15 мая 2004
Z Московский дворик Все выпуски

МОСКОВСКИЙ ДВОРИК: новые памятники в Москве


Время выхода в эфир: 15 мая 2004, 12:11

15 мая 2004 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» А. Морозов член Московской городской комиссии по монументальному искусству



К.ЛАРИНА Начинается наш «Московский час». Сейчас мы с вами, уважаемые друзья, к вашему удовольствию, я в этом не сомневаюсь, займемся культурным обликом города Москвы. Будем возводить и сносить, как вы пожелаете, так мы и поступим, поскольку в гостях у нас сегодня Александр Ильич Морозов, член Московской городской комиссии по монументальному искусству и добавлю, что это общественное занятие. А работает Александр Ильич в Третьяковской галерее, является зам. генерального директора по научной работе, является доктором искусствоведения и профессором.
А. МОРОЗОВ — Благодарю вас, здравствуйте.
К.ЛАРИНА Начнем мы, наверное, с последних событий, связанных с возможным появлением новых памятников в Москве. Тютчев, Александр Прохоров, вы скажите, чтобы я не врала общественности.
А. МОРОЗОВ — Тут такая система двухступенчатая, обсуждение всех этих вопросов в Думе. Сначала поступают материалы, разные предложения общественности в нашу комиссию по монументальному искусству, которая является сугубо общественным органом.
К.ЛАРИНА Но решения она принимает?
А. МОРОЗОВ — Принимает как рекомендации, и затем эти рекомендации депутаты Мосгордумы либо принимают, либо отклоняют. И как раз то, о чем вы упомянули, это событие четверга, на этой неделе Дума приняла постановление о включении нескольких новых номинаций в перечень памятников, которые будут сооружены в Москве. Там есть идея памятника академику Прохорову, Федору Ивановичу Тютчеву, маршалу Рокоссовскому, и еще два весьма экзотических начинания это памятник фронтовым лошадям и фронтовым собакам
К.ЛАРИНА Это отдельные памятники?
А. МОРОЗОВ — Отдельно совершенно в ансамбле Поклонной горы в этом большом комплексе.
К.ЛАРИНА Каким образом происходит конкурс, вы утверждаете саму идею памятника или уже с конкретным авторским замыслом?
А. МОРОЗОВ — Это бывает по-разному. Иногда нам приходят просто письма с пожеланием поставить такому-то памятник. Но по статусу мы должны обсуждать предложение вместе с предполагаемым местом. Поэтому такое предложение мы направляем в Москомархитектуру и нам рекомендуют то или иное место. И мы уже обсуждаем между собой на комиссии персонаж и предполагаемое место в городе. Затем мы объявляем это решение, которое передается в Думу, но одновременно и мы рекомендуем, скажем, на памятник Ф. И. Тютчеву объявить открытый конкурс среди скульпторов. Сейчас Тютчев, Рокоссовский направляются на открытый конкурс, так же как и лошади и собаки исторические. А вот на памятник А. М. Прохорову будет конкурс закрытый, там уже были авторские предложения, которые нас устроили.
К.ЛАРИНА А каким образом избежать конфликтных ситуаций в решении поставить, утвердить скульптурную композицию, ведь давайте вспомним самый громкий скандал, конечно же, Патриаршьи пруды. Но для меня там очень много вопросов было, потому что мы за этой ситуацией следили с самого начала. Когда был объявлен конкурс, который выиграл Александр Рукавишников, и он же выиграл. Ведь это же обсуждалось. Почему же вся эта история началась, когда уже бульдозеры поехали на Патриаршьи пруды, вот тут-то все вышли на улицу. Где там была нарушена связь логическая?
А. МОРОЗОВ — Я думаю, что общественность и, прежде всего, жители этого городского района великолепного исторического места поздно узнали, что там будет. И когда они узнали и представили себе реальный масштаб, из чего это будет состоять, тогда начался какой-то порыв непонимания и возник тот конфликт, который вы имеете в виду. Вообще в принципе конфликтов избегать не удается, все время какие-то коллизии очень сложные. Но мы их стараемся разрешать, как это принято в демократическом совете, обсуждаем, голосуем, среди профессионалов, но лиц, представляющих разные слои художественной общественности вырабатывается некое общее мнение по большинству голосов, и принимаются наши рекомендации. Которые не всегда воспринимаются, иногда собственно, поступают прямо наоборот. Скажем, у нас была рекомендация перенести на другое место композицию Шемякина, которую установили на Болотной площади, мы рекомендовали другое место.
К.ЛАРИНА «Дети — жертвы пороков взрослых».
А. МОРОЗОВ — Да, вы правы. Все равно город сделал так, как он хотел, пренебрег мнением общественности.
К.ЛАРИНА Тогда зачем вы? Все равно город поступит по-своему.
А. МОРОЗОВ — Хотя бы постепенно, ведь вода камень точит. Наши коллеги подсчитали, что все больше и больше случаев, когда с решениями комиссии считаются, считаются власти города, они привыкают к тому, что нужно идти навстречу общественности. Вы же знаете, что все это даже и помимо нашей комиссии встречает такой отклик, что так или иначе приходится задумываться, какой бы ты пост ни занимал.
К.ЛАРИНА Последнее решение, связанное с отказами, это, безусловно, масштабная скульптурная композиция Эрнста Неизвестного «Древо жизни», насколько я помню, изначально согласие город дал. И должны были эту скульптуру установить, но потом отказали. По каким причинам происходят эти отказы?
А. МОРОЗОВ — В данном конкретном случае два фактора сыграло свою роль для нас, членов комиссии. Общий облик этого памятника так, как он предложен Эрнстом Неизвестным, талант которого никто из нас не подвергает сомнению, это что-то было между большим мощным древом и атомным грибом взрывом. И эта двусмысленность заставляла задуматься, тем более что внесено было предложение по времени вскоре после 11 сентября этих трагедий в Нью-Йорке. И представьте себе, монумент с таким силуэтом появляется у здания московской мэрии. Ну, не лучший вариант. Нас даже больше смущал не этот силуэт, который можно было так или иначе, мы же имели дело с эскизом, переработан автором, но вот это сочетание, когда у здания бывшего СЭВа в конце Нового Арбата появляется вот это самое что-то, что может ассоциироваться с темой катастрофы. Это ужасно. И мы предлагали другое место, но по этим причинам, поскольку не было найдено консенсуса ни с городом, ни с автором насчет места, мы тогда отклонили.
К.ЛАРИНА Что касается плановой установки скульптуры или памятника, здесь более-менее механизм понятен. А что делать с подарками? Я в дар городу передаю вот это. Удавись, но поставить, так получается.
А. МОРОЗОВ — Крайне деликатный и драматичный вопрос. С одной стороны как хорошо, что нам дарят и дареному коню и в зубы не смотрят. Но тут такая ситуация, что дарят многим миллионами людей, это уже не моя личная коллизия с моим личным дарителем, а приходится какие-то более широкие критерии осмысливать, как это будет жить рядом с миллионами людей в городе. И мы считаем, в плане частных дарений городу мы добились того, что это будет введено в новый статус работы комиссии, что все-таки она должна обсуждать и высказывать свое мнение.
К.ЛАРИНА Заглянуть в зубы дареному коню.
А. МОРОЗОВ — Обязательно. Но есть еще более сложная ситуация, когда дарят крупные государственные деятели или же даже государства и города. Была у нас история довольно сложная с памятником Алишеру Навои, который был подарен городу Москве Ташкентом, Узбекистаном, как самостоятельным государством суверенным. В общем, и целом мы очень сомневались, надо ли нам его устанавливать на Добрынинской площади. Но он там появился, потому что здесь скорее политические высшие понятные мотивы перевесили все наши сомнения относительно уместности его именно там. Потому что непонятно, почему на Добрынинской площади памятник хотя и великому, но к ней не имеющего никакого отношения деятеля культуры.
К.ЛАРИНА Каким образом общественность должна участвовать в обсуждении памятников? Имеет ли она право об этом судить. Вы профессиональный человек, есть профессионалы, архитекторы, скульпторы, искусствоведы, а тут я житель, мне не нравится. А соседу нравится. Вот как здесь найти золотую середину?
А. МОРОЗОВ — Это через механизм СМИ обязательно и так получается, что мы и по реальным ситуациям учитываем, слышим мнение общественности. У нас на каждом заседании присутствует масса журналистов. Фактически процесс работы комиссии, что мы обсуждаем, какие темы проектов, это открыто, публикуется. Идет поток реакции. И эти реакции каждое заседание пресс-релизы, кроме того, сами все читаем, естественно, мы принимаем во внимание. Так что голос москвичей слышен, безусловно. А еще тем более все люди, журналисты любят так сказать погорячее подать, обостренно, это понятно. Страсти вскипают.
К.ЛАРИНА А куда же деваться, тем более это все выставляется на всеобщее обозрение.
А. МОРОЗОВ — Конечно. И еще есть идея, мы думаем, что она реализуется, что все-таки предварять появление памятника должна его открытая выставка, экспонирование, то есть люди будут иметь возможность в течение какого-то срока, двух недель или месяца реально посмотреть материалы, как это проектируется и высказать свое мнение.
К.ЛАРИНА Ваше личное отношение к процессу сноса памятников. Насколько это правомерно?
А. МОРОЗОВ — Вы имеете в виду архитектуру?
К.ЛАРИНА И архитектуру, и скульптуры.
А. МОРОЗОВ — Я все-таки как историк искусства считаю, что это варварство, я за сохранение реальной старины. Но жизнь настолько жестока, противоречива, что это наша прекрасная иллюзорная идеальная мечта сохранения просто кажется нереализуемой в реальных условиях всей этой конкуренции и общественной и бизнес-интересов и прочее. Но меня это тревожит и огорчает.
К.ЛАРИНА Я не могу вспомнить, кто это был, кто-то из депутатов Мосгордумы, он на вопрос сохранения или не сохранения наследия архитектурного, прежде всего, московского ответил очень просто: а как вы себе представляете, жизнь движется вперед. Невозможно сохранить все архитектурные памятники в городе, ведь надо же как-то развивать инфраструктуру, надо где-то жить, работать, поэтому это неизбежный процесс, Москва никогда не будет той Москвой, которой она была в начале 19 века.
А. МОРОЗОВ — Это не только московская проблема и не только российская, когда Осман в Париже прокладывал бульвары, коллизии истории общества и истории культуры. Но все-таки я думаю, что какие-то островки городской среды могут быть сохранены, они должны быть законсервированы бережно. Потому что мы ведь все теряем, нам ничего не жалко. Я давно не был на Старом Арбате. Сегодня я ехал к вам и увидел, что Старый Арбат уже на треть, наверное, не Старый Арбат. Ну, что это, не проблема? Я считаю, что его можно было сохранить, внутреннее пространство зданий, где это совершенно необходимо, там, наверное, можно было реконструировать.
К.ЛАРИНА У нас, к сожалению, в Москве нет такого понятия как «старый город», который присутствует во многих европейских столицах.
А. МОРОЗОВ — Конечно. Потому что в данном случае интересы бизнеса превалируют.
К.ЛАРИНА Мы принимаемся отвечать на ваши вопросы, уважаемые друзья. Сначала вопросы с пейджера. Читаю все подряд. «Принято решение установить памятник Булгакову с изображением персонажей из «Мастера» за Андреевским монастырем на месте массового захоронения москвичей. Не является ли это кощунством?», — Светлана Сергеевна.
А. МОРОЗОВ — Нами оно не принималось, поэтому я думаю, что реально не принято еще. Это как одна из идей, которая будет обсуждаться.
К.ЛАРИНА «Не пора ли децеретелизировать Москву, — бедные операторы пейджинговой компании такое слово напечатали, — страшный Петр пугает детей и старушек, а у взрослых вызывает глюки», — Ира. Таких телеграмм по поводу скульптур Церетели у нас много.
А. МОРОЗОВ Это, значит, освободить от царей. Все уже, проехали, я думаю. Петр стоит, никто его снимать не будет. Кампания была, когда памятник появился, она захлебнулась, потому что она была очень двусмысленной. Там была даже, пожалуй, оплаченная шумная оппозиция, которая потом сдала свои позиции и памятник стоит. Он даже является, моя любезная ведущая сказала, что я работаю на Крымском валу в Третьяковской галерее, как бы экспонатом Третьяковской галереи, ибо у нас есть в одном из залов роскошное окно, в которое великолепно рисуется этот памятник вместе со старой Москвой за ним.
К.ЛАРИНА То есть вы принимаете его?
А. МОРОЗОВ — Я считаю, что он слишком велик вообще. Хотя есть и другие мнения. Но такая картинка уже в городе появилась, я был первоначально шокирован, но как парижане не любили Эйфелеву башню, а представьте теперь Париж без нее.
К.ЛАРИНА Так надо сделать, следуя логике парижан, ресторан.
А. МОРОЗОВ — В точку попали, там будет центр развлечений, на этом острове между Обводным каналом и Москвой-рекой. Сейчас даже строят мост специальный пешеходный от храма Христа-Спасителя фабрики «Красный Октябрь». Там какие-то предстоят революции.
К.ЛАРИНА «Когда будет восстановлен памятник Скобелеву, который был снесен в несправедливое время, а в Грозном памятник Ермолову?», — Александр.
А. МОРОЗОВ — Про Грозный ничего не могу сказать, мне думается, что момент с памятниками там еще не настал. Трагическая слишком ситуация. В Москве по памятнику Скобелеву дискуссия продолжается, такое предложение внесено, но решение ни на одном уровне, ни на уровне нашей комиссии, ни Думы еще не принято.
К.ЛАРИНА «Извините за серость, — спрашивает Людмила, — но чем занимался академик Прохоров?»
А. МОРОЗОВ — Вместе с академиком Семеновым они получили Нобелевскую премию, я прошу прощения, моя серость в данном случае недалеко ушла от спрашивающего. Это либо физика, либо химия, а может быть физическая химия или химическая физика.
К.ЛАРИНА «Будут ли в Москве установлены памятники героям войны 1812 года Денису Давыдову, князю Багратиону, Раевскому, можно было композицию сделать в Москве, посвященную этим событиям, не все могут ездить в Бородино», — Ирина.
А. МОРОЗОВ — Таким памятником является Музей Бородинской панорамы. А конкретные персональные предложения можно вносить, ради бога. Они будут рассмотрены.
К.ЛАРИНА «Почему памятник Тютчеву в Москве не открыли в прошлом году, когда исполнилось 200 лет со дня рождения. Стыдно и совестно», — Аркадий.
А. МОРОЗОВ — Стыдно, но не успели. Там сложно складывался архитектурный ансамбль этой площади у метро «Чистые пруды». И с проектом было сложно, но сейчас принято решение, памятник будет.
К.ЛАРИНА «Назовите, какие памятники Эрнста Неизвестного, кроме памятника Хрущеву на Новодевичьем кладбище. Мне очень важен ваш ответ», — Лидия.
А. МОРОЗОВ — У нас в музеях есть его работы и в нашей Третьяковской галерее и в Музее современного искусства г. Москвы. А памятников его работы в Москве больше нет.
К.ЛАРИНА «Какое вы можете принять участие в том, чтобы жители города не в последний момент узнавали об установке памятников, как это было на Чистых прудах. Какое участие вы приняли в постановке памятника Церетели Петру Первому в Москве?», — спрашивает Евгений Александрович.
А. МОРОЗОВ — Никакого. Тогда еще и комиссии не существовало. А что касается нынешней ситуации, то я сказал, что это полная открытость работы комиссии и журналисты моментально доносят до публики все, что у нас происходит.
К.ЛАРИНА То есть можно на стадии обсуждения принимать участие.
А. МОРОЗОВ — Безусловно. Идет поток откликов и прямые письма и звонки. В нашу комиссию, в Мосгордуму, так что, как только начинает обсуждаться вопрос, сразу журналисты это улавливают, это публикуется в массе газет, по Интернету информация распространяется. Хотя, конечно, мы же понимаем, что не все и не всегда знают все вовремя, что они хотят.
К.ЛАРИНА «Как решается вопрос, если памятник ставится в сквере, например, Пречистенка, памятник Сурикову», — Елена.
А. МОРОЗОВ — Решается по-разному. Мы стараемся, особенно учитывая, что у нас в комиссии масса архитекторов, добиться оптимального решения в плане ландшафта, если что-то убирается, то имеется в виду восстановить зеленые насаждения, сделать максимально комфортный и эстетически совершенный ансамбль. Хотя реально не всегда это получается. Тут и талант, и материальные возможности все работает. Не все сходится хорошо.
К.ЛАРИНА «Какому художественному вкусу отвечает памятник Жукову с нелепым хвостом на центральной площади?», — Галина.
А. МОРОЗОВ — Я думаю, прежде всего, вкусу скульптора Вячеслава Клыкова. Опять-таки памятник появился до того как начала работать наша комиссия. Клыков скульптор с очень богатой творческой историей и неоднозначной. Много лет назад, если люди представляют Детский музыкальный театр Наталии Сац, там великолепная синяя птица с арфой наверху, это ведь тоже работа Клыкова. Он разный. Но в последний период своего творчества он стал таким. Несколько пафосным, натуралистичным, на мой взгляд. Моему вкусу не отвечает.
К.ЛАРИНА Очень много вопросов, связанных со Старым Арбатом, жители Арбата интересуются, кто рассматривал вопросы, кто отвечал за принятие решения по строительству особняка «Альфа-групп», который не вписывается в архитектуру. Это то, что около «Праги» построили?
А. МОРОЗОВ — Об архитектуре ничего не могу сказать, потому что механизмы там совершенно другие. У нас только скульптурные монументы.
К.ЛАРИНА «У Пречистенских ворот по политическим соображениям был установлен памятник Энгельсу, который не имеет никакого отношения к этому месту. Просьба рассмотреть вопрос о переносе его в Немецкую слободу на улицу Энгельса»,— Андрей Львович.
А. МОРОЗОВ — С этой просьбой можно в письменной форме обратиться в Мосгордуму. И это будет рассмотрено. Хотя я должен сказать, что напереносили памятников очень много. У нас рядом с Крымским Валом существует парк «Музеон» и там с пол-Москвы свезены памятники
К.ЛАРИНА Снесенные скульптуры.
А. МОРОЗОВ — Подумайте о том, что вы хотите, просто уничтожить работу, скульптора, по-моему, Козловского, который делал этот памятник или переместить его туда, потом придет кто-то другой, который с вами не согласится. Как это все примирить?
К.ЛАРИНА «Реально ли установить памятник адмиралу Колчаку, генералу Врангелю и Деникину?», — Петр. Я бы эту тему подняла, что касается белогвардейского движения. В Москве вообще ничего нет по этому поводу в отличие от кладбища Сент-Женевьев-де-Буа, наверняка вы на нем бывали, там замечательный обелиск в память о погибших
А. МОРОЗОВ — Совершенно верно.
К.ЛАРИНА Пришло то время?
А. МОРОЗОВ — Сейчас конкретные предложения уже в стадии обсуждения.
К.ЛАРИНА Например.
А. МОРОЗОВ — Шла речь о памятнике Колчаку, и витает идея о памятнике Деникину. Это вносится. Никаких политических табу, разумеется, нет уже.
К.ЛАРИНА Тогда уж давайте спрошу про Феликса Эдмундовича.
А. МОРОЗОВ — С Феликсом Эдмундовичем его снесла очередная русская революция.
К.ЛАРИНА Общественность.
А. МОРОЗОВ Общественность в определенный момент кульминационный этой революции. Его свезли в этот парк «Музеон» и он там себе стоит, привлекая довольно широкое внимание самого разного народа. Там приходят посмотреть и на Дзержинского, и на Сталина работы Меркурова, но не только на это, потому что там масса интересной скульптуры, не имеющей отношения к политическим страстям нашей эпохи. Четыре или пять раз в нашу комиссию поступали предложения вернуть памятник на старое место. Мы отклоняли эти предложения, потому что с нашей точки зрения там довлел не художественный интерес, а исключительно различные политические соображения, которые связаны с различными общественными силами. Итак, одним понравится, другим не понравится, еще одну революцию устраивать? По этим соображениям мы предполагаем, что хватит двигать такими знаковыми фигурами отечественной исторической памяти, давайте немножко успокоимся.
К.ЛАРИНА А что должно быть на этом месте, на ваш взгляд?
А. МОРОЗОВ — Там градостроительный какой-то акцент нужен, но есть разные предложения. Поставить там своего рода памятник жертвам репрессий сталинских. Это обсуждается. Другие предлагают там просто поставить фонтан, но это предмет тоже очень серьезного обсуждения в среде профессионалов и среди общественников.
К.ЛАРИНА 203-19-22.
КИРИЛЛ ВЛАДИМИРОВИЧ У меня два вопроса. Первый. Сложилась практика, при которой достойнейшие люди, безусловно, Достоевский, Есенин получают в Москве по второму памятнику, насколько это оправдано за счет бюджета. В частности меркуровский памятник Достоевскому остался во дворе Мариинской больницы, где его никто не видит. И вместо того, чтобы перенести его или на Цветной, где он стоял или даже к Библиотеке, поставлен новый. Насколько это оправдано? Люди достойнейшие, но учитывая, что не все достойнейшие люди увековечены даже по одному разу. И второй вопрос, какова судьба этого памятника Саманте Смит, который стоял на улице Лескова, по-моему, и потом был сдан в пункт приема цветных металлов.
А. МОРОЗОВ — Мне кажется, что нет надобности дублировать памятники, тем более вы правильно упомянули работу Меркурова 1916 года скульптура «Мысль», которая стала памятником Достоевскому. Но это было принято городом. Кстати, до появления такого общественного органа как наша комиссия. Что касается памятника Саманты Смит, я просто не в курсе этой истории.
ТАТЬЯНА Я живу в Бутове, у нас есть улица Грина. А в Москве нет никаких памятников Александру Грину. А я думаю, что это очень необходимая вещь, потому что, у нас однажды выходя из метро, я услышала вопрос: где здесь улица ГринА? То есть настолько меркантилизировано сознание современных людей молодых особенно, они не знают кто такой Грин. У меня есть стихотворение, 14 строчек
К.ЛАРИНА Спасибо вам за любовь к Александру Грину.
А. МОРОЗОВ — Уважаемая Татьяна, вы совершенны правы. Тут надо собрать, может быть, какое-то число подписей жителей вашего микрорайона и направить это предложение в Мосгордуму. Это правильно, что надо насыщать образами нашей культурной памяти пустые еще пространства новостроящегося города.
К.ЛАРИНА Хороший вопрос пришел от Малолы: «Скажите, когда и где будет открыт памятник челюскинцам и первым героям Советского Союза? 70-летие этого события отмечалось месяц назад по всей стране, а указ об установке памятника был принят 70 лет назад и опубликован во всей центральной прессе».
А. МОРОЗОВ — Пока никакого реального предложения и проекта этого памятника не внесено.
РОБЕРТ АРТУРОВИЧ Промелькнуло сообщение насчет Дзержинского, что будто в 1918 году после похищения не то эсеров, не то анархистов его сняли с должности, это так было или нет?
К.ЛАРИНА Мы уже пошли в недра творческого пути Феликса Эдмундовича.
А. МОРОЗОВ — Дзержинского снимали с должностей и перемещали на другие должности многократно за всю его большую историю революционную. Ведь он заканчивал как руководитель наркомата путей сообщения.
НАТАЛЬЯ Скажите, пожалуйста, вы все о великом, о большом, неужели всегда будут стоять в Александровском саду эти совершенно нелепые скульптуры Церетели, эти мишки, рыбки, и все прочее. Неужели мы в таком месте центральном для Москвы должны будем созерцать именно эту скульптуру, которой место в лучшем случае в зоопарке.
К.ЛАРИНА Церетели не дает покоя нам.
А. МОРОЗОВ Во-первых, они стоят не в Александровском саду, а рядом с ним, но от этого ситуация не становится менее проблемной. А проблема заключается в том, что имеются противники этого скульптурного ансамбля, но имеется и много сторонников, как вы решите, простите меня, так и будет. Но пока споры по этой проблеме далеки от завершения.
К.ЛАРИНА Если говорить о жанре городской скульптуры, который только начинает у нас развиваться, каковы перспективы в городе Москве?
А. МОРОЗОВ — Вы правы, потому что я думаю, что декоративная скульптура в городе у нас в большом дефиците
К.ЛАРИНА Мы привыкли все время ставить памятники.
А. МОРОЗОВ — У нас до сих пор идеологизированное мышление, а находить эстетический оптимум мы простите, я думаю, даже очень бедны сейчас для этого. Поэтому в ближайшей перспективе мне не видится этого, хотя очень желательно.
К.ЛАРИНА Чтобы у нас были свои «писающие мальчики», «русалочки», «дюймовочки».
А. МОРОЗОВ — Какие угодно. Я, например, знаю, что некоторые молодые скульпторы, которые заканчивают сейчас наши художественные вузы, предлагают очень интересные декоративные мотивы в формах абстрактной скульптуры для украшения новых районов. Это прекрасно вяжется с новой архитектурой, я был бы за то, чтобы это реализовывалось.
К.ЛАРИНА У нас такие точечные попадания, потом что если говорить о городской скульптуре, я сразу вспоминаю эти утки знаменитые, одна их первых скульптур декоративных, которые на Новодевичьих прудах, которые без конца спиливают, потом памятник принцессе Турандот, тоже декоративная скульптура. Или фонтан «Клоун», кстати, Зураба Церетели около цирка на Цветном бульваре.
А. МОРОЗОВ — Совершенно справедливо. Но пока этого мало, это такие точечные включения. А ведь городская среда колоссальна. Город огромный.
К.ЛАРИНА Мы совсем не говорили об усадьбах московских. В каком состоянии там памятники и скульптурные композиции, следите, чтобы они не уничтожались, сохранялись в каком-то виде первозданном.
А. МОРОЗОВ — Вообще комиссия и мы все имеем перечень всех памятников, существующих в Москве и хотя охрана памятников это наша прямая функция, но мы много об этом говорим и сейчас многие ансамбли архитектурно-скульптурные, в части и  памятников зодчества и тех скульптур, которые их украшают, они в угрожающем состоянии.
К.ЛАРИНА Вопрос, который очень много раз повторяется на нашем пейджере по поводу памятника Александру Второму. Какова судьба этого проекта?
А. МОРОЗОВ — Пока отклонен.
К.ЛАРИНА Почему, по каким причинам?
А. МОРОЗОВ — Прежде всего, из-за места. Было предложение со стороны скульптора Александра Рукавишникова установить его в этом довольно тесном кармане между Манежем, Кутафьей башней и теми зданиями, которые сейчас переданы Российской государственной библиотеке. Это место для большого монумента на высоком постаменте было сочтено совершенно некомфортным. Комиссия предложила установить его, скорее в Кремле где-то на пространстве, на возвышенности, больших измерений. Но федеральная власть на данный момент отклонила эту идею. Вопрос повис в воздухе. Но работа как предложение скульптора готова.
К.ЛАРИНА И еще звонок.
НИНА У меня есть такое предложение. На месте памятника Дзержинскому поставить каменный фонтан, пусть брызги будут каменные или стеклянные. И это будет как раз решение проблемы памятника жертвам сталинизма.
К.ЛАРИНА Красивое предложение, Нина, спасибо.
А. МОРОЗОВ — Я думаю, что его услышат и наши архитекторы, и наши скульпторы. Может быть, их это и заинтересует.
К.ЛАРИНА Еще звонок.
СЕРГЕЙ ВИТАЛЬЕВИЧ — Художник Горяев беспокоит. Я хочу вас поправить, памятник Эрнста Неизвестного «Древо жизни» небольшой пятиметровый стоит на Ордынке в Москве. Во дворе Университета, если из центра ехать по левой стороне.
К.ЛАРИНА Это именно «Древо жизни» стоит?
СЕРГЕЙ ВИТАЛЬЕВИЧ Да, один из его вариантов.
А. МОРОЗОВ — Это я просто не в курсе.
СЕРГЕЙ ВИТАЛЬЕВИЧ И мы в 1999 году там его открывали. Он на частные деньги поставлен мрамор с бронзой. Так что одно есть.
А. МОРОЗОВ — Чудесно.
СЕРГЕЙ ВИТАЛЬЕВИЧ — А так всего вам хорошего, всего доброго.
А. МОРОЗОВ — Спасибо и вам также.
К.ЛАРИНА Нина Ивановна: «Где будет установлена скульптура Мухиной и когда?»
А. МОРОЗОВ — Вообще предполагается вернуть ее на то же место, но поднять постамент примерно так же как это было первоначально на Парижской выставке, когда она стояла на высоте 30 метров.
К.ЛАРИНА То есть оставить ее там же на ВДНХ.
А. МОРОЗОВ — Да, место не предполагается менять. Но приблизить к исходному решению архитектора Иофана и самой Веры Игнатьевны Мухиной.
К.ЛАРИНА Ну что же, я напомню, что у нас в гостях был Александр Морозов, член Московской городской комиссии по монументальному искусству. Я благодарю нашего гостя за визит, что он так подробно и откровенно отвечал на ваши вопросы. Вопросов огромное количество, я сейчас вам все распечатаю. Там есть и предложения и вопросы, может быть, вам пригодятся для следующего заседания. Спасибо большое, приходите.
А. МОРОЗОВ — Благодарю вам всего лучшего моим слушателям и моим ведущим.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире