'Вопросы к интервью
А.ПЛЮЩЕВ: Добрый вечер, Александр Плющев в студии, со мной пока Ольга Бычкова, добрый вечер.

О.БЫЧКОВА: Добрый вечер. Мы в напряженном ожидании, последние секунды надеемся.

А.ПЛЮЩЕВ: Мы ждем главу Департамента культуры в правительстве Москвы Сергея Капкова, из-за приличной пробки здесь, транспортного коллапса, который образовался под окнами нашей радиостанции. Небось, на Даниловской мануфактуре не будет такого.

О.БЫЧКОВА: Там вообще ничего не будет.

А.ПЛЮЩЕВ: Сергей Капков немного опаздывает, но он уже у нас в эфире, добрый вечер.

С.КАПКОВ: Добрый вечер.

А.ПЛЮЩЕВ: В последний раз, когда мы с вами созванивались, вы были на Моховой.

С.КАПКОВ: Нет, это было в предпоследний, а последний – около кинотеатра «Художественный».

А.ПЛЮЩЕВ: Можно было бы воспользоваться велосипедом.

С.КАПКОВ: Которых там полно — сами ставили.

А.ПЛЮЩЕВ: Кстати, очень удобно.

С.КАПКОВ: Это летом, а сейчас холодновато.

О.БЫЧКОВА: Говорят, что ими все-таки пользуются.

С.КАПКОВ: И в Копенгагене пользуются зимой. Все равно это быстрее, чем идти, и какая-никакая, но физкультура.

А.ПЛЮЩЕВ: Судя по всему, «мигалки» у вас нет.

С.КАПКОВ: В Москве «мигалки» ни у кого нет, кроме федеральных крупных, больших руководителей.

О.БЫЧКОВА: Главное, что вы к нам успели. Много вопросов для вас от наших слушателей.

С.КАПКОВ: Это значит, что вы меня редко приглашаете.

О.БЫЧКОВА: Это значит, что вы редко приходите. Начнем со свежей, актуальной истории с театром «Док», которого стали выселять из помещения в Трехпрудном переулке, там была вначале непонятная история с арендой, потом с пожарной безопасность, потом с каким-то ходом, который был прорублен в целях безопасности, теперь в «Известиях» пишут, что театр не будет отстаивать свое помещение, а места они пока не нашли. Вы разобрались в этой истории, в чем там дело?

С.КАПКОВ: Да, разобрался, я разговаривал с Еленой Греминой, когда она была на форуме, сейчас она в Оренбурге, я с ней вчера созванивался. Театр «Док» это же больше, чем театр, это даже не стены, 172 квадратных метра, которые они занимают. Это документальный театр, он не так нуждается в этом подвале, его невозможно закрыть, о чем Лена правильно говорит, она говорит: мы – театр, мы действие, которое производим. И почему она не будет отстаивать это помещение – если их просят покинуть это помещение, значит, они пойдут в другое помещение. Это не вопрос. Наверное, это больше спор хозяйствующих субъектов, как бы ни банально это звучало. Они сидят в подвале, пожарные им дали предписание сделать дополнительный вход, они стали делать этот вход, а это является перепланировкой, Москомимущество говорит, что вы не можете здесь находиться, потому что это помещение не приспособлено под общественную функцию.

О.БЫЧКОВА: И это внезапно вдруг выяснилось.

А.ПЛЮЩЕВ: А раньше не выяснялось.

С.КАПКОВ: Потому что договор заканчивается, и когда ты его хочешь продлить, то приходят инспектора и все проверяют.

О.БЫЧКОВА: Так в результате они где окажутся?

С.КАПКОВ: В другом помещении. В каком – время покажет.

О.БЫЧКОВА: Вы им помогаете?

С.КАПКОВ: Помогаю советом, поддержкой, говоря Лене, что мы всегда поддержим любые начинания в Москве. Здесь нет политической основы – ваша редакция тоже в ближайшее время переедет в другое помещение.

О.БЫЧКОВА: Ну, мы подозреваем все что угодно в этой истории

С.КАПКОВ: Эти здания продаются.

А.ПЛЮЩЕВ: Но подозрения нас не оставляют, тем более, что пожарные и к нам приходят. Много вопросов, связанных с тем, что будет с «Таганкой» — сейчас, после ухода Любимова. Спрашивают, предполагается ли теперь новый худрук, предполагается ли театр вообще, а если нет – что в дальнейшем будет находиться на месте театра?

С.КАПКОВ: На месте театра будет находиться театр. Пока мы не видим нового худрука. Пока театр работает, и уже не первый год, — кто не помнит, просто без худрука, под руководством директора.

А.ПЛЮЩЕВ: И вопрос этот не будет возникать в дальнейшем?

С.КАПКОВ: Ну, театры не возникают сами по себе.
Есть художественный руководитель-режиссер, или просто худрук – есть театр. Так в Москве и в России устроено


А.ПЛЮЩЕВ: Это внутреннее дело театра, или нет?

С.КАПКОВ: Наверное, это внешнее дело, наше, как Департамента культуры, как персонажа, которого назначают. У нас просто нет этих людей. Мы будем смотреть, рассматривать, думать. Давайте проанализируем театральную ситуацию, которая есть. Есть Захаров — есть «Ленком», есть Волчек — есть «Современник», есть Серебряников — есть «Гоголь-центр», есть Табаков – есть МХАТ. Будет персонаж – будет театр. Это не будет Таганка Любимова, она сейчас уже такой не является, Любимов три года назад закрыл дверь в этот театр, а его уговаривал возглавить, вернуться, он не соглашался, не хотел. Театр на таганке любимовский похоронили раньше, чем Любимова на несколько лет, и похоронил сам Юрий Петрович.

А.ПЛЮЩЕВ: Из-за обострения политической обстановки, если можно так сказать, внешнеполитической – из-за Украины и всего прочего известны демарши разных людей и деятелей. Ваша сфера в этом смысле пострадала, есть отказы людей, которые отказываются приехать с постановками, выставками, галереями?

С.КАПКОВ: У нас не было отказов. У нас сорвалась выставка «Бэнкси», — ну, так как Бэнкси персонаж выдуманный, его никто не видел, — кто говорит, что по политическим причинам, кто говорит, что просто организаторы друг с другом недоработали. Форум, который мы проводили, из 250 приглашенных гостей, 46 были иностранцами из Европы, США, двое из Китая, из Ирландии, Испании. Мы как-то это не ощущаем. Может быть пока.

Сейчас вопрос другой – я на один день летал в Вену, встречался с руководителем Большого музейного центра Альбертино, так австрийские руководители музеев переживают, что русские перестанут ехать. Потому что у них, в отличие от нас, поставлен учет максимально своих посетителей, и они говорят, что 70% австрийских музеев это иностранцы, из этих 70% — 60% это русские, которые ходят в эти музеи. У них государство так не помогает учреждениям культуры, они живут в рынке, зарабатывают.

А.ПЛЮЩЕВ: Вы имеете в виду туристов?

С.КАПКОВ: Именно туристов. Потому что лететь два часа, огромная страна, Вена, миф, не самая дорогая Европа.

О.БЫЧКОВА: Маршруты проложены.

С.КАПКОВ: Маршруты проложены, люди приезжают, едят захер-торт, что-то покупают, и заходят в главный музей Альбертино, смотрят. Огромное количество и современного и классического искусства, фотографируются и едут дальше на той же машине. И это большая экономика этих музеев.

А.ПЛЮЩЕВ: Наверное, это так, потому что в мире есть несколько музеев, в которых основные посетители – русские, например, Музей Шерлока Холмса в Лондоне, или Дом-музей Дали в Фигерасе.

С.КАПКОВ: Конечно, такие музеи есть.

А.ПЛЮЩЕВ: Они на себе это уже почувствовали, или опасаются?

С.КАПКОВ: Опасаются.

О.БЫЧКОВА: И вы тоже не почувствовали на московской культурной программе потерь, связанных с разными политическими решениями?

С.КАПКОВ: Давайте будем объективными – в новых политических реалиях мы живем меньше полугода – пока нет. Но поймите, мы можем это почувствовать за один день.

А.ПЛЮЩЕВ: Будем надеяться, что не почувствуем.

С.КАПКОВ: Думаю, что хватит ума, — на культуру невозможно наложить санкции, и культура это больше, чем политическая конъюнктура сегодняшнего дня. Это факт.

На культуру невозможно наложить санкции, и культура это больше, чем политическая конъюнктура сегодняшнего дня


А.ПЛЮЩЕВ: Это с одной стороны. С другой стороны, я подумал про Бэнкси — лучшего раздражителя для любых властей, мне кажется, вообще не придумаешь.

О.БЫЧКОВА: Да, приедет, и еще неизвестно, что учудит.

А.ПЛЮЩЕВ: На Фестиваль света все приехали, кто планировал? Я сам наблюдал из своей высотки в Алтуфьева, что происходило на Останкинской башне и на облаках – это было потрясающе здорово, феерически.

О.БЫЧКОВА: А я была у Большого театра – это тоже было очень красиво.

А.ПЛЮЩЕВ: Потом я видел, что люди писали восторженно, но отмечали транспортный коллапс вокруг мест, где все это проводилось.

О.БЫЧКОВА: Около Большого театра, где я проезжала мимо, мало того, что там был тоже транспортный коллапс, потому что масса людей были на машинах, хотя в 10 раз больше были пешком, и они тоже там давились около метро, и там ездили эвакуаторы – хорошо, что никого не смогли эвакуировать просто физически.

А.ПЛЮЩЕВ: Люди из района Останкино жаловались все дни, что шел фестиваль, уж не знаю, сквозь радость или слезы. Это несогласованность департаментов, или что, или личной культуры.

С.КАПКОВ: Это вопрос того, что площадок должно быть еще больше. За последний «День города» нас всех хвалят, но это реально успех в том, что тысячи площадок было. Вам не надо было ехать к Останкино, к Большому театру. То есть, их должно быть много, 20-30 площадок. Мы же сейчас даже салют стали делать в каждой префектуре.

А.ПЛЮЩЕВ: Это правда, у меня прямо под домом бьют пушки.

С.КАПКОВ: И качество салюта хорошее.

А.ПЛЮЩЕВ: Это правда.

С.КАПКОВ: Любой фестиваль набирает силу. Если быть объективным, «Фестиваль света» в этом году это лучший фестиваль, создавал его и делал департамент СМИ и рекламы, большие рекламщики участвовали, эта технология развивается. Важно, чтобы с каждым годом все больше и больше опыта. Я сам могу сказать, что на какие-то большие общегородские фестивали на планку ты выходишь, на хороший уровень, на третий-четвёртый год. В следующий раз люди поедут к Большому Театру заранее, и не поедут на машине. Это же тоже и общество воспитывается.

О.БЫЧКОВА: А департамент транспорта может быть попридержит свои эвакуаторы.

С.КАПКОВ: Мы не можем остановить ни под какой праздник жизнь города. Потому что миллионы получают удовольствие, а 12 торопятся на работу.

А.ПЛЮЩЕВ: Мне показалось, что организация дорожного движения, в том числе, во время проведения массовых мероприятий это компетенция Департамента транспорта, и они могли бы вами согласовать, или вы с ними.

О.БЫЧКОВА: Войти в положение, понять, что когда много людей и много машин, все должно быть по-другому.

С.КАПКОВ: Я знаю позицию Департамента транспорта, и мы, по большому счету, ее поддерживаем — нельзя перекрывать движение. Перекрывая весь город встает. То есть, так у вас коллапс около Большого театра или около Останкино. Перекрыл Лубянку или Большое Кремлевское кольцо – встал весь город, люди не знают, куда ехать, как выехать, где развернуться, — просто 10-балльные пробки.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну да, хотя эстафеты у нас проводятся регулярно, и перекрываются, и ничего.

О.БЫЧКОВА: Хочу спросить про Московский международный культурный форум, про который уже несколько раз сказали – там-то ничего не перекрывали.

С.КАПКОВ: Там все было открыто, даже не надо было регистрироваться.

А.ПЛЮЩЕВ: А что это за мероприятие, это вам для чего нужно – для красоты, для самоуважения?

С.КАПКОВ: Думаю, что нужно это не только нам, а тем людям, которые работают в культуре, которые создают смыслы, развивают город. Форум показал, что большое количество людей – около 27 тысяч пришло, из которых 6 тысяч, вернее, 5647, участвовали в панельных дискуссия различных – что такое культура и религия, возможна ли цензура в театре, отношение культуры к конфликтам, — много разных панелей. Участвовали все люди – от крайне-левых и от крайне-правых. Был и Кирилл Серебряников и Никита Михалков, Константин Богомолов и представители РПЦ. Была большая дискуссия с представителями ислама. Это категорически важно в культуре – формируется новая общая повестка. Как бы мы много ни говорили в культуре про сохранение, память, исторические корни, на базе этого формируется культура про будущее. Культура всегда про будущее, про будущего человека. Культура это конкуренция за качество личности, то те люди, которые будут дальше жить, работать, что-то создавать, поэтому нам это максимально важно.

Здесь очень сложная история, это даже не тема нашей с вами встречи. Вам легче на примере, когда существует журналистская корпоративное братство, этика, — неважно, что. Как бы вы друг друга ни критиковали за подходы в получении информации и подачи этой информации, есть культура корпоративная, журналистская. Я уже давно это не отслеживаю, но не слышал, чтобы журналисты «Эхо Москвы». Требовали закрытия другого СМИ.

А.ПЛЮЩЕВ: Они вообще никогда не требуют закрытия.

О.БЫЧКОВА: Даже всегда наоборот.

С.КАПКОВ: И считается неэтичным требования журналистов, даже самых радикальных, закрытия другой радиостанции. А в культуре это легко. Одни требуют уволить, выгнать, лишить государственного финансирования, другие, которые, может быть еще более либеральные и с широкими взглядами, требуют лишить и мэтров такого же государственного финансирования. Я пытался на каждой дискуссии на этом форуме объяснить, что это мало того, что большинство финансируется за счет государства, так и друг к другу надо относиться терпимее, потому что дело делают одно. И как бы мы ни считали количество зрителей или кассу каждого из художников, у каждого есть своя аудитория. Она считается все равно в сотнях тысячах человек, а иногда и в миллионах. Поэтому не надо спорить вокруг политических взглядов одного и другого и связывать их с их творчеством, а надо подходить именно к профессионализму и к некоей корпоративной этике и восприятия себя, — что ты делаешь для москвича, для человека будущего, и в большом понимании, для страны. Для меня это и есть патриотизм на самом деле.

О.БЫЧКОВА: Кстати, о патриотизме – как вам нравится такая инициатива: сегодня из Госдумы пришла новость, что один из представителей КПРФ предлагает предоставить до 75% эфирного времени российских госканалов и радиостанций отечественной музыке, музыке народов России, то есть, для продвижения их культурных ценностей. Потому что как считает Иван Никитчук, сейчас СМИ уделяет слишком много внимания западной музыке, а за нарушение квоты нужно установить штраф в размере от 30 тысяч до миллиона рублей.

С.КАПКОВ: Думаю, что телевидение, культура это всегда творческая конкуренция, что касается этой инициативы, так у нас уже не осталось музыкального телевидения в открытом доступе.

О.БЫЧКОВА: Там радиостанции тоже фигурируют.

С.КАПКОВ: Если посчитать, поверьте, уже сейчас этот процент превышен. Это российская попсовая музыка, или российская классическая музыка.

А.ПЛЮЩЕВ: Но не нардов России.

С.КАПКОВ: А что значит — «народов России»? Можно каждого потереть, и я вас уверяю…

О.БЫЧКОВА: Они все равно из народов России исходят.

А.ПЛЮЩЕВ: Спрашивают о текущей реорганизации музыкальных школ Москвы. Артур, отец ученика спрашивает.

С.КАПКОВ: Кстати, на этом же форуме тоже была большая дискуссия о дополнительном образовании для школьников. Реорганизация школ Москвы – сейчас у нас идет пилотный проект в Восточном округе, когда мы объединяем школы в три объединения и одно отдельное учреждение будет работать само по себе. К 1 ноября мы это закончим. Выглядит так, что руководители учреждений, коллективы учителей нас поддерживают, потому что мы здесь не нарушаем никаких интересов и просто даже ко многим музыкальным школам мы будем прикреплять дополнительно тот имущественный комплекс, который у нас существует – для того, чтобы усилить возможность школ, где было бы так называемое профессиональное образование, и дополнительно сделать общеразвивающее образование. Это будет программа короче, это будет программа от 2 до 4 лет, суммарно это будет около 145 часов в год.

Попробую объяснить более доступны языком – мы хотим, чтобы в детских музыкальных школах можно было получить еще музыкальный навык. Не только учиться-учиться, а потом поступить в Консерваторию – таких выпускников наших школ у нас около 20%, 80% не попадают никуда, будут работать по другим специальностям.

О.БЫЧКОВА: Например, я такая.

С.КАПКОВ: Мы должны максимально развить навык людей играть.

О.БЫЧКОВА: Сесть в компании и сыграть песенку.

С.КАПКОВ: Русских народов РФ.

О.БЫЧКОВА: И других народов тоже.

С.КАПКОВ: В музыкальных школах у нас 75 тысяч учащихся, в музыкальных и школах искусства.

О.БЫЧКОВА: Это меньше, или больше, чем было раньше?

С.КАПКОВ: Конечно, это очень мало. Это столько же, сколько было раньше, думаю, даже больше. Но вопрос о другом – мы как город должны говорить, что мы хотим, чтобы в каждой московской школе был музыкальный коллектив. Будь это рок-группа, или какие-то модные ребята, читающие реп, — неважно, что. Но мы могли бы тогда делать конкурсы, эти ребята могли бы выступать на местных дискотеках. Это большая история. Мы максимально хотим, чтобы в итоге выйти на цифру, которая, кстати, регламентируется указом президента — 85% жителей Москвы вовлечены в культурную деятельность. Такая ситуация есть в Германии. Франции. Поверьте, это интересно – пойти, прослушать 10 лекций в год про художников, или попробовать самому научиться рисовать.

О.БЫЧКОВА: А если человек сходил на концерт или на выставку, это он вовлечен, или не вовлечен?

С.КАПКОВ: Это я только попробовал сам. Я сегодня об этом рассказывал всем. Можно говорить об этом, или нельзя, но — по Первому центральному каналу начинается телевизионный музыкальный проект, который смотрят больше 50% жителей. После этого либо жители сами, либо заставляют своих детей – иди в ДК, там тебя петь научат. И люди приходят. Или в музыкальную школу. Мы говорим: у нас нет направления «вокал», у нас есть «фортепиано» — 8 лет, и к 18 годам вы можете сдать экзамены.

А мы должны давать навык, учить этому. И поверьте, родители требуют и в общеобразовательных школах – научите моего ребёнка петь, играть на гитаре.. Мы должны такую услугу предоставлять жителям.

А.ПЛЮЩЕВ: Предоставляем услугу новостей и рекламы нашим слушателям, после чего мы вернемся.

НОВОСТИ

А.ПЛЮЩЕВ: Продолжаем программу. Много вопросов из разных сфер по зарплатам. Спрашивают работники театров. «Работаю в городской библиотеке, зарплата 21 тысяча, на большее рассчитывать?» — спрашивает Света. Похожий вопрос от музейных работников. Каковы перспективы?

С.КАПКОВ: Перспективы самые положительные. Мы в среднем за счет бюджета города на 10% в год повышаем зарплату. Понятно, сейчас надо мной начнут подтрунивать наши сотрудники – у нас средняя зарплата 34 тысячи.

О.БЫЧКОВА: Это где такая средняя зарплата?

С.КАПКОВ: В отрасли культуры.

О.БЫЧКОВА: Вообще в отрасли?

А.ПЛЮЩЕВ: В среднем по больнице.

С.КАПКОВ: Да, — 34-37. Мы допремируем руководителей учреждений и запретили им повышать себе зарплаты больше, ем на 3 средние заработные платы по учреждению, — сейчас постараюсь ответить подробно, потому что это важно. Поэтому существует такой указ президента РФ 597, и ежегодно мы должны увеличивать зарплату по средней зарплате по Москве в промышленном секторе так называемом.

Как можно зарабатывать эти деньги, кроме того, что требовать их из бюджета? Мы все равно день ото дня, год от года, повышаем зарплату максимально, насколько можем. Все остальное требует либо оптимизации, но мы ее не проводим — мы проводим ее очень точечно, и не можем ее проводить даже физически, либо мы меняем руководителей и максимально ориентируемся на москвича и на туриста.

Я в вашей аудитории могу обсуждать театр Олега Меньшикова, театр Ермоловой, — кому-то нравятся его спектакли, кому-то не нравятся, но объективно Олег Евгеньевич за два года сделал театр Ермоловой самым экономически эффективным – театр. Из-за того, что Олег Евгеньевич медийный персонаж, из-за того, что он играет там в больших спектаклях, и люди на него идут. Но театр зарабатывает 127% к тем деньгам, что выделяет город. И на эти деньги платится дополнительная зарплата, дополнительные премии и много другого.

Если взять соседний, близкий к вам театр, федеральный, театр Вахтангова, то по моей информации, на 80 миллионов государственных федеральных денег они зарабатывают около 300 миллионов – продавая билеты, зарабатывая. И про многие театры могу такое сказать, про Дом музыки, — у нас много эффективных.

А.ПЛЮЩЕВ: Прибыльных.

С.КАПКОВ: Эффективных предприятий – так могу сказать. У нас есть учреждения, которые могут вообще обходиться без государственных денег, за счет талантливого менеджмента. У нас же есть в Москве театры-мюзиклы, они не получают государственных денег. На самом деле легко про театры говорить.

О.БЫЧКОВА: Про библиотеки сложнее.

С.КАПКОВ: Сложнее. Из-за того, что есть закон о библиотечном деле, который запрещает хоть за что-то брать деньги. Копию сделать нельзя, потому что это бесплатная услуга — библиотеки должны предоставлять бесплатно знания и книги. Библиотек более 500 в Москве, которые нам подчиняются. Поэтому нам мэр выделил деньги, чтобы перепрофилировать эти библиотеки в медиа-центры, чтобы появились компьютеры, интернет, возможность обучения какого-то хотя бы. У нас есть программы для бабушек, как пользоваться московскими модными дополнительными ресурсами, чтобы жаловаться на бюрократов – не от руки писать, а жаловаться. И мы все это постоянно пытаемся сделать.

Мы делаем с Политехническим музеем, чтобы были дополнительные услуги и дополнительный бюджет. У музеев та же история. Мы говорим: в Великобритании вход в музеи бесплатные, а в США вход в музей тоже формально бесплатный, но они рекомендуют вам пожертвовать что-то.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, где как.

С.КАПКОВ: Большие технические музеи вообще бесплатно. Это важно как пропагандистская история. Но в Лондоне музеи формально бесплатные, если быть честными. Я изучал их опыт. Они просто аудиторию своих посетителей делят на 124 разновидности, если можно так сказать. Женщины с детьми, знающие английский, или не знающие. И им предоставляют различные возможности. То есть вход реально бесплатный. Но если ты хочешь посмотреть выставку – другая история. Если хочешь попить – вот платный аппарат, кинь туда денежку, получи лимонад. Это вопрос работы с аудиторией.

Парк Горького в мою бытность — был вход платный и парк зарабатывал 70 млн. рублей.

А.ПЛЮЩЕВ: В год?

С.КАПКОВ: В год. Сейчас, не стесняясь скажу, что парк зарабатывает в год больше миллиарда рублей.

О.БЫЧКОВА: С бесплатным входом.

С.КАПКОВ: Да. Потому что кто-то приходит за нашей аудиторией, говорит: можно мы здесь поставим рекламу и один день будем раздавать шоколадки? — можно. А можно, мы сделаем концерт? Дальше парк научился – это же предприятие – делать мороженое и продавать его населению, отвечая за качество и рекламируя, что наше мороженое вкуснее, чем в ГУМе. Почему ГУМ может на этом зарабатывать, а государственное учреждение не может? Поэтому мы и помогаем Олегу Евгеньевичу достроить эту сцену, вторую, — потому что есть логика на вложенные средства. Вот я попытался ответить примерно.

А остальные вещи надо получать с аудитории, с 14-миллионного города, в который приезжают 5 млн. туристов. Это сложный разговор. А Дома культуры, ДК Митино, зарабатывает 300% к тем деньгам, которые дает город, потому что предлагает различные услуги — научные лекции, изучение английского языка, вокалу, петь, танцевать, — люди хотят в этом участвовать.

А.ПЛЮЩЕВ: Правильно я понял, что вопросы зарплаты лучше бы адресовать к руководителям учреждений?

С.КАПКОВ: Да. Потому что наша позиция, что ответственность города заканчивается на этом, и начинается ответственность руководителей учреждений. Мы повышаем зарплату как можем – на 10% в год.

А.ПЛЮЩЕВ: Но возможности зарабатывать у них есть – я имею в виду организационные и законодательные?

С.КАПКОВ: Конечно.

О.БЫЧКОВА: И распределять деньги, которые есть.

С.КАПКОВ: Конечно. Мы же финансируем государственные учреждения по госзаказу, мы говорим: вот столько-то бесплатных мест обеспечьте жителям близлежащих районов. Все остальное – придумывайте новый формат, делайте, участвуйте. Огромное количество частных студий, где учат рисовать детей, взрослых – этот рынок существует. Научиться петь стоит 2 тысячи рублей в среднем в Москве.

А.ПЛЮЩЕВ: А руководство неэффективных учреждений вы меняете?

С.КАПКОВ: Да, мы его меняем. По итогам года.

О.БЫЧКОВА: Много поменяли?

С.КАПКОВ: В театрах меньше, в Домах культурах больше – потому что там это легче. В библиотеках меньше, в музыкальных школах чуть больше, что такое госзадание? Это все то же самое, что говорят на федеральных любых уровнях мои самые патриотичные учителя. Госзадание – это город заказывает. Мы заказываем такое условие, в ответ учреждение берет от нас деньги, говорит: беру этот госзаказ и обещаю еще выполнить – есть еще понятие «вне бюджета», на ваш рубль — 30 копеек заработать, — это да, мы — учредитель, акционер, если хотите по-модному, скажем. И человек берет на себя обязательства. Потом оказывается, не выполнил обязательства, что сделают с вашим руководителем, если он не выполнит коммерческие обязательства? Его уволят.

А.ПЛЮЩЕВ: Часто бывает — повысят.

Нет такого понятия – уличные артисты. Город открыт для всех – выходите, играйте


О.БЫЧКОВА: Да, такое наблюдаем. А что сложнее – уволить неэффективного, или найти эффективного взамен?

С.КАПКОВ: В Москве, конечно, все-таки большой кадровый потенциал существует, это вопрос интересов. Потому что люди все-таки в культуру идут служить а не зарабатывать. Это интересная всегда территория, интересное пространство, и ты всегда становишься заметным на районе. У нас нет ни одного учреждения, которео покрылось плесенью и люди туда не ходят – всегда есть какая-то жизнь вокруг учреждения.

А.ПЛЮЩЕВ: Вы несколько раз произнесли про иностранных туристов. Мне их всегда было жалко, потому что не было вывесок на иностранных языках. Сейчас они появились, и мне их жалко вдвойне — скажите, это ваш департамент стоит за этими загадочными надписями латиницей?

С.КАПКОВ: Я так понимаю, что это Мосархитектура. Я тоже пытался в этом разобраться – есть какой-то ГОСТ или СНИП, по которому они действуют.

О.БЫЧКОВА: А специалиста по русскому или английскому языку у них знает, случайно на этот случай?

А.ПЛЮЩЕВ: Боюсь, вопрос не по адресу.

О.БЫЧКОВА: Да, бестактно получилось.

С.КАПКОВ: Примите наши извинения, — могу сказать от своего лица.

А.ПЛЮЩЕВ: Пришел гигантский вопрос – про уличных музыкантов. Уже неоднократно эта тема затрагивалась.

О.БЫЧКОВА: А тут написано – два года назад Сергей Бунтман задавал этот вопрос, а воз и ныне там.

С.КАПКОВ: Что, не дают играть, выступать?

О.БЫЧКОВА: Да. Не просто не дают.

А.ПЛЮЩЕВ: Одного из уличных музыкантов, как нам пишут, даже осудили по 20.2.КОАП — организация массового пребывания граждан в общественным местах и оштрафовали на 10 тысяч рублей.

С.КАПКОВ: Мы готовы разбираться в этом, часто у милиции бывают вокруг Арбата претензии, что музыканты не только играют, но и продают диски, а это уже другой бизнес, он лицензирован. Поэтому мы за то, чтобы музыканты выступали, я готов всем выписать бумагу, что это можно.

А.ПЛЮЩЕВ: Продолжу еще этот вопрос. Я спрашивал, как это дело обстоит в Лондоне – там у них лицензирование.

С.КАПКОВ: Есть так называемые «мьюзик-поинты». Особенно в общественном транспорте. Тебя слушают, и разрешают играть. Если плохо играешь – тебя лишают лицензирования.

А.ПЛЮЩЕВ: Я против всякого лицензирования, но все-таки там упорядочена эта штука и работает.

С.КАПКОВ: У нас всегда сложно осуществить контроль.

А.ПЛЮЩЕВ: Это правда. Сразу начинается коррупция.

С.КАПКОВ: У кого-то родственник находится, который тоже любит играть. И представители Госдумы говорят, что должны еще играть представители национальных меньшинств, кто с бубном, кто с балалайкой, а кто с гармошкой.

О.БЫЧКОВА: Тем не менее, человек, который нам написал, Олег Мокряков, просто кричит и вопит про легализацию уличных артистов.

С.КАПКОВ: Нет такого понятия – уличные артисты. Город открыт для всех – выходите, играйте.

О.БЫЧКОВА: Хорошо, все отлично и замечательно, легализации понятия нет, выходите, играйте а при этом их винтят и 20.2. им приписывают. И что?

С.КАПКОВ: Если у вас есть координаты, давайте свяжемся.

О.БЫЧКОВА: Хорошо, мы вас свяжем с этим человеком. Мне кажется, что он не зря кричит так громко об этом. Олег, мы вас соединим.

А.ПЛЮЩЕВ: Хотел спросить, как идут дела с ВДНХ, все мое личное детство там прошло. Я время от времени туда приезжаю и каждый раз ужасаюсь и думаю, что еще не все потеряно.

С.КАПКОВ: Ну, сейчас становится намного лучше. Там будет каток самый большой в Москве.

А.ПЛЮЩЕВ: Когда?

С.КАПКОВ: Каток откроем этой зимой, асфальт для роликов — этой зимой. Все достаточно внятно и понятно с общепитом, безопасная территория. Быстрее это сделать уже невозможно.

А.ПЛЮЩЕВ: Я не подгоняю, не спрашиваю, почему медленно, спрашиваю, когда, какие планы.

С.КАПКОВ: ВДНХ сложнейший объект, намного сложнее Парка Горького, который еще только создает миф, а ВДНХ уже достался с мифом. И большой успех, что это вынесли на портал «Активный гражданин», когда люди проголосовали вернуть название. Потому что правда – станция метро ВДНХ, а парк не пойми как, называе65тся, и парк ли это, тоже непонятно. Хотя бы убрали торговцев из храма советской архитектуры.

У музеев никогда не будет wifi. В Москве так силен интернет, что можно через другие форматы пользоваться


А.ПЛЮЩЕВ: Что это будет идеологически, философски, концептуально? Парк?

С.КАПКОВ: Не могу ответить, Во-первых, это полномочия других департаментов, ВДНХ, а во-вторых, на этот ребус непонятно, кто сможет ответить. Когда великие архитекторы прошлого создавали это с нуля, они тоже знали, что им нужно – с учетом того, что Хрущев еще потом перестроил. А сейчас это зеркало нашей жизни.

А.ПЛЮЩЕВ: То есть, это несколько департаментов, и вы решаете все вместе, в сотрудничестве?

С.КАПКОВ: Да. Но вся идеологическая история – это с Департаментом комимущества, потому что это акционерное общество .Там много и коммерческих вопросов, и других вопросов, собственников. Вот это уж точно предприятие внутри города

А.ПЛЮЩЕВ: Но каток будет. Логично спросить про подготовку к зиме в этом смысле — иллюминация, катки? В прошлом году вроде бы в центре была красивая зима.

С.КАПКОВ: Сейчас будет еще лучше, и не в силу того, что я хочу отрекламировать. Коллеги, и форум для этого на самом деле тоже нужен был. Вы не заметили, мы не заметили, как за три года то , что было модным, заметным, ярким как в Европе, стало просто обыденностью. В этом году вы меня спросите – сколько катков закупит город? – ни одного. Потому что на протяжении трёх лет город накопил более 130 катков. Это и каток в Парке Горького – это будет теперь всегда, это стало обыденностью, на это город не выделяет больше денег.

О.БЫЧКОВА: А кто выделяет, кто это сделает?

С.КАПКОВ: Делает парк. Но в этом есть экономика в билете. Когда вы приходите на каток, там уже заложены те 80 млн. рублей, которые стоят, чтобы этот каток раскатать и собрать, и на лето отвезти на склад за сто километров от Москвы. Это все стало в экономике Поэтому мы уже сформировали эту московскую идентичность. Всегда будут лампочки на бульваре? Будут, потому что их сделали в прошлом году, и ни так и останутся. Останутся пешеходные зоны? – останутся, будет там красивый фестиваль «Путешествие в Рождество»? — будет. И еще присоединится ВДНХ, Патриаршие пруды, территории вокруг Новодевичьего монастыре. То есть, уже те 100 парков, которые Департаменту культуры передали. Когда я пришел работать в департамент, их было 14, — они тоже станут более интересными. Это уже наша обыденность, это наша идентичность, что будет в Москве? — весело, интересно. Надеюсь, что снежно и солнечно.

О.БЫЧКОВА: И абсолютно зимний вопрос: «Когда у музеев будет «вай-фай»?

С.КАПКОВ: Думаю, у музеев никогда не будет. У нас есть в Домах культуры, потому что родители там ждут детей, им надо что-то в гаджете делать. В Москве так силен интернет, что можно через другие форматы пользоваться. Нам не нужно это лишнее.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, конечно, это с департаментом связи надо разговаривать, все это ужасно в Москве на самом деле, не хотелось бы вас расстраивать, но тем не менее. Еще важный вопрос — «30 октября отмечается День памяти жертв политических репрессий. Выскажите, пожалуйста, свое отношение к проекту «Последний адрес» как гражданина и как министра правительства Москвы».

С.КАПКОВ: И подпись «Сергей П.» — да?

А.ПЛЮЩЕВ: «ПСБ1949».

С.КАПКОВ: Просто инициатором был Сергей Пархоменко, мы ему показали. Мы поддерживаем этот проект, вообще эта тема, к сожалению, не до конца проработана, но мэр города принял решение и мы презентуем уже новый Музей ГУЛАГа – это большое помещение на 5 тысяч метров. Лучше вам пригласить директора. Романа Романова – это большая работа . мы начинаем ее решать. Вернее, уже даже здание готово.

О.БЫЧКОВА: Это где?

С.КАПКОВ: В районе Марьиной рощи нам выделено здание – это бывшее общежитие Мосгортранса, здание начала века, вы увидите буквально через несколько недель, что касается «Последнего адреса» — это сложно реализовано, это как раз инициатива не города должна быть, а ТСЖ и общества, — то есть, района. Это можно делать, но это именно та гражданская инициатива, которая должна это и делать. Знаете, сказать Мосархитектуре повесить на каждое здание табличку в центре? Люди, должны это сделать сами. Это не реализуется так, как каток: заплатил – сделал. Ты можешь заплатить за эти таблички, а дальше вопрос убедить жителей дома, что они за то, чтобы ее повесить. А на некоторых домах будет не одна такая табличка. И это именно та демократия, о которой мы говорим – все люди это должны голосовать и обсуждать. Здесь вопрос сообщества, кто это будет делать. Есть сбитое еврейское сообщество, есть Музей толерантности, — потому что они объясняют себе, обществу, спонсорам, зачем это нужно.

А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо вам большое. Надеюсь на скорую встречу.

С.КАПКОВ: Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире