'Вопросы к интервью
А.ВЕНЕДИКТОВ: 20.17, добрый вечер, у  микрофона Алексей Венедиктов, напомню, что тема сегодняшней программы «Ищем выход», кстати, еще хочу вам сказать, что я  веду эту программу, заменяя Сергея Бунтмана, который находится в отпуске, который мне сегодня позвонил, и  сказал – ты украл у меня тему. Надо сказать, что волнует всех. Все задают вопросы об  информационном поводе этой темы  — гибель российского ребенка, усыновленного американской семьей, поэтому, естественно, тема — а) усыновление, б) международное усыновление, в) контроля – она стоит, честно говоря, в  центре внимания, во всяком случае, не только журналистов.

С.СОРОКИНА: Я думаю, что не только это, на самом деле, еще и  в  принципе сиротство в России чудовищное — самое главное.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сиротство в  России. Мы сейчас все это разберем, потому что там, видимо, есть такие подводные течения, которые до  сих пор… Хочу сразу сказать, что продолжением этой программы будет программа «Основной инстинкт»  — да? Светланы Сорокиной.

С.СОРОКИНА: Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Поэтому послушайте нас, посмотрите там, и  сделайте собственный вывод. Итак, у нас в гостях Екатерина Лахова, председатель Комитета Госдумы по делам семьи и молодежи, добрый вечер.

Е.ЛАХОВА: Добрый вечер.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У нас Сергей Апатенко, это исполнительная власть, директор Департамента молодежной политики, воспитания и социальной защиты детей Минобразования России – добрый вечер.

С.АПАТЕНКО: Добрый вечер.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У нас Светлана Сорокина, телеведущая и  мама, добрый вечер.

С.СОРОКИНА: Здравствуйте.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И  у нас Дмитрий Бутрин, спецкор Издательского дома «Коммерсант», собственно говоря, почему я позвал Диму – я  когда готовился к  сегодняшней передаче утром и стал искать разную статистику, я  обнаружил сегодня в  «Газете.Ру» статью Димы. И я бы хотел, чтобы, может быть, как новый человек на «Эхе» начал бы – что вы  обнаружили, что вас удивило в этой статистике, скажем?

Д.БУТРИН: Да нет, ничего не удивило. Меня удивило, на  самом деле, прежде всего то, что эта статистика есть в  огромных количествах на американской стороне, и при попытках моих найти такую же статистику на русской стороне, выяснилось, что такая статистика в  Штатах на  порядок более распространена.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Можете привести ключевые несколько цифр, касающихся этой проблемы, а  я  просил бы российских коллег…

С.СОРОКИНА: О  чем речь, я пока не поняла?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Статистика пока усыновления и гибели детей.

С.СОРОКИНА: Поняла.

Д.БУТРИН: Что касается усыновления, гибели  — вот я  как раз себе специально сделал шпаргалочки. Первое, на что обращает внимание – то, что случай с  Алешей Павлисом вызвал невероятную бучу по всем информационным каналам, газетам, и так далее – это естественно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы говорите об  Америке, или о  России?

Д.БУТРИН: России. Что касается Америки, то естественно, что там это дело, которое для них считается рядовым.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Рядовым?

Д.БУТРИН: Да, достаточно рядовым. Таких дел…

С.СОРОКИНА: Вот это убийство, которое Ирма Павлис совершила?

Д.БУТРИН: Да.

С.СОРОКИНА: Но там, по-моему, Алеша… другая у него фамилия.

Д.БУТРИН: Павлис его новая фамилия. Дело для них считается достаточно рядовым. Кроме того, дело в  2003 г., в декабре, Ирма Павлис, которая обвиняется в этом убийстве, находится под стражей, насколько я понимаю, с декабря 2003 г., поначалу за этим делом следили несколько крупных газет, сейчас за этим следит исключительно местное агентство и  «Чикаго Трибьюн». Никаких особо громких статей по  этому поводу не выходило, «Чикаго Трибьюн» довольно плотно следит за этим делом, потому что это региональная новость с  их точки зрения. Несколько телеканалов освещают это дело, но без фанатизма. В России это дело вызвало гораздо больший резонанс – ну, по понятным причинам. Я так думаю, что максимальный резонанс это вызвало в связи именно с антиамериканской ноткой в этой теме, потому что большая часть обсуждений – это вовсе даже не проблема усыновления, а  проблема издевательства над русскими людьми. А ключевые цифры по статистике – у  меня лежит статистика Immigration Naturalization Service  — в  США с  1998 г. усыновлено 33 тысячи 400 детей из  России.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Еще раз? С  1998 г. — 33 тысячи 400?

С.СОРОКИНА: Говорят, около 40 тысяч.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это официальные цифры.

Д.БУТРИН: Международное усыновление в  России началось где-то с  1990 г., когда еще СССР подписал конвенцию по правам ребенка, с  2000 г. президент России подписал Гаагскую конвенцию по содействию международному усыновлению…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет.

С.СОРОКИНА: Она еще не ратифицирована.

Д.БУТРИН: Она не  ратифицирована, но  механизм предполагает некоторое развитие механизмов…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Давайте не про механизмы, давайте по статистике сначала.

Д.БУТРИН: Значит, по статистике где-то на  5-10% в  год растет число усыновлений в  США, сейчас эта цифра…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Российских – в  США?

Д.БУТРИН: Да, российских  — в  США. Я думаю, что в  2005 г., исходя из нынешней статистики, это будет 6 тысяч детей…

Е.ЛАХОВА: Уже по  2004 г. на усыновление только…

А.ВЕНЕДИКТОВ: По  2005?

Е.ЛАХОВА: Нет, по  2004 году – в  Америку ушло 5.800, фактически уже 6 тысяч.

Д.БУТРИН: 5.865. Общее количество смертей с 1996 г. – это 12 российских детей погибли в семьях. Из  них…

А.ВЕНЕДИКТОВ: В Америке, или вообще?

Д.БУТРИН: В  Америке. Из них, соответственно, приговор вынесен по 8 случаям.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Приговор обвиняемым…

Д.БУТРИН: Обвинительный приговор суда. Я  могу привести эти приговоры суда, у  меня есть…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это потом. Понял.

Д.БУТРИН: Максимальный срок, который за это получили — 22 года.

А.ВЕНЕДИКТОВ: 22 года. Это родителям, да?

Д.БУТРИН: Разумеется, родителям.

С.СОРОКИНА: Российская статистика есть?

Д.БУТРИН: Что касается российской статистики, то она прицельно США не  касается, она публикуется исключительно  по регионам, общая статистика, конечно, есть.

С.СОРОКИНА: Я  имею в  виду  — жестокое обращение с детьми в  России?

А.ВЕНЕДИКТОВ: А это мы сейчас придем.

С.СОРОКИНА: Хорошо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что у нас… давайте сравним…

С.АПАТЕНКО: По статистике вопрос к  исполнителю…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, Сергей, вот  исполнитель…

С.АПАТЕНКО: Тем более, с  10 марта постановлением 123 сегодня Министерство образования и науки является оператором банка данных, и сегодня будет заниматься усыновлением.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что это значит? А до этого кто занимался?

С.АПАТЕНКО: А до этого у нас…

Е.ЛАХОВА: Тоже они.

С.СОРОКИНА: Реорганизация была.

С.АПАТЕНКО: У нас была реорганизация…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Минобраз? Ну, хорошо.

С.АПАТЕНКО: Сегодня новое министерство только с  10 марта будет этим заниматься. Вы правильно сказали – с  1991 г. по законодательству у нас идет усыновление за рубеж. 64 тысячи с  1991 г. усыновлены за рубеж, это не только  Америка, американцы…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Можно задать вопрос? За рубеж  — вы считаете СНГ? Скажем, если украинец, предположим, или в Грузии усыновляют?

С.АПАТЕНКО: Нет, я  имею в виду дальнее зарубежье.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Дальнее зарубежье. Я  просто уточняю исходные цифры.

С.СОРОКИНА: А по-моему, таких случаев и нет, чтобы усыновляли в  СНГ… Есть, да?

С.АПАТЕНКО: 63 тысячи человек. 10 случаев смерти из  63 тысяч детей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не совпадает. Здесь 12 только в  Америке, и  10…

С.АПАТЕНКО: 8 случаев – по вине родителей. Все 10 случаев были в  США. Потому что и усыновление по  максимуму, по количеству, приходится на  США. Из  63  — порядка 46 тысяч с  1991 г. усыновлено в  Америку. Кроме Америки у нас усыновляет и  Испания, и  Франция, и  Италия. Недавно Новая Зеландия выходила с предложением, чтобы Россия предоставила возможность усыновления Новой Зеландии.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У  меня вопрос на  уточнение. Потом  — Екатерина Филипповна. Вот я бы хотел бы, чтобы люди понимали объем проблемы. Скажите пожалуйста, это какие-то двусторонние договоры – вы говорите, Новая Зеландия выходит с предложением. То есть, нужно, чтобы государство, условно говоря, Франция и  Россия… почему Новая Зеландия выходит с предложением? Это что за  механизм?

С.АПАТЕНКО: Сегодня сказали, что в  2000 г. подписана конвенция, она еще не ратифицирована, но…

Д.БУТРИН: По  Конвенции о правах ребенка позволяет.

С.АПАТЕНКО: Да, Конвенция о правах ребенка сегодня позволяет усыновление делать. Конвенция, которая сегодня подписана, но не ратифицирована. Гаагская конвенция. Она не запрещает сегодня нам делать двусторонние договоры, которые, кстати, есть с другими странами – существуют, например, между Новой Зеландией, и  Китаем. И  сегодня мы считаем, что для того, чтобы все-таки права ребенка усыновленного соблюдались за рубежом, были в норме и восходили на новый этап, почему бы нам не сделать двусторонние договоры.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понятно.

С.АПАТЕНКО: И  вот  Новая Зеландия готова предложить, например, такое соглашение.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Все понятно, Сергей, спасибо большое. И теперь… мы пока просто по статистике, чтобы понять уровень проблемы. У вас что есть по этой теме, Екатерина Филипповна?

Е.ЛАХОВА: В отношении… вы понимаете, что поразило – начиная с  2003 г. количество детей, которых мы стали отдавать за рубеж, стало превалировать над усыновлением внутри страны — вот это насторожило.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это правда, да? Я Диме кидаю…

Д.БУТРИН: По большинству регионов это так, и в среднем по статистике в этом году, по-моему…

Е.ЛАХОВА: И в этом году превысило… в  2004 г. – на  2,5 тысячи – по предварительным данным, которые мы получили. Если 2003 г. на  500 детей, то в этом году…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Разница между усыновлением в  России и…

Е.ЛАХОВА: Да. Нас вот это насторожило  — это раз. Во-вторых, те случаи, которые Дима сейчас привел – смертные случаи, когда убийства, и так далее – это то, что мы узнаем не официально, а  мы узнаем из  СМИ. Мы совершенно не имеем возможности выявить все факты гибели, жестокого обращения и так далее – потому что нет системы совершенно контроля над теми детьми, которых мы отдаем на усыновление.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А  в других странах есть контроль? Я просто хочу понять идею контроля. Предположим, российская семья… сделаем наоборот – усыновила ребенка из Китая  — ну, беру такую конструкцию. Значит, ребенок растет в российской семье, говорит по-русски, он становится российским гражданином  — почему, и  с какого момента правительство Китая имеет право контролировать эту вещь? А не правительство России? Вот этого я не понимаю.

Д.БУТРИН: В течение первого года после усыновления.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Срок какой-то, да?

С.АПАТЕНКО: Разрешите, я скажу. С  1991 г. российскими семьями усыновлено 123 тысячи детей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Российскими семьями. 123  — 63 – я  помню.

С.АПАТЕНКО: Да. Вот разница такая. За рубеж сегодня, в  2004 г., усыновлено 9 тысяч  — да, на  самом деле в том году, в  2004 г., российское усыновление меньше, чем усыновление за границу. Но я хочу сказать, что кроме усыновления существует форма устройства детей в семьи. Я хочу сказать…

А.ВЕНЕДИКТОВ: В  чем разница?

С.АПАТЕНКО: Что ежегодно 100 тысяч российских детей  — они устраиваются в российские семьи.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В чем разница, Сергей?

С.АПАТЕНКО: А есть форма – не только усыновление. Есть патронатные семьи, есть приемные семьи, опека, попечительство…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Ответили.

С.АПАТЕНКО: Эти формы для иностранцев неприемлемы, невозможны по законодательству. И у нас сегодня 100 тысяч устраиваются в российские семьи. И мне, конечно же, непонятно, почему мы такую проблему, которая существует сегодня, сиротство в  России, начинаем с каких-то единичных случаев, проблем…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это информационный повод. Сейчас мы скажем про сиротство обязательно. Света, вот ты сейчас послушала по статистике. Ощущения твои как журналиста? Вот статистика вся вот эта производит впечатление? 120 тысяч усыновленных — 63 тысячи усыновленных.

С.СОРОКИНА: Знаете, что касается России, то у меня такое ощущение, что здесь идет учет всех детей, которые усыновляются… в том числе дети, усыновленные, например, от другого супруга.

Д.БУТРИН: Во  втором браке.

С.СОРОКИНА: Да, во втором браке.

Д.БУТРИН: Вот, кстати, какая это доля в статистике – вы знаете?

С.СОРОКИНА: Мне бы хотелось знать то, что касается именно сирот.

С.АПАТЕНКО: Что касается сирот, еще раз  — порядка 100 тысяч в год выявляется у нас детей-сирот…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Каждый год – новых?

С.АПАТЕНКО: … и оставшихся без попечения родителей. В федеральном банке данных стоит сегодня 175 тысяч детей-сирот. И  100 тысяч…

С.СОРОКИНА: А усыновление?

С.АПАТЕНКО: … устраивается в семьи ежегодно. Усыновление у нас идет сегодня…

С.СОРОКИНА: 7 тысяч где-то, да?

С.АПАТЕНКО: В  2006 году усыновление у нас 16 тысяч общее.

Е.ЛАХОВА: 2004…

С.АПАТЕНКО: В 2004, да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Из них за рубеж?

С.АПАТЕНКО: 16 с половиной тысяч. Остальные у нас, в  России.

С.СОРОКИНА: Всех запутали. То есть у нас где-то около 7 с чем-то тысяч усыновление идет чисто нашими, российскими.

Е.ЛАХОВА: Конечно. И около 10 тысяч – иностранными.

С.АПАТЕНКО: Все верно. Но существуют и другие формы устройства.

С.СОРОКИНА: Значит, очистим цифры, чтобы было понятно. Потому что, по-моему, уже всех запутали.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не думаю. Но давай…

С.СОРОКИНА: Потому что у  нас… сколько у  нас сирот?

А.ВЕНЕДИКТОВ: 175 тысяч.

С.СОРОКИНА: Нет, это банк.

Е.ЛАХОВА: 780 тысяч.

С.СОРОКИНА: 780 тысяч оставшихся без попечения родителей у нас детей, правильно?

С.АПАТЕНКО: Да.

С.СОРОКИНА: 173 – это в банке федеральном.

Д.БУТРИН: Те, которых можно усыновлять и устраивать.

С.СОРОКИНА: Потому что есть громадная проблема…

Е.ЛАХОВА: Специализированные учреждения есть…

С.СОРОКИНА: Есть те дети, которые, что называется, юридически нечисты – то есть, в том смысле, что их не имеют права усыновлять – родители не найдены, не лишены родительских прав, или кто-то просто поленился заняться этой проблемой. Потому что наши социальные работники далеко не всегда справляются с этими задачами. То  есть, это 780 учтенных. Мы считаем, что гораздо больше, потому что есть еще беспризорники, которые по улицам шастают  — это вообще громадная проблема.

С.АПАТЕНКО: Социальные сироты так называемые.

С.СОРОКИНА: Социальные сироты. Которых вообще никто не учитывает, ни один банк не учитывает. И у нас есть всего лишь несколько тысяч, которых наши отечественные усыновители берут в дом. Для меня вот эта вот диспропорция, вот этот вот миллион и эти 7 тысяч, конечно, производят на меня сильнейше впечатление.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот мы сейчас об этом и поговорим после выпуска новостей.

НОВОСТИ

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я напоминаю, что в  прямом эфире «Эхо Москвы» Екатерина Лахова, Сергей Апатенко, Дмитрий Бутрин и  Светлана Сорокина. Вопрос оказался гораздо более широким, чем тот вопрос, который я  планировал. А  именно – вот у нас есть в базе готовых к усыновлению, то есть, юридически готовых к усыновлению, если я правильно понял то, что вы говорили — 175 тысяч детей. Мы знаем, что в  прошлом году российскими усыновителями  — 7 тысяч, иностранными  — 9 тысяч. Кто мне может объяснить, почему? Сергей?

С.АПАТЕНКО: Вы знаете, эта проблема кроется в  каждом из нас сегодня. Это вне зависимости от того, социально-экономическое положение страны… когда каждый из нас реально поймет, что эта проблема всеобщая наша, и когда, например, политики, или те же чиновники начнут с того, что обратят внимание и будут решать эту проблему не за столом, например, здесь в студии, а  пойдут в детский дом, реально пообщаются с детьми… Вы знаете, у многих сегодня возникает необходимость и потребность в том, чтобы забрать этого ребенка из детского дома.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну  и что, и  пусть забирают.

Е.ЛАХОВА: Сергей, можно наглядный пример?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это же дискуссия – пожалуйста, Екатерина Лахова.

Е.ЛАХОВА: Вот последний свежий пример. Женщина хотела взять ребенка. Приходит в  управу, ей сказали – идите в комиссию по делам несовершеннолетних. Комиссия по делам несовершеннолетних говорит – идите в  Мэрию. Пришла в  Мэрию…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Так, Светлана вспоминает…

Е.ЛАХОВА: А в Мэрии дали 15 телефонов. Наконец, один из телефонов оказался Леши Головань, уполномоченного по правам ребенка, который взял под опеку эту женщину, и помог. Следующий пример, в  Саратове – вот буквально тоже свежий случай. Когда за  300 километров Настя приезжает, идет в суд — ну, не знает, куда, отсутствует информация, каким образом и как надо. А суд говорит – идите в образование. Приходит в образование, она смотрит так равнодушно и  говорит – так, а характеристика где? Она говорит – ну, вы извините, может, я приду на собеседование, потом… хотя по документам никакой вообще характеристики не требуется.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Подождите, а  что, человек из  Испании, Родригес, он не делает то же самое?

Е.ЛАХОВА: Алексей, когда идет разговор о том, почему наши не берут – наши сегодня граждане очень многие хотят усыновить детей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну?

Е.ЛАХОВА: Но  наша система, которая сегодня работает, она в основном направлена на международное усыновление, а не на поиск родителей…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы хотите сказать, что закон позволяет международным, там, иностранным гражданам, усыновить более легко, нежели российским?

Е.ЛАХОВА: Нет, не закон. Это система так выстроена.

С.АПАТЕНКО: Нет, сегодня в  законодательстве приоритет усыновления находится за российскими гражданами.

Е.ЛАХОВА: А делается все наоборот.

С.АПАТЕНКО: И  я хочу поблагодарить депутатов Госдумы, за то, что приняли недавно…

Е.ЛАХОВА: В декабре.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Декабрь 2004 года, да.

С.АПАТЕНКО: Что приняли семейный кодекс о том, что в базе данных, в государственном банке данных ребенок должен стоять немножечко больше…

Е.ЛАХОВА: 8 месяцев.

С.АПАТЕНКО: Для того, чтобы российские усыновители сегодня могли принять это решение. Но этого мало сегодня. Министерство образования и науки сегодня понимает, что только в  законодательстве это не должно быть прописано. Сегодня необходимо систему эту полностью сделать. Чтобы с усыновителем, как сказала Екатерина Филипповна, потенциальным, который сегодня пришел, органы власти носились, как я не знаю – как с самым дорогим. Они должны все предоставить для этого…

С.СОРОКИНА: Можно перебить? Я практик…

С.АПАТЕНКО: С 1 мая, простите, запускается сайт. Вы говорите – нет информации — с 1 мая министерство…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Запустят. Секундочку. Давайте практика послушаем.

С.СОРОКИНА: Да, я  как практик выступлю.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Света прошла все это.

С.СОРОКИНА: Да, я прошла все это дело.

Е.ЛАХОВА: Огонь, воду и медные трубы.

С.СОРОКИНА: Два года назад я усыновила ребенка, перед этим почти год искала ребенка. И честно скажу – вот я журналист, и  у меня масса знакомых, и у меня есть какие-то свои возможности  — это все было очень нелегко. Для того, чтобы понять процесс, понять все, что необходимо преодолеть, куда обратиться, к  кому придти – это мне, да? Мне понадобились усилия. И мало того, все-таки  помощь людей, которые в этом деле что-то понимали, которые меня, уже отчаявшуюся и уставшую, просто привели за руку и помогли преодолеть этот путь.

Е.ЛАХОВА: Правильно она говорит.

С.СОРОКИНА: Когда это состоялось, все последующие два года, вот эти, которые прошли с того момента, я  занимаюсь ровно тем, что исполняю роль, что называется, безвозмездного агентства.

Е.ЛАХОВА: Лоббиста, да.

С.СОРОКИНА: Потому что ко мне продолжают обращаться самые неглупые, умеющие пользоваться интернетом, знающие, куда и как обратиться люди, которые все равно звонят мне, и говорят – Света, помоги. И я хожу с ними за руку, и привожу, и помогаю, растолковываю. Но при этом я нашла тех людей, которые откликаются на это, которые позволяют людям, которые еще не дособирали все свои документы, все бумажки, которые, кстати, устаревают – а ведь не факт, что найдешь своего ребенка в этот отведенный срок, а потом снова, по новой собирай все эти документы. Так вот, еще не дособирав эти документы, просто веря мне, и будучи физиономистом, позволяют, по крайней мере, поглядеть на каких-то детей. Потому что это все инфернально, это встречи, это не каталог, это даже не компьютер.

Е.ЛАХОВА: Социальной рекламы вообще нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос. А почему иностранцы-то это легко проходят?

С.СОРОКИНА: Подожди, Леша, сейчас отвечу. Дай договорить. Я просто хочу сказать на самом свежем последнем примере. В моем Доме ребенка, куда я в основном привожу своих усыновителей, где, по счастью, у нас сложились нормальные отношения – там усыновление чумовое. Там детей разобрали просто не знаю, сколько…

Е.ЛАХОВА: Бесплатно.

С.СОРОКИНА: Бесплатно. Так, а  вы знаете, что туда прокурорские проверки приходят и говорят – а почему у вас такое усыновление? Директриса говорит — это хорошо, или плохо? Они говорят – это ни хорошо, и не плохо. Это подозрительно.

Е.ЛАХОВА: Ну, это странно. Здесь уже нужно разбираться с прокурором.

С.СОРОКИНА: А вот так вот. И ее замотали этими проверками – нормально, да? А в другой Дом ребенка – дайте закончу, потому что это только случай был, другой Дом ребенка. Вот в моем просто, что называется, действительно разобрали все. И у меня сейчас появились усыновители, очень приличная семья, кстати, там свой ребенок вырос…

Е.ЛАХОВА: Российские?

С.СОРОКИНА: Российские. Они решили взять. Мало того, у них какой-то такой настрой — аж двоих хотят иметь. И тут я узнаю от своих знакомых, что рядом, в  соседнем Доме ребенка, у них брат с  сестрой. Причем, как вы понимаете, для отечественных усыновителей, редко, когда брата с  сестрой возьмут  — причем, уже переростков, по параметрам Дома ребенка – там три, и уже считай 4 года. Я говорю  — вот это случай, это господин случай. Сейчас я  этих моих усыновителей, замечательных, приведу, вдруг им понравятся. Они загорелись. Звоню туда, в этот Дом ребенка, говорю — вот у  меня вот  такой… давайте… нудным голосом соцработник мне говорит – значит, так – идете туда-то, обращаетесь в  федеральный банк, после этого берете справку там-то, после этого там-то. Я говорю – я все это знаю, дайте хотя бы на прогулке людям так посмотреть. Я знаю, что я долго и мучительно собирала справки, но как только я увидела свою Тоню, так все, весь вопрос решился – я их собрала, там, в неделю, все свои справки – дайте мотивацию — вдруг это их дети?  — Нет, мы не позволим ни поглядеть, ни придти, пока вы не соберете все справки… и  вот таким вот голосом со мной. Как будто я мелкий вымогатель, который сто рублей ни за что просит… Знаете, я  просто… у  меня зла не хватает, я говорю – ну как же так, возможно, этих детей лишили последнего шанса?

Д.БУТРИН: На  самом деле, вы лишили социального работника стать партнером хорошего западного агентства по усыновлению.

Е.ЛАХОВА: И деньги получить…

Д.БУТРИН: Это очень просто. Я специально помониторил немножко сайты западных агентств, которые предлагают усыновление из  России. Сервис предлагается следующий: если в соответствующем штате по процедуре усыновители признаны годными к  усыновлению…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Там, у  себя, да?

Д.БУТРИН: Да. Подобрали. То  в России им предлагается усыновить ребенка за полтора месяца.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это много или мало?

Д.БУТРИН: За  полтора месяца? Сколько у нас занимает усыновление?

С.СОРОКИНА: По-разному. Я  искала долго. Я говорю, я потом собрала за неделю…

С.АПАТЕНКО: В  интернете я  могу выискать любую информацию. А пользовались этим, или нет? Что там предлагают?

Д.БУТРИН: Отзывы пользователей там есть.

С.АПАТЕНКО: Но есть официальные структуры…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, сколько времени занимает усыновление? От  старта до финиша, если вы увидели ребенка?

С.АПАТЕНКО: Смотрите – в банке данных, если это иностранные усыновители  — в банке данных он должен пробыть 8 месяцев. Месяц он  должен пробыть в Доме ребенка, месяц в региональном банке, потом выходит, 6 месяцев в региональном банке. Для российских усыновителей этих сроков не существует – с  первого момента можно.

Д.БУТРИН: Я говорю совершенно о другом. Я говорю про то, что иностранец, прилетев сюда, уже найдя ребенка в этом банке, может решить все свои проблемы за полтора месяца.

С.АПАТЕНКО: Вы уверены? Или в интернете прочитали?

Д.БУТРИН: По статистике…

С.АПАТЕНКО: Вы в интернете прочитали, или вы уверены в этом?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Секундочку.

Д.БУТРИН: Существуют американские неправительственные организации, которые занимаются усыновлением по всему миру. Которые занимаются, объединяют семьи, и  которые ведут ежегодную статистику с  1994 года. В среднем по  России они пишут срок усыновления – от  3 до  4 месяцев. Соответствует это российским цифрам?

С.АПАТЕНКО: Нет, не соответствует.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А сколько…

Е.ЛАХОВА: А  сегодня нет, с января месяца, норму, которую мы ввели – поиск детей на территории России нашими российскими гражданами, для того, чтобы найти родителей, 8 месяцев мы дали Раньше срок был 4 месяца. Если честно, наши региональные банки, федеральные, между собой плохо работают…

Д.БУТРИН: Позвольте, граждане. Американские агентства по усыновлению работают в рамках штатовских лицензий. За недобросовестную рекламу, если они не предоставляют этого сервиса, они будут оштрафованы, и так далее  — как они будут работать?

Е.ЛАХОВА: Поэтому они шум и подняли, когда в декабре мы приняли поправки к закону…

Д.БУТРИН: Следовательно, они могут действительно осуществлять этот сервис на территории России  — иначе бы их просто оштрафовали.

С.АПАТЕНКО: Наши полномочия возложены с  10 марта, возложенные на  Министерство образования и науки, мы знаем, основная проблема – это недостаток информации. С 1 мая сегодня в срочном, первостепенном порядке мы запускаем сайт, на котором и для российского усыновителя, и для иностранного, будет нормальная прописана информация. Это была проблема.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо. Мы этот вопрос закрыли…

С.АПАТЕНКО: Поэтому все влазят в интернет, и получают непонятно, какую информацию.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Секундочку. Мы сможем помочь – пожалуйста, мы будем рассказывать о правилах – это не  вопрос.

Е.ЛАХОВА: Алексей, можно сказать? Вот сейчас на  «Радио России» они сделали программу  — «Детский вопрос»  — который выходит два раза в неделю. Случаи просто страшные, когда в детских домах… когда препятствуют именно чиновники нашим российским гражданам.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, это вопрос коррупции, это как раз следующий вопрос, который я хочу задать следующим после рекламного выпуска.

РЕКЛАМА

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы продолжаем программу «Ищем выход», и  мы затронули… я все-таки ставил вопрос, почему иностранцы проходят это быстрее. Вот Дмитрий говорит — мы затронули тему коррупции. Что имелось в виду?

Д.БУТРИН: Нет, на самом деле, из чего складывается тариф иностранному усыновителю на усыновление детей в  России? Естественно, это некие агентские проценты – на то, что они работают сами с банком данных, естественно, это некий процент, который они берут в Штатах – это белая часть. Насколько я понимаю, есть и черная часть. Черная часть – это то, что можно было посмотреть по примеру давнего известного дела в  Волгоградской области, Надежды Фратти, дело ассоциации «Аркобалено», и так далее…

А.ВЕНЕДИКТОВ: В  чем там черная часть?

Д.БУТРИН: Черная часть? Это так называемые пожертвования детдомам благотворительные, черная часть – это взятки в суды. Черная часть – это взятки в местные учреждения образования.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Для ускорения процесса.

Д.БУТРИН: Для ускорения процесса.

Е.ЛАХОВА: И  к уголовной ответственности был привлечен главный врач детского дома… и  так далее.

С.СОРОКИНА: Секундочку. Встряну. Значит, что касается пожертвований. Главврач знакомого Дома ребенка пришла в  свою, соответственно, Управу, и  говорит — у нас с момента постройки, то есть, с времен Очакова и покоренья Крыма, рамы не менялись. Они начинают уже падать просто, эти рамы…

А.ВЕНЕДИКТОВ: В детдоме?

С.СОРОКИНА: В Доме ребенка, где лежат маленькие, в  люльках дети. Ей говорят – ищите спонсоров. Она говорит – ну как же я найду? Там три этажа здорового здания, у нас больше ста детей на попечении у государства. Как же я пойду по спонсорам, где я их буду искать, дайте денег на ремонт, у  меня не было сто лет ремонта. Они говорят — ничего не знаем, у нас нет денег, ищите спонсоров. Значит, так – за прошедшие два года я неустанно ищу этих спонсоров, привожу их, и как-то, как могу, в  меру моих возможностей, помогаю этому Дому ребенка. Скажите мне, это как – черная помощь, оказанная Дому ребенка?

Д.БУТРИН: С точки зрения законодательства – да, черная помощь.

Е.ЛАХОВА: Да, черная помощь.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понимаете, да?

Е.ЛАХОВА: Алексей, подождите.

Д.БУТРИН: Не я придумываю, что это черная помощь. Естественно хорошо, если бы это можно было…

С.СОРОКИНА: А  как тогда осуждать тех руководителей домов ребенка, где выпадают эти рамы – за то, что они принимают такую помощь? Если государство отказывается оказывать эту помощь?

Е.ЛАХОВА: Света, давай будем говорить так…

С.АПАТЕНКО: Помощь поступает, может поступать, после усыновления. Но ни в  коем случае…

Д.БУТРИН: До усыновления…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, поступила после усыновления, как следствие усыновления.

Д.БУТРИН: Очень просто. Можно ли отказаться от этой помощи. Грубо говоря?

С.СОРОКИНА: Потому что иначе рушится это здание.

Д.БУТРИН: Директор детского дома говорит, что он без этой помощи не отдаст ребенка.

С.СОРОКИНА: Да нет, не говорит, конечно.

Д.БУТРИН: Тогда это не взятка.

С.СОРОКИНА: Но нельзя осуждать директора этого Дома ребенка за то, что он принимает эту помощь.

Д.БУТРИН: За то что принимает – нет, за то, что вымогает – да.

Е.ЛАХОВА: Света, скажи пожалуйста, вот  тот детский дом в  городе Москве, у которого рушатся рамы, и которому Лужков отказал помочь, этому детскому дому…

С.СОРОКИНА: Дому ребенка.

Е.ЛАХОВА: Или Дому ребенка. И в результате она идет в это агентство, или говорит — я лучше от агентства возьму эту помощь, а потом агентство начинает устанавливать связи по  поводу международного усыновления. Вот сейчас не случайно данный вопрос, который проанализировали в  Москве  — 5, 5 тысяч в детских домах и домах ребенка города Москве находится. Это при том, что… около 10 млн. населения, будем говорить. И желающих усыновить достаточное количество, вот даже  Светлана говорит. Поэтому на правительство Москвы не случайно сейчас Лужков выносит данный вопрос. Потому что мы обострили эту тематику.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Наконец-то.

Е.ЛАХОВА: Нет, мы  и говорим не про международное усыновление.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вообще про усыновление.

Е.ЛАХОВА: Нет, ребенок имеет право на семью. Если имеет право на семью – мы все должны сделать, чтобы он нашел в первую очередь, как приоритет, эту семью на территории РФ. И  многие граждане хотят, которым препятствуют на сегодня взять этого ребенка. Или это будет усыновление, или это будет приемная семья. Я вам в качестве примера привожу Калужскую область, где губернатор принял программу «Приемная семья», назвал эту программу, где в бюджете на  приемную семью специально закладываются деньги, как бы заработная плата, и на содержание этого ребенка. Причем, если они возьмут ребенка-инвалида, разница  — или это до  3 лет ребенок, или после 3 лет ребенок, ребенок-инвалид. У него поставлена задача, чтобы систему интернатного воспитания детей изменить, в этих учреждениях у нас на ребенка тратится до  10 тысяч рублей. А в специализированных, где инвалиды, еще больше, в  три раза. С.СОРОКИНА: А жизнь – жуткая.

Е.ЛАХОВА: Жуткая.

С.АПАТЕНКО: Вы спросили – что нужно сделать, да?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да. Это главный вопрос.

С.АПАТЕНКО: Главный вопрос. Мы опять начинаем с каких-то непонятных случаев. Я вспоминаю… помните, детский фильм был — «Королевство кривых зеркал»?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Любимое кино.

С.АПАТЕНКО: «И стали травить его злыми собаками и  стали кормить его тухлыми раками», и вот мы начинаем с  этого. Знаете, сегодня что можно реально сделать, в том числе, и телевидение, и  все гражданское общество? Не одно Минобразование…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что?

С.АПАТЕНКО: Что? Реально показывать позитивные моменты. Сто тысяч детей сегодня устраиваются в семьи в российские – надо показывать эти моменты, а не выдергивать раз в пять лет…

С.СОРОКИНА: А эти семьи не хотят себя афишировать…

Е.ЛАХОВА: Почему, многие хотели бы… Мы разговаривали, хотят.

С.АПАТЕНКО: Сегодня, например, мы, как чиновники, должны понимать… вот у нас в департаменте люди пообщались с этой проблемой, уже 4 человека желающих, в  том числе и  я – взять детей дополнительно, кроме своих, из детских домов. Вот сегодня нужно идти туда и смотреть, что происходит там, и общаться с этими детьми. Им не нужны подачки, им нужны отношения.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей, вот  вам Света только что рассказала случай конкретный.

С.АПАТЕНКО: Я вам хочу сказать следующее. Вот сегодня я, например, лично, и министр наш, и  все – за  российское усыновление. Каждый ребенок должен сегодня иметь семью. Он имеет право на семью. И поэтому пока у нас не будет стоять очередей российских граждан, этот ребенок должен иметь семью. Где он будет ее иметь — за границей…

Е.ЛАХОВА: Для этого надо как раз изменить…

Д.БУТРИН: Большинство российских граждан как раз стоят…

С.СОРОКИНА: Можно? Можно встряну…

С.АПАТЕНКО: Таких случаев нет. Опять из интернета берете? У нас очереди нет.

Е.ЛАХОВА: Стоят в очереди. Дима правильно говорит. Стоят в очереди. Алексей, очереди есть из российских граждан.

С.АПАТЕНКО: Нет никаких очередей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сейчас поговорим. Это очень важно. Вот сейчас мы увидим…

С.АПАТЕНКО: К сожалению, нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей, одну секундочку. Сейчас зададим вопрос нашим слушателям – готовы ли они в нынешних условиях  — законодательных социальных, нравственных, моральных – взять ребенка. От них сейчас не требуется доказательства. Вот как они чувствуют…

С.АПАТЕНКО: Вы говорите об условиях… а готовы ли они взять сегодня вообще детей?

С.СОРОКИНА: Хорошо, мы  про моральную готовность.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Про моральную.

С.АПАТЕНКО: Не быть эгоистом и подумать, что, например, к  старости им придется воспользоваться услугами тех же…

С.СОРОКИНА: Да не надо про это. Просто – готовы морально, или нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Секундочку. И вот вопрос, который мы хотим вам задать — мы его поменяли по ходу – вы  в принципе готовы усыновить ребенка? Вот простенько – да, или нет? В семью взять ребенка. Чужого.

Е.ЛАХОВА: Приемную, патронажную…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да. Вы готовы, в  принципе готовы – наберите номер 995-81-21 – это московский номер телефона  — 995-81-21. Если вы в принципе не готовы взять чужого ребенка в семью  — я  широко говорю – тогда наберите другой номер телефона — 995-81-22. Напомню, что звонок бесплатный, и если можно, честно проголосуйте – все равно вы все анонимные. Мы вас не знаем. Сейчас очень хочется быть благородным, я понимаю, всем, но  вот перед собой сейчас…

С.СОРОКИНА: Да, пропустите через себя.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Пропустите через себя. Голосование будет идти 3 минуты, и  звонок абсолютно бесплатный. Я повторяю вопрос – уважаемые слушатели, это важный вопрос. Он серьезный. Здесь есть представители законодательной власти, есть представители исполнительной власти, есть журналисты, есть просто люди, и эта цифра будет озвучена, поэтому я прошу вас, если можно…

С.СОРОКИНА: Честно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, это важно. Это не политическая история, это ваша личная история. Вот вы, в  принципе, готовы взять в семью чужого ребенка? Патронат, приемная – все, что угодно. Если вы в принципе готовы, наберите московский номер телефона 9995-81-21. Если вы в принципе не готовы, как пишет нам одна слушательница: «Своих надо иметь», наберите номер телефона другой — 995-81-22.

С.СОРОКИНА: Должна сразу сказать, что совсем не обязательно бездетные берут детей. Это очень часто  — именно вырастив своих детей, берут снова. Или вдобавок к  своим, так что здесь разные случаи.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Важный вопрос. Потому что это, в том числе, и вопрос об очереди. Это вопрос об очереди, это вопрос перед собой. Вот вы сейчас сидите, слушаете дома, семьями, даже  у вас есть еще 2 минуты обсудить с женой, другими детьми  — а было бы интересно получить… а если вы так согласны, а жена не так – сделайте и туда, и туда, чтобы было понятно количество.

Е.ЛАХОВА: Вообще, есть ли  информация у них, вот, что интересно. Каким образом усыновление идет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И еще в принципе – то, что сказал Д.Бутрин, обозреватель Издательского дома «Коммерсант», ну, мало ли, еще изменится жизнь за полгода – но в принципе вот эта вот готовность….

Д.БУТРИН: В принципе все могут эмигрировать, однако не каждый готов это сделать прямо сейчас, действительно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Итак, прошу вас присоединиться уже к тем полутора тысячам, которые позвонили, готовы ли вы в принципе взять в семью…

С.СОРОКИНА: Чужого ребенка.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Чужого… я хотел сказать – другого ребенка. Если вы готовы  — 995-81-21, это московский номер. Если вы в принципе не готовы – не хотите, не будете, не знаете, наберите другой номер телефона  — 995-81-22. Звонок бесплатный. У нас минута еще на голосование… про очереди я не понял. Дмитрий говорит – стоят очереди. Сергей говорит – никаких очередей нет. Вот история.

С.СОРОКИНА: Нет очередей, это правда.

Е.ЛАХОВА: Я  вам хочу сказать, Алексей. Есть у нас, не настоящая, но мы говорим в  каком плане очередь – когда приходят в органы опеки и  попечительства, говорят так – сегодня на усыновление мы никого не можем отдать. У нас уже есть желающие… и  она говорит — я  уже в очереди. Вот у нас уже столько предложений – подождите… Светлана, вам попался Дом ребенка, дай бог…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, она много… она ездила в  Ростов-на-Дону, она ездила по разным городам России.

С.СОРОКИНА: Я ездила по разным городам и весям.

Е.ЛАХОВА: Есть, и две папки показывают…

Д.БУТРИН: Действительно, детей на усыновление огромное количество. Когда я со своими знакомыми обсуждал вопрос, есть ли эти очереди на усыновление, мне все говорили – приезжайте вот в этот Дом ребенка. И там 25 детей, которых можно немедленно усыновить…

Е.ЛАХОВА: Но не отдадут.

С.АПАТЕНКО: Слушайте — 175 тысяч сегодня  — пожалуйста…

Д.БУТРИН: Но в органах опеки этих детей не окажется. И вы будете ходить по инстанциям до тех пор, пока не нарветесь…

Е.ЛАХОВА: Я хочу поддержать Дмитрия – Дом ребенка г.Рязани, у которого есть дети, которых она может отдать на усыновление.

С.СОРОКИНА: Екатерина Александровна Гросс.

Е.ЛАХОВА: Правильно, знаешь. Она готова отдать. Органы опеки и  попечительства, которые препятствуют, и  в  том списке, детей, которых на  усыновление, их нет. А  именно они могут направить в этот Дом ребенка тех, кого можно…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я, конечно, человек не кровожадный, но хочется сажать…

С.АПАТЕНКО: Почему мы не реагируем на эти случаи тогда?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот.

Е.ЛАХОВА: У нас прокуратура занимается этим.

С.АПАТЕНКО: Мы раз в год приходим на телевидение и радио, и начинаем опять…

Е.ЛАХОВА: Мы реагируем. Вы отреагируйте – Министерство образования.

С.АПАТЕНКО: Если вы видите нарушения, давайте обращаться…

Е.ЛАХОВА: А  мы в прокуратуру обращаемся, мы уже обратились.

С.АПАТЕНКО: Ну, и что? И толку?

С.СОРОКИНА: Реально нету очередей. Мы с вами говорили, что у нас в федеральном банке данных 173 тысячи детей, которые реально готовы к усыновлению.

Е.ЛАХОВА: Он каждый раз пополняется.

С.СОРОКИНА: 173 тысячи. Другое дело, когда человек приходит и  говорит  — хочу младенца женского пола с голубыми глазами, чисто славянской национальности, с  хорошей родословной, и  вообще там чуть ли не из семьи академиков – то такого найти трудно.

С.АПАТЕНКО: Ну, вы тогда вот этот пафос им и говорите тогда, что любого ребенка надо усыновлять. Зачем же вы нас убеждаете в этом?

Е.ЛАХОВА: Не надо говорить, что российские граждане просят только хороших, только красивых…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы про российских граждан вообще не говорим.

Е.ЛАХОВА: Все время говорят – что они не берут.

С.СОРОКИНА: Они хотят здоровых.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Все. Уходим на новости. Затем продолжим разговор. Я повторю в последний раз вопрос для слушателей  — вы, в  принципе, готовы взять в семью чужого ребенка? Патронат, приемная – все, что угодно. Если вы в принципе готовы, наберите московский номер телефона 9995-81-21. Если вы в принципе не готовы, наберите номер телефона другой — 995-81-22.

НОВОСТИ

А.ВЕНЕДИКТОВ: Итак, сейчас у нас в  гостях Екатерина Лахова, председатель Комитета Госдумы по делам семьи и молодежи, Светлана Сорокина, телеведущая. Сергей Апатенко, директор Департамента молодежной политики… ну, и так далее… Минобразования – длинно очень. И Дмитрий Бутрин, спецкор Издательского дома «Коммерсант». Мы спросили вас, готовы ли вы усыновить ребенка, за  3 минуты нам позвонило 2395 человек, 38%  — да, 62% – нет. А вот теперь вопрос. Я бы хотел обратиться к нашим радиослушателям  — мы как раз говорили с  Сергеем и Екатериной о том, что лично они… вот вам лично, кто хочет, да, вот если вы сейчас пришлете со словами — я хочу усыновить ребенка – и свой контактный телефон – мы передадим и  Екатерине Лаховой и представителю министерства. И  мы посмотрим. А Света посмотрит как журналист…

Е.ЛАХОВА: Да, я  согласна.

С.СОРОКИНА: И сойдутся ли цифры. Сколько там 38% от  2395 человек?

А.ВЕНЕДИКТОВ: 700.

Е.ЛАХОВА: Не важно, это все равно прилично. Это за три минуты.

С.СОРОКИНА: Нет, тех, кто вам позвонит.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я говорю — 5 человек не пришлют. Итак – те, кто действительно, реально считает, что вот он сейчас готов и может, на наш пейджер, московский… причем, можно писать со всей страны, потому что у нас здесь федеральные политики — 974-22-22, для абонента «Эхо Москвы» — «хочу усыновить ребенка», телефон. Все.

С.СОРОКИНА: А дальше с  вами свяжутся.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А дальше с вами свяжутся. Вот так. Давайте проверим.

С.СОРОКИНА: А мы проверим сами.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А здесь будет контроль и  Дмитрия, и  Светланы…

Е.ЛАХОВА: И контроль прокуратуры.

С.СОРОКИНА: Ой, не надо, тогда никто не позвонит.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Те, кто действительно, реально принял решение – вот сейчас есть уникальная возможность – законодатель, представитель исполнительной власти, два журналиста на контроле. 974-22-22, для абонента «Эхо Москвы», — «хочу усыновить ребенка», подпись, свое имя и свой контактный телефон. И посмотрим, мы объявим сколько человек в конце, после этого голосования, действительно прислало свои телефоны. Это касается этого вопроса, присылайте. До конца передачи. Я хочу все-таки вернуться к одному важному вопросу. Вопрос важный. Из того, что сказал Дмитрий Бутрин, он  сказал следующее – что разные стартовые возможности у  иностранных и  российских граждан по усыновлению – разные, потому что иностранцы через агентство коррумпируют систему опеки, судов и так далее, а  российские не хотят платить деньги.

Е.ЛАХОВА: Они не платят, у нас вообще бесплатное…

Д.БУТРИН: Не могут, на самом деле. Слишком большие цифры.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не могут платить деньги.

Е.ЛАХОВА: И у нас по закону бесплатное усыновление.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что делать…у меня вопрос к вам, Сергей. Наверное, такие случаи есть, потому что есть расценки, действительно, я тоже смотрел на  американских сайтах – там есть цифры, реальные агентские услуги. Самолет, билет, туда-сюда…

Е.ЛАХОВА: 50 тыс. долларов, 30 тыс. долларов…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, 11-12.

С.СОРОКИНА: В этих разговорах, секундочку, меня в этих разговорах больше всего умиляет какой-то обвинительный уклон в сторону тех, кто дает, но совершенно выводятся за скобку те, кто берут. Может быть, начать с того, что у нас берут – вот с этого?

Е.ЛАХОВА: С того, что у нас берут, мы тоже говорили.

С.СОРОКИНА: Именно они рынок определяют.

Д.БУТРИН: Те, кто дают – их никто не обвиняет. Это совершенно понятная вещь.

С.СОРОКИНА: А у нас как раз говорят про то, что вот эти иностранцы, которые приезжают с деньгами и забирают наших детей  — вот они и виноваты.

Д.БУТРИН: Ни в коем случае они не виноваты. Ну, с  какой стати – человек, который готов заплатить за усыновление ребенка деньги, должен быть виноват?

Е.ЛАХОВА: У нас в трех регионах – Алтайский край, Волгоградская область и Рязань – вот эти дела прогремели, где к  уголовной ответственности за взятки люди были наказаны.

С.АПАТЕНКО: А сколько у нас таких дел было? Сколько? Такие вопросы у нас возникали, проблемы в  Волгоградской области… назовите еще какие-то?

Е.ЛАХОВА: В Рязани.

Д.БУТРИН: На следствии Надежда Фратти утверждала, что у нее было в области 5 конкурирующих структур – это Волгоградская область. Стало быть, получается  — 6 людей, которые профессионально занимаются посредничеством.

Е.ЛАХОВА: Агентств еще было 5.

Д.БУТРИН: И, кстати, в этом нет ничего плохого.

Е.ЛАХОВА: У нас есть регионы, где по  15…

Д.БУТРИН: Это плохое – на стороне государства.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Если вы занимались этим, или есть такая статистика – по поводу больных детей. «В 2002 г. – пишет Юрий — усыновлено 194 ребенка-инвалида. Российские граждане из них 18»  — есть такая статистика?

С.СОРОКИНА: Есть такая статистика, я  видела.

С.АПАТЕНКО: На самом деле дети-инвалиды усыновляются в основном иностранными…

С.СОРОКИНА: Они, кстати, не боятся брать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот Ирина задает вопрос – может быть, вы с этим сталкивались, у кого-то есть ответ… вот Ирина в  интернете: «Для чего иностранцам дети Камбоджи или Танзании?» – или России, добавил бы  я… Вот задает вопрос Ирина.

С.СОРОКИНА: Ну, Россия, извините, Россия, Украина – это все-таки там европейская раса, и довольно понятно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А для чего иностранцам… почему они у себя не могут усыновить, хотел бы я знать.

С.СОРОКИНА: А у них нет детей…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не понял?

Д.БУТРИН: Что касается американских усыновлений. В год в  США усыновляется порядка 50 тысяч детей. Из них 15% усыновлений – международные. Остальные — местные.

Е.ЛАХОВА: Разбирают на корню…

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, вы хотите сказать, там выметают полностью?

С.СОРОКИНА: Разбирают на корню.

Д.БУТРИН: Нет, цифры достаточно похожи на российские. Давайте прикинем, какое количество населения в  Штатах.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, а какой там банк данных не усыновленных — вот хотелось бы сравнить.

Д.БУТРИН: Я думаю, что там, конечно, существенно меньше, чем у нас, но не на порядки.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Почему? Ну, почему?

Д.БУТРИН: Потому что берут не всех детей. Это, к  сожалению…

С.АПАТЕНКО: Знаете, здесь, когда речь заходит, речь идет еще о политической воле и преподношении этого вопроса сегодня.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не понимаю, Сергей, что вы сказали. Какой, чьей политической воли? Вот гражданин идет – какая политическая воля?

С.АПАТЕНКО: Если сегодня… вы знаете, прошла реклама, что сегодня молодой человек – он не молодой человек, если у него бутылки нет… он  не модный. Бутылка пива. Я грубо говорю. Но сегодня, если бы у нас, и на самом деле власти должны это сделать сегодня… дать эту рекламу, дать возможность, дать координаты… у нас бы совершенно другая была бы ситуация сегодня.

Е.ЛАХОВА: 70% детей, которых у нас американцы забирают – это дети до  3 лет – по итогам 2004 г., 2001 года рождения. И  только 2%, как мы говорим, инвалидов – мы действительно благодарны.

С.СОРОКИНА: Ой, секундочку…

Е.ЛАХОВА: Но, когда нам говорят, что у нас все дети… у нас практически больных  — анемия – это больной ребенок, косоглазие – это больной ребенок, рахит – это считается больной ребенок, и так далее. Поэтому не будем про это говорить. Берут хороших детей, которые в  последующем будут составлять трудоспособное, репродуктивное население.

С.СОРОКИНА: Дайте я  скажу. 8 лет назад, в  1998 году, я только начинала работать в  программе «Герой дня», и на 1 июня, в  День защиты детей — так сложилось, что у  меня была семья, американская, которая усыновила нашего ребенка из Тюмени – они были проездом здесь, случайно я узнала про эту историю, позвала их, мы говорили. У меня есть фотография, я вам могу не только свою девочку показать… сейчас, история имеет продолжение. Они везли маленького ребенка, до  года было как раз, Илья родился с  врожденным дефектом  — у него не было руки, его не брал никто, от него отказалась родная мать.

Е.ЛАХОВА: И они сделали протез…

С.СОРОКИНА: Они взяли ребенка. Я потеряла их из виду, и просто днями я о них вспомнила, решила их найти. И думаю  — что же там такое… услышав про этот жуткий случай с  Ирмой, думаю – жуть какая, что там с этим, можно сказать, моим крестником? Я нашла их, они мне по интернету прислали уже фотографии. Вот этот ребенок тогда, 7 лет назад — вот сейчас этот ребенок… у меня плохо прошло, я  плохо напечатала – видите… но вот здесь вот культя у него есть… посмотрите…

Е.ЛАХОВА: Я знаю детей, которые без ножек  — тоже сделали протез.

С.СОРОКИНА: Короче, у  меня вопрос простой — сейчас, когда ему 8 лет, что бы с этим безруким ребенком было здесь, у нас?

Е.ЛАХОВА: Инвалид, и  был бы…

С.СОРОКИНА: Инвалидный дом, да?

Е.ЛАХОВА: Конечно. Я  с вами согласна, Света… мы же не говорим, мы благодарны, когда детей-инвалидов, но когда говорят, что только больных и тяжело, я еще раз говорю — 70% до  3 лет, и  2% только инвалидов.

С.СОРОКИНА: Еще что хочу сказать. У нас, например, практически не берут, и боятся – редчайший случай, вот я в Калининграде сейчас узнала, что взяли с диагнозом от  ВИЧ— инфицированной матери ребенка – это редчайший случай, все про это просто протрубили. Есть такое выражение, вот этот диагноз у детей, рожденных от  ВИЧ-инфицированных — иммунный ответ — когда антитела находят в крови, и  диагноз не снимается до  3 лет. И это трагедия этих детей, потому что до  3 лет для отечественного усыновителя они практически не реально…. Потому что все боятся – а вдруг — до трех лет. Так вот иностранцы берут таких детей, и не боятся этого иммунного ответа.

Е.ЛАХОВА: Так я вот  вам хочу сказать, Светлана. Вот даже  сейчас эта организация детская, которая появилась, которая состоит из семей, которые сами усыновили детей, они говорят – в основном, когда приходишь в органы опеки, вот как – это ВИЧ— инфицированный, он такой-такой, плохой и  все. Вместо того, чтобы сказать, что он ВИЧ-инфицированный, но какая возможность, что может их ожидать — разъяснений никаких нет. Вот в чем трагедия. И они сами говорят – чаще всего этот пример упоминают.

Д.БУТРИН: Давайте не будем разбираться, какие родители, каких конкретно детей-инвалидов, не инвалидов хотят усыновить. Людей не  изменишь. Люди все равно будут хотеть ребенка, с  которым меньше проблем. Среди западных усыновителей, естественно, большая часть людей старается взять как можно более здорового ребенка – ровно потому, что платная медицина в  Штатах не позволяет родителям со средним достатком…

С.СОРОКИНА: У нас уже тоже, знаете ли… у  нас тоже платная медицина.

Д.БУТРИН: Давайте не будем разбираться в том, берут инвалидов – не инвалидов, и так далее. Давайте поговорим о том, зачем нам необходимы вот эти вот барьеры, которые реально устраиваются на пути усыновления. Мы сейчас говорим об усилении госконтроля за всем этим дело — по делу Павлис,  — что усиление госконтроля нас немедленно приведет к тому, что детей будут усыновлять меньше, да? А  я вот спрошу – если западные агентства по усыновлению могут, так или иначе, работать с поправками в  России, почему в  России не могут быть внутренних коммерческих агентств по усыновлению? Почему Минобразование не разрешает делать этих вещей?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей, вам вопрос в лоб.

С.АПАТЕНКО: Законодательством сегодня не разрешены коммерческие…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Запрещено?

С.СОРОКИНА: Почему в  законодательство нельзя внести поправки?

С.АПАТЕНКО: У нас сегодня усыновление бесплатное. Если это неправильно – я считаю, что депутаты должны обратить на это внимание.

Е.ЛАХОВА: Нет, а что? Субъектом законодательной инициативы является правительство.

С.АПАТЕНКО: Давайте проведем референдум.

Е.ЛАХОВА: Нет, вы  вынесите, а  мы посмотрим. Отклоним – отклоним тогда. Дело не  в этом. Еще раз.

С.АПАТЕНКО: А вы думаете, это решит вопрос?

Д.БУТРИН: Так вы категорически против? Почему?

Е.ЛАХОВА: Я категорически против, потому что такие агентства на территории России тоже будут заниматься торговлей детьми.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, что такое — торговля детьми?

Е.ЛАХОВА: А потому что сейчас идет скрытая торговля детьми.

Д.БУТРИН: Западные агентства занимаются торговлей детьми?

Е.ЛАХОВА: Это считается скрытая торговля.

Д.БУТРИН: Считается? Так плохо это, или хорошо? То, что западные агентства работают – это плохо, или хорошо?

Е.ЛАХОВА: Что западные агентства… я вам хочу сказать – я  бы, например, хотела знать, что всех тех детей, которых мы отдаем за рубеж, 10 тысяч, ежегодно, по крайней мере, знать судьбу. Когда я узнала, например, из  СМИ, вот я, обыватель, сижу и слушаю  — что этого ребенка мать убила. Так? И тут же говорит патологоанатом из  СМИ, что органы были переданы для, извините…

С.СОРОКИНА: Там все сложнее. Не слушайте наши СМИ.

Е.ЛАХОВА: Ну, я обыватель, я  слушаю – передали донору конкретному…

Д.БУТРИН: Правильно делают усыновители, или нет…

Е.ЛАХОВА: Подождите.

С.АПАТЕНКО: Опять мы говорим про какие-то сплетни…

Е.ЛАХОВА: У  меня вопрос, извините – передают… мы узнали, что убили из  СМИ,  — вы разве об этом сказали? Это сказали СМИ. Что органы у этого ребенка забрали и  передали донору. У  меня тогда возникает вопрос  — так может она специально убила…

С.СОРОКИНА: Ой. Не надо так…

Е.ЛАХОВА: Для того, чтобы извините, передать… ну, возникает такой вопрос.

С.СОРОКИНА: Можно маленькую реплику? Не могу молчать. Мне так редко получается самой высказаться… я все время, понимаете, слово передаю. А у меня редко получается… Дайте мне сказать. Меня тоже бередит. Значит, что хочу сказать по поводу иностранцев и этих жестоких случаев – мы уже сказали, назвали эту статистику – у  нас там чуть ли не 40 с  чем-то тысяч в  Америку усыновлено. По  вине родителей – 8 смертей детей по вине родителей. В каждом обществе, к  сожалению, есть люди, склонные к агрессии  — таких не отфильтруешь, они есть в  Госдуме, если на то пошло, да? Это в любом обществе есть такие случаи. Никто не оправдывает эту сволочь Ирму Павлис, которая убила ребенка – это вообще не обсуждается.

С.АПАТЕНКО: Да, мы должны ужесточить контроль, и  мы  сделаем определенные шаги сейчас…

С.СОРОКИНА: Но, понимаете…

Е.ЛАХОВА: Каким образом?

С.СОРОКИНА: У нас это вышло на первые полосы новостей, у  нас федеральные каналы первым сюжетом ставили. Это почему так? А почему у нас? У нас 2 тысячи детей в год от жестокого обращения в  России гибнет — 2 тысячи. Это уже идет где-то в заметках на последней странице – что там случилось с нашими детьми, вообще никого не колышет. А почему это не выносится на первую полосу, а мы вот взяли… это что, мы радуемся, что там американцы убили, сволочи такие? В доказательство нашего к ним негативного отношения?

Е.ЛАХОВА: Светлана, здесь могу с тобой согласиться. Потому что никогда проблему детей наши каналы, независимо от  того, какой — первый, второй, третий, четвертый…

С.СОРОКИНА: Да если бы только каналы… если бы только  каналы. У нас у государства этого приоритета нет.

Е.ЛАХОВА: Нет, я хочу сказать, что не освещают… Поэтому нет приоритетов и у государства тоже

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я бы хотел прочитать несколько депеш, во-первых, нам идут все-таки сообщения – немного, но они идут, и  я все передал. Вот там сейчас порядка десятка предложений, желаний…

С.СОРОКИНА: Ну так уже хорошо…

Е.ЛАХОВА: Хотя бы одно, Леша, озвучь…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Пожалуйста: «Хочу усыновить ребенка. Аркадий» — 467… «Хотим усыновить ребенка. Валерий»  — 407, «Хочу взять ребенка под опеку. Ирина» — 122, «Хочу усыновить ребенка» — 91307… Бишкек, Анатолий Петрович, Нижний Новгород – Оля Мазурова. Присылают телефон. Я передам вам все. Марта Савенко, Нина Александровна, Нина Николаевна. Я хочу прочитать несколько сообщений… поскольку мы к концу движемся, осталось 10 минут — это просто наши люди, зная, что будет такая передача, присылали некие депеши по интернету. Олег, из Москвы, менеджер социальных проектов: «По данным нашей организации, занимающейся противодействием торговле российскими женщинами детьми, в среднем 50-60% детей, усыновляемых из детских домов страны, становятся жертвами торговли не только для трансплантации органов и тканей, как раньше полагали, но  и в целях сексуальной эксплуатации. Особенно тревожные сигналы по этому поводу идут из  США»…

С.СОРОКИНА: 50-60%? Чушь полная.

Е.ЛАХОВА: То, что есть сексуальная эксплуатация – это да…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Секундочку. Это посыл. А теперь вопрос Олега: «Есть ли законодательная возможность ужесточить процедуру оформления иностранцами, усыновляющим детей, ужесточить контроль за  судьбой ребенка после подписания бумаг, и ввести более пугающее наказание для тех сотрудников детдомов, которые наживаются через нарушение законодательства»?

С.СОРОКИНА: Практически проще закрыть международное усыновление.

Д.БУТРИН: Что приведет к увеличению тарифа с  14 тысяч до  100 тысяч.

Е.ЛАХОВА: Нет, разговор ведь о  чем идет? Что мы могли бы сегодня двусторонними договорами между странами прописывать процедуру контроля. Вы же прекрасно понимаете, что ребенка мы передаем в другую страну, там другое законодательство. И когда мы говорим о том, что мы хотели бы  как-то помочь… вот ребенку 6 лет, забрали вот они, и девочка была на год младше. Брали… вот сейчас занимается федеральная прокуратура этим расследованием… брали ради девочки. Но вы знаете, что ребенка, брата и сестру, надо брать вместе. Взяли детей, которые имеют определенный какой-то опыт общения, и так далее… они языка иностранного не знают. Ребята поступают в другую страну…

Д.БУТРИН: Это проблема языкового барьера…

Е.ЛАХОВА: Языковый барьер. И поэтому, что эта мать хочет, что этот отец хочет… что этот ребенок, когда там говорят – какая тут любовь – это вызывает раздражение.

Д.БУТРИН: А почему мы до сих пор не  ратифицировали Гаагскую конвенцию?

Е.ЛАХОВА: Я  категорически против Гаагской конвенции, которая не защищает права ребенка, в  первую очередь.

Д.БУТРИН: А почему мы не вносим предложения в  Гаагскую конвенцию по ее улучшению?

Е.ЛАХОВА: Зачем она нам? Еще 52 страны ратифицировали, Америка в том числе.

С.СОРОКИНА: А  мы опять – особые.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Юрий, который приводил статистику, видимо, знает. Вот он пишет, а  у меня вопрос – правда, или нет: «Все иностранные усыновители перед усыновлением пишут обязательства, в  котором обязуются не препятствовать представителям официальных российских органов посещать их ребенка и  контролировать их, детей, развитие» – это правда?

С.АПАТЕНКО: Да, это правда. В течение двух лет сегодня Министерство иностранных дел через консульства осуществляют такой контроль, и постоянно структуры, которые усыновляют детей, отчитываются перед регионами.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть закон есть такой?

С.АПАТЕНКО: Конечно, да, это закон, Семейный кодекс, закон о банке данных федеральный…

Е.ЛАХОВА: В  Семейном кодексе есть в отношении консульства. Но его, в во-первых… не везде у нас консульские службы есть, и  у нас никаких штатных расписаний этих консульских служб, чтобы была система эта…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это вопрос к Лаврову  — если закон требует – это вопрос к  Лаврову.

Е.ЛАХОВА: Нет, они не  в  состоянии этого сделать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Если закон требует?

Е.ЛАХОВА: Нет, они не в состоянии…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Если они не в состоянии выполнять закон, пусть освободят место.

Е.ЛАХОВА: Нет, ответы, которые нам пишут… информацию о том… извините, коммерческие структуры пишут о том, что там плохо  — это вообще…

С.СОРОКИНА: А за нашими следят? Как у нас что происходит?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Анатолий Захаров, шофер из  Воронежа пишет: «Я сам детдомовский. Мне 22 года. И  скажу вам  — жалко, что не было иностранцев, когда я был маленький. Потому что самое страшное – быть никому не нужным. Большинство моих друзей из тех, кто еще живы  — или спились, или в тюрьме. Почему же не усыновляли в России, когда я  был маленьким? Тогда ведь еще не было иностранцев, которые хотели усыновить» — вот этот человек, парень…

Е.ЛАХОВА: Только 10% действительно, из детских учреждений социально адаптируются.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Стоп. А  90%?

С.СОРОКИНА: А  90 – не адаптируются.

Е.ЛАХОВА: Там есть проблемы, не адаптируются.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что такое – не адаптируются?

С.СОРОКИНА: А потому, что никто не занимается этой адаптацией.

Е.ЛАХОВА: Там действительно около 50% преступлений, в  криминогенную обстановку попадают, алкоголики, наркоманы — эти исследования, которые провели, только  около 10% действительно адаптации…

С.СОРОКИНА: Государство вообще не занимается адаптацией – вообще. Отдельные фонды сейчас возникают, которые пытаются адаптировать этих самых несчастных выпускников. Особенно приюты в  каких-то мелких городишках, или в поселках, или, не дай бог, в деревнях, которые после выпуска вообще выпускают без жилья, без профессии, без работы  — это просто чума.

Е.ЛАХОВА: Ну, общая проблема – дети не приоритетные. Вот в  каком плане. Если бы дети были приоритетные в исполнительной власти, тогда бы и в  отношении детей-сирот целенаправленная система…

С.АПАТЕНКО: Вся проблема в  исполнительной власти? Если мы  имеем исполнительную власть, проблема с детьми, сиротами, мы решим?

Е.ЛАХОВА: При чем тут это?

С.АПАТЕНКО: Ну, сейчас говорите вы…

Е.ЛАХОВА: Политика должна быть приоритетной в отношении детей.

С.АПАТЕНКО: Это не  политика…

Д.БУТРИН: А что такое – приоритетная политика? А в органах опеки делают ремонт?

С.СОРОКИНА: Нет.

Д.БУТРИН: Там хорошие офисы? Там хорошо отремонтировано – в органах опеки?

Е.ЛАХОВА: Нет.

С.СОРОКИНА: Да нет.

Е.ЛАХОВА: Ну, это органы местного самоуправления. Что такое органы опеки?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Меня, Екатерина Филипповна, поразила эта история – вот спасибо Юрию – поразила история с этим МИДом. Оказывается, есть закон, но депутат Госдумы говорит – да им некогда, да  вы что? Екатерина Филипповна?

Е.ЛАХОВА: Сегодня консульская служба, которая существует…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но есть закон.

Е.ЛАХОВА: Я  вам хочу сказать – мы просили понаблюдать. У нас даже  в отдельных структурах…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Просили? Хорошо.

Е.ЛАХОВА: Алексей, вы  зря передергиваете… Нет системы контроля – они не выполняют это.

С.АПАТЕНКО: Есть система, через которую проходят все эти документы, отчеты. На самом деле – да, есть отчеты, отчеты приходят с задержками, есть сложности…

Е.ЛАХОВА: Отчеты от коммерческой структуры.

С.АПАТЕНКО: И в консульских службах должны дополнительно люди находиться, чтобы исполнять. Но закон исполняется. И сегодня спасибо МИДу – эти отчеты идут в течение трех лет, как положено. Через меня.

Д.БУТРИН: Вы вообще видели хоть раз этот документ?

С.АПАТЕНКО: Я  видел. Есть проблемы с  задержкой – значит такие структуры, которые усыновляют, уже будут иметь проблемы при аккредитации.

Е.ЛАХОВА: А сколько сказали, что у семей плохо?

С.АПАТЕНКО: Ни один…

Е.ЛАХОВА: Вот именно. А проблема жестокого обращения с детьми сегодня актуальна и в Америке.

С.АПАТЕНКО: Где, в России, или где?

С.СОРОКИНА: А у нас еще больше.

Е.ЛАХОВА: Нет, у нас это актуально, но в Америке тема тоже актуальная.

С.СОРОКИНА: Так у нас-то тоже актуальная.

С.АПАТЕНКО: Мы что обсуждаем сегодня?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, здесь я согласен с  Екатериной Филипповной – в Люксембурге тоже плохо, но мне по барабану Люксембург. Я в своей стране живу.

С.СОРОКИНА: Можно? Все-таки, опять же возвращаясь к этому случаю, можно сказать, что все-таки, я считаю, что там не знаю… около 10 детей на  40 тысяч – это ужасно, это есть такая статистика, но все-таки я бы не зацикливалась на этой цифре. Берут они, действительно, как правильно написал ваш 22-летний выпускник детского дома – наверное, это какой-то шанс для безнадежных, которые сидят в наших сиротских учреждениях. И  таких шансов не имеют. Что касается моего отношения к  проблеме – потому что меня не волнуют интересы американских усыновителей ни в коей мере. Меня интересуют дети в  России. Потому что меня вот эта безнадега доканывает, просто доканывает. И  я считаю, что действительно не надо делиться – законодательная, или исполнительная власть – мне кажется, что нет этого приоритета. У нас нет этого приоритета. Это должно быть национальной идеей – они вырастают, детство проходит очень быстро, потом они вырастают. Эти дети, которые недополучили всего, с пустыми глазами. Потом этот миллион множится на еще какое-то количество людей, еще несколько миллионов, которые оказываются вокруг этих людей, и тоже несчастны. Слушайте, это речь идет о будущем нашей страны. Почему сегодня никто этим не занят? Мне кажется, это должна быть приоритетная государственная задача, национальная идея, если хотите. Потому что если нужно придумать национальную идею про то, как потратить наш сумасшедший нефтедолларовый стабилизационный фонд – я считаю, что нужно не бояться разогнать инфляцию на один процент, но сделать все для того, чтобы переломать эту ситуацию, и  сделать ее другой.

Е.ЛАХОВА: Света, вот поэтому мы подняли эту проблему в отношении детей и  сирот, и  два года бьемся. И пока отдачи со стороны того правительства…. Хоть Сергей тут и сказал, говорит – изменится, и лучше… может быть, изменится, и лучше. Пока политики в отношении детей сегодня приоритетной нет.

С.АПАТЕНКО: Не изменится. Одно Министерство образования и науки не может изменить. Пока это правильно сказала Светлана  — не станет национальной идеей. Когда каждый для себя не уяснит, что нет сегодня чужих детей. Если он сегодня свои благополучные семьи отвел от тех, что вышли из детдома, или дети… то завтра или послезавтра они пересекутся, и проблема будет еще вдвойне, втройне сильнее…

С.СОРОКИНА: А мода вводится знаете, как? Вон Шредер усыновил ребенка – все прошумели про это дело. Давайте, вот не знаю там, вот предложение… может быть, не знаю — В.Путин возьмет ребенка, Фрадков возьмет ребенка, еще какие-то люди… пусть возьмут детей – эта мода будет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А те, кто не возьмут после этого…

Е.ЛАХОВА: Светлана, ну почему сразу начинается с  Фрадкова или с  президента? У нас сегодня многие, есть многие родители, которые хотели бы взять…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я говорю о том, что если Шредер взял ребенка, это не обязывает всех остальных следовать моде.

С.СОРОКИНА: Это не обязывает, но это замечательный пример.

Е.ЛАХОВА: Светлана, у нас сегодня много, вы сами говорите, много тех родителей, которые хотели бы взять ребенка, и кому вы помогаете. Так надо создать условия, чтобы они не ходили кругами, не искали, и не выходили на вас. А чтобы пришли в эту систему опеки попечительства, и увидели, с  какой благодарностью их встречают, предлагают всю информацию – вот и все.

С.АПАТЕНКО: Екатерина Филипповна, предлагаю вам совместно сделать эти условия.

Е.ЛАХОВА: Какие? Так вы делайте, мы  вам помогли создать…

Д.БУТРИН: Я знаю, как решить эту проблему. Государство обязано снять барьеры на этом месте и пустить туда негосударственные организации. Поскольку если государство на моих глазах говорит – я не способно решить эту проблему, потому что мне не хватает денег, времени. Ресурсов образования – снимайте барьеры, пускайте туда негосударственные организации, пускайте туда коммерцию. Вот таким образом проблема решается. А проблема – мы не можем решить, но никого не пустим, и ужесточим регулирования – ничего не решается.

Е.ЛАХОВА: Дима, вопрос сегодня отдан на уровень субъектов федерации, после разграничения полномочий – Сергей это подтвердит. И я хочу сказать, и многие губернаторы эту проблему видят как приоритетную. Вот те, которые видят приоритетную, у них это получается. И они защищают права ребенка, в том числе, и детей-сирот. Я вам называю Липецкую область и Белгородскую область, где два ребенка отдали на международное усыновление, потому что у них действительно есть программы, которые помогают детям.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я хочу посмотреть на банк данных из этих областей.

С.АПАТЕНКО: Давайте этих людей преподносить, превозносить на государственном уровне. Тех же  губернаторов, которые добились этого. Это один из элементов работы..

С.СОРОКИНА: Это всего лишь элементы.

С.АПАТЕНКО: … которую должны делать не только чиновники, но и все гражданское общество.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо. Я  просто хочу напомнить, что программа… тут меня обвиняют в основном в том, что бедлам, а не передача, в основном не говорят, а  кричат хором – «Очень интересно,  — говорит Оля – только мало, что поняла». Оля, какова проблема, таков и бедлам…

С.СОРОКИНА: Простите. Очень болит.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы посмотрим, как Светлана Иннокентьевна справиться с гостями в  программе «Основной инстинкт», смотрите продолжение. Тема важная — 10 человек нам прислали свои телефоны, что хотят усыновить — я  передам и  Сергею, и  Екатерине Филипповне, Света, тебе и  Дмитрию — вот  интересно, получится что-то, или нет.

С.АПАТЕНКО: Обязательно свяжемся. Мы благодарим этих людей, которые позвонили.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо. Все равно, даже  если попытались – спасибо большое. Новости на «Эхе».

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире