неожиданное сочетание. На контрасте вот эти ярко-алые необычного цвета розы на фоне… то ли бордовое, то ли черное что-то, такое кремовое, красивое очень. А что это означает? Как картина эта называется?

А. МУРАТОВ — «Розы» и называется.

Э. НИКОЛАЕВА — По заказу? Какой-нибудь любимой женщине писали такую?

А. МУРАТОВ — Как-то я по заказу никогда не делаю.

Э. НИКОЛАЕВА — А как вы относитесь к Зурабу Церетелли?

А. МУРАТОВ — Великолепно.

Э. НИКОЛАЕВА — Он же тоже любит эти сочные яркие.

А. МУРАТОВ — Он вообще молодец, он выдавливает из тюбика все. Хотя скульптуры мне нравятся больше. Мне очень анекдот нравится. А вы были когда-нибудь на выставке миниатюр Церетелли? Надо сходить.

Э. НИКОЛАЕВА — Рубрика «Культура-мультура». Национальные особенности российской массовой культуры. Напоминаю нашим радиослушателям, что в студии нашей программы очень эксцентричный художник Артур Муратов — художник, о котором вы узнаете. Итак, «Культура-мультура». Вы понимаете, кстати, о чем я, Артур?

А. МУРАТОВ — Вообще я понимаю только одно. Эксцентричными бывают только клоуны. А мы же рабочие лошадки. Вообще художник — это такая рабочая лошадь. И как сказал классик, это пахота с приседанием на третьем шаге.

Э. НИКОЛАЕВА — Какое необычное сочетание: сначала шепот, потом хорошо поставленный тенор или бас.

А. МУРАТОВ — Не знаю. Я в караоке, наверное, напелся! (Смеется). Один раз пел, правда.

Э. НИКОЛАЕВА — Тут очень много загадочного в этой нашей национальной особенности российской массовой культуры. Например, почему водители грузовиков любят украшать кабины полуобнаженными красотками? Как вы думаете? Такие тонко вырисованные. Это мы за жизнь уже переходим к разговору. Вы обращали внимание, да?

А. МУРАТОВ — Да конечно.

Э. НИКОЛАЕВА — Ну почему? Как вы думаете?

А. МУРАТОВ — Я думаю, потому что они не украшают свои стекла эмблемой «Адидас». Представляете, едет такой водитель, а у него «Дольче Габбана». Именно поэтому.

Э. НИКОЛАЕВА — Не его массовая культура.

А. МУРАТОВ — Просто не его. А массовая — она и так массовая. Вообще это отдельные частные примеры. Людей же становится все время больше, картин — меньше. (Смеется). Да нет, ничего, мы тоже массовости возьмем. Такая лавина! Как у снежного барса: на каждой лапе половина, так и мы.

Э. НИКОЛАЕВА — Хорошая кстати, аллегория.

А. МУРАТОВ — Поэт все-таки. К тому же, ко всем недостаткам.

Э. НИКОЛАЕВА — Или вот еще образцы изопродукции: на заднем стекле легковушек все эти парочки, держи дистанцию, чайники…

А. МУРАТОВ — Да нет, это просто украшение просто какой-то действительности.

Э. НИКОЛАЕВА — Ну что же за украшение такое?

А. МУРАТОВ — Хорошо бы конечно было бы, если бы у нас ездили машины, украшенные цветами.

Э. НИКОЛАЕВА — Да. Вашими картинами.

А. МУРАТОВ — Ну как-то моя картина на заднем окошке, надо маленькие тогда делать, небольшие. А чего, кстати, неплохо. Чего-то в этом тоже есть. Ну не знаю, чтобы дальнобойщик зашел куда-то в галерею, в художественный салон и сказал, дайте-ка мне Муратова, мне на стекло надо повесить.

Э. НИКОЛАЕВА — Артур, у вас у самого машина есть?

А. МУРАТОВ — Я не умею. У меня же географический критинизм. Да нет, я бы заблудился. Да и разбился. Да нет. Есть такой вообще закон (действительно закон): у человека вещей (это про «скальпелю Оккама») 80 % ему совершенно не нужны. Всего-то 20 %. Но он же все-таки окружает ими.

Э. НИКОЛАЕВА — А зачем?

А. МУРАТОВ — Черт его знает?

Э. НИКОЛАЕВА — Заставляют, заставляют себя?

А. МУРАТОВ — Может и заставляют. Но все равно он накапливается, выбросить жалко как-то. Вообще я придумал такой русский «скальпель Оккама» — топор. У нас все с размахом делается. Если уж да, то уж да.

Э. НИКОЛАЕВА — Насчет вещей, когда вы начали говорить, я так поняла, что у вас вообще никакой материальной базы под собой нет в плане быта, да?

А. МУРАТОВ — В плане быта нет. У меня самое главное, чтобы…

Э. НИКОЛАЕВА — Деньги заработать.

А. МУРАТОВ — Как-то я всегда почему-то зарабатываю. Не знаю, почему, может быть люди просто добрые. По крайней мере, в голодные обмороки пока не падал. Ну ничего.

Э. НИКОЛАЕВА — А вот скажите, какие пошляцкие художества потрясли вас до глубины души, если продолжать тему с дальнобойщиками, с красотками на стеклах, кабинах?

А. МУРАТОВ — Сейчас уже ничего. Юность. А миллиарды. Их же миллиарды. Критериев уже нет никаких. Все идет по принципу телепузиков. Чем площе, тем плоскостнее, чем плосткостнее, тем плосткостнее. Эта округлая нижняя губа, вот такой неприступный вид, и такая пустота.

Э. НИКОЛАЕВА — Но это вы про женские стандарты? Про стандарты в женской красоте.

А. МУРАТОВ — Есть такая песня: «Я любимого узнаю по колготкам». Вы помните?

Э. НИКОЛАЕВА — Хорошо. Из всего того, что вы мне сегодня рассказали, я поняла, что художники сегодня не бедствуют, да? Вам ничего не надо?

А. МУРАТОВ — Вообще здесь идет такая фраза Мао Цзедуна: «пускай цветут все цветы». То есть если он хочет, мы же его не поймаем. Вообще критерий вот такой, очень простой: да хорошо, что он красит, не важно что, лишь бы он с дубиной на темной дороге не стоял. Все.

Э. НИКОЛАЕВА — Ну да, это позиция государства и общества, наверное.

А. МУРАТОВ — Абсолютно так. А что, мы в с этом плане мы молодцы.

Э. НИКОЛАЕВА — Пусть будет больше художников, хоть с дубиной не будут стоять. По крайней мере, не бедствуют те, кто умеют рисовать. Можно ведь элементарно делать копии картин, скажем, вашего любимого Айвазовского.

А. МУРАТОВ — Так и делают. Делают со страшной силой. Да плохо делают.

Э. НИКОЛАЕВА — А вы хорошо бы сделали?

А. МУРАТОВ — Я бы свое сделал. Но это было бы не хуже. Честно говорю. Правда, не хуже.

Э. НИКОЛАЕВА — Но пить и болеть вам, художникам нельзя, иначе сразу пойдешь по миру.

А. МУРАТОВ — Это правда. Действительно так. Это действительно очень серьезная штука, это страшная вещь. Потому что и на моей памяти великолепные люди, великолепные художники просто спивались и все, и конец цитаты. Сколько бы он еще сделал. Каждой хорошей вещью — то, что ты делаешь, это твоя личная ответственность — ты всегда противостоишь всякой пошлости, бездарности, потому что смотрят, чего-то же есть все-таки. Не все же до такой степени. Ну опустились мы ниже дня. Я опустился на самое дно, и тут снизу постучали: сколько можно опускаться. Всегда в этом плане надо быть таким соглашателем: да хорошо все. Есть очень хороший анекдот. Приходит старый аксакал. Сидит группа молодых аксакалов. Говорит, мы решили арык рыть вот так. Он говорит, прекрасно, ройте вот так. Вторая группа приходит, говорит, а мы решили рыть арык вот так. правильно, ройте. Первая приходит, старик, а чего это за базар-то такой. Почему у тебя так правильно и так правильно? Он говорит, в этой стране все правильно.

Э. НИКОЛАЕВА — А что для вас бедность?

А. МУРАТОВ — Бедность для меня — это действительно, когда нет красок, нет материала. Книг нет.

Э. НИКОЛАЕВА — Любитель чтения?

А. МУРАТОВ — Я вообще книжный червяк. Потому что иногда живешь просто… но это же к дождю.

Э. НИКОЛАЕВА — А что такое богатство?

А. МУРАТОВ — Вот этого я не знаю.

Э. НИКОЛАЕВА — Ну какие стремления-то? Купить «Мерседес», джип, «Лэндровер» какой-нибудь, «Круизер»? Виллу?

А. МУРАТОВ — Вообще есть такая классная поговорка шикарнейшая: «Самый богатый человек — это тот, у кого праздники стоят всего дешевле». Вот это супер, Это класс.

Э. НИКОЛАЕВА — Потому что радости почему-то у богатых нет в душе.

А. МУРАТОВ — Ну почему? Есть какая-то. У каждого просто свои критерии. Если ты умеешь радоваться от ничего, от ерунды, ты абсолютно богатый человек.

Э. НИКОЛАЕВА — Это хорошая психология. Надо научить наших людей, в наш мир дикий «вещизма» и капитализма. Между прочим, у многих депрессия возникает! Вот у меня иногда бывает. Думаю, денег нет, жизнь катится под откос. Какого черта — думаю я. А ведь по идее для нормального человека отсутствие денег не должно являться депрессией в духовном плане, душевном.

А. МУРАТОВ — Ну это же на какой-то период времени, потом пройдет. Всегда какой-то человек нормальный. Нормальный человек всегда знает, что идет всегда по синусоиде: спад, потом же будет подъем. Вот всегда надо ждать подъема. Он пойдет все равно, он будет все равно подъем, потому что синусоида, живем по синусоиде. Не по зебре, кстати. Не черное — белое, потому что можно сказать и белое — черное. Только по синусоиде — вот так.

Э. НИКОЛАЕВА — Вы сейчас в каком состоянии?

А. МУРАТОВ — В великолепном.

Э. НИКОЛАЕВА — Синусоидном? Спад — подъем?

А. МУРАТОВ — Подъем. Потому что я когда я работаю, у меня всегда подъем. А работаю я всегда. Парабола такая.

Э. НИКОЛАЕВА — Самое главное, чтобы были краски, холст, кисти.

А. МУРАТОВ — Да, все нормально. Есть где работать.

Э. НИКОЛАЕВА — И не пить, и не болеть вам!

А. МУРАТОВ — Вот это самое главное.

Э. НИКОЛАЕВА — Ну что же, Артур, я желаю вам богатства и известности. А всем слушателям «Эха Москвы» советую не забывать, что существует большой и прекрасный мир живописи. И такие замечательные мастера наши современники, как Артур Муратов. Всем пока! В эфире были я, Элина Николаева и…

А. МУРАТОВ — Артур Муратов. Извините, за причиненную вам информацию.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире