В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов.
Эфир ведет Сергей Бунтман.
С. БУНТМАН — Сейчас Алексей Венедиктов будет отвечать на ваши вопросы, которые скопятся, я думаю, на пейджере и по телефону прямого эфира. Начнем. Алеша, тебя какое-то время не было, здесь были и комментарии по этому поводу. Мы слышали разных политиков, специалистов, и адмирала Балтина с потрясающим интервью, вчера. Как можно обобщить ситуацию этой недели, естественно, в первую очередь вокруг подводной лодки?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Во-первых, причины, по которым это случилось, на мой взгляд, это второстепенные причины. Сейчас конкретно говорить о том, что это было — несчастный случай, трагедия, запуск ракеты, взрыв торпедного аппарата, столкновение с надводным или подводным судном, с дном, — все эти версии обсуждаются активно, как бы это первое и главное. На самом деле первое и главное — это все ли сделано для спасения людей, и кто этим должен заниматься. Мне представляется, что президент Путин продемонстрировал потрясающую некомпетентность в этих вопросах. Когда руководитель государства отправляется на место трагедии, этим самым во всем мире он выражает солидарность с жертвами, их родственниками. Он не вмешивается, не дает указания, на какую глубину опускать спасательный аппарат, какое орудие должно быть применено для вскрытия лодки, какая температура должна быть, чтобы вышли корабли. Роль президента в другом. Он лидер нации. Он не только верховный главнокомандующий. Сейчас, когда все люди следят, по новостям мы это видим, за тем, что происходит в лодке, когда все новости говорят только о лодке, проводить время даже не в заграничной командировке, а в отпуске, греться на пляже, встречаться с академиками, — на это есть другое место и время. Некомпетентность эта заключается именно в его роли как роли президента. Он должен был объединять и координировать усилия различных структур. Он принимает политические решения. В присутствии любого президента меньше возможности соврать в докладах. А ведь что было, понятно, и почему он не поехал, тоже понятно. Ему делали ложные доклады. Ему говорили: «через 5 минут поднимем», «да ничего страшного, там у них воздуха на 80 дней», «да сейчас, наша лучшая в мире техника». Тогда действительно, если «через 5 минут поднимем», чего ехать? Это правильное решение, если через 5 минут поднимем. Какая иностранная помощь? Да ничего не надо.
То есть здесь мы имеем явный обман и некомпетентность военных, которые ввели в заблуждение президента, а президент в этой ситуации не должен заблуждаться, если он смотрит телевизор и читает газеты на отдыхе. Вся пресса — проправительственная, неправительственная, антиправительственная — заняла резкую позицию по отношению к президенту Путину. Просто покататься на подводной лодке — это пожалуйста. Попозировать на Петре Великом — это пожалуйста. А приехать туда, или в Кремль, для того, чтобы тебе Куроедов не пряча глаза по телефону, а глаза в глаза докладывал, — этого президент не сделал, это глубочайшая ошибка, с моей точки зрения. Это первая позиция.
С. БУНТМАН — Алеша, здесь сразу вопрос у меня в стык, потом будут вопросы от слушателей. Было объяснение от президента и в тот же день было объяснение от Глеба Павловского.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Кто это? Один из руководителей одного и фондов, который пишет президенту.
С. БУНТМАН — Да. Его объяснение мне показалось весьма любопытным. Он говорил: «Мы принимали участие и наблюдали шоу-политику в течение 10 лет. Мы же хотим делового президента, а не шоу-президента».
А. ВЕНЕДИКТОВ — Делового президента мы хотим. Где дело? Где экипаж, где люди? Почему за списки моряков, которые находятся на подводной лодке, наши коллеги из «Комсомолки» заплатили 18 тыс. рублей? Почему списки этих людей не опубликованы? Почему люди, которые там, на лодке, которые не члены экипажа… Да, члены экипажа известны, их семьи знают. Но там были люди, которые не члены экипажа. Почему их родные об этом не знали и узнали только из «Комсомолки»? И почему это надо покупать, а это не публикуют официально?
Деловой президент — это если сегодня или завтра 118 человек живые и здоровые выйдут в Северодвинске. Это дело. А во-вторых, я хотел бы еще раз сказать: деловой президент — это не значит бездушный президент. Я знаю, что журналисты в некоторых телекомпаниях выходили из отпуска для того, чтобы туда ехать, ибо у них там знакомые моряки, есть связи, есть возможность получить информацию. А ведь недаром допущен только государственный телеканал на место трагедии. Уверены в лояльности, уверены в том, что этот канал покажет только славную операцию по спасению. Но вся операция по спасению может иметь только один результат. Это жизни людей. И кстати, президент, когда перечисляет всякие слова, он говорил, что первый вопрос — это ядерная безопасность, второй вопрос — это техника, а потом экипаж.
С. БУНТМАН — Там у него экипаж и техника были вместе во втором вопросе.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да, но экипаж у него стоял дальше техники. И кстати, был потрясающий репортаж из Курска. Молодому парню, который служил на «Курске», задают вопрос. Подтвердило мои опасения, когда его спросили: «А почему они не катапультируются оттуда, это возможно, у них есть эти комбинезоны, со 100 метров?» Он говорит: «Да, мы каждый месяц тренируемся со 150 метров подниматься. Но как же, пока не сделано все для спасения техники и материальных ценностей, мы не имеем права покидать подлодку». Человеческая жизнь дальше. Это другая составляющая.
И третья составляющая — это, конечно, имперские амбиции генералитета, адмиралитета, которые говорили: эту лодку не пробьет атомный удар. На что же такое она налетела, что похлеще ядерного удара? Я напомню, что это цитата из высших адмиралов, что эта лодка может выдержать прямое попадание ядерной бомбы. Либо врали тогда, либо врут сейчас. И президент, говоря о том, что военные невиновны, наверное, можно было бы согласиться и не надо искать виноватых… Надо искать виноватых. Знаешь, почему? Чтобы это не повторялось. Виноватые должны быть наказаны. Кто отстранил Шойгу с его МЧСом от этих работ? Его только сегодня вернули на место. Он же сегодня должен был улететь в Ирак. Самое время лететь в Ирак, в США, во Францию министру по чрезвычайным ситуациям. Решением правительства только сегодня он был отозван, как будто только сейчас узнали.
С. БУНТМАН — А может, то, что это не чрезвычайная ситуация? Не воспринимается, как чрезвычайная ситуация.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ведомство, военное ведомство защищает свои погоны, честь мундира. Потому что мы не знаем на самом деле, что и как произошло. И виновные в неоказании своевременной помощи, — я сейчас не говорю о том, почему это случилось, это отдельное разбирательство, оно длинное, — и кто лгал президенту, верховному, народу и продолжает лгать, они должны быть наказаны. И это не капитан второго ранга Игорь Дыгало. Это высшие военные чины, которые ввели в заблуждение и позволили политической власти принять неправильное политическое решение вплоть до среды. К этому времени лодка уже как минимум 4 дня лежала. Нам говорили, что запасов хватит на 5. А об отказе не в иностранной помощи, а в технической помощи уже в воскресенье был разговор Иванова с Самюэлем Бергером. Англичане уже в понедельник предложили эту лодку. Почему эта лодка в Транхейме была выгружена, объясните мне.
С. БУНТМАН — Все слушатели спрашивают у нас: «Почему не могла сесть там, в Североморске, почему в Мурманске»
А. ВЕНЕДИКТОВ — Потому что некому задавать эти вопросы. Потому что государственный лояльный канал, журналист, который допущен, не задает этот вопрос. Я хочу сказать Аркаше Мамонтову, которого я очень уважаю. Спроси пожалуйста, ты на Петре Великом, может, кто слышит, передаст тебе. Спроси, эти вопросы задай. Не картинку нам показывай, не ударь. Почему это было сделано? Почему вместо 3 часов 48 часов идут… Может быть, они не помогут, может быть, там будет техническая нестыковка. Но это не значит, что не надо пробовать. И надо было пробовать это сразу. И что, самолетом нельзя было перекинуть эту лодку? «Русланом», предположим. Да ладно, «Русланом», еще «Геркулесы» есть, которые нам предложили, военно-транспортные самолеты. Тайны, секреты. Пусть 118 человек, которые на дне, ответят за эти секреты. Или же уже решили, что ребята погибли. А чего тогда огород городить и секреты раскрывать? Вот где проблема. Я еще раз повторяю, проблема в том, чтобы это не повторялось, чтобы люди знали и несли ответственность за то, что они делают или не делают, за действия или бездействие. И в данном случае грандиозная на сегодняшний день ошибка президента заключается в том, что он уже сразу обелил всех. Виноватых искать не будем. Да, когда люди гибнут, чего сейчас искать виноватых. Но он должен был сказать: «Вы их сейчас вытащите, а после этого начнем разбираться». Но первое — «вытащите». Не получается.
С. БУНТМАН — Здесь задают вопрос несколько человек, и в том числе наш слушатель из Мытищ говорит: «Ведь все равно, где будет находиться главнокомандующий. Существуют средства связи, главнокомандующий может из любой точки не только страны, но и планеты, руководить всем и быть в курсе всего».
А. ВЕНЕДИКТОВ — Он не в курсе всего, как показала практика. Например, он сказал в среду, что мы не отказывались от иностранной помощи. Простите пожалуйста, уже в понедельник конкретные заявления адмирала Куроедова, Ильи Клебанова: «Нам не нужна иностранная помощь. Мы сами справимся, у нас техника лучше». Значит, его обманули, а он на отдыхе не смотрит. И никакие средства связи не позволят заглянуть в лживые глаза тех, кто докладывает. Вот в чем дело. И оказывается, не все равно. Ведь нам главное — результат. А результат — вот он и есть, результат. И потом, еще раз повторяю, президент не только верховный главнокомандующий. Он еще лидер нации и пример для нее должен быть. Он должен объединять людей, извините меня пожалуйста, во время показательных полетов на самолете и походах на подводных лодках, но и в горе. Я хотел бы вам напомнить, что у нас те правители, которые сидели в некоторых местах, потом вспоминали, что они делали. И во время Чернобыля, в котором мы упрекнули Михаила Сергеевича во время программы, и далее.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Я хотел бы привести пример реакции простых англичан. Я два дня был в Лондоне. Куда бы мы ни заходили, где возникал вопрос, откуда мы, в книжный магазин, в паб, когда они слышали речь, бармен или продавщица в магазине, два раза я заходил, два раза оно было: «Вы русские? Что у вас с лодкой? Живы ли они?» «Куда перевести деньги», — был вопрос от бармена паба на очень маленькой улице Бликстрит. «Есть ли уже счет, я готов перевести деньги на это». Это вопрос англичанина, в паб к которому мы случайно зашли. Это нормальная реакция. И я абсолютно уверен, что та же реакция у абсолютного большинства наших слушателей. Потому что это человеческая реакция. Первое — это человеческая жизнь, все остальное потом. Можно говорить, что лодка стоит миллиард, давайте спасем миллиард, у нас тяжелое финансовое положение. Сначала людей. Мне представляется, что этой задачи не было. Я могу ошибаться. Потому что знаете, есть такой опыт, когда журналистов держат на голодном пайке Ведь что сейчас происходит? Не допускают журналистов ни в штаб, кроме нескольких, не допускают журналистов в место спасения, кроме лояльной компании. Чего скрываете? Вопрос: вы чего скрываете? Что мы не знаем? Ведь это же не допускают наших читателей, слушателей и зрителей. Конечно, можно не допускать журналистов вообще никуда и вообще можно было о лодке не говорить. Так бы 118 человек там, на дне, и лежали бы, и никто об этом бы не узнал, кроме семей, как это бывало в Советском союзе. Ну и слава тебе, господи. Но слава богу, мы живем в другой стране. И скрыть не удастся. И ответить придется, кстати. Я должен сказать, что я знаю абсолютно точно, что Владимиру Путину клали на стол результаты опросов, в том числе на «Эхо Москвы». Я хочу сказать, что слушатели «Эха Москвы» своими голосованиями «Три к одному», может быть, повлияли на изменение решения о технической помощи от всех, кто готов ее предоставить. Я сегодня прочитал в какой-то газете изумительное письмо. Бывший подводник Коперанг позвонил в штаб Северного флота, (он там служил на атомной подводной лодке) и предложил помощь. Он опытный водолаз. Ему сказали: «Без Вас разберемся». Да, как разберетесь? То есть я не говорю только об иностранной помощи. Я говорю вообще о помощи
С. БУНТМАН — «Ерунду вы говорите. Я всегда говорил, что Венедиктов в командировке, и никогда ничего не отрицал. У вас просто чего-то с головой плохо». Плохо с головой еще у очень многих людей. Алеша, мне кажется, ты переоцениваешь активных слушателей и те 15-20-30%, что это мало. Любовь к президенту, к сапогу, к мундиру, к вождю настолько укоренилась, что виноваты сволочи-журналисты, чуть ли не моряки сами виноваты, а президента не трогайте, вы же за американские деньги, за деньги негодяя Гусинского
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ребята, 118 российских граждан на дне.
С. БУНТМАН — А вот о чем люди думают.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А пусть они думают.
С. БУНТМАН — «А что вы так кипятитесь?»
А. ВЕНЕДИКТОВ — А ничего не кипятимся.
С. БУНТМАН — «сидят, сложа руки, что когда взрыв был, что когда лодка тонет. А что вы так кипятитесь?»
А. ВЕНЕДИКТОВ — Подлецы и подонки есть везде. И думать надо сейчас о том, каким образом вытащить. Марсиане предложат помощь — марсиане. Потом разбирайтесь, кто виноват. Журналисты-подлецы, моряки, которые сами себя, видимо, затопили — это потом. Вот и все. А что вы не кипятитесь? Вы-то чего не кипятитесь? В мягком кресле в мягком халате сидите?
С. БУНТМАН — Пусть англичане в пабе кипятятся.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А, это правда.
С. БУНТМАН — Понимаешь, им делать нечего, вот они думают о каких-то русских подлодках.
А. ВЕНЕДИКТОВ — С жиру бесятся и деньги собирают.
С. БУНТМАН — Очень много сообщений, которые я обобщу, прежде чем включу телефон прямого эфира. Удивляются именно отношению президента очень многие, и вместе с тем, что говорят: «он может делать все, что хочет», некоторые говорят, что это стопроцентный повод для импичмента, некоторые говорят, что это «человек с ледяным сердцем (так наша слушательница характеризует) еще 4 года». Какое-то сомнение у некоторых людей, которые безоговорочно голосовали, появилось.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я хочу сказать, что здесь тоже надо разделять. Давайте не горячиться поводу президента. Горячиться надо по поводу тех, кого еще можно спасти. А чего тут горячиться? 4 года еще. Во-первых, я абсолютно уверен, что ему давали абсолютно неточную информацию, стопроцентно. Речь шла о том, что «сейчас вытащим», «есть проблема, но не волнуйтесь, отдыхайте». Политическому руководству военные давали такую информацию, понятно почему. Иначе почему Сергей Иванов, секретарь Совбеза в разговоре с помощником президента по национальной безопасности США сказал, что у нас все под контролем, а Бергер ему звонил ровно потому, что рассказывал ему о тех взрывах, которые засекла американская разведка. Это первое. Это вопрос доверия президента, он назначал этих людей. Если есть кадровые ошибки, обязанность президента принять кадровые решения. Потом, не надо сейчас менять руководство. Потом, разобраться и принять. И надо это сказать.
Второе. Я еще раз повторяю, что у Путина (извините за несвоевременную шутку), на мой взгляд, кессонная болезнь. Очень быстро стал из человека, который не занимался политикой, политическим деятелем. Так случилось, таковы реалии. И, наверное, может быть, у него не хватает этого чувства понять, что он должен быть сейчас с семьями этих моряков, вместе. Он должен их утешать. Вот его работа сейчас, в том числе. Так мне кажется. И это не есть шоу, когда президент Клинтон, Ельцин, Ширак, Саддам Хусейн, который побывал на месте бомбардировки немедленно В этом есть правда. Мы тебя выбрали, ты наш защитник и гарант Конституции. И то, что ему не хватило этого понимания Вопрос не в том, чтобы он стоял на берегу и указывал, куда какую технику толкать, а в этом проблема. Но этому учатся. По поводу сердца я ничего не скажу. Я бы не стал обвинять в том, что у него ледяное сердце. Думаю, он боялся совершить неправильный поступок.
С. БУНТМАН — Слушательница кипятится, у нее чувства горели…
А. ВЕНЕДИКТОВ — От меня требуется анализ, а не чувства. По поводу чувства я тоже могу сказать. Не секрет, я уже говорил, что мой отец погиб на подводной лодке 45 лет тому назад будет в декабре. И естественно, я кипячусь, это понятно. Это личное. Но когда от меня требуют анализ, я готов сказать, что умение быть президентом — это не только умение подписывать приказы и указы, это еще сострадать. Здесь этому учиться надо. И я думаю, что, несмотря ни на что, он все-таки летит в Москву. Лучше поздно, чем никогда. Может быть, это придаст какой-то импульс. Потому что решение о принятии иностранной помощи — это решение президента Путина. Это я знаю абсолютно точно. Запоздалое, но это его решение.
С. БУНТМАН — Давайте послушаем телефон, и есть еще несколько вопросов с пейджера, которые я хотел бы передать Алексею Венедиктову для ответа.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ — Алексей Алексеевич, мы спрашивали, почему англичане останавливались в Транхейме. Они напичкивали эту лодку разведывательной аппаратурой.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вы там были?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ — Нет, я там не был. Я предполагаю, это все не так просто.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да им отказали в Североморске. Есть официальный отказ от посадки самолета с английской подлодкой в Североморске от российской стороны.
С. БУНТМАН — Это хорошая идея. Им же не людей спасать надо, а разведать наши суперсекреты в Североморске и в других базах.
А. ВЕНЕДИКТОВ — «В настоящее время Путин находится в Кремле, в своем рабочем кабинете», — сообщает агентство «Интерфакс».
РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА — Послушайте, Алеша, а может, мы Вас в президенты?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет, меня в президенты не надо. У меня терпения не хватит.
РАДИСЛУШАТЕЛЬНИЦА — Вы знаете, у Вас такая речь
А. ВЕНЕДИКТОВ — Убью сразу просто. Убью, погоны сорву, может быть, несправедливо, и пошлю под расстрел. Меня нельзя в президенты, у меня характер не тот, выдержки не хватает. Просто убил бы на месте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ — Алексей Алексеевич, у меня к Вам вопрос. Сегодня 9 лет со дня августовского путча. Как вы думаете, далеко ли вы ушли в связи с этой обстановкой?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Далеко ушли в связи с этой обстановкой. Если не заглядываться на политиков, мы видим людей, которые выражают свою точку зрения. Я сегодня был там, где был Матвей Ганапольский, мы видели огромное число свободных молодых людей. Мы видим голосования, которые проводятся у нас на «Эхе», и слушатели «Эха» по-разному. Но выражают свою точку зрения. Я думаю, что мы далеко ушли от 91 года. Я могу сымитировать и смоделировать, что бы было бы, если бы путчисты победили. Вот это я могу смоделировать. Поэтому в данном случае каждый день свободы — извините меня, это самоценность — позволяет людям как бы прорастать в новое поколение. Уже не выдавливать из себя раба, а просто выжигать.
С. БУНТМАН — «Неужели вам до сего времени не понятно, что просто авария с такими повреждениями не может быть?» О чем и говорил Алексей Венедиктов, что здесь очень много
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я просто не готов технические вопросы обсуждать.
С. БУНТМАН — И версии не будем обсуждать сейчас.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Даже правительственная комиссия выдвигает семь версий. От взрыва аккумуляторных батарей, хотя непонятно, что повреждения уже не в двух, а в трех местах, до запуска украинской ракеты. Чего обсуждать это? Людей надо спасать, надо сейчас приложить все силы, технические, военные и политические для этого. Чего обсуждать?
С. БУНТМАН — «Зачем, как считает Алексей Венедиктов, в Москве директор ЦРУ?»
А. ВЕНЕДИКТОВ — Был директор ЦРУ Тенет. Кстати, когда я прилетел вчера, я сел рядом с его самолетом. Стоял военный «Геркулес». Я думал, что за черт, что привезли. Выяснили у охраны, что это Тенет. Это давно запланированный визит. Он встречался не с политическим руководством, а с СВР. И этот визит, насколько удалось выяснить, был запланирован еще в мае. Поэтому я думаю, что речь шла и о борьбе с террористами, и о борьбе с наркотиками, и о сотрудничестве спецслужб в Чечне. Центральное разведывательное управление если бы сюда прилетел председатель начальников штабов или военный министр, тут мы бы стали что-нибудь думать. Но не Коэн, ни председателя комитета начальника штабов в Москве нет. Мы попытаемся позвать кого-нибудь из американского посольства, какого-нибудь военно-морского атташе, чтобы был разговор с ними. Я думаю, что им запрещено сейчас будет выступать, но тем не менее. Я думаю, ЦРУ — это другая организация, там все очень строго разделено, кто чем занимается.
С. БУНТМАН — Галина Александровна пишет: «Как же надо не любить свою родину, свой народ, чтобы в такой момент так подливать масла в огонь?»
А. ВЕНЕДИКТОВ — Что у вас горит, Галина Александровна?
С. БУНТМАН — Журналисты подливают масла в огонь.
А. ВЕНЕДИКТОВ — У вас-то что горит?
С. БУНТМАН — Здесь еще пишут: «Он же не шаман, не колдун. Зачем ему туда ехать?»
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я не буду отвечать, я на этот вопрос ответил.
С. БУНТМАН — Сейчас я все брошу, и поеду
А. ВЕНЕДИКТОВ — Сейчас я заброшу отпуск и поеду организовывать спасение. Сейчас, разбежались.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ — Я бы хотел высказать свое мнение насчет Венедиктова.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я не баллотируюсь никуда, спасибо большое.
С. БУНТМАН — Вы хотите задать вопрос?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ — Нет, я хочу его поддержать.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Спасибо, но лучше поддержать тех ребят, которые на дне.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ — Я двумя руками голосую, я полностью за вас. Я требую Путина в отставку, Куроедова к стенке.
С. БУНТМАН — Понятно. Сурово все начинается. А я требую, чтобы если там кто-то живой, чтобы их спасли как можно раньше.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Чтобы немедленно вытащили. Это самое главное.
С. БУНТМАН — «Вы в прямом эфире сказали, что ненавидите свою родину». Что же вы за чушь несете, ребята? Извините меня, что я к вам обращаюсь. Потому что 90% таких вопросов на «ты» и т.д. Ребята, вы чего? Обалдели, что ли? «Английский специалист сообщил, что нельзя было из Мурманска-2 или из Североморска вылететь». Какая разница, лишь бы быстрее.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Куда вылететь? Там нужно плыть. А наши корабли могут, а английская лодка не может. Вы чего?
С. БУНТМАН — Есть целый круг таких вопросов, насколько действительно хорошо или плохо информирован президент.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я думаю, что поначалу он был очень плохо информирован. Его молчание до среды вечера, его большое выступление только на седьмой или на шестой день в пятницу свидетельствует о том, что он понимал, что ему не хватает информации.
С. БУНТМАН — Я не буду зачитывать ни одного сообщения, в котором говорится с определенностью, что надежды нет никакой, и чего там кого-то спасать.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Иными словами, эти слушатели предлагают прекратить спасательные работы. Неправильно. Бывают чудеса, в том числе и необъяснимые. Все еще может быть. Даже если там есть один живой человек, то его надо вытаскивать, потому что у него есть жизнь, семья, люди. Кстати, он может рассказать о том, что случилось. Кто же расскажет-то? Все догадки.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ — Конечно, сейчас искать, кто виноват, кто прав, — это бесполезно. Может быть, никто не виноват, и это авария. Но это неизвестно. Что Путин поступил неправильно, это естественно. Надо было сразу не рассчитывать на ум и опыт всех генералов, нужно было самому впрягаться в это дело, и тут же решать вопросы. Что он задержал, может быть, это роковая ошибка его, безусловно.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да, это ошибка. Я с Вами солидарен. Но все равно я бы Вам возразил, что после того, когда будут спасены подводники, эта операция от момента катастрофы до момента спасения должна стать пристальным объектом внимания российских спецслужб, и виновные должны быть наказаны, для того чтобы такое не повторилось. Вот и все. Сейчас надо спасать, потом разбираться. Согласились.
С. БУНТМАН — Несколько вопросов о совместимости с тем, что происходит, многих мероприятий. От рок-фестиваля, который в Раменском, до освещения церемонии храма Христа Спасителя и нашей булгаковской игры.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Пока люди живы, надо надеяться и относиться к ним, как к живым. Почему не объявлен государственный траур после взрыва на Пушкинской площади? 12 человек погибло. Я интересовался этим, и мне объяснили в специальных организациях, занимающихся этим, что еще могут умереть люди, а могут выжить. И поэтому это не делается. Что касается освещения храма, я знаю, что сегодня около 10 тыс. верующих молились за спасение этих моряков там. А что касается наших игр и всех прочих фестивалей, театральных представлений, то просто мы считаем, что они еще живы. Мы еще не носим траур.
С. БУНТМАН — А гибель «Курска» — это общенациональная трагедия. Даже за рубежом собирают средства для спасения. «А у нас собирают средства богатые?» — спрашивает Татьяна.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да, Татьяна, у нас собирают средства богатые, если Вы имеете в виду определенного богатого человека. Только я хотел бы Вам сказать, что счет на это был опубликован вчера. И как раз в данном случае неважно, богатый или бедный. Да, некоторые богатые собирают. Но это действительно общенациональная трагедия, а не трагедия богатых. Я хотел бы обратить на это внимание. Кстати, это тоже относится к вопросу помощи. Где-то недавно был репортаж о том, может быть, в газете, что мать одного из моряков ехала, ее обирали проводники, брали взятки. Что здесь, какие средства, технические или финансовые, нужны, чтобы людям этим, проводникам, объяснить, что она туда едет. Не было билетов, посадили за взятку. И потом еще глумились, долго стояла в тамбуре. А мне на это могут сказать: «Вы знаете, эти проводники очень бедные, у них дети, а Вы знаете, как платят зарплату. Естественно, они этим подрабатывают». Поэтому, Татьяна, это действительно общенациональная трагедия. Хорошо бы, чтобы ее понимали все, а не те, кто сейчас визжит: «не трогайте президента, не трогайте военных». До тех пор, пока они не вытащат ребят, мы им будем вламывать по самые уши.
С. БУНТМАН — «Наши мини-подлодки, единственные в мире, опустились на «Титаник», вели там съемки, доставали предметы со дна. Значит, для снятия фильма они есть, а для спасения ребят где же они?» — с уважением, Александр.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Александр, я говорил с подводниками. Это просто разные функции. Съемку-то мы сейчас не только «Титаника», но и Курска, к сожалению, проводим. А подрулить, насколько я понимаю Я же технически в данном случае ничего вам не могу сказать, потому что даже то, что попадает на ленты… там вдруг, на седьмой день выясняется, что и это сбито. Шесть дней говорили: «вот, сейчас к этому люку подойдем, все откроем». На седьмой день выясняется, что и там покорежено. Ребята, вы же эту лодку обснимали со всех сторон. Чего вы туда подводили шесть раз уже аппараты, чтобы на седьмой раз обнаружить, что люк покорежен? Значит, лгали. Либо не проводили съемку, либо не подводили аппараты, либо делали ни того, ни другого. Вот и все, и не проверишь.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Алексей Венедиктов


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире