10 июля 2004 года.
В эфире радиостанции 'Эхо Москвы' Антон Ланге — фотограф «Playboy»
Эфир ведет Элина Николаева.

Э. НИКОЛАЕВА — Обнаженная женская натура. Как много в этом теле для сердца русского сплелось? Ответ на этот вопрос знает ведущий фотограф русского издания «Playboy» Антон Ланге. Почему процветает ханжество, а красивые девушки у нас непременно на букву «б». Ответ на эти и другие вопросы слушайте в программе «Какого черта». Здравствуйте, Антон. Я вижу, вы уже сразу чем-то недовольны. Ну давайте, высказывайте.
А. ЛАНГЕ — Всем я доволен. Традиционно вы меня представили в качестве фотографа «Playboy». Наверное, так и есть. Хотя, конечно, «Playboy» жизнь моя не ограничивается. Но, действительно, это так, «Playboy» один из немногих журналов, которые способны создавать культ фотографа или культ модели, так же как журнал «Vogue» и еще немногие. Поэтому если человек начинает работать для «Playboy», то это уже такая судьба. Хотя можно делать массу других вещей, но имя «Playboy» идет по жизни рядом.
Э. НИКОЛАЕВА — Скажите, Антон, а приличные девушки приходят фотографироваться для «Playboy»? Да-да, я знаю, Стоцкая не так давно у вас была.
А. ЛАНГЕ — Стоцкой для «Playboy», по-моему, не было. Стоцкая была еще для чего-то, была она для журнала «Медведь». Это тоже вполне уважаемое издание.
Э. НИКОЛАЕВА — Но суть меняет.
А. ЛАНГЕ — Не знаю, меняет суть или нет.
Э. НИКОЛАЕВА — Приходят приличные девушки к вам фотографироваться?
А. ЛАНГЕ — Я считаю, что только приличные и приходят. Потому что неприличных мы просто не берем. Мне кажется, что это событие в жизни женщины, подобного рода съемка. Более того, я совершенно убежден, что это предмет тайных желаний любой женщины. Я не имею в виду конкретный журнал, я имею в виду в принципе быть обнаженной, зафиксированной обнаженной.
Э. НИКОЛАЕВА — Чтобы тебя любимую сфотографировали во всей красе.
А. ЛАНГЕ — Безусловно. Потому что тяга женщины к обнажению, она велика.
Э. НИКОЛАЕВА — Это так считает ведущий фотограф.
А. ЛАНГЕ — Это нормально, в этом нет ничего страшного.
Э. НИКОЛАЕВА — А почему, как вы думаете, это?
А. ЛАНГЕ — Потому что женщины гораздо более эротичные, эротизированные создания, чем мужчины. Мы ведь очень разные, совершенно разные. Мужчины и женщины мне представляются вообще обитателями двух разных планет. И мы только по счастливой случайности как-то находим друг с другом иногда общий язык. Женщины обладают массой качеств, которых нет или почти нет у мужчин. Я считаю, что женщины гораздо более интуитивны, гораздо более эротичны, гораздо более откровенны в своих сексуально-эротических проявлениях, движениях души. Часто бывают парадоксальные ситуации, когда женщины с фантастическими, великолепными фигурами обладают какими-то невероятными же комплексами по поводу своих фигур. В то время как женщины, которые, казалось бы, не имеют никаких оснований для того, чтобы гордиться фигурой, он обнажаются где можно и где нельзя.
Э. НИКОЛАЕВА — А примеры можете привести?
А. ЛАНГЕ — Имен не будут приводить.
Э. НИКОЛАЕВА — Антон, ну какие приличные девушки приходили фотографироваться из известных? Приличные-то они все приличные, а известные какие?
А. ЛАНГЕ — Я скажу так, что «Playboy», как журнал, который традиционно — эта традиция идет от американского «Playboy» — старается работать со знаменитостями, иногда со знаменитостями мега-масштаба, как это часто бывало и в американском «Playboy"Но у нас свои знаменитости, они не мега-масштаба…
Э. НИКОЛАЕВА — Как они реагируют на предложение сфотографироваться, Антон? Потому что некоторые моего окружения девушки говорят: я? фотографироваться в «Playboy»?.. Я не буду продолжать. Но почему съемка для «Playboy» как клеймо, это считается чем-то неприличным.
А. ЛАНГЕ — Это полная чушь. Это не только не клеймо… Потом надо все-таки ставить точки над i, надо различать. Потому что «Playboy» — это life style magazine, это не порно, он даже по официальной классификации не относится к эротическим изданиям, между прочим. Поэтому это не только не клеймо, это важный и интересный этап. То, что касается обнажения, я вам скажу, может быть, парадоксальную вещь, что меня обнажение, как таковое, оно меня мало интересует . Я никогда не добиваюсь от женщин того, чтобы они обнажались перед камерой. Потому что это некий естественный, на самом деле, процесс, который нельзя сделать через силу и через желание человека. Если у меня возникают — это все знают, кто со мной работает, — малейшие проблемы на съемке, связанные с обнажением, конечно, я пытаюсь снять какие-то комплексы, зажатости, но если я вижу, что это переходит какие-то границы и превращается в торговлю — это я покажу, а это нет, — я просто все посылаю с площадки долой.
Э. НИКОЛАЕВА — В том числе и модель.
А. ЛАНГЕ — Естественно. Это процесс, который должен быть…
Э. НИКОЛАЕВА — Добровольным.
А. ЛАНГЕ — Он должен быть в кайф всем, он должен быть приятен всем, в том числе и в первую очередь модели и фотографу.
Э. НИКОЛАЕВА — Получается, Антон, что вы как маньяк какой-то — давай, раздевайся… Если не хочешь, не надо.
А. ЛАНГЕ — Никто не ставит цели кого-то раздеть специально. Потому что фотография вообще не об этом. Более того, присутствие обнаженной натуры перед камерой, оно само по себе ничего не обеспечивает. С этим мы сталкивались на заре этих съемок, в середине 90-х, когда еще никто ничего не умел делать, когда мы ездили на какие-то острова, привозили туда красивых моделей, ставили их раздетыми на пляже в лучах солнце. Все было прекрасно, все так радовались, это было супер. Потом мы приезжали обратно, проявляли пленки — и понимали, что на них ничего нет. Нет ни эмоционального заряда, ни драйва, ничего. Потом оказалось, что вот этим-то надо заниматься. Потому что на площадке это как кино. На самом деле, современная фотография очень близка к кино по отношению фотограф-модель как режиссер-актер, это очень близкие вещи.
Э. НИКОЛАЕВА — Вы оператор и режиссер в одном лице.
А. ЛАНГЕ — Фотограф вообще он оператор и режиссер, а часто еще продюсер или сопродюсер, а часто еще стилист, то, что в кино называется костюмером. Я не думаю, что это искусства, которые могут перетекать одно в другое.
Э. НИКОЛАЕВА — Ты должен это все построить, а потом это запечатлеть.
А. ЛАНГЕ — Плохо, когда фотографы начинают снимать кино в картинках, это неправильно. Это разные искусства, разные жанры. Не надо этим увлекаться. Но во многом все равно эмоциональная отдача, взаимодействие на площадке — это близкие, безусловно, вещи. Потому что люди должны раскрываться. Хорошая модель способна на заказ, по просьбе, по щелчку пальцами раскрыть какой-то эмоциональный поток на камеру, а потом по щелчку — спасибо, снято — его закрыть. Это то, чем владеют очень немногие люди.
Э. НИКОЛАЕВА — Т.е. обнажение натуры — это как обнажение души.
А. ЛАНГЕ — Я говорю и о съемках моды, и вообще обо всем, что связано с глянцем.
Э. НИКОЛАЕВА — Философия профессионала в этой области. Антон, вот вы говорите модели. Но вы-то ставите все-таки на звезд. А как звезду заставить с вами откровенничать, сделать этакую анатомию самой себя?
А. ЛАНГЕ — Я, кстати, не очень люблю работать со звездами. Я это делаю, но со всем известной неохотой, честно говоря. У нас звездность какая-то специфическая очень, она не такая, как западная звездность. Наши звезды, они в большинстве своем страдают какой-то ложно понятной буржуазностью, звездностью, и от этого идет масса проблем. Это превращает иногда работу просто в фарс.
Э. НИКОЛАЕВА — Как они понимают буржуазность? Как они себя ведут, что вызывает у вас горькую усмешку?
А. ЛАНГЕ — Я думаю, что существует, во-первых, если сравнивать со звездами западными, это совершенно разный уровень откровенности. Это видно и по интервью всегда. Скажем, интервью западных музыкальных звезд в хороших журналах, «Rolling Stones» или что-нибудь, они иногда просто поражают невероятной откровенностью. Когда это примеряешь, думаешь, а наш вот тот-то мог бы такое сказать журналисту, о чем угодно — о наркотиках, об анальном сексе, — о чем угодно совершенно. У нас это какое-то странное явление, наши люди стараются быть очень аккуратными. У нас все аккуратное очень. Человек приезжают на аккуратном дорогом автомобиле, в аккуратном дорогом костюме, он аккуратно говорит, аккуратно позирует. И от этого становится безнадежно скучно.
Э. НИКОЛАЕВА — Но очень аккуратно.
А. ЛАНГЕ — Очень аккуратно скучно. Так, что начинает сводить челюсти от скуки. Вот это, к сожалению, проблема. Наши звезды, они не умеют или боятся быть по-настоящему отвязными, они боятся делиться драйвом. Драйв, который происходит в попсовых концертах, это ложный драйв, он ничего не имеет общего с рок-н-ролльным драйвом. У меня есть среди музыкантов… мой ближайший друг, например, Слава Петкун, «Танцы минус». Вот я считаю, что Слава, он настоящий рок-н-ролльщик, в нем все это есть. Но таких, как Слава, единицы.
Э. НИКОЛАЕВА — Он просто держится.
А. ЛАНГЕ — Он просто держится, но он настоящий рок-н-ролльщик, он работает так, как надо, и живет, и выглядит так, как надо. Он неаккуратно выглядит. Поэтому он, кстати, обладает абсолютной фотогеничностью. Слава, его как ни посади, он абсолютно фотогеничен всегда. Потому что он находится в правильной органике и, по-видимому, в гармонии с самим собой.
Э. НИКОЛАЕВА — Кого еще из рок-н-ролльщиков вы могли бы причислить, во-первых, к таковым и сказать, что они органичны? Юра Шевчук, к примеру.
А. ЛАНГЕ — Безусловно, Шевчук. Земфира в лучше свои прежние… Сейчас не знаю. Я ее снимал довольно много, у нас были удивительно удачные всегда съемки.
Э. НИКОЛАЕВА — Естественная девушка? Мне кажется, она немножко пафосная, Антон. Вам не кажется?
А. ЛАНГЕ — Я этого не чувствую. Дело в том, что пафосность — это тоже признак профессионализма, как человек умеет подавлять в себе пафосность. Потому что мы, кто работает во всех этих сферах, мы профессионалы, и понятно, что когда человек приходит в студию, то вся его пафосность, по-видимому, должна оставаться за порогом этой студии. Внутри происходит некая работа. Если человек приносит с улицы, где он только что давал автографы, вот эту пафосность в студию, то я просто открываю дверь и указываю на порог.
Э. НИКОЛАЕВА — Клиент ушел, съемка сорвалась.
А. ЛАНГЕ — Чтобы человек вышел, остыл или совсем ушел. Потому что это неприемлемо.
Э. НИКОЛАЕВА — Не боитесь, что клиент ушел, съемка сорвалась?
А. ЛАНГЕ — Я ценю клиентов правильных. Я стараюсь делать дело и получать результат. И чем больше я живу, тем более масштабное дело я стараюсь делать. Я не претендую на общественную оценку. Я сам для себя стараюсь ставить задачи все более и более масштабные.
Э. НИКОЛАЕВА — Итак, от общих слов к вашему частному вопросу. Итак, фотограф Антон Ланге, кто он. Блиц. В детстве вы, конечно же, мечтали стать космонавтом. А на фотографа женских прелестей вы не учились.
А. ЛАНГЕ — Я учился на фотографа с 10 лет отроду. Я впервые взял камеру в руки, это была профессиональная камера, когда мне было 10 лет. Собственно, я рос и становился профессиональным фотографом. Космонавтом мне стать не хотелось, а хотелось быть биологом, кем я и стал, и фотографом параллельно. Потому что почти все биологи, особенно полевых специальностей, зоология, экология, они фотографы. Мы все снимаем, это часть работа.
Э. НИКОЛАЕВА — Но к женским прелестям та фотография не имела никакого отношения?
А. ЛАНГЕ — Хотите честно сейчас скажу? Я обратил внимание на женщин с того момента, как себя помню, честно скажу. Первый раз я всерьез влюбился, мне было 6 лет, ей 23. Естественно, что она была дивной красоты девушка. Естественно, были некоторые проблемы технического или физического свойства, потому что не все мне удавалось. Это понятно.
Э. НИКОЛАЕВА — Смешно. А что вы пытались сделать с объектом своей любви в 6 лет?
А. ЛАНГЕ — Я пытался хотя бы разобраться, что к чему, собственно, что делать с переполняющими меня чувствами. Я полагал, что в нас заложены, наверное, какие-то физиологические способности, которые позволяют как-то с этими чувствами справляться. Но потом выяснилось, что все не так просто, и способности-то заложены, то просто 6 лет, согласитесь, довольно юный возраст. Но это был сильный опыт. И с тех пор как-то пошло. Я нисколько не скрываю своего восхищения перед женщинами. Скажу вам откровенно, что женщина, вид обнаженной женщины сейчас, когда мне 40, он вызывает во мне не меньшие интерес и волнение, чем в то время, когда мне было, скажем, 12. Т.е. смотрю на вас, на женщин, думаю: господи, как же вы интересно устроены. И вот это бесконечное сравнение того, как вы интересны и как вы по-разному устроены… Потому что я нахожу своим уже теперь профессиональным глазом такое количество всяких волшебных различий, мелких деталей в женских телах, умах, головах, лицах. Поэтому это такое восхищение женщинами. А потом я зоолог по образованию, я занимался сравнительной зоологией, теперь это уже сравнительная морфология женщин, как я ее называю, такое исследование разностей форм.
Э. НИКОЛАЕВА — Сколько вы уже в «Playboy»?
А. ЛАНГЕ — Я хотел подчеркнуть, что я никогда не работал в штате «Playboy».
Э. НИКОЛАЕВА — Ну, сотрудничаете с «Playboy».
А. ЛАНГЕ — А сотрудничаю с «Playboy» я почти с момента возникновения российского «Playboy», с 96 года.
Э. НИКОЛАЕВА — Семья, дети у вас имеются?
А. ЛАНГЕ — Да, у меня имеется семья. У меня имеется взрослая дочь от первой жены. Дочери моей будет 20 лет в апреле.
Э. НИКОЛАЕВА — Антон, работа приносит вам эстетическое удовольствие? Только не врите, что красотки вас не возбуждают.
А. ЛАНГЕ — Приносит, конечно. Я ведь все ваши вопросы угадываю заранее, вы еще не спросили, а я уже знаю, о чем вы спросите.
Э. НИКОЛАЕВА — Уже хмыкаете себе.
А. ЛАНГЕ — Работа возбуждает. Работа разная, я ведь делаю массу разной работы. Я снимаю дикую природу, путешествия, моду, портреты, делаю какие-то интерьерные даже работы фотографические. Работа возбуждает. Я не могу сказать, что меня съемка обнаженных моделей возбуждает больше, чем съемка слонов или крокодилов в Африке.
Э. НИКОЛАЕВА — Начинается лицемерие и ханжество.
А. ЛАНГЕ — Это так и есть на самом деле. Иногда, я вас уверяю, что съемка диких животных приносит гораздо более сильные переживания, чем съемка женщин.
Э. НИКОЛАЕВА — Антон Ланге, фотограф с «клубничкой». Оставайтесь с нами.

Э. НИКОЛАЕВА — Антон, с кем ни поговоришь из вашего брата фотографа, все такие эстеты. Вы тоже из себя такого эстета…
А. ЛАНГЕ — Нарисовал.
Э. НИКОЛАЕВА — Нарисовали эстета.
А. ЛАНГЕ — Да, sorry, прошу прощения.
Э. НИКОЛАЕВА — А вокруг такие мерзотные при этом рекламные стенды, пошлые новогодние календари. Вы, конечно, не из таких?
А. ЛАНГЕ — Стараюсь быть не из таких, хотя это трудно. Во-первых, фотографов много, все они разные, и все они имеют разное происхождение, образование. То, что касается нашей рекламы, особенно массовой, я вас уверяю, что эта наружная реклама, которой заполонена Москва, это абсолютное безобразие, это всем понятно. Понятно, что никто никогда ничего не сделает, потому что это огромные деньги. Но то, что мы потеряли вид города, то, что в городе невозможно выбрать точку для съемки, где в камеру не лезли бы… Я тут выбирал натуру для съемок. Можете себе представить, что на Арбатской площади, стоя на одной точке, я в поле своего зрения насчитал 32 рекламных щита форматом 6 на 3 метра. На одной Арбатской площади, не сходя с места, просто обводя панорамно взглядом через камеру Арбатскую площадь. Это чудовищно. Наружная реклама везде, во всем мире — это очень грубая реклама, это такой рекламный ширпотреб. Поэтому во всех нормальных странах она выносится на «хай-веи», за пределы города, и щиты эти стоят на дорогах. Поэтому они такого размера. Потому что люди их должны прочитать на большой скорости. И когда вы стоите в пробке на Арбатской площади, вам не нужно перед собой видеть 6 на 3 метра, у вас есть время и поменьше щит прочитать.
Э. НИКОЛАЕВА — А что за дикость такая получается?
А. ЛАНГЕ — Это идиотский парадокс нашей Москвы. Потому что вещь, которая рассчитана на читание на скорости 150 км. в час на «хай-вее», это так во всем мире…
Э. НИКОЛАЕВА — Мне не приходило это в голову
А. ЛАНГЕ — Никому не приходит в голову ставить щиты 6 на 3 метра в центре города. Представьте себе Вену или Париж. Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное?
Э. НИКОЛАЕВА — Была в Вене, не видела.
А. ЛАНГЕ — Это дикость.
Э. НИКОЛАЕВА — Ну а календари вы не штампуете, с этими так называемыми красотками сомнительного качества?
А. ЛАНГЕ — С календарями такая ситуация. Существует в мире понятие, которое мало известно у нас. Существует так называемая корпоративная фотография. Я много лет жил во Франции в начале 90-х, как раз в основном занимался корпоративной фотографией. Это то, что нужно крупным компаниям, — разные годовые отчеты, календари, всякого такого рода вещи. Производство календарей, на самом деле, дело очень хорошее, в том числе и с голыми девушками, ничего в этом плохого нет. Есть календарь «Pirelli», который мы все знаем. Тут все дело в заказчике. Я категорически отказываюсь работать с такими заказчиками, которые либо не знают, что им нужно, либо они навязывают то, о чем вы меня спрашиваете. Это голая девушка с букетом цветов или у березки она прислонилась.
Э. НИКОЛАЕВА — Веночек еще на голове из ромашек.
А. ЛАНГЕ — Да, вот эти все вещи. Я могу сказать с полной ответственностью — я этим не занимаюсь. Хотя календари с голыми девушками делаю. Но стараюсь, чтобы они были хоть немножко лучше.
Э. НИКОЛАЕВА — Вот не знаю я, Антон, кто покупает ваш журнал.
А. ЛАНГЕ — Вы о каком журнале говорите?
Э. НИКОЛАЕВА — «Playboy».
А. ЛАНГЕ — Он не мой.
Э. НИКОЛАЕВА — Ну так, в кавычках. Мужчин ведь, в общем-то, интересует то, что ниже пояса. А у вас на это табу.
А. ЛАНГЕ — Мужчин всё интересует.
Э. НИКОЛАЕВА — Хороший ответ.
А. ЛАНГЕ — Вот вам мой ответ. Мужчин интересует всё. Я думаю, что если возвращаться к «Playboy», то те процентов 20 содержания, которые посвящены сексу, эротике и так далее, это примерно та самая доля, которую секс занимает в голове российского мужчины. Не больше. Потому что — парадоксально — я не думаю, что мы очень сексуальная нация. Российские мужики не очень интересуются сексом. Заведомо футбол стоит перед сексом, это точно совершенно. Они интересуются работой, футболом. Поэтому как раз интересно, что у нас так до сих пор не наладились производство и сбыт порнографической литературы, журналов.
Э. НИКОЛАЕВА — Не наладились?
А. ЛАНГЕ — Нет. Это удивительно, это опять же свойство, может быть, России, что как только в журнале доля секса или неприкрытой эротики, которую уже можно называть порнографией, превышает определенный… когда она начинает вытеснять содержательную часть журнала, когда нечего прочитать, а там одни, как вы говорите, ниже пояса и широко раздвинув ноги, люди перестают покупать эти журналы.
Э. НИКОЛАЕВА — Да вы что?
А. ЛАНГЕ — Потому что они им неинтересны. Когда выпускали «Penthouse» «Hustler», всем казалось, что вот мы широко ноги разведем в стороны, в отличие от «Playboy», который этого не делает, мы все это покажем, что между ногами находится, и мужики побегут просто, все это понесут в свои сортиры, гаражи и будут кончать. Ничего они не кончают.
Э. НИКОЛАЕВА — Миф о красоте русских женщин сильно преувеличен, глядя на этот самый журнал, вдруг решила я.
А. ЛАНГЕ — Я тоже думаю, что он преувеличен. Очень трудно находить девушек. Я с этим все время сталкиваюсь. Были времена, когда мы ездили по регионам, по городам. Я думаю, что русские женщины, безусловно, очень красивые. Я соглашусь с тем, что мы все-таки одна из самых красивых наций в женской части. Мужчины нет. Женщины да. Но тут я должен подчеркнуть, что я очень все-таки различаю женщин для жизни и женщин для фотографии. Понятно, что красивых женщин для жизни гораздо больше, чем для фотографии.
Э. НИКОЛАЕВА — Там у вас уже более строгий отбор.
А. ЛАНГЕ — И там шире круг интересов. Потому что, как я говорил, мужчины интересуются всем, им нравятся формы и крупные, и не крупные, и округлые, и плоские — все что угодно нравится мужчинам.
Э. НИКОЛАЕВА — Антон, я хотела открыть свой секрет. Я заметила, что наших мужчин совершенно не возбуждают, не вдохновляют «плэйбойские» хотя бы взять силиконовые сиськи. Все говорят о том, что это ненатурально, не настоящее.
А. ЛАНГЕ — Я вам отвечу по поводу силикона. Я не признаю силиконовые сиськи, как вы говорите, для жизни, т.е. для себя и для своей сексуальной жизни, мне не нравятся, но я их абсолютно признаю для фотографии. Мне кажется, что это часть мира современного. Если уж не совсем чудовищно сделаны… Иногда я снимаю моделей, у которых откровенно видно, что это силикон, пусть очень хорошо сделанный, но силикон. Я не вижу в этом ничего плохого. Это немножко кич такой, из этого можно делать кич, вот такая вся поддутая, как кукла силиконовая.
Э. НИКОЛАЕВА — Резиновая такая.
А. ЛАНГЕ — В этом свой кайф есть. И я знаю, что есть категория мужчин, которым нравится это. И мне это нравится…
Э. НИКОЛАЕВА — Посмотреть.
А. ЛАНГЕ — Прикольно. И снимать иногда прикольно. Хотя для жизни я это не приемлю.
Э. НИКОЛАЕВА — Антон, не приходилось ли вам работать в изданиях погорячее?
А. ЛАНГЕ — Нет, не приходилось.
Э. НИКОЛАЕВА — Не жалеете?
А. ЛАНГЕ — Нет, не жалею.
Э. НИКОЛАЕВА — Не смогли бы.
А. ЛАНГЕ — Блиц такой. Нет, не жалею. Не интересно.
Э. НИКОЛАЕВА — А ведь деньги ж поди уплыли?
А. ЛАНГЕ — Во-первых, деньги для меня, к счастью, не являются главной движущей силой в профессии. А во-вторых, возвращаясь к этим изданиям погорячее… Вы наверняка обращали на это внимание, наверняка держали в руках порнографические всякие журналы, в том числе и хорошо сделанные, какие-нибудь датские или немецкие. Вы согласитесь со мной, что там, где начинается порно, там любая фотографическая деятельность умирает, там необходимости заниматься серьезной фотографией. Это просто фиксация процесса.
Э. НИКОЛАЕВА — А вы знаете, Антон, теорию о пользе порнухи, о том, что некоторые даже говорят, что ее надо продавать в аптеках?
А. ЛАНГЕ — Знаю. Я так думаю.
Э. НИКОЛАЕВА — Согласны?
А. ЛАНГЕ — Я согласен с этим, абсолютно согласен.
Э. НИКОЛАЕВА — Чтобы они не бегали с этими своим проблемами наперевес по всему городу, с блуждающими взглядами дикими.
А. ЛАНГЕ — На самом деле, у нас, по-моему, есть какие-то интим-магазины для этого, существуют они.
Э. НИКОЛАЕВА — Зайди туда, когда крупными буквами написано — «Интим. Только для взрослых».
А. ЛАНГЕ — Ну и что?
Э. НИКОЛАЕВА — Все будут на тебя смотреть.
А. ЛАНГЕ — Ну и прекрасно. Кстати, замечательно.
Э. НИКОЛАЕВА — Заходите?
А. ЛАНГЕ — Да, захожу. Я очень интересуюсь всем этим делом. Я захожу, рассматриваю продукцию разного рода. Я тоже считаю это важной частью современной — не побоюсь этого слова — культуры. Там, кстати, очень толковые девушки консультантки работают, все они вам расскажут. Придете, попробуйте…
Э. НИКОЛАЕВА — Надо зайти ради интереса.
А. ЛАНГЕ — Вибратор, может, купите себе, они вам расскажут, как пользоваться, смазки посоветуют, массу всякого интересного сообщат.
Э. НИКОЛАЕВА — ...одиноких людей, которые…
А. ЛАНГЕ — А очень много людей, кстати, в подарки покупают, такие прикольные подарки, пойдут, что-нибудь купят. А то, что касается журналов, я помню свою детство, времена первых мастурбаций подростковых, я помню, когда изображение женского тела, оно было в советское время достаточно запретным, мы знали наперечет все секундные буквально кадры советского кино, где появлялись более-менее обнаженные женщины. Это фильм Андрона Кончаловского «Первый учитель», где она обнаженная входит в воду. Потом, как ни странно, это был фильм «Ленин в Польше», на который, кстати, ради этой секунды мальчишки ходили по 10-15 раз. Когда там актриса… речь идет о том, что она провозит в бюстгальтере газету «Искра», еще что-то. Там есть эпизод, секунду длится, она снимает бюстгальтер, видна голая грудь, и она секретную революционную литературу туда как-то напихивает. Ради вот этой секунды голой груди…
Э. НИКОЛАЕВА — Совместили эротику.
А. ЛАНГЕ — ...ребята ходили непрерывно на этого «Ленин в Польше». Сейчас — я не знаю, хорошо это или плохо — наши подростки растут в обстановке абсолютной доступности и изображения тела, и, в общем, использования этого тела. Потому что у них свободные сейчас представления, они играют в бутылочки свои… Мы тоже играли, но сейчас это как-то повально все происходит, по-звериному.
Э. НИКОЛАЕВА — Итак, культура-мультура, о наших культурных-бескультурных странностях. Антон, вы не заметили, что Москва сегодня — это самый дикий город в сексуальном плане. Здесь женщине, мне к примеру, нельзя одной выйти, скажем, вечером на улицу. Вот стоишь, машину ловишь, ведь ее тут же принимают за проститутку, особенно если хорошо выглядеть.
А. ЛАНГЕ — Мне кажется, отношения полов чудовищно у нас выглядят. Я думаю, что правильные люди и правильные издания, они хоть как-то помогают эту ситуацию разрешать. Действительно, Москва по тому, что у нас происходит с этими уличными проститутками… Я очень много путешествующий человек, я был в самых разных, в том числе и очень крутых, местах, непростых, в разных африканских неблагополучных странах, латиноамериканских и так далее. Конечно, такого, что можно увидеть у нас ночью в каком-нибудь отстойнике на Ярославском шоссе, когда в свете фар стоит 200 этих девушек, это ужасно, на самом деле. Единственное, что спасает, то, о чем мы уже говорили, что, к счастью, подавляющее большинство людей имеет абсолютно нормальные сексуальные реакции и потребности. Иногда они более чем нормальные, они просто состоят в том, чтобы перепихнуться чем бог послал — и всё, спасибо. Вообще женщиной быть очень трудно в нашей стране. Очень трудно. Мужиком-то не особо легко, а быть бабой… Я вообще не очень понимаю, как вы живете.
Э. НИКОЛАЕВА — Антон, вот эта ваша голая натура, это ведь эксплуатация и порабощение женщины.
А. ЛАНГЕ — Есть такое.
Э. НИКОЛАЕВА — Женщины дурочки, обезьянки, бесправные сниматели трусов и только.
А. ЛАНГЕ — Понимаю, что такая точка зрения может существовать. Я понимаю людей, которые ее высказывают, феминисток и так далее, что это эксплуатация женщины и так далее. Но тогда любой секс — это тоже эксплуатация женщины.
Э. НИКОЛАЕВА — Здесь можно воспринимать как эксплуатацию друг друга, и мужчины в том числе.
А. ЛАНГЕ — А почему не считать эксплуатацией мужчин то, что девушка фотографируется голой и получает за это деньги, рынок мужской за это платит. Это, может быть, она мужчин эксплуатирует, а не они ее?
Э. НИКОЛАЕВА — Антон, а вы знаете, что говорят православные иерархи по поводу таких журналов, наверное, даже как «Playboy», я думаю? Бесовщина, говорят они. Не больше и не меньше. «Не боитесь, — говорят они, — гнева господнего?» Как в России говорили раньше? Срам прикрой-то.
А. ЛАНГЕ — Это правда. Я могу сказать, что очень критически отношусь к православной церкви, во-первых. Не к религии, а к церкви. Мнение иерархов православных для меня, к сожалению, почти равно нулю. Второе — мне кажется, что любая репрессия со стороны религии, репрессия по отношению к сексуальности приводит к чудовищным последствиям. Далеко за примерами не надо ходить, давайте посмотрим на ислам. Я думаю, что разумное отношение церкви должно было бы состоять в том, что церковь все-таки должна так или иначе принимать течения и тенденции современного мира. И если уж мир перешел на эту степень сексуальной свободы, то бороться против нее абсолютно бессмысленно.
Э. НИКОЛАЕВА — Рубрика называется «Дураки и дороги». Это про две известные российские беды. А какие проблемы в вашей области? Например, я хотела бы с вами поговорить о штампах, которые преследуют эротику. Наконец-то, может быть, вы мне, Антон, скажете, какого черта придумали, например, что женщина и автомобиль — это очень сексуально. И вовсю штампуют фото на эту тему. Красотки в мыльной пене ползают по капоту…
А. ЛАНГЕ — То, что существует масса штампов, на которые скучно смотреть, согласен. Девушка и автомобиль не любимый мной штамп. Дело в том, что фотография, о которой мы говорим, это в целом такая коммерческая глянцевая фотография, сюда относятся и фотографии моды, и эротические, т.е. то, что заполняет страницы хороших глянцевых журналов. Так или иначе она вся состоит из штампов. Сделать что-то новое в фотографии моды на сегодня невозможно. Задача состоит в том, чтобы из штампа сделать интересную картинку. Вот это очень интересная задача творчески. Потому что я иногда делаю съемки, которые подчеркнуто штампованные. Я снимаю и как бы своим кадром говорю: ребята, я снимаю откровенный, допустим, «плэйбойский» штамп.
Э. НИКОЛАЕВА — А какой он, Антон?
А. ЛАНГЕ — Разные штампы. Разворот, классический разворот — лежит модель, раскинув коленки, прикрыв промежность рукой. Вот штамп абсолютный. Я делаю штампы сознательно, говоря — я делаю штамп, и этот штамп классно выглядит.
Э. НИКОЛАЕВА — Он классический.
А. ЛАНГЕ — Он классно выглядит. Можно этим пользоваться.
Э. НИКОЛАЕВА — Фотограф «Playboy» — это звучит гордо или как?
А. ЛАНГЕ — Это крест мой. Я рукой даже махнул. У меня уже все друзья смеются: опять Ланге пошел рассказывать про голые сиськи.
Э. НИКОЛАЕВА — А что делать? Сиськи тоже кто-то должен фотографировать. Хорошо, если это будет делать Антон Ланге.
А. ЛАНГЕ — Да, наверное, это неплохо. Но я все время пытаюсь тему расширить, увести от этого плоского восприятия голой фотографии.
Э. НИКОЛАЕВА — Увели уже, я поняла.
А. ЛАНГЕ — Это хорошо. Отвечаю все-таки по поводу «Playboy». Я всегда это говорю, что для меня это, прежде всего, большое приключение, связанное с большими путешествиями, экспедициями съемочными.
Э. НИКОЛАЕВА — А они происходят?
А. ЛАНГЕ — Да, конечно. Это очень увлекательное дело. Смысл… эротическая фотография, она, конечно, присутствует, но она не занимает, как ни странно, первого места…
Э. НИКОЛАЕВА — В вашем сознании. Антон, а известные дамы просят вас? «Антоша, дорогой, ну сфотографируй меня голой».
А. ЛАНГЕ — Да.
Э. НИКОЛАЕВА — Всякие звезды.
А. ЛАНГЕ — Да. Имен называть не буду, но это очень обычное дело.
Э. НИКОЛАЕВА — Вас порой не шокируют их просьбы?
А. ЛАНГЕ — Я спокойно отношусь к этому. Я уже давно ко всему привык. Я в этом отношении как черный ящик, это все знают. Можете представить, какие у меня архивы, что в них лежит.
Э. НИКОЛАЕВА — Поглядеть бы на эти архивы.
А. ЛАНГЕ — Да, вот в этом проблема и состоит. Потому что эти архивы, большая часть, не предназначены для просмотра или какого-либо вторичного использования.
Э. НИКОЛАЕВА — Как вам доверяют, это же надо. Чем вы себя так зарекомендовали?
А. ЛАНГЕ — Именно поэтому и доверяют, что я до сих пор, например, не принял ни одного предложения о малейшем размещении в Интернете. Я этого не делаю.
Э. НИКОЛАЕВА — Ни за какие деньги.
А. ЛАНГЕ — Нет.
Э. НИКОЛАЕВА — А ведь, наверное, предлагали бы немалые суммы.
А. ЛАНГЕ — Мне предлагают, будете смеяться, чуть ли не каждую неделю.
Э. НИКОЛАЕВА — По сколько тысяч?
А. ЛАНГЕ — Мне вообще не очень понятно, как эти деньги в Интернете работают, трудно судить. Я эти предложения отметаю на корню. Я их просто не рассматриваю. Хотя воруют, конечно. Мои карточки, отсканированные из журналов, появляются на каких-то сайтах. Если воруют, это хорошо, значит, продукт хороший. Плохое не украдут. Я к этому спокойно отношусь.
Э. НИКОЛАЕВА — Ну что же, эмблема «Playboy» — это зайчик с ушками. Я так понимаю, что это такой веселый кролик, который все время сношается, радуется жизни и вообще ни в чем приятном себе не отказывает. Не так ли?
А. ЛАНГЕ — Наверное. Вообще кролики очень сексуальные зверьки, знаю об этом. Они очень любят перепихнуться все время друг с другом. Я думаю, что это правильный символ. Они как-то это по-доброму делают. Мне кажется, что сексом надо по-доброму заниматься, чтобы это было весело. Сексом нельзя серьезно заниматься, надо весело этим заниматься и обязательно с чувством самоиронии. Тогда все получается.
Э. НИКОЛАЕВА — Спасибо вам, Антон, за ваше понимание женской красоты.
А. ЛАНГЕ — Вам спасибо.
Э. НИКОЛАЕВА — А вам, дорогие радиослушатели, желаю быть такими же жизнелюбивыми, как символ «Playboy». Но только с мозгами. Всем пока. К черту ханжей.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире