'Вопросы к интервью
27 ноября 2013
Z Большой Дозор Все выпуски

Налоговые обязательства и Следственный Комитет


Время выхода в эфир: 27 ноября 2013, 21:05

О. БЫЧКОВА: Добрый вечер, это программа «Большой дозор». 21:06 в Москве. У микрофона Ольга Бычкова. В студии с нами Андрей Макаров, председатель комитета Госдумы по бюджету и налогам. Добрый вечер.

А. МАКАРОВ: Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА: И мы сегодня будем говорить сразу на несколько тем. Ну, начнем мы, конечно, вот с этого, такого вызвавшего споры, и даже сбор подписей, и даже внезапное противодействие, законопроекта по поводу Следственного комитета и возбуждения налоговых дел, и Федеральной налоговой службы. Вот вы можете объяснить, в чем там дело и почему такие протесты, что даже, например, Михаил Прохоров собирает подписи под петицией, чтобы Следственный комитет налоговые дела не возбуждал и, соответственно, эта поправка бы не принималась?

А. МАКАРОВ: Оль, почему Прохоров собирает подписи – ну, честное слово, я объяснить не могу. Но я думаю, что проще ему задать вопрос. Вот, более того, закон, о котором вы говорите – вообще это не комитет по бюджету и налогам, это комитет по законодательству. И там председатель комитета, кстати, не мальчик, не марионетка, Павел Крашенинников. Просто так – блестящий юрист – просто так ничего не проходит. И поэтому я думаю, что проще всего было вызвать председателя комитета и поговорить с ним, если уж об этом законе зашла речь.

О. БЫЧКОВА: Но там есть слово «налоги».

А. МАКАРОВ: Нет, так, понимаете, в чем дело? Я понимаю, что слово «налоги» есть, значит, все остальное уже не имеет значения. Строго говоря, вот и законопроект внесенный обсуждают, потому что о нем кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел. А есть возможность собрать подписи, есть возможность собрать митинг, есть возможность поднять на борьбу массы. То есть, знаете, это костлявые руки кровавого режима сжимались на горле несчастного российского бизнеса. Один вариант, это одна тема, она достойная тема. И другая тема: а что имел в виду Путин, когда вносил этот закон? А что имел в виду Медведев, когда отвечал? И вот дальше начинается конспирология о том, кто, куда, зачем, почему, почему Кудрин – эксперт и так далее. То есть… и мы при этом…

О. БЫЧКОВА: А почему Медведев – не эксперт пока?

А. МАКАРОВ: Секундочку. За что мы собираем подписи – не имеет никакого значения. Вообще сам по себе процесс сбора подписей, когда подписывают люди, как правило, которые не разобрались, за что они подписываются, не важно, за, против – какая разница? Процесс. Помните, как Троцкий говорил: цель – ничто, организация – все. Вот. Поэтому давайте, может быть, попробуем сделать с вами все-таки… обратиться к сути того, что предложили. И я бы в данном случае вспомнил бы не закон, который был, законопроект, внесен в свое время Дмитрием Анатольевичем Медведевым, вот который сейчас правится из того законопроекта, который внес Владимир Владимирович, а к тому, с чего начиналось вообще все это. Начиналось с того, что группа депутатов – вот один из этих депутатов сидит сейчас перед вами – внесла законопроект. Я могу вам сказать, что законопроект тогда этот, мы с вами обсуждали его, просто это было уже почти… в общем, просто 4 года тому назад. Декабрь 2009-го года. Вдумайтесь вообще, 4 года прошло! Мы сидели с вами и обсуждали вот тот закон, который мы внесли тогда.

О. БЫЧКОВА: С тех пор очень многое произошло.

А. МАКАРОВ: Да вы знаете… а с моей точки зрения, с точки зрения того закона, который тогда мы внесли, который тогда был принят в ожесточенной борьбе, с моей точки зрения, ну, в общем, ничего особенного не произошло, по крайней мере в этой части. А тогда, я напомню, что мы сделали. Первое: мы разорвали… вот целью закона, который мы тогда вносили, было разорвать следствие по налоговым преступлениям и оперативную работу. Потому что когда следствие и оперативная работа были в рамках МВД, вместе, следователь, по существу, выступал адвокатом для оперативника. У них был один начальник, они вместе благополучно потрошили бизнес, а потом следователь оформлял, когда надо. И тогда неслучайно, по опросам бизнеса, вот рынок взяток, вот коррупционный рынок вот в этой вот сфере как раз, он доходил, по экспертным оценкам, до 4 миллиардов долларов в год. Вот тогда мы внесли вопрос о том, что надо разорвать, забрать следствие по налоговым преступлениям от МВД и передать его в следственный аппарат, в Следственный комитет. То есть, вот это первое, что было. Потому что вот что бы там ни было… можно договориться со следователем, с оперативником с одним. Вот ведомства между собой договориться не могут никогда, вот это исключено.

О. БЫЧКОВА: (смеется)

А. МАКАРОВ: По жизни исключено. Второй вопрос. Это было связано… я сейчас еще… просто напоминаю. Когда мы в этом законе приняли, вот это была норма, что по налоговым преступлениям, по налоговым преступлениям, нельзя брать под стражу до суда. Сегодня забыли об этом. Смотрите, это ведь никто не вспоминает о том, что же за закон тогда был принят, что нельзя брать под стражу до суда.

Третье положение того же закона – это… опять же, оно же из жизни возникло. Когда на самом деле кошмарили бизнес вот именно правоохранительные органы, вот эти вот силовые структуры, человек выходит, там, в арбитражный суд, проходит суд, все нормально, никаких претензий к нему со стороны налоговой нет, он выходит из арбитражного суда, только что дело выиграл, его берут под белы рученьки, в СИЗО: а у нас к тебе есть претензии уголовного порядка. И вот все эти вопросы мы решали тогда в том законе, и они были решены.

Что сейчас? Президент предложил вернуть следствие в МВД? Нет. Что, он предложил брать под стражу в ходе предварительного расследования? Нет. Что, он предложил сказать, что результаты арбитражного процесса не действуют? Нет. Вот я вам еще раз говорю, просто по каждому пункту того, что было сделано тогда, никакого возврата к прошлому нет, я вам говорю как автор того закона. Вот я специально принес сейчас, могу вам просто показать вот этот вот закон. Мы его просто с вами обсуждали, то, как он вносился, вот этот закон. Вся группа авторов, я, естественно, последний, как всегда, среди группы авторов, которые были. Но вот мы его тогда внесли, мы его приняли. О чем идет речь сейчас? Это после уже того, как был принят тот закон, Дмитрий Анатольевич Медведев как президент, я думаю, что ему понравилась идея, он внес норму в Уголовно-процессуальный кодекс – вот та норма, которая сейчас – которая называется «Поводы и основания для возбуждения уголовного дела». И вот эта норма звучала так, что поводом для возбуждения уголовных дел о преступлениях, предусмотренных… вот этих налоговых преступлениях, вот то, что 198-я, 199-я, дальше: служат только те материалы, которые направлены налоговыми органами в соответствии с законодательством о налогах и сборах для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. То есть, та норма, которую мы в законе прописали, что должны сделать налоговые органы, что они должны прописать. Вот Дмитрий Анатольевич выразил это в этой норме.

О. БЫЧКОВА: Извините, правильно ли я понимаю? То есть, вначале налоговые органы возбуждают, а потом, соответственно…

А. МАКАРОВ: Нет. Вот в том-то и дело. Здесь очень сложный юридически специальный вопрос. И Дмитрий Анатольевич сказал, что вот для налоговых преступлений поводом для возбуждения уголовного дела являются материалы налоговых органов. Но в этой же самой статье 140-й есть 4 других повода для возбуждения уголовного дела, которые никем не отменялись. Я просто вам прочитаю. Заявление о преступлении. Следующий повод: явка с повинной. Сообщение о совершенном или готовящемся преступлении. И дальше там постановление прокурора о возбуждении уголовного дела. То есть, вот эти 4 повода, они существовали сами по себе. И вот дополнительно к налоговым вот было заявлено вот…

О чем идет речь? Смотрите, ведь когда происходит налоговое преступление, ответственность по налоговому преступлению возникает оттого, что кто-то не заплатил налоги. А каким путем? Вот эти вот статьи говорят: это уклонение от уплаты налога. Вот смысл этих всех статей состоит в главном первом слове, вот в этих статьях Уголовного кодекса. Уклонение, что налогоплательщик уклонился от уплаты налога. Каким путем? Либо неподачей декларации или других документов, которые он должен был подать, либо включением в эти декларации заведомо неправильных сведений. А дальше наступает ответственность, которая определяется налоговым органом, налоговым органом, не как уголовная ответственность… потому что налоговый орган к уголовной ответственности имеет отношение, но вот сколько недоплачено налога, какие пени возникли – вот это может посчитать только налоговый орган. А ответственность уже возникает в зависимости от той суммы неуплаты налога, которая в данном случае имела место. И тогда мы написали… на самом деле ведь тогда было очень серьезное обоснование. Мы тогда сказали, что что нужно государству: чтобы налогоплательщик сел в тюрьму или чтобы налогоплательщик заплатил налоги? Что первично? Конечно, важнее, чтобы налоги заплатил, — сказали мы. И в данном случае…

О. БЫЧКОВА: А получается по-разному в реальности.

А. МАКАРОВ: Секундочку, секундочку. О том, как получается – вот это не ко мне. Я еще раз говорю, что бороться с законом, с тем, что происходит по жизни, совершенно бессмысленно. У нас на самом деле, когда о Налоговом кодексе… говорят: вы знаете, у нас взятками замучили, давайте мы снизим налоги. Все здорово, но просто как только тебе снижают налоги, тут же приходит очередной орган и говорит: тебе налоги снизили, теперь будешь нам откатывать в два раза больше. Еще раз говорю, что есть вещи, которые решаются другими инструментами. Здесь же предельно простая ситуация. Вот все это, все то же самое осталось.

Теперь возникает вопрос. Давайте сразу, чтобы забежать вперед, я сразу забегаю, скажу: а что имел в виду Дмитрий Анатольевич, когда он сказал, что нельзя просто так принимать закон? Абсолютно правильно сказал, что надо внимательно смотреть на этот закон. Почему? Потому что президент, когда внес его, он отметил самое главное. Он, кстати, об этом по телевидению абсолютно открыто сказал. Он сказал: коллеги внесли норму, вроде бы все правильно. А уголовных дел по неуплате налогов нет, вот исчезли уголовные дела. Что это означает? Что у нас нет налоговых преступлений? Ну, давайте просто вот, давайте просто так, вот глядя в глаза друг другу, скажем: у нас нет налоговых преступлений? Почему тогда нет? Может быть, налоговая не выполняет свои функции? Нет, налоговая все выявляет, направляет. А они не возбуждаются. То есть, иными словами, вот оказалось, что вот та норма, которая вот эта прописана вот здесь, она, может быть, даже формально просто, не формально… или просто, знаете, какая-то отговорка. А вот у нас здесь написали вот такую норму – не будем… Чего мы будем связываться? И, в результате, получилось: налоговая проверяет, налоговая выявляет то, что неуплата налогов – а уголовных дел нет. Кстати, это неправильно, это совершенно неправильно, когда люди, которые уклоняются от уплаты налога, не привлекаются к уголовной ответственности. Следующий вопрос, который здесь же, он очень важный на самом деле…

О. БЫЧКОВА: А когда, простите, а когда налоговая выявляет, она же заставляет там людей, которые не заплатили налоги, их заплатить, например?

А. МАКАРОВ: Она пытается это сделать. Более того…

О. БЫЧКОВА: Пускай. И зачем уголовные дела? А. МАКАРОВ: Подождите секундочку. А если он не заплатил? Более того, мы вот в том законе, о котором вы говорите, мы включили специальную норму, что после того, как налоговая выявила, что у тебя неуплата налогов, она предлагает налогоплательщику: заплати налоги. И если ты заплатил вот налоги, недоимку, пени и штраф, то материалы вообще никуда не направляются, никакой уголовной ответственности…

О. БЫЧКОВА: Иди гуляй.

А. МАКАРОВ: Да. И в законе это прямо прописано. И никто эту норму под сомнение сегодня не ставит. Налоговая выявила, ты уплатил налог, уплатил пени и штраф – до свидания, никакой уголовной ответственности нет. Эта норма не оспаривается никем.

Другой вопрос. А вот смотрите, вот мы говорим часто… кстати, вот тот закон, который тогда мы делали, на самом деле для меня основным вот таким побудительным мотивом принятия того закона, когда его готовил, было дело Сергея Магнитского. Я это никогда не скрывал и я это всегда говорил. Вот я считал и считаю, что по налоговым преступлениям люди не должны сидеть в тюрьме. Вот просто, вот забыли обо всем. Вот для меня это было то дело. И об этом всегда говорил и до сих пор не менял своих взглядов по этому делу. Все то же самое.

Но вот теперь давайте посмотрим. Вот приходит у нас с вами… мы говорим об НДС, например. И выявляются данные, что, оказывается, кто-то подал документы на возмещение НДС незаконно, когда миллиарды из бюджета за счет незаконного возмещения НДС получаются. Секундочку, нет никакой налоговой проверки. Получило сведения, следствие получило – что оно должно с ними делать? Подождать, когда эти деньги уйдут из страны или все-таки возбуждать дело, проводить следственные действия и так далее? Понимаете, то есть, иными словами, вот первые 4 повода к возбуждению уголовного дела, о которых я вам говорил, никто не отменял, они существовали все время. И поэтому это, вот то, что сейчас сбор подписей идет – это либо от безграмотности, либо просто от политиканства. А главное… я просто хотел бы прочитать последнюю фразу из этой же статьи, которая нигде не меняется. Основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Вот для того, чтобы возбудить уголовное дело, нужен повод и нужно основание. И вот основанием являются вот эти данные.

Поэтому на сегодняшний день, по-моему, все ясно сказано. Уже и президент сказал по телевидению, и уже и с руководителем налоговой службы он встречался, и с бизнесом. Он говорит: давайте работать, давайте работать. Сделаем так, что обязательно, что мнение налоговой, не просто мнение, результаты проверки, они обязательно должны быть, что не должно быть такого. Более того, он говорит: никакого давления дополнительного на бизнес. Но давайте мы исключим ситуацию, когда уголовной ответственности за совершение налоговых преступлений на самом деле последние годы не существует. Ну, это правда. Ну, когда, простите, люди знают, что они что-то совершили, но уголовной ответственности не будет, ну, строго говоря, это даже конкуренция нарушается. Потому что нормальный налогоплательщик, который платит налоги, он оказывается в невыгодной ситуации.

Поэтому, еще раз говорю, с моей точки зрения, президент внес законопроект, законопроект, который фиксирует очень важную проблему. А дальше это вопрос работы, спокойной работы о том, как сделать, вот как… дьявол же в деталях. Вот как прописать, как будет здесь учитываться механизм налоговой, как будет встроена налоговая проверка, которая должна быть проведена, именно налоговая проверка. Уже сегодня в рамках Налогового кодекса мы же все это прописали. Уже участвуют и оперативники, давайте пусть следователи участвуют, Следственный комитет участвует. Давайте все эти вопросы отрегулируем, чтобы это было прописано в Налоговом кодексе тоже. Естественно, отрегулируем этот механизм, с тем чтобы это не было никаким давлением на добросовестного налогоплательщика, но чтобы исключить вот эту возможность, когда лицо, совершившее налоговое преступление, уходило от ответственности. Мне кажется, это просто обычный рабочий документ и рабочий момент, который пытаются политизировать. В каких целях, простите, пытаются политизировать? Ну, не знаю.

О. БЫЧКОВА: Ну, вот когда, например, Путин говорит, что… где-то он… вот здесь вот, да: нужно сделать так, чтобы не создавать дополнительных условий для давления на бизнес, но, в то же время, чтобы все участники этого процесса исполняли свой долг перед государством, да?..

А. МАКАРОВ: Ну, что, это неправильно?

О. БЫЧКОВА: Нет, это совершенно правильно. Но когда он так говорит, то значит, это значит, что не только Прохоров, например, или малограмотные граждане подозревают, но и сам глава государства подозревает, что возможности дополнительного давления на бизнес, они все-таки существуют. Поэтому вопрос…

А. МАКАРОВ: Оля, Оля, Оля, ну, извините меня, ради бога, ну, мы с вами… естественно, вы молодая красивая женщина…

О. БЫЧКОВА: О да.

А. МАКАРОВ: … а я уже очень много прожил. И мне вот говорить о том, что вот если вот такое говорят, значит… Да мы прекрасно с вами знаем, что существуют инструменты давления на бизнес. И любое дополнительное право, которое получают силовые структуры, всегда может быть использовано недобросовестными силовиками для давления на бизнес, для того, чтобы его давить. Вот наша задача сейчас – сделать так, чтобы инструмент работал именно на те цели, на которые он направлен. А дальше как ограничить это? Вот ограничить теми нормами, которые должны быть прописаны в Налоговом кодексе, детальная регламентация того, кто как в каких случаях должен поступать и что в итоге должно происходить. Еще раз говорю, первичным, первичным должна оставаться все равно оценка налоговых органов. Причем не просто решение налоговых органов, а решение налоговых органов, вступившее в законную силу. Вы посмотрите, ведь что мы сделали? Мы сегодня создали совершенно потрясающую систему досудебного разрешения споров в налоговых органах. И если у нас с вами раньше почти 80% дел уходило в суды, и из них 80% выигрывали налогоплательщики, то сейчас оказалось, что вот когда мы создали эту систему, налоговые органы сами заинтересованы в том… вышестоящий орган когда рассматривает эти претензии, он сам заинтересован в том, чтобы снимать вот эти проблемы, вот эти проблемы, которые возникают, и так далее. Сегодня обратная, абсолютно обратная ситуация, сегодня 80% всех дел в судах выигрывают налоговые органы. При этом, я могу вам сказать абсолютно точно, это не вопрос потому что суды так работают, а потому, что изменилось качество этих материалов. Потому что огромное количество претензий налогоплательщика разрешается на стадии досудебной подготовки. Я думаю, на самом деле вот то, что несколько лет тому назад, еще когда Мишустин, руководитель налоговой службы, провозгласил, на самом деле налоговая служба должна стать сервисной службой бизнеса – вот это очень важно. И мы, в результате, на сегодняшний день получили как раз ситуацию, когда мы двигаем налоговое законодательство именно в этом направлении – сервисная служба бизнеса. И, кстати, вот это очень принципиальное расхождение изначальное, которое идет, простите, уже в историю… 98-й год, когда мы только принимали Налоговый кодекс. У нас не существует собираемости налогов. Налоговая служба должна контролировать исполнение закона, а не собирать. Это и были мои расхождения с Министерством финансов всегда, поскольку Министерство финансов устанавливало налоговой службе планы…

О. БЫЧКОВА: План по валу.

А. МАКАРОВ: … по сбору. А я всегда говорил: не может быть никакого плана, они лишь контролируют выполнение налогоплательщиком закона.

О. БЫЧКОВА: Но это по сей день так ведь.

А. МАКАРОВ: Это не так. На самом деле очень серьезно… у нас план сменился. Другое дело, что еще не полностью мы избавились, потому что существуют прогнозы бюджета, которые в значительной степени… Я еще раз говорю, но ситуация кардинально… Ну, Оль, давайте так. 2005-й год, когда мы только вот начали эти изменения налогового администрирования, у нас с вами налоговая служба, по опросам бизнеса, всех опросов бизнеса, входила и в тройку самых коррупционных, и тройку самых мешающих бизнесу. Сегодня ее не то что в десятке нет, я думаю, что ее в 25 первых нет.

О. БЫЧКОВА: А кто сейчас в тройке?

А. МАКАРОВ: Ну, я думаю, что там, как всегда, у нас идут силовые структуры. Кстати, увидите, там пожарный надзор, санинспекция. Понимаете, вот то, что вот дергает вот эти вот вещи…

О. БЫЧКОВА: Они не сдают своих позиций.

А. МАКАРОВ: Конечно. Отсутствие, простите… я по-прежнему буду говорить о том, что у нас на сегодняшний день все равно есть проблемы судебной системы, очень серьезные проблемы судебной системы. И то, что мы называем инвестиционным климатом. Но ведь, простите, но ведь то, что продвинулась Россия вот во всех этих рейтингах… посмотрите, пожалуйста, а за счет чего. Потому что налоговики сделали скачок со сто, там, какого-то места на шестьдесят уже там какое-то. То есть, такого рывка, такого рывка не было вообще нигде в мире, как у нас. И это обеспечено именно теми правилами, которые прописаны в налоговом законодательстве. Другое дело, что вот сейчас вот пришла эта идея, и надо спокойно сидеть, не подписи собирать, а сидеть спокойно работать с этим законом и прописывать механизм, чтобы действительно, не дай бог, не получилось так, что кто-то использует этот законопроект, когда он станет законом, для того чтобы давить на бизнес.

О. БЫЧКОВА: Вот Владимир просит еще раз ему объяснить. Должны быть… президент сказал, что должны быть данные налоговых органов до возбуждения уголовного дела или после возбуждения уголовного дела?

А. МАКАРОВ: Нет, секундочку, давайте мы с вами посмотрим. Это не проблема до или после, это проблема того, что можно ли осудить человека за налоговое преступление, если налоговые органы не считают, что он нарушил налоговое законодательство. Вот первый вопрос просто, который у нас с вами возникает. Что первично?

О. БЫЧКОВА: Ну, если руководствоваться здравым смыслом, то, конечно, нет, да.

А. МАКАРОВ: Нет, секундочку. По идее, вроде суды могут, там… все что угодно. Я, опять же, разделю этот вопрос на две части. Вот смотрите, у нас существуют с вами обычные налоговые процедуры, когда вот мы проверяем уплату налогов. Кто-то недоплатил налог. Я повторяю, не просто недоплатил, а уклонился от уплаты налога. Вот Уголовный кодекс очень точно формулирует, что не просто неуплата налога. Неуплата налога может произойти по вине… потому что бухгалтер ошибся, не ту цифру поставил – и не будет уголовной ответственности. А именно уклонился, то есть, имел умысел на неуплату налога, вина в форме умысла. То есть, он имел прямой умысел на уклонение…

О. БЫЧКОВА: Подтвержденный конкретными действиями.

А. МАКАРОВ: Конечно, конечно. Так вот, налоговая должна сформулировать, что в данном случае произошла неуплата налогов. В каких размерах, сколько он недоплатил, какие пени за это время должны быть начислены. То есть, размер вот этот. А вот вопрос о том, имел ли он умысел на неуплату налогов или это ошибка бухгалтера – вот это функция правоохранительных органов. Понимаете, никакой самый хороший следователь не заменит самого плохого налоговика. Равно как самый хороший налоговик не может заменить самого хорошего следователя. У них просто разные функции. Другое дело, что у нас не должно возникнуть ситуации, которая у нас была, я повторяю, до 2009-го года, когда фактически силовые структуры имели возможность кошмарить бизнес, кошмарить бизнес, притом, что никаких претензий от налоговой у них не было. И президент ясно совершенно сказал: давайте сделаем так, чтобы вот это не произошло.

О. БЫЧКОВА: То есть, когда говорят о том, что Путин предложил компромисс по законопроекту о налоговых преступлениях, то подразумевается, что Следственный комитет или силовики снова хотели бы иметь возможность кошмарить.

А. МАКАРОВ: Да не снова, такого никогда не было.

О. БЫЧКОВА: А в чем компромисс?

А. МАКАРОВ: Да в том-то и дело, никакого компромисса нет, никакого компромисса здесь… Понимаете, между чем и чем мы ищем компромисс? Какой компромисс? Налоговая должна выполнять свою работу, а Следственный комитет – другую. Никто не предлагает возвращать туда. И Путин ясно сказал, и вообще здесь просто, поймите, мы уже разорвали, возврата не будет, потому что тогда следствие вело МВД и оперативную работу вело МВД. Мы разорвали уже, уже никто не предлагает вернуть следствие в МВД. В Следственный комитет, Следственный комитет – совершенно другое дело. Но, я повторяю, вот приходит человек и говорит, что вот я недоплатил налог, я, простите, вместе, там… я главный бухгалтер, а меня мой начальник заставил подать документы на возмещение НДС незаконное. Ну, что, Следственный комитет не должен возбуждать дело по этому поводу? Это вообще, кстати, грубо говоря, не налоговое преступление, это попытка похитить средства государства мошенничеством…

О. БЫЧКОВА: Ну да.

А. МАКАРОВ: … через налоговые средства.

О. БЫЧКОВА: Смотри дело Магнитского, собственно говоря.

А. МАКАРОВ: В том числе.

О. БЫЧКОВА: Ровно на эту тему.

А. МАКАРОВ: В том числе. Так, простите, надо возбуждать дело или не надо? Вот вы и ответили на этот вопрос.

О. БЫЧКОВА: Мы сейчас сделаем перерыв на несколько минут. Яков Широков в этой студии с краткими новостями. Затем продолжим программу «Большой дозор». Андрей Макаров с нами.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА: И мы продолжаем программу «Большой дозор». У микрофона Ольга Бычкова, мой гость – это Андрей Макаров, председатель комитета Госдумы по бюджету и налогам. Мы говорим о новых законодательных событиях, которые обсуждаются как-то очень громко и бурно в обществе, и в том числе вот начал уже у бизнес-организаций Михаил Прохоров собирать подписи против этого. Речь идет о том, как рассматриваются и возбуждаются дела о налоговых преступлениях, на основании чего. Вот вам, между прочим, про возмещение НДС написал слушатель. Он написал: «Товарищ Макаров сам ответил на свой вопрос, надо ли возбуждать уголовное дело, — это вы говорили про НДС и, например, дело Магнитского, в частности, — так как привел пример не налогового дела, а мошенничества». В смысле, что это другая совсем история.

А. МАКАРОВ: Совершенно справедливо. Я именно это и пытался сказать, что на самом деле вопрос, налоговое ли это преступление или это чистое мошенничество, которое совершено какими-то налоговыми средствами, это выясняется уже потом, в ходе следствия. Для этого, простите, уголовное дело надо возбуждать. Потому что на самом деле вам по этому же делу будут говорить: да нет, у нас все нормально, мы нормально хотели возмещать НДС. Это чисто налоговый спор. Потому что если вы спросите вторую сторону, вам вторая сторона будет доказывать, что, нет, мы все сделали законно, это вообще не уголовное дело. То есть, здесь есть всегда две стороны.

Я просто еще раз хотел бы подчеркнуть, что, уважаемые радиослушатели, вот поверьте, просто сейчас вот Оля, наверное, не даст соврать мне, но все-таки сейчас вот здесь в студии человек, который придумал, который является автором вообще самого принципа презумпции невиновности налогоплательщика. Заметьте, не презумпции невиновности, она исторически, а презумпции невиновности налогоплательщика. Вот презумпцию невиновности в Налоговом кодексе придумал я, и у нас она в Налоговом кодексе появилась впервые, только у нас. Во всех странах, во всех странах такой презумпции нет, во всех странах бремя доказывания лежит на налогоплательщике, а не налоговом органе. А у нас бремя доказывания лежит на налоговом органе. И сделали мы это в 98-м году, понимая тот огромный перекос вот в сторону прав государства по отношению к правам граждан. И поэтому вот если мы обсуждаем сейчас с вами этот вопрос, ну, не надо доводить ситуацию до абсурда.

Кстати, я очень благодарен людям, которые придали вот этой законодательной инициативе такое серьезное значение, которое держит ее под контролем, показав, что обществу небезразлично это. Другое дело, что, вот на мой взгляд, пока опасения, вот те, которые высказываются, они напрасны и объясняются в значительной степени тем, что просто люди невнимательно прочитали то, что предлагается, и не знают историю этого вопроса. Но, тем не менее, то, что общество контролирует такие вопросы и не готово просто так отдать силовым структурам право вот контроля за налогоплательщиками, мне кажется, это очень важно. Строго говоря, когда мы писали Налоговый кодекс, мы именно этого и добивались.

О. БЫЧКОВА: Вот в завершение этой темы самый последний вопрос, пришел от слушателя. Он спрашивает: «Например, ситуация: Следственный комитет по оперативным данным МВД произведет выемку документов, то есть, остановит бизнес, задержит руководителя. А потом уже выяснится, что с налогами все в порядке. А бизнеса уже нет».

А. МАКАРОВ: Извините ради бога, мы, опять же, говорим: проведет выемку, остановит бизнес. Вот мы исходим из того, что он может остановить бизнес.

О. БЫЧКОВА: Да.

А. МАКАРОВ: Если это данные о совершении преступления, о преступлении, то я не вижу… простите пожалуйста, давайте так. Я… давайте так, на секунду просто… потому что мы как бы считаем, что просто налоговая сфера, она более тонкая. Хорошо, давайте так: поступают данные о том, что вот в такой-то квартире кто-то кого-то убивает. Мы будем входить в эту квартиру? Или подождем, когда убьют, потом войдем? У нас есть с вами данные о том, что готовится совершение преступления, насильственное совершение преступления. Мы будем возбуждать дело? Мы будем входить? Мы будем проводить обыски? Мы будем что-то изымать? Ни у кого не возникает никаких вопросов.

О. БЫЧКОВА: Налоговая сфера, как вы правильно сказали, более тонкая.

А. МАКАРОВ: Конечно. Так вот, весь смысл состоит в том, что в данном случае как раз речь и идет о том, что вот нам с вами сейчас необходимо прописать механизм, каким образом… Вот поступила какая-то информация. Ведь это то, что нам сегодня и надо сделать, прописать, что вот поступила информация оперативная – что должен сделать следователь? Давайте мы пропишем, что следователь должен запросить в налоговую, налоговая должна, если необходимо, срочно… у нас же прописано в регламенте, сколько может быть выездных проверок. Может быть, в этом случае надо давать право предоставления дополнительной выездной проверки с участием всех, там, оперативников…

О. БЫЧКОВА: До того, как туда придут задерживать и вынимать.

А. МАКАРОВ: Конечно, конечно. Вот это и надо сейчас прописывать. Не надо просто приклеивать…

О. БЫЧКОВА: Так это будет прописываться?

А. МАКАРОВ: Секундочку, вот я полагаю, что именно об этом и говорил президент, что давайте мы сейчас… вот то, что сказал президент: давайте мы сейчас посмотрим, как нам необходимо наладить взаимодействие всех этих структур. И чтобы это было не на словах, не о том, что остановит бизнес, потому что мы не доверяем силовикам… а кто-то не доверяет бизнесу. Понимаете, это на самом деле разные ситуации…

О. БЫЧКОВА: Когда действия не прописаны, то, естественно, остается больше возможностей для произвола.

А. МАКАРОВ: Так вот, давайте сейчас спокойно вот поработаем над этим, и тогда уже, когда законопроект пойдет… это же все делается во втором чтении. То есть, давайте, первый вопрос…

О. БЫЧКОВА: А сейчас какая стадия?

А. МАКАРОВ: Секундочку. Пока внесен законопроект, еще даже первого чтения не было. Есть ли проблема, что у нас не возбуждаются дела по налоговым преступлениям? Есть проблема. Надо эту проблему решать? Надо решать. Следовательно, принимается закон в первом чтении. Дальше начинается отработка вот всех этих деталей. И во втором чтении тогда принимаются поправки, которые и должны прописать этот механизм. Глубоко убежден, что не может быть разных решений, решений правоохранительных органов и решений налоговых. Совершенно очевидно, что эти вопросы надо прописать, и прописать в законе. Но пока вот к той норме, которую предложил президент, это вообще никакого отношения не имеет. Вы должны это написать, если мы хотим, чтобы механизм, механизм заработал.

О. БЫЧКОВА: Ну, то есть, я могу сказать, ну, если должны, то напишите, да, — скажу я, завершая этот разговор.

А. МАКАРОВ: Еще раз говорю, это не наш комитет, но я думаю, что здесь, безусловно, встают пограничные нормы Налогового кодекса…

О. БЫЧКОВА: Да.

А. МАКАРОВ: … и, безусловно, мы в этом будем принимать самое активное участие. И, строго говоря, будем работать и с налоговой, и с правоохранительными органами, и с юристами. Еще раз говорю, предстоит очень серьезная большая работа. Хорошо, что общество обратило на это…

О. БЫЧКОВА: Потому что пока это не прописано, остаются если не возможности для произвола – хотя они тоже, наверное, остаются – но, по крайней мере, подозрения для возможности…

А. МАКАРОВ: Оля, возможности для произвола у нас есть всегда, внесен закон или нет.

О. БЫЧКОВА: О да.

А. МАКАРОВ: И поверьте на слово, что этот закон вот к произволу вообще пока никакого отношения не имеет.

О. БЫЧКОВА: Действительно, чего-чего, а возможностей для произвола, да…

А. МАКАРОВ: Нашли, наконец, повод для произвола, слава богу.

О. БЫЧКОВА: Хорошо. Я хочу успеть с вами поговорить на другую тему, такую более, еще более глобального свойства, конечно – это федеральный бюджет на следующий год и на период 15-го – 16-го годов в плановом режиме, которые уже…

А. МАКАРОВ: Осталось минут 10, самое время…

О. БЫЧКОВА: Да, да. Ну, не 10, побольше.

А. МАКАРОВ: Да, конечно, да.

О. БЫЧКОВА: Его уже обозвали бюджетом дефолта, кризиса. Как-то вот, сейчас, я еще тут видела одно очень красивое название… Да, Оксана Дмитриева сказала, что это бюджет плачевных итогов. И все такое.

А. МАКАРОВ: Вы знаете, на самом деле… я даже воды попью сейчас.

О. БЫЧКОВА: Да, пожалуйста, нам не жалко воды.

А. МАКАРОВ: Спасибо. То есть, я бюджетненько обхожусь радиостанции «Эхо Москвы».

О. БЫЧКОВА: Весьма.

А. МАКАРОВ: Вы знаете, я просто хотел бы обратить внимание на одно: вот бюджет, может быть… кстати, по умению наклеивать ярлыки, я думаю, что мы на первом месте в мире по всем показателям. Вот по многим нам еще далеко, а вот ярлыки наклеить на что угодно мы умеем легко.

О. БЫЧКОВА: Ну, мы же страна литературы, у нас с этим отлично все.

А. МАКАРОВ: Да, безусловно. Я думаю, что слеза ребенка Достоевского, замученного, в данном случае наиболее уместна.

Так вот, возвращаясь все-таки к бюджету. Вот что сделала… я думаю, что на самом деле та же Оксана Дмитриева, кстати, которая, ну, является, может быть, наиболее ярким представителем оппозиции по бюджету, вот выступления и так далее, даже она у вас здесь, выступая на «Эхе Москвы», признала, что такого внимательного рассмотрения бюджета, как вот сейчас стало, вот второй год уже Государственная Дума делает, просто не было никогда. Мы действительно рассмотрели все. Почему это стало возможным? Потому что на самом деле вот за эти 2 года (а эта Государственная Дума существует 2 года) нам удалось вернуть Государственной Думе те права, которые должны быть у парламента в бюджетной и налоговой сфере. Не хочу повторять общие места, что вообще парламенты исторически создавались только для того, чтобы давать согласие на установление налогов и на трату тех или иных денег, но демократия от этого началась, вообще демократию придумали голландские купцы в современном виде, потому что им было так удобнее.

Так вот, у Государственной Думы эти права забрали, их не было. Вот первое, что мы сделали за эти 2 года – мы восстанавливали эти права. В чем они? Что отныне основные направления налоговой политики, основные направления бюджетной политики правительство не может принять, не обсудив эти вопросы с Государственной Думой. Все государственные программы… а государственные программы впервые… вот этот бюджет впервые был внесен в Государственную Думу и в программном варианте. Почему нужен был?.. Кстати, Оксана Генриховна возражала против программного бюджета, а я доказывал, что он очень важен. И сейчас оказалось, что когда бюджет представили в программном варианте, вот все слабости бюджета-то как раз мы и увидели. Что, оказывается, у программы непонятны цели, непонятны задачи, непонятны средства, как мы их будем достигать. Вот все проблемы – причем, это уже проблемы не бюджета, а проблемы экономики страны – стали видны как на ладони. Наконец, изменилось отношение. Вот все, что мы хотели, все, что хотела Государственная Дума – получить документы. Все программы государственные, все документы по прохождению, обоснованию каждой цифры, Государственная Дума получила.

О. БЫЧКОВА: А почему раньше так не было? Правительству просто надоело нести за все ответственность самому?

А. МАКАРОВ: Я думаю, что, понимаете, это был подход… я не хотел бы просто сейчас снова входить в диалог с Алексеем Леонидовичем Кудриным, но в какой-то момент, когда особенно вот ситуация была с кризисом 2008-го года, обоснование было, что необходимо принимать оперативные решения. И тогда правительству передавались полномочия, что бюджетной росписью можно изменить на самом деле то, что написано в бюджете. Вот мы сейчас это исключаем. Мы говорим о том, что все то, что происходит… Ну, я… давайте я вам приведу пример, просто чтобы было совсем…

Вот идет второе чтение бюджета, мне звонит один министр (не буду называть его фамилию). Вот, звонит министр и говорит: мне доложили, что вы собираетесь принять такую-то поправку. Так я хочу вас официально поставить в известность: правительство категорически против. Я говорю: вы знаете, огромное спасибо, вы мне сообщили новость. Он говорит: какую? Я говорю: что, во-первых, вы теперь можете говорить от имени всего правительства. Он говорит: вы меня неправильно поняли. Я говорю: вот, а теперь второе. Раз уж вы сообщили мне эту новость, теперь я вам сообщу другую, наверное, которую вы не знаете. Какую? А вы, наверное, не знаете, чем отличается депутат от министра? Он говорит: а чем? Я говорю: ничем. Права те же самые, только у каждого депутата есть право законодательной инициативы. Вас неправильно информировали. Комитет по бюджету уже эту поправку одобрил, и теперь, если вы против, приходите на пленарное заседание Государственной Думы и оспаривайте ее там. Правда, единственное, что хочу вас предупредить, что пока за эту поправку, я думаю, проголосует просто большинство. Если вы придете выступить против – будет конституционное большинство.

О. БЫЧКОВА: Чем закончилось дело с этим министром?

А. МАКАРОВ: С этим министром ничем, он работает по-прежнему пока, к сожалению, но поправка…

О. БЫЧКОВА: И с этой поправкой…

А. МАКАРОВ: Нет, а поправка принята в том виде, как Дума… Мы говорили о том, что неправильно тратят деньги, как у нас исполнение бюджета, когда там в декабре тратят все министерства деньги, чтобы лишь бы списать, и так далее. Первый раз вот в этой ситуации, как только мы получили эти права, мы сняли деньги с тех, кто их не истратил или тратил неэффективно, и направили их на помощь регионам. Кстати, вот я хочу сказать, что первый раз, когда мы правили бюджет и 14-го года, и мы объединили бюджет поправки в 13-й год и в 14-й. Почему мы это сделали? С тем, чтобы целый ряд вещей решить в 13-м году, чтобы страна, экономика подошли к 14-му году чуть более подготовленными.

Вот, посмотрите, скажем, профильные комитеты говорили: надо дать агентству по реформированию жилищного комплекса (аварийное, ветхое жилье) деньги, 20 миллиардов сумма называлась. 34 мы дали. Но дали не просто, там… почему, 34? А мы их дали не в 14-м году, когда просили, а вот сейчас, чтобы уже сейчас эти деньги были распределены, и уже с 1 января, с нового года они нормально могли работать. Скажем, мы увеличили серьезно помощь регионам, вот то, что сейчас, увеличили кредитные ресурсы, дешевые кредитные ресурсы из бюджетов поддержать регионы. А одновременно снизили процентную ставку. То есть, тоже серьезный очень ресурс. Детские сады, вот проблема детских садов, она даже очень острая у всех. В 13-м году нашли 50 миллиардов рублей на то, чтобы дополнительно дать на детские сады, одновременно дали потом еще миллиард на оборудование для детских садов, 8 – на дешевые кредиты. Сейчас посмотрели, поскольку это была только вторая половина года, очень много средств осталось. Значит, сохранили на те же цели. Уже сейчас дали дополнительно 10 миллиардов с 1 января и дали поручение правительству: а вот к маю-месяцу, когда придете править бюджет, представьте нам, пожалуйста, уже электронную очередь, анализ состояния с детскими садами в регионе и предложения по увеличению.

То есть, мы перестали за бюджетом видеть просто голые цифры. Вот то, что очень много говорили о том, что бюджет, там, миллиарды, триллионы – кто в них разбирается? Что это такое? Вот сегодня Государственная Дума начинает контролировать эффективность использования этих денег. Не просто сколько выделено на медицину, а сколько сделано операций, сколько, простите, скольким людям помогли. Вот, простите, если детские сады, сколько детей, как изменилась очередь и так далее. То есть, иными словами, как бюджет влияет на жизнь людей. Вот меняется абсолютно. Закон о Счетной палате, который мы вот только что приняли. Вы посмотрите, какая вдруг движуха-то началась.

О. БЫЧКОВА: Это правда.

А. МАКАРОВ: Смотрите…

О. БЫЧКОВА: Неожиданно, достаточно неожиданно.

А. МАКАРОВ: А что произошло? А, простите, какой закон-то приняли? Вот это то, чем занимался практически… ну, почти год готовили закон. Теперь Счетная палата – не просто орган Счетная палата, а это высший орган финансового контроля, но только это высший орган парламентского контроля. И вот когда мы объединили вот все эти вопросы, когда мы приняли закон о парламентском контроле, где… помните, когда кричала, вся оппозиция кричала: пустой закон! Мы добавили туда вот эти полномочия Государственной Думы в сфере бюджетных и налоговых правоотношений, и вдруг неожиданно выяснилось, что Государственная Дума получила набор полномочий, которыми она действительно может контролировать бюджет, контролировать, принимать решения и, главное, определять, эффективно или неэффективно расходуются средства. Посмотрите, мы сейчас поставили вопрос: давайте, а теперь давайте ответственных, ответственных, кто не выполнил, кто потратил неэффективно.

То есть, иными словами, начался очень серьезный процесс в парламенте. Я еще раз говорю, мне очень жаль, что за вот громкими фразами – они, к сожалению, у нас подчас доминируют – люди просто не заметили, что Государственная Дума постепенно начинает превращаться в парламент. Мне очень жаль, что вот именно эта сторона деятельности Государственной Думы остается менее заметной, чем какие-то вот громкие обсуждения или громкие, там, собирания подписей.

О. БЫЧКОВА: Но есть, например, громкое обсуждение – отвлекусь я на минуту от бюджета – по поводу повышения зарплаты и всего такого. Но это действительно выглядит неприлично, повышать зарплату себе.

А. МАКАРОВ: Секундочку, давайте так. Во-первых, по поводу повышения зарплаты себе. Ну, вы прекрасно, Оля, знаете… ну, зачем вы сейчас повторяете фразу? Вы прекрасно знаете, что зарплата депутатов, как и зарплата всех высших чиновников, определяется указами президента Российской Федерации. Теперь, с точки зрения того, правильно было повышать зарплату или неправильно. Правильно, правильно было повышать зарплату. По одной просто причине: что люди, которые распоряжаются, принимают решения о миллиардах, о миллионах и так далее, действительно должны получать высокую зарплату. Людей на самом деле волнует не то, какую зарплату получают депутаты… я не говорю о том, что вот раскручивают, с точки зрения, депутаты сами себе увеличили зарплату – пусть это останется на совести тех, кто это говорит.

О. БЫЧКОВА: Людей волнует, какую они сами получают зарплату.

А. МАКАРОВ: Секундочку, людей волнует, что вот эта зарплата никаким образом не сопоставляется с тем… с жизнью людей. Вот становится… потому что если жизнь людей становится лучше, то, простите, какую зарплату получает чиновник, его не волнует.

О. БЫЧКОВА: Это правда.

А. МАКАРОВ: Так вот, значит, вопрос в другом: не какую зарплату получает, там, депутат, министр или какой-то чиновник, а его ответственность за ту работу, которую он выполняет. А сейчас будут одномандатные округа, еще больше увеличится конкуренция. Но мы видим то, что происходит сейчас. Придут новые лица и так далее.

Но, извините, вот еще один вопрос, не могу о нем не сказать. Я знаю очень много моих друзей, моих коллег-депутатов, которые, ни слова не говоря, и до этого повышения – просто они обеспеченные люди – они отдавали зарплаты и в детские дома, и так далее, и сейчас будут отдавать. И сейчас будет все то же, и не будут по этому поводу идти на радиостанции, как некоторые это делают, и кричать о том, что давайте мы примем такое решение. Вообще благотворительность, она в тишине, тогда она от сердца. Вот, еще раз говорю, вот не надо на этом спекулировать. Вот правильное решение, которое позволит, должно позволить, безусловно, отбирать в депутатский корпус, на министерские посты, на важнейшие чиновничьи должности людей, которые профессионально будут приспособлены к этой работе, которые смогут наиболее эффективно работать, а дальше это вопрос ответственности, вопрос спроса с них. И поэтому, когда… извините, я возвращаюсь к той сфере. Вы все время как бы пытаетесь какие-то около…

О. БЫЧКОВА: Я все пытаюсь вернуться к бюджету.

А. МАКАРОВ: Секундочку. А я занимаюсь бюджетом и налогами. Вот, извините, я готов отвечать за каждую букву на тех 6 404-х страницах бюджета, который сейчас ушел из Государственной Думы. Вот за каждую букву я отвечаю. Я готов лично, персонально нести за это ответственность. За те законы, которые проходят у меня: это таможня, это Счетная палата, это пенсионные фонды, это налоги – я за каждый из этих законов несу личную ответственность. И, поверьте, я репутацией дорожу собственной не меньше, чем любой ведущий на радиостанции «Эхо Москвы».

О. БЫЧКОВА: А причем тут ведущие?

А. МАКАРОВ: Я просто вообще говорю.

О. БЫЧКОВА: А бюджет все-таки и год 2014-й дефолтный, кризисный?

А. МАКАРОВ: Нет конечно. У нас вообще нет кризиса, нет экономического кризиса. Есть кризис экономической модели. И не устаю об этом говорить, и буду продолжать. На самом деле есть целый ряд вещей, этому, может быть, стоило бы посвятить целую передачу и не говорить то, что мы с вами обсуждали, что на самом деле нужно менять экономическую модель. И вот главное, что мы сделали в бюджете в этом, первое и самое главное – это то, что в бюджете гарантировано выполнение всех обязательств перед людьми. Вот эта фраза стала общим местом. О, опять сейчас будет говорить о том, что все обязательства перед людьми будут выполнены. Но давно ли мы достигли того уровня, что бюджет гарантирует выполнение всех обязательств? И вы можете назвать еще одну сферу, кроме бюджетной, где все права людей, которые гарантированы законом, кроме бюджетной, гарантированы? Это первое. Вот а дальше мы создали сейчас реальные условия…

О. БЫЧКОВА: Извините, а обязательства в бюджете – это социальная сфера…

А. МАКАРОВ: Не только социальная сфера, это вот все, вот там, где, простите… это лекарства, это зарплаты, это пенсии. Вот все то, что называется публичными обязательствами. Государство приняло на себя обязательства, и они будут выполнены. А дальше у нас с вами возникает очень важный вопрос. Мы создали сейчас ситуацию, когда мы готовы принять ответственное участие в выработке нового экономического курса. Приведу лишь один пример. Вот глубоко убежден, не может быть увеличения налогов. Налоговая система перестала быть конкурентоспособной. Мы должны… сейчас понятно, в ситуации, когда не хватает денег, снижать налоги нельзя. Но мы должны сказать, что вот у нас хотя бы до 18-го года мы не будем увеличивать и при любой возможности изменения экономической ситуации начнем их снижение.

Дальше. Должна быть стимулирующая функция налоговой системы, которая, к сожалению, была полностью у нас утрачена. Можно говорить о том, что, как… Поверьте, есть огромное количество претензий и проблем, но это проблемы экономической политики, экономической модели. Бюджет – это инструмент. Так вот, с моей точки зрения, бюджет сделал две, может быть, самых главных вещи: он гарантировал выполнение всех обязательств перед людьми. И пенсионер завтра не должен просыпаться с единственной мыслью, какая цена, там, на нефть на нью-йоркской бирже, потому что в зависимости от этого ему либо заплатят пенсию, либо не заплатят. И второе: мы создали ситуацию, когда мы готовы публично, я подчеркиваю, публично, на глазах у всех людей обсуждать государственные программы, то есть, основу экономической политики. И третье – это выполнение, то, что сказал очень важно в бюджетном послании президент. Он сказал: бюджет должен быть понятен людям. Мы сейчас говорим о том, что нам необходимо создать ситуацию, когда любой человек может заглянуть в бюджет и увидеть там себя. И вот тогда мы получим самый эффективный способ контроля за расходами бюджетных средств, который не выполнит ни Прокуратура, ни Следственный комитет, никто. А когда каждый человек будет контролировать расходы бюджета, потому что он поймет, что они касаются его лично.

О. БЫЧКОВА: А как я могу увидеть себя в бюджете?

А. МАКАРОВ: А очень просто…

О. БЫЧКОВА: Я не бюджетник.

А. МАКАРОВ: Конечно, конечно, а проблема в другом. Вот смотрите, ведь сегодня бюджет могут понять только профессионалы. Вот мы сейчас пытаемся разработать, ну, условное название, «народный бюджет». Когда вместе…

О. БЫЧКОВА: Если у вас там 6 тысяч страниц…

А. МАКАРОВ: Правильно. А вот мы хотим сделать популярную версию бюджета, когда будет видно, на что идут средства, как идут, как они… чтобы каждый человек увидел, что его интересует, по отраслям, по разделам, по объектам, по зарплатам, по пенсиям. И мы сделаем это понятным.

О. БЫЧКОВА: Это, наверное, не очень сложно.

А. МАКАРОВ: Вы знаете, на самом деле, это очень сложно. Упростить намного сложнее, чем вот написать то, что есть…

О. БЫЧКОВА: Чем усложнить.

А. МАКАРОВ: Конечно. И вот эта задача, я думаю, что мы ее сделаем, я думаю, что мы это сделаем в ближайшие полгода. То есть…

И последний вопрос я хочу сказать. Вы знаете, а теперь мы сделаем еще одну вещь. Вот, к сожалению, не успели к этому бюджету. У меня на следующей неделе закончат зал заседаний комитета, мы смогли полностью оборудовать его, что уже следующий бюджет мы будем транслировать в интернете в прямом эфире.

О. БЫЧКОВА: … через год…

А. МАКАРОВ: Я думаю, что в мае будут поправки, да.

О. БЫЧКОВА: Поменьше.

А. МАКАРОВ: Да. В мае будут поправки. Ну, какая разница? Вот теперь любой вопрос в бюджетном комитете мы сможем в интернете давать в прямом эфире. Если человеку интересен такой-то налог, который идет, и так далее, вот он зашел и смотрит, кто что говорит, какая аргументация высказывается. И это касаться будет бюджета, чтобы люди увидели, что никто ничего не скрывает, все предельно публично, все открыто.

О. БЫЧКОВА: Это так очевидно, что даже странно, что этого раньше не было.

А. МАКАРОВ: Секундочку, но только сейчас мы смогли это сделать. Кстати, ну, еще раз говорю, что у меня первый зам Оксана Дмитриева отвечает за контроль за расходами, Счетная палата. Первый зам от КПРФ отвечает за налоги. Первый зам от ЛДПР отвечает за таможню. То есть, я отдал оппозиции контроль за доходами и за расходами. То, что мне, может быть, не скажет мой однопартиец по «Единой России», я специально отдал это оппозиции. Потому что я считаю, что здесь не место для политических разборок. Это слишком тонкая и острая тема. Нам очень важно доверие людей. Бюджет – это слишком тонкая тема, чтобы на ней пиариться.

О. БЫЧКОВА: Андрей Макаров, председатель комитета Госдумы по бюджетам и налогам в программе «Большой дозор». Спасибо вам.

А. МАКАРОВ: Спасибо вам.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире