'Вопросы к интервью


К.ЛАРИНА: Ну что ж, продолжаются наши встречи с прекрасным, и на смену литературе пришла у нас муза… как же она называется-то? Господи, прости! Мельпомена? Или кто?

Е.ШИФРИН: Мельпомена.

К.ЛАРИНА: Терпсихора? (смеется)

Е.ШИФРИН: Терпсихора – это которая пляшет.

К.ЛАРИНА: Да. А это Мельпомена. Это муза драматического театра, муза трагедии. Хотя не знаю, о чем сейчас пойдет разговор, может быть, и о трагедии тоже. У нас в гостях Ефим Шифрин, добрый день, здравствуйте!

Е.ШИФРИН: Добрый день!

К.ЛАРИНА: Давно хотела позвать. Хотя мы как-то встречались, я помню, по-моему, года два назад уже виделись в аналогичной передаче. Но накопилось уже много тем для разговоров с Ефимом Шифриным, не только у меня – я вижу по тому количеству вопросов, которое пришло к нашему гостю, что всегда радостно. Давайте я напомню телефон: 363-36-59. Еще раз напомню, Ефим Шифрин сегодня в нашей студии. Итак. Ну, во-первых, сегодня спектакль. Я уже еще раз хочу объявить личную благодарность, потому что я считаю, что это подвиг, когда человек в день спектакля, днем, в день св. Патрика практически пришел в студию «Эхо Москвы».

Е.ШИФРИН: Да, тут к вам не подобраться.

К.ЛАРИНА: Да, у нас, видите, здесь аншлаг.

Е.ШИФРИН: Весь Новый Арбат… Да. Тут тоже что-то празднуют.

К.ЛАРИНА: Что Вы играете сегодня, давайте с этого начнем.

Е.ШИФРИН: Сегодня «Цветок смеющийся» в театре на Таганке – это последний спектакль, который поставил Михаил Михайлович Казаков. Он когда-то играл этот спектакль, роль Гарри Эссендайна он передал теперь мне. Ну, вроде, получилось.

К.ЛАРИНА: Как Вам..?

Е.ШИФРИН: Мы играем его уже почти год.

К.ЛАРИНА: Ага. А там кто с Вами, какие артисты рядом?

Е.ШИФРИН: Аня Каменкова, Сафонова Лена, Архангельская, Хмельницкая, Дужников…

К.ЛАРИНА: Одни женщины.

Е.ШИФРИН: Да. И эти женщины все вокруг главного героя, Гарри Эссендайна. Вообще, пьеса такая, хорошая, такой, пост уальдовская такая драматургия. Ну, идет он успешно.

К.ЛАРИНА: Серьезные артистки рядом, особенно, вот, Анна Каменкова, одна из сильнейших драматических актрис нашего театра. И как Вам? Вы там не комплексуете?

Е.ШИФРИН: Нет, мы с Аней когда-то, вот, по иронии судьбы, вот, много-много лет назад начинали репетировать «Из жизни дождевых червей», но что-то тогда не сложилось, с режиссером мы как-то не… не… не… друг друга не поняли, но память о той работе как-то грела душу, и вот, спустя много лет, мы опять встретились с ней, и опять такой дуэт… Нет, комплексов не было, очень близко и тепло сошлись в этой работе.

К.ЛАРИНА: Но Вас все время, вот, всю жизнь, сколько Вы работаете на эстраде, Вас все равно все время тянет в театр в драматический серьезный. Но мне все время кажется, что рано или поздно эту вот нить, Вы эти путы, эти кандалы разорвете и покинете эту эстрадную площадку. Или таких планов у Вас нет, Ефим?

Е.ШИФРИН: Да чего-то…

К.ЛАРИНА: Не мешает одно другому?

Е.ШИФРИН: (смеется) …и пут никаких я не чувствую…

К.ЛАРИНА: Нет?

Е.ШИФРИН: …и как… кандалы не лязгают…

К.ЛАРИНА: Кандалы.

Е.ШИФРИН: Я не очень люблю это деление на роды и виды. Я занимаюсь тем, что мне нравится.

К.ЛАРИНА: Но публика-то разная все-таки. Согласитесь.

Е.ШИФРИН: Публика? Наверное, разная. Вообще, когда люди смеются, что-то их делает очень похожими друг на друга.

К.ЛАРИНА: Да уж, это точно.

Е.ШИФРИН: Знаете, мне одна… одна знакомая сказала, что «да, у вас…» Она была на эстрадном концерте и говорит: «У вас публика-то гораздо лучше, чем там, у «имярек». В туалете, — говорит, — так чисто, и окурков нет». Ну вот, разве что. (смеется)

К.ЛАРИНА: Т.е. Вы любую принимаете? Она Вас никогда не раздражала, публика?

Е.ШИФРИН: Ну, вот эти все битвы с публикой я оставил в той максималистской молодости, когда я только пришел на эстраду, когда мне казалось, что и публика не права, и не те сегодня пришли, и, вот, эта битва с публикой должна закончиться в мою пользу… Но потом эти люди с годами, конечно, рассеялись, потому что, ну, понятно, что как времена не выбирают, так не выбирают и публику – ты… ты стоишь ровно столько, сколько… сколько… сколько публика хочет тебя видеть. Вы знаете, я вот о чем подумал: меня все время, там… ну, путы, кандалы – Бог с ними. Но мне все время говорили, что… вот, сколько живу на свете, вот эти 30 лет, что я работаю на сцене, все время меня кто-то «открывает». Я уже от этих открытий…

К.ЛАРИНА: Но это же прекрасно!

Е.ШИФРИН: Да. Но я не очень понимаю, в чем суть. Вот я сделал, там, спектакль о Шостаковиче – значит, «Шифрин открылся с неожиданной стороны». Потом пошел в цирк – «такого Шифрина мы не видели». Там, сделали Хармса… А, собственно, я на эстраде не очень закрыт. Мне казалось, что это всегда… ну… меня ничто не затеняет, ну может быть, только качество драматургии.

К.ЛАРИНА: Сейчас, минуточку, можно, я отвечу?

Е.ШИФРИН: Да.

К.ЛАРИНА: Эти люди не пересекаются. Вы поймите одну простую вещь: да, я, вот, среди тех, для которых Шифрин в «Хармсе» — для меня это открытие, да. Шифрин в «Шостаковиче» — это открытие. Потому что я не хожу на эстрадные концерты. Мне кажется, это совершенно… я с этого начала: это абсолютно разные публики. И я Вас… даже скажу больше: мне кажется – может быть, я, конечно, слишком плохо думаю о публике – но мне кажется, что та публика, которая ходит на эстрадные концерты, она не примет Ваш… другой Ваш театр. Не примет. Я вот смотрела когда на «Культуре» «Хармса»… замечательная работа, я уже об этом говорила и еще раз повторю, вот, уже Вам в глаза, что для меня действительно открытие – уж простите – мне жалко, что если я чем-то Вас тут обижаю…

Е.ШИФРИН: Да нет, я…

К.ЛАРИНА: По-моему, это… Человек должен… актер должен радоваться, когда ему говорят, что это открытие, и тут открытие, и там открытие – казалось бы, уже все прочитали, всю книжку – нет, опять открытие. Это же здорово. Но я Вас уверяю, что это… И Вы сами это знаете, что это не может быть для массового потребления. Это не для тех, кто смотрит, извините, программу, там, «Аншлаг», которую сегодня не пихает только ленивый, или, там, «Кривое зеркало». Это совсем другая публика, разве нет?

Е.ШИФРИН: Пауза возникла, потому что этому разговору, ну, нет конца.

К.ЛАРИНА: Да. Конца нет.

Е.ШИФРИН: Он давно-давно очень начался… Я не очень… не очень соглашусь с тем, что публика определяет качество того, что мы делаем на сцене. Но ведь… ну да, вот, у балагана, у ярмарки один адрес, более широкий. Там, у канала «Культура» совсем узкий. Но качество того, что ты делаешь на ярмарочном представлении и качество того, что ты делаешь в каком-то концептуальном проекте, должно быть все равно хорошим. Просто, ну, и плакат должен быть хорошим, и Маяковские призывы не курить, там, или бежать, там, со всех ног, там, в какой-нибудь Моссельпром должны быть также хороши, как и какие… не знаю, какие-нибудь, там, концептуальные стихи. Не знаю, все… все от первичного какого-то яркого импульса должно быть.

К.ЛАРИНА: Но задачи-то разные. Моссельпром – это, вот, задача какая? Заставить купить конкретный продукт, да?

Е.ШИФРИН: Да.

К.ЛАРИНА: А концептуальные стихи – там совсем другие задачи.

Е.ШИФРИН: Да, но и то, и другое должно быть хорошо сделано.

К.ЛАРИНА: А как Вы это оцениваете? Вот, допустим, Ваши эстрадные выступления – мне все время кажется, что, наверное, люди, которые работают в этом жанре, они всегда у них… они все сплошное ухо. Да? Которое все время слушает этот дышащий этот чертов зал – засмеется он или не засмеется. И нет страшнее, там, для эстрадного артиста, если не смеются там, где запланировал. Начинаешь… что тогда происходит? Начинается… начинает давить…

Е.ШИФРИН: Ну, это мука, на самом деле, когда не смешно…

К.ЛАРИНА: «Смейтесь, сволочи!»

Е.ШИФРИН: Отчего же…. Ну, Вы знаете, что, вот на этих фестивалях юмористических, которые, там, не пинает, вот, только ленивый, замечательно все… все всех мирит. Вот, в последние годы были и Губерман, и Жванецкий…

К.ЛАРИНА: Это вот в Юрмале которое?

Е.ШИФРИН: …и Ширвиндт, и Гафт… Да. Но сказать Вам, что они выходили на сцену, читая, там, какие-то очень сложные вещи, не могу. Ну, просто… просто за ними другой опыт, глаза другие, другой настрой… Но они не мучили публику несмешными вещами, все равно…

К.ЛАРИНА: Но качество смеха разное всегда – я думаю, что у каждого артиста свои, наверное, свои планки.

Е.ШИФРИН: Губерман читал замечательные простые вещи, там была и ненормативная лексика, которая совершенно не коробила зал, и было общее веселье. Но это не было муторно… муторно поучительно, дидактично – все равно все как-то упирается в простоту.

К.ЛАРИНА: Ну хорошо, мы здесь собрались не для того, чтобы взять и запретить эстрадные концерты.

Е.ШИФРИН: Не, пускай будут.

К.ЛАРИНА: (смеется) Пускай будут. Тут я понимаю, почему людей раздражает это – раздражает, потому что этого слишком много. Потому что все равно с нами живет телевизор в одном доме – правда же? Самый главный враг, враг творчества – это телевизор. Который, независимо от того, сколько раз Вы выходили на сцену, он сделает это так, что будет невозможно уже слушать и смотреть бесконечного, там, конкретного, там, артиста, который по всем каналам смешит. Вот где самые страшные-то происходят вещи. И поэтому ощущение такое, перенасыщенности, что страна пребывает в таком, бесконечном ржании с утра до ночи. Или это тоже обманчивое впечатление?

Е.ШИФРИН: Ну, если я скажу, что, вот, его можно не смотреть – я, конечно же, повторюсь…

К.ЛАРИНА: Это же торшер.

Е.ШИФРИН: Да. …и… Но ведь если еще недавно, там, другой монитор, другой экран – экран компьютера – казался альтернативой этому, там, площадному, наскучившему, надоевшему, то теперь он точно так же… становится таким же неизбирательным, таким же массовым, таким же назойливым… Но что же, вот этот океан Интернета разве… разве что-то его отличает от неизбирательности телевидения? Все то же самое: та же ругань, те же какие-то истерики, тоже хамство невозможное. Но на телевидении хоть есть какое-то, там, начальство, оно…

К.ЛАРИНА: Да уж.

Е.ШИФРИН: …чего-то судит, рядит, отбирает, сортирует. Кто что сортирует в Интернете?

К.ЛАРИНА: Вот тут мы пришли к следующей странице нашего альманаха под названием Интернет. Известно всем пользователям Интернета, что у Ефима Шифрина есть блог в «живом журнале», koteljnik под названием… Всем, кстати… все Вам передавали большой привет.

Е.ШИФРИН: А, спасибо!

К.ЛАРИНА: (смеется) Поскольку у нас общие друзья. И естественно, все спрашивают, вернетесь ли Вы в «живой журнал»? Насколько я поняла, что Вы вернулись, да, туда? Или как-то у Вас… Сначала был такой… я просто скажу тем, кто не знает, не все же нас слушают пользователи Интернета, что Ефим Шифрин завел свой блог в «живом журнале», невероятно интересный, талантливый, поскольку он давно и очень, кажется, здорово пишет как автор. Ну вот, короче говоря, развел там себе такую поляну, там сотни тысяч людей понабежало, все ждут…

Е.ШИФРИН: (смеется)

К.ЛАРИНА: …каждый день кидаются туда, что новенького напишет наш дорогой koteljnik… А он потом раз, и сказал: «Прощайте, всем пока, до свидания», без объяснения причин…

Е.ШИФРИН: Ну…

К.ЛАРИНА: Это вот то самое хамство добило Вас? Что там такое произошло?

Е.ШИФРИН: Не, ну то, о чем меня предупреждали все на заре, там, существования блога – «вот, ты, там, ввязываешься в такую историю, в которой… тебе будет не очень комфортно…» Стращали все. Вот перед тем, как я написал первую строчку в своем блоге, страхов и угроз было гораздо больше, чем… чем потом, на самом деле, получилось. Вы знаете, что, я сделал тайм-аут, взял такой тайм-аут, во-первых, потому что это… это такая вахта, которую, ну, непросто выдержать. Во-вторых, я люблю, когда гости себя ведут сообразно тому, что я понимаю под поведением гостей в своем жилище.

К.ЛАРИНА: А они там что?

Е.ШИФРИН: Ну, так, вот сначала всё, замечательно все расселись…

К.ЛАРИНА: Посуду, посуду бьют.

Е.ШИФРИН: Да. Потом… Вот, три звонка отзвучало, да: публика расселась в зале – я понимаю, что с ней делать. А вот бывает… бывает такая штука – вот, не могу, к сожалению, назвать фамилии этих актеров – вот, не добирают они залы и немножко открывают ворота этих летних площадок. И все, кто гуляли в этот момент по парку, заполняют это… это публика, которая уже не выбрала этого актера сознательно, а потому что в этот день оказалась в парке. Вот так немножко у меня случилось на блоге, я просто… знаете, как в этих сериалах «Скорая помощь»: «Доктор, мы его теряем». Я вдруг понял, что я сам себя теряю, у меня как в ресторане получилось: это самое, мне стали заказывать песни. «А вот теперь для нашего гостя из Магадана звучит эта песня…» И я понимаю, что ничего, я не хочу ее исполнить, я хочу… я… ну, во-первых, все равно надо вытирать ноги, входя в дом. У меня был такой замечательный приятель, его уже нет на свете, Леня Прудовский, когда он заходил ко мне, ему тетка предлагала: «Ну, снимайте обувь», он говорил: «Нет, нет, если я разуюсь, я еще больше наслежу» — он так шутил.

К.ЛАРИНА: (смеется)

Е.ШИФРИН: Вот что-то похожее случилось… У меня… мной стали немножко управлять. Я не очень этого люблю, в силу своего характера… ну, мой блог, я хочу, чтобы там было так, как я себе придумаю. Ну а со случаями хамства – нет, такого, очевидного не было. Ну а потом, есть же всякие, там, кнопочки, там, забанить, удалить – я ими не очень пользовался, но… Я должен был немножко отдохнуть. Мне… мне стало… мне стало с самим собой сложно.

К.ЛАРИНА: На что это похоже, с чем это можно сравнить, вот эти ощущения от этой встречи с какой-то такой, неуправляемой толпой… нет, они все равно приходят к Вам – они же знают, к кому они приходят, вот, люди, которые приходят к Вам в Ваш «живой журнал».

Е.ШИФРИН: Ну, я старался… старался быть искренним, насколько возможно, там, правильно расставляя слова «быть искренним», эта искренность как-то вдруг, к сожалению, стала для меня сокращать дистанцию между мной и гостями. Я… вообще, все равно в гости приходят, ну, на недолго… в гости приходят ровно настолько, чтобы хозяева и гость друг другу не надоели. Вот эта круглосуточная… круглосуточное это дежурство в ЖЖ мне… Я никогда не… у меня не было опыта, там, приема наркотиков, я мало что про это знаю, но мне… мне кажется, что ЖЖ – это, вообще, это что-то из этой оперы.

К.ЛАРИНА: Т.е. затягивает, да?

Е.ШИФРИН: Это да, это как какое-то все время зависимость от дозы, она все время увеличивается, она все время… она все время должна расти, чтобы ты получал какое-то удовольствие от того, что ты делаешь. Люди заглядывают в эту статистику посещаемости, количество зафрендивших тебя друзей… ты понимаешь, что ты не выбираешь ни темы, ни… что ты пишешь… ты пишешь, желая кому-то понравиться – это страшно. Я вдруг понял, что я немножко теряю свой привычный звук, свой привычный голос. Сейчас я немножко отдохнул.

К.ЛАРИНА: Я думаю, что это такой, первый шок культурный Вы получили – вот такой вот, первый период, который у Вас прошел, первый приход, если продолжить аналогию с наркотиками, которые нам с Вами незнакомы. А потом Вы все равно в это вернетесь, и можно оттуда, как мне кажется, все-таки какую-то свою пользу тоже извлекать, как творческий человек…

Е.ШИФРИН: Ну, я вернулся уже несколько дней тому назад. Началось это, к сожалению, не… с горького повода: там, я дал некролог…

К.ЛАРИНА: Про Яна, да?

Е.ШИФРИН: …по поводу ухода Яна. А потом как-то зацепило… знаете, когда человек долго не курит, а потом пробует первую сигарету – все, он уже срывается. Так вот я дал один пост, он повлек за собой другой… ну, можно сказать, что я уже там опять, в блоге.

К.ЛАРИНА: А Вы так, привыкли дистанцию держать, да, со зрителем, который… со зрителем во всех смыслах этого слова – в конце концов, те, кто приходит в «живой журнал», тоже Ваши зрители, безусловно.

Е.ШИФРИН: Слушайте, но дистанция существует даже у мамы с сыном. Ну нет людей, не соблюдающих дистанцию. Но что под этим понимать? Даже у любящих людей между собой существует какая-то дистанция. Причем я не знаю, в наномиллиметрах она измеряется или в метрах, но люди не могут… не могут дефундировать друг друга до такой степени, что… они теряют свое Я. Они перестают быть самими собой.

К.ЛАРИНА: Это правда, да.

Е.ШИФРИН: Я дистанцию понимаю не как… не как, вот, там, высокомерное какое-то вещание толпе, там, стоя на каком-то, там, возвышении. Нет. Дистанция – это когда уважают твой выбор. Вот я хочу сегодня писать об этом, да? Я должен писать… Мне не должны заказывать темы. Мне… мной не должны управлять, мне не должны давать советы, как мне, там, на середине жизни себя вести в том или ином случае. А даже если мне их дают, то, мне кажется, какая-то мера деликатности должна соблюдаться. Вообще, в Интернете много, очень много раскрытых дверей. Заходят, заглядывают. Это любопытство мне понятно, оно свойственно людям. Я часто ловил себя на том, что очень любил смотреть, что делается в чужих окнах. Но когда человек не хочет, чтобы наблюдали за тем, что происходит у него в квартире, он…

К.ЛАРИНА: Закрывает.

Е.ШИФРИН: Да, завешивает занавески. Инернете – это такое поле, в котором занавески все открыты. Но это же и меру поведения какую-то определяет. Ну, например, зайти и плюнуть в окно – это… ну, это за рамками моего понимания. Ну, ну посмотри, ну зачем туда, например, взять и плюнуть? Даже мое возвращение в блог было как-то принято неоднозначно. Там, одну даму или, там… ну, не знаю, или мужика – трудно сказать…

К.ЛАРИНА: (смеется)

Е.ШИФРИН: Все под никами какими-то сумасшедшими…

К.ЛАРИНА: А Вы сами?

Е.ШИФРИН: …пришлось забанить. Ну, koteljnik – ну хотя бы, хотя бы не «котельница», ну хотя бы понятно, что… Ну, во-первых, там есть фотография моя – я никогда не скрывал своего лица.

К.ЛАРИНА: Ну вы поняли, да, что это одно из самых сильных впечатлений последнего времени у Ефима Шифрина.

Е.ШИФРИН: Ну да, это такое новое ощущение. (смеются) После участия в цирковом проекте это, пожалуй, самое азартное приключение в моей жизни.

К.ЛАРИНА: Ну что, мы после новостей откроем-таки двери нашего эфира и впустим сюда слушателей радиостанции «Эхо Москвы» обязательно, и напомню, здесь Ефим Шифрин. Мы сейчас новости слушаем и потом продолжим наше общение.



НОВОСТИ



К.ЛАРИНА: Итак, возвращаемся в программу, напомню, что сегодня у нас в гостях Ефим Шифрин. Сейчас мы будем принимать ваши вопросы – как, я еще раз повторю, двери у нас открыты для всех. Поскольку программа «Дифирамб», то конечно же, приятно мне передать артисту слова благодарности за работу телевизионную, опять же, «Пьеса для мужчины» — это, вот, спектакль на канале «Культура» в цикле «Домашний театр», спектакль, который поставил Владимир Мирзоев по произведениям Даниила Хармса, где в главной роли был занят как раз Ефим Шифрин, а помогали ему там, по-моему, группа такая музыкальная была, забыла…

Е.ШИФРИН: Да, «Second Hand Band».

К.ЛАРИНА: «Second Hand». Вообще, придумка какая-то невероятная, но я еще тоже очень люблю Владимира Мирзоева – он всегда что-нибудь придумает этакое. И мне еще понравилось в этой работе, помимо того, что происходило в кадре, то, что происходило за кадром: там показаны вот такие вот разговоры между репетициями. И вот там-то как раз была заметна эта разница в поколениях и в восприятии этого текста – молодых ребят, которые пишут очень симпатичные песни на тексты Хармса, и то, что читаете Вы и что знает Мирзоев. Вообще, насколько контекст важен в таких работах, на Ваш взгляд? Вот что Вам важно было рассказать о себе вот в этой работе? В Хармсе.

Е.ШИФРИН: Ну, я не знаю, входило ли первоначально в замыслы Володи Мирзоева вот это, как бы, такая… внесъемочные эти разговоры, диалоги. Но то, что они вошли в окончательный вариант фильма, мне показалось, что это очень верно. Потому что мы сидели и болтали, сидели и рассуждали с ребятами, которые, конечно, представляют другое поколение, по-другому выросли, в другом формате свободы. Вот что такое для них абсурд, что такое для них Хармс, что, что их зацепило? Такие, познавательные разговоры получились, потому что… Для моего поколения абсурд – это такое бегство и спасение. Для них это вполне привычное стебное существование.

К.ЛАРИНА: Стеб. Да.

Е.ШИФРИН: Они как рыбы в воде в этом – в неформатной музыке, в неформатной литературе, в неформатном мышлении. Они вообще все такие, неформатные. Они такие все, другие. И оказалось, что никакой переклички поколений, просто… просто такое немножко разное отношение к Хармсу. Для меня Хармс был совершенно таким, полузапретным автором: я помню, там, на втором, на третьем курсе училища мы нигде и показать-то его не могли, даже детские работы. Мы ездили в этот замечательный городок в Пущино и показывали это ученым биологам, и понятно, что мы говорили на своем «птичьем языке», потому что друг друга понимали, и те читали Хармса в рукописях, и мы Хармса, конечно, не в учебниках проходили. И это был такой… такое, интеллигентское перемигивание, такой, договор общественный: все знали о том, что мы знали, чего не знают другие, и это такое, делало нас такой, ложей масонской. Сейчас совершенно другое, другое отношение к Хармсу. Вообще, можно себе представить Хармса, там, на телевидении, даже на канале «Культура»? Замечательно.

К.ЛАРИНА: А тексты Вы вместе выбирали с режиссером, или это исключительно его предложение?

Е.ШИФРИН: Сценарий первоначально был Володин, а я все боялся… ну, по привычке, по инерции боялся, что это такой материал, сложноватый для воплощения, и все пытался протащить туда такое, привычное хармсовское такое, анекдотическое эстрадное. Но Володя стоял насмерть. Что-то… что-то мне удалось протащить – сейчас я понимаю, насколько он был прав. И этого Хармса анекдотов, Хармса детского… мы… нам просто до него докопаться: взять, открыл и смейся. Тут нужен какой-то проводник такой, ну… это не простое путешествие, тут нужен такой гид, маленький такой путеводитель по Хармсу. Ну, Володя оказался замечательным гидом.

К.ЛАРИНА: Кстати, в журнале «Театрал», который Вы, там, листали – вот, у нас следующий номер выйдет сейчас апрельский, он будет посвящен почти целиком Гоголю. И там есть небольшое интервью с Владимиром Мирзоевым, и среди вопросов, которые ему задали наши корреспонденты, он… был такой вопрос, «кто из актеров, как Вам кажется, вот, гоголевский абсолютно, кто на сегодняшний день может лучше всего сыграть и почувствовать Гоголя?» И он там называет – не скажу, что много… ну, естественно, там Суханов, его любимый актер, но он называет Вас в числе артистов, которые, вот, рождены…

Е.ШИФРИН: Второй человек.

К.ЛАРИНА: Да, да, да.

Е.ШИФРИН: Вообще-то много лет назад это Виктюк сказал, я еще переспросил, я думал, что я ослышался. «Вот, детка, тебе надо это делать», он мне сказал. А я вспомнил, у Хармса замечательный есть этот анекдот, как Пушкин сидит у себя и думает: «Ну, я гений – ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царствие ему небесное, гений. Когда же это кончится?» Тут все и кончилось.

К.ЛАРИНА: (смеется)

Е.ШИФРИН: Тут все и кончилось. Это я от удовольствия даже хрюкнул.

К.ЛАРИНА: Ну, а если Гоголь, то что.

Е.ШИФРИН: Ой, пальцем в небо, Ксюш. Вот говорили мы только что, там, с нужными людьми, дружественными каналу. Я думаю, что это что-то, связанное с «Петербургскими повестями». Потому что вот эту, малороссийскую эту часть творчества, я думаю, что не…

К.ЛАРИНА: Не потяну?

Е.ШИФРИН: Не потяну. Тем более, тут Бортко, тут «Тарас Бульба» сейчас на все экране. А вот «Петербургские повести» – это мое. Я думаю, что это что-то… это какая-то компиляция из «Невского проспекта», «Коляски», «Носа», может быть, «Записок сумасшедшего», «Портрета». Когда я поступал в театральный, я читал… я соединил, так, начало и финал «Невского проспекта», и слушайте, столько лет прошло, и я до сих пор это помню – так мне это нравится, и так мне это…

К.ЛАРИНА: А скажите слова.

Е.ШИФРИН: «О, не верьте этому Невскому проспекту! Я всегда закутываюсь покрепче плащом своим, когда иду по нем, и стараюсь вовсе не глядеть на встречающиеся предметы. Все обман, все мечта, все не то, чем кажется!» Ну, замечательно!

К.ЛАРИНА: Надо же, как все… это до сих пор, вот, помните?

Е.ШИФРИН: Ага.

К.ЛАРИНА: Это остается. Надо же. Ну что, я обещала Вам открыть двери. Берите наушники.

Е.ШИФРИН: Но не так же, как на блоге, ну не сразу все гурьбой приходят? (смеются)

К.ЛАРИНА: Нет, ну что Вы, конечно. Тут вообще-то, понимаете, тут телефоны определяются, тут все как на ладони.

Е.ШИФРИН: Вот, с характером, к Вам стучатся.

К.ЛАРИНА: Ну, посмотрим, тоже… Вы же слышите, иногда бывает, такие заходят. Ну давайте попробуем. Итак, здесь Ефим Шифрин, и у вас есть возможность напрямую задать вопрос нашему гостю. Алло, здравствуйте, говорите, пожалуйста! Алло! Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛАРИСА: Здравствуйте, уважаемая ведущая, добрый день!

К.ЛАРИНА: Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛАРИСА: Я звоню из Тулы. Хочу выразить, вообще, благодарность за то, что пригласили Ефима Шифрина. И без пафоса, но открыто сказать пару комплиментов и задать вопрос.

К.ЛАРИНА: Давайте.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛАРИСА: Очень нравится, как Вы одеваетесь. У Вас великолепный стиль, потрясающий, это ясно. Если можно, скажите, кто Вам шьет? Нет – не надо. Не буду слишком назойливой.

К.ЛАРИНА: Так.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛАРИСА: Когда Вы еще в Вашу эпоху Ваших монологов, там, сатирическо-юмористических, вроде бы, как бы, смешили и веселили зрителя – было видно, что Вы очень мощный артист. Это точно. Поверьте, я искренне это говорю. Я, вот, ждала, что когда-нибудь это родится во что-то другое. Искренне за Вас рада, большое Вам спасибо, и думаю, что еще все у Вас впереди в плане театральном, работы и своих, может быть, режиссерских, и с великими режиссерами нашими современности. А вопрос у меня будет не очень веселый: если можно, прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию, хотя бы коротко – Ваша позиция очень интересна – вот, в связи с конфликтом в Союзе театральных деятелей. Большое спасибо за внимание.

К.ЛАРИНА: А что там за конфликт? В Союзе театральных деятелей какой конфликт?

Е.ШИФРИН: Ну, речь, наверное, идет о Доме актера. Ну, сразу зарекусь…

К.ЛАРИНА: Да?

Е.ШИФРИН: …ничего не буду комментировать, не…

К.ЛАРИНА: Не, ну там пока еще конфликта нету.

Е.ШИФРИН: Ну…

К.ЛАРИНА: Или уже есть? Он, как бы, был, потом, как бы, его пригасили. Я же помню, я же следила.

Е.ШИФРИН: Да, Вы занимались.

К.ЛАРИНА: Мы пригасили все это. И все сказали: неудобно как-то, давайте подождем, 40 дней пройдет. Вот сейчас, кстати, 40 дней чуть ли не сегодня, 22-го числа.

Е.ШИФРИН: Ну, тогда завтра ответим на этот вопрос.

К.ЛАРИНА: (смеется) Завтра ответим на этот вопрос.

Е.ШИФРИН: На исходе 40-го дня

К.ЛАРИНА: Ну, вообще, если можно, конечно, этот вопрос как-то переформатировать, переформулировать, простите: у нас есть конфликт в Союзе кинематографистов… у нас вообще с творческими союзами как-то сейчас не очень. Я вчера пыталась передачу на эту тему провести, и какое-то у меня было ужасное ощущение после программы, какое-то некомфортное. Вообще, нужен ли художнику союз творческий, на Ваш взгляд? Вот у Вас есть творческий союз, Вы где-нибудь состоите? Вы в СТД, наверное?

Е.ШИФРИН: У меня есть… Да, у меня есть СТД – это, вот, книжечка. Я, правда, ни разу не воспользовался тем, что дает это членство – я нигде не отдыхал, даже в поликлинику эту не ходил, но я так, берегу на старость. Я каждый год плачу взносы – вдруг когда-нибудь мне что-нибудь понадобится. Да нет, шучу. На самом деле, я… я не очень уверен, что людей, кроме профессиональной гильдии, кроме профсоюзов, должно что-то объединять. Ну, понятно, что профсоюз – это, там… этому учит опыт западных студий – это такая защита, да, это такой… это такая защита профессиональных интересов. Как только начинаются дома отдыха, как только начинаются какие-то дачи, огороды, принадлежащие союзу… Все перемешано: какие-то творческие вопросы… ну, понятно, что это вертится вокруг каких-то больших денег. Но… вот, есть у нас Дом Актера – замечательное такое место, где мы друг друга радуем какими-то работами, какими-то капустниками, какими-то… Когда начинается дележка того, что рядом с домом построено, или в 40 км от Москвы, я не очень понимаю… И вряд ли что-то смогу такое, дельное сказать и о том конфликте, и о киношном, и о театральном. Потому что мы же видим только вершину этого айсберга. Понятно, что это упирается все равно в деньги, какие бы благие мотивировки, какие бы замечательные формулировки ни приобретали тезисы той или иной противоборствующей стороны. Все равно там где-то деньги. Вот в той… в тех двух третях айсберга. Вот, они положены густо пачками, они лежат на чужих счетах, они уплотнены до плотности твердой почвы. А наверху все такое, очень воздушное, какие-то творческие несогласия, какие-то конфликты поколений. Ничего подобного, ну ничего подобного. Какие конфликты поколений? В этих творческих союзах давным-давно уже возраст сравнял все поколения. Я… я не думаю, что, там, Никиту Сергеевича от Хуциева отличают века. Или, там, Этуша от…

К.ЛАРИНА: Захарова.

Е.ШИФРИН: Да. Ну… Ладно, тут я замолкаю, потому что это самое, себе заповедал сегодня перед эфиром быть человеком приятным во всех отношениях. Что касается костюмов и всего прочего: знаете, тоже завязал как с блогом. Мне почему-то так неловко стало за ту долгую полосу в моей жизни, когда я придавал этому какое-то большое значение.

К.ЛАРИНА: В смысле, одежда?

Е.ШИФРИН: Да, чего-то как-то совсем. Выключило меня и все. Вот, в чем пришел, в том и пришел.

К.ЛАРИНА: Но пришли хорошо, как-то очень хорошо пришли, очень все симпатично. Такой немножечко… образ такой, Печоринский, скажем так. Все в черном… (смеется)

Е.ШИФРИН: Ну, Печоринский, пускай. Ну, как-то совсем… совсем на эту тему вырубило. Неинтересно мне это. Там в вопросе зрительницы… нашей слушательницы прозвучало другое слово, «эпоха» — вот оно меня насторожило.

К.ЛАРИНА: Понравилось. (смеется)

Е.ШИФРИН: «В эпоху ваших сатирических монологов»… Ну да, значит, мне впору возглавлять Союз театральных деятелей, если прозвучало слово «эпоха».

К.ЛАРИНА: Давайте еще звонок. Пожалуйста. Алло, здравствуйте! Алло!

СЛУШАТЕЛЬ МАМОНТ: Алло, добрый день!

К.ЛАРИНА: Алло, добрый!

СЛУШАТЕЛЬ МАМОНТ: Здравствуйте, Ксения, здравствуйте, Ефим.

Е.ШИФРИН: Добрый день!

К.ЛАРИНА: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ МАМОНТ: Я надеюсь, что я вежливый гость…

К.ЛАРИНА: Да.

СЛУШАТЕЛЬ МАМОНТ: Я никогда не посещаю чужих блогов, и у меня нет ЖЖ. Позвольте Вам задать вопрос, может быть, небольшой офф-топ: несколько Ваших монологов, насколько я знаю, сочинила замечательная женщина Люба Ентинзон.

Е.ШИФРИН: Да.

СЛУШАТЕЛЬ МАМОНТ: Вот, и я давно ее встречал ни на литературных сайтах, нигде. Передайте, пожалуйста, ей привет и скажите несколько слов Любочке. Спасибо!

К.ЛАРИНА: А как Вас зовут, простите?

СЛУШАТЕЛЬ МАМОНТ: Меня зовут Мамонт.

Е.ШИФРИН: Мамонт… А, прямо так вот и говорить, Мамонт? А, было…

СЛУШАТЕЛЬ МАМОНТ: Вы знаете, я не виноват.

Е.ШИФРИН: Нет, нет, нет, я просто подумал…

К.ЛАРИНА: Да? Прямо имя такое?

СЛУШАТЕЛЬ МАМОНТ: Вы Ефим, я Мамонт.

Е.ШИФРИН: Да, все, понял.

К.ЛАРИНА: Спасибо! Спасибо!

СЛУШАТЕЛЬ МАМОНТ: Спасибо, всего доброго!

К.ЛАРИНА: Спасибо, Мамонту.

Е.ШИФРИН: Да. Нет, просто после всех этих аваторов, ников, юзерпиков…

К.ЛАРИНА: Да, да, да. Кажется, что человек – это ник.

Е.ШИФРИН: Да, каждый человек – это ник. И я ведь тоже Нахим в документах. Поэтому Мамонт – это не… ну, вполне… Рад сказать о Любе гораздо больше, чем пару приятных слов. Действительно замечательный автор, который живет в Киеве. Мы не так много сотрудничали, но мы все время на связи. Она мне очень помогала, кстати говоря, с блогом. Потому что по своей основной специальности она программист и математик, и вот эти все азы, вот, все, что было связано со знакомством ЖЖ, со способами его ведения, все эти технические штучки-дрючки – это, вот… этим я обязан Любе. Но кроме того, она замечательно пишет, и сценарий нескольких последних моих бенефисов в концертном зале «Россия» – это сочинила она. Очень рад, что Вы про нее вспомнили.

К.ЛАРИНА: Еще звонок, пожалуйста. Алло, здравствуйте! Алло! Говорите, пожалуйста. Ой, убежали. Давайте тут попробуем. Алло, здравствуйте! Алло!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ТАТЬЯНА: Алло! Татьяна. Скажите, пожалуйста, Ефим, неужели Вы до сих пор не имеете звания?

К.ЛАРИНА: Сейчас мы уточним. Спасибо Вам, Татьяна, за вопрос.

Е.ШИФРИН: А какое звание?

К.ЛАРИНА: Какое звание?

Е.ШИФРИН: Вы про народный, про заслуженный?

К.ЛАРИНА: Да, у Вас есть звание?

Е.ШИФРИН: Ну, как-то это меня никогда не занимало.

К.ЛАРИНА: А у Вас нет звания?!

Е.ШИФРИН: Ну, не было и нет.

К.ЛАРИНА: Да ладно! Да ладно! Правда? (смеется) Нету?

Е.ШИФРИН: Ян покойный бы сказал: «Господя!»

К.ЛАРИНА: Господя, да…

Е.ШИФРИН: Нет, никогда меня эта тема не занимала. И я не кокетничаю, когда говорю, что никогда не буду хлопотать по этому поводу. Мне кажется, что это… что это смешно. Ну, на самом деле, это… я не могу эти государственные знаки внимания сейчас хулить, потому что это не… ну, нехорошо и неловко, но я настолько индифферентно отношусь к этому, что никогда бы…

К.ЛАРИНА: Знаете, Вы меня убили совершенно. Я…

Е.ШИФРИН: В 90-е годы это так легко было сделать. Я не понимаю, почему чиновник должен определять меру моей значимости. Ну вот сейчас, в пору Интернета, в пору опросов, в пору этих рейтингов, в пору действительного выявления общественного мнения, почему я должен хлопотать перед чиновником о том, чтобы он меня отметил этим званием? Вообще, что для меня в жизни поменяется от того, буду я заслуженным или народным? Ну, у меня одна, например, знакомая актриса, на самом деле, на другой день после того, как выхлопотала себе это звание, на самом деле, поверила в то, что она народная. Но это… это так смешно, наблюдать эту перемену, эту метаморфозу в поведении… Как будто мы не знаем, как это делается. Понимаете, если бы это упало с неба, вот, вдруг… Но это же выхлопатывается, это же надо… выхлопатывается…

К.ЛАРИНА: Выхлопатывается.

Е.ШИФРИН: Это же надо куда-то ходить, это надо подписывать какие-то бумаги, это в каком-то коридоре – вот, идешь вот здесь, потом налево, потом чуть-чуть вверх, потом по ступенькам вниз, и вот в том кабинете сидит человек, который это решит. Почему? Что… что это дает?

К.ЛАРИНА: Ну, у Вас там сложнее – вот, в Вашей епархии эстрадной. Поскольку в драматическом театре – там все просто: там театр подает, там, списком, там, какое-то количество людей – и все.

Е.ШИФРИН: Ну, здесь в 88-м году впервые Государственный театр Эстрады подал на звания. Я это тут же прекратил. Потому что мое поколение выросло в колоссальном неуважении к этим ко всем… к атрибутам этого государственного почета.

К.ЛАРИНА: Ну как, Аркадий Исаакович Райкин был все-таки народным артистом Советского Союза.

Е.ШИФРИН: Ну когда он его получил-то? На излете лет, да.

К.ЛАРИНА: Он его получил, да, безусловно.

Е.ШИФРИН: Вот тогда это имело значение, тогда это… тогда это определяло твою стойкость и качество твоего положения. Сейчас зачем это? Ну, для нынешнего поколения молодых? Ну, там, выйдешь перед байкерами выступать – ну какое им значение для них имеет, народный ты или не народный? Если ты не захватишь их в эти пять-десять минут, которые тебе отведены на общение с ними, какое значение имеет это звание? Я путешествую по стране и вижу, там, в коридорах провинциальных театров таблички, испещренные этими званиями. А ведь фамилии… Может быть, в провинции, кстати, это имеет значение.

К.ЛАРИНА: Там, может, все-таки зарплаты все-таки, там, другие.

Е.ШИФРИН: Да.

К.ЛАРИНА: Там каждые сто рублей имеют значение.

Е.ШИФРИН: Ну вот лет 15 уже меня объявляют в концертах как народного, я, там… ну, никаких эмоций по этому поводу не испытываю. Я не вступаю в споры с ведущими концертов и т.д. Я говорю: ну зачем же вы назвали, а я… ну, пишут на гримерках, там, эти… распечатанные на принтере «народный, Шифрин» — ничего для меня это не решает. Вот для меня решает, хорошо у меня прошел спектакль или плохо, есть сегодня в театре зритель или нет. Ну, больше ничего. Совершенно искренне.

К.ЛАРИНА: Вообще-то для меня это еще одно открытие. Я, честно говоря, была уверена, что Вы точно уж народный.

Е.ШИФРИН: Да…

К.ЛАРИНА: Ну быть такого не может. Нет! Удивительно. Спасибо Вам, Татьяна, за вопрос, Вы такие, вообще, открыли… открылись такие тайны. Алло, здравствуйте! Алло!

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте!

К.ЛАРИНА: Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ: А вот я бы хотел узнать у Ефима, смотрел ли он такой фильм как «Секрет», и как он к нему относится.

Е.ШИФРИН: Нет, не видел.

К.ЛАРИНА: А почему Вы спросили про это?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, мне просто интересно, потому что настолько успешный человек, самоуверенный в себе и достигающий всего того, чего он хочет…

Е.ШИФРИН: Я самоуверен?

СЛУШАТЕЛЬ: Каким образом он это все сделал?

Е.ШИФРИН: Не, я совсем не самоуверенный. Это… это я сегодня звучу в эфире так, самоуверенно, потому что я сам себя… сам себя уверяю в том, что я смелый и отважный. Я как раз очень рефлексирующий человек. Очень похожую в себе душу вижу у Валентина Иосифовича Гафта. Вот недавно, там, поздравлял его с премьерой…

К.ЛАРИНА: Смотрели спектакль?

Е.ШИФРИН: Да.

К.ЛАРИНА: И что?

Е.ШИФРИН: Ну вот, зашел…

К.ЛАРИНА: На этом месте могли бы быть Вы – я имею в виду Жванецкого. Запросто мог бы быть и Шифрин там зашифрован.

Е.ШИФРИН: Да. Не, ну мы в хороших отношениях. Валентин Иосифович не найдет во мне повода для сатирического…

К.ЛАРИНА: Писал на Вас эпиграммы?

Е.ШИФРИН: Не. Ну вот, душа близкая в каком смысле: он никогда не бывает доволен собой, никогда.

К.ЛАРИНА: Это точно.

Е.ШИФРИН: Вот, и грызет себя, и что-то… и это недовольство на лице. И я вижу, что ему приятно, когда его уверяешь в обратном… Но это качество мне в актере в любом очень симпатично. Потому что как только актер согласится с тем, что он… «О, я…!»

К.ЛАРИНА: Ну, таких большинство.

Е.ШИФРИН: Да. Беда сразу. Вот сразу беда. Ничего подобного.

К.ЛАРИНА: Но так же тоже себя истязать, зачем же так мучиться? Творчество – это удовольствие.

Е.ШИФРИН: Другая крайность.

К.ЛАРИНА: Это наслаждение.

Е.ШИФРИН: Ну, втуне-то он там понимает, что…

К.ЛАРИНА: Что Вы, боитесь на сцену выйти каждый раз?

Е.ШИФРИН: Ну, боюсь. Вот сегодня боюсь. Ну… боюсь, да. Нельзя в этом признаваться. Но боюсь. Много лет боюсь. Там я посмотрел на сайте «Эхо Москвы», там какие-то вопросы, приготовленные для эфира…

К.ЛАРИНА: Да, да.

Е.ШИФРИН: Там в одном… в одном вопросе прозвучала мысль: «вот, вы, там, каждый раз поднимаете себе планку…»

К.ЛАРИНА: Да, да, да. Это первый вопрос. «А каково ради участия в рейтинговом фестивале подлезать под собственной планкой?»

Е.ШИФРИН: Да, вот эти слова там – планка… Этот, спортивный словарь: эстафета, а еще лучше финишная прямая.

К.ЛАРИНА: Ну, Вы же спортсмен. (смеется)

Е.ШИФРИН: Это да, все из другой оперы. Я, Вы знаете, что, я подумал: я не планку себе повышаю, я просто все меньше и меньше робею. Вот в чем мой путь. И все.

К.ЛАРИНА: Когда книжку напишете?

Е.ШИФРИН: Ну вот, сейчас…

К.ЛАРИНА: Это просто безобразие: вместо того, чтобы страдать по поводу того, что, там, кто-то нахамил в «живом журнале», надо вообще про это все забыть и писать книгу. У нас люди все книжки сочиняют. Вот Гришковец завел себе блог. Через полгода, даже года не прошло, он выпустил…

Е.ШИФРИН: «Моя жизнь в ЖЖ».

К.ЛАРИНА: Да, «Моя жизнь в ЖЖ». А Вы? Вот такое самоедство до чего доводит.

Е.ШИФРИН: Нет.

К.ЛАРИНА: Там каждый пост, извините за сленг, да, «живого журнала», это законченная глава. Я уже, поскольку мы в «Дифирамбе», имею право сказать. Но я уже нашим тоже слушателям рассказывала – ну, это, по-моему, даже, по-моему, в прошлый раз когда встречались, тоже про это говорили – что у Вас целая, там, книга рассказов на Вашем сайте висит, которую можно уже сейчас издавать.

Е.ШИФРИН: Вот, в начале года предложило одно очень солидное издательство, наверное, самое главное сейчас по мемуарам и воспоминаниям, издать то, что уже написано. Сейчас думаем про то, как это оформить. Вот это интернетовское ЖЖшное «тэги» мне очень нравится, потому что «тэги» — это такой… такой… такой индикатор. Вот сюда пойдешь – воспоминания найдешь, туда пойдешь, найдешь какой-то настроенческий пост, там кулинария, здесь спортивные пристрастия. Тэги, вообще, хороший такой навигатор по книжкам воспоминаний. Да, будет, наверное, книжка. Хотя мне больше всего, вот, в мемуарной литературе нравится способ, которым написаны воспоминания Уильямса: такое, абсолютно все…

К.ЛАРИНА: Плавающее все.

Е.ШИФРИН: Да, нет ни хронологии… Вот, как будто… Понятно, что там жесткий план, и это хорошо продумано. Но для читателя груза нет никакого. Он как бы по жизни Уильямса путешествует вместе с ним. Куда понесло, там и выплыл.

К.ЛАРИНА: Ну что ж, завершается наша встреча творческая с Ефимом Шифриным, которого мы отпускаем – он должен еще к спектаклю подготовиться, «Цветок смеющийся», напомню я, сегодня играем в театре Содружества актеров Таганки, да?

Е.ШИФРИН: Да.

К.ЛАРИНА: Значит, в итоге, что мы желаем: во-первых, вернуться в «живой журнал», во-вторых, выпустить книгу, в-третьих – или во-первых – все-таки новых ролей в драматическом театре, будь то телевизионный театр или театр… в театре. Неважно. Что же еще-то пожелать, Господи прости? Не истязать себя так. И наконец получить звание, ей Богу! Какое, в каком Вы звании… Вы в каком звании, товарищ? (смеется)

Е.ШИФРИН: Ну, если я уйду отсюда со званием просто артист хороший – буду рад…

К.ЛАРИНА: Не так плохо. Спасибо Вам большое!

Е.ШИФРИН: Спасибо!

К.ЛАРИНА: Спасибо, удачи!

Е.ШИФРИН: Счастливо!

Комментарии

14

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

rassel 22 марта 2009 | 15:06

эпоха
"На дворе стоит эпоха,
А в углу стоит кровать,
И когда мне с бабой плохо,
На эпоху мне плевать".
И.Губерман
Умри, Ефим, лучше не скажешь!


serafim_dobra 22 марта 2009 | 15:25

Проникновение на встречу.
Люди могут диффундировать друг в друга полностью и целиком, оставаясь индивидуальностями, если они эмпаты представленные литературным образом на примере ордена Аарн в Отзвуках серебряного ветра.


elf90 22 марта 2009 | 16:06

Воскресенье не прошло даром.
Ксения! Спасибо за гостя и передачу.
Е.Шифрина видела в разных ипостасях- везде хорош. Талантлив, интересен, мне очень нравится своей истинной интеллигентностью.
Да и тональность передачи выбрана правильно, спасибо. Тамара.


mamablya 22 марта 2009 | 23:00

в БАН)))
Какая же скукотища!
Лучше Боярского звать))
Нет, ну сколько там Котельнику нашему Шефрину? 50 лет есть?

Ну попёрся в ЖЖ - обжёгся, прям ну так серьёзно к этому отнёсся, подломали крылья, какая у него ранимая душевная организейшн)) Бедненький.

Скукота!


diciotto 23 марта 2009 | 00:34

масштаб мелковат
Хотя, конечно, формы всякие нужны.
Так получилось, что перед передачей посмотрел фильм Петра Мамонова "Пыль". Какая разница в мироощущении и глубине охвата нынешней реальности. Мамонов - мастер. Потому, что недоволен страной, людьми, временем, в котором живет.
Ну, а счастливому и довольному Ефиму желаю творческих успехов.


mamablya 23 марта 2009 | 02:03

масштаб по Сеньке
Мамонова с Шифриным - ну приехали. Тут в "Альбац" мама Ходора назвали Девой Марией, а вы мамонова с шифриным. Здрасти)) Совсем крыша поехала у всех.

Шифрин - отличный мастер своего дела, и я даже рад что он не суётся и Ларина не раскрутила его на политику. Просто он суховатым мне показался, уставший какой-то.

ЖЖ все соки выпил)) А он что думал?)) Жизнь то идёт!


zoom 23 марта 2009 | 14:17

жж
жж - отличная ниша для графоманов, для склонных к эпатажу, типа Тёмы Лебедева, или для спортсменов, которые сражаются за рейтинг. Большинство блогов - последнее гавно. ЖЖ Шифрина не читал, и не хочется как-то..


24 марта 2009 | 21:58

Давайте, сторонники интеллектуального юмора - оживите веточку! Куда пропали, опять с Финдлеем Камеди Клабы зырите? Даешь комменты!


25 марта 2009 | 19:57

шифрин, он-один!
ну вот ,а куча народу жалуется, что финдлея полно! я ж говорил - меня мало! вот здеся по этому поводу точные доказательства!..
ну чего про ефима сказать? молодец..был я на его спектакле..пашет человек..два часа один на сцене..! уважаю! и дискуссий по нему разводить - время терять, так как он всем уже все доказал..! эт пущай мальчики резвые из кк тужатся ..глянем на них лет через 10! ой, чую печальные истории будуть, поскольку связались с самым низменным и растлевающим.. а за это положено наказание! оно и придет уже..мельчают-то на глазах!..дальше будет хуже!
чую ,ефим -перед концертом..зажатый сидит, энергетику экономит!..ксения в конце, правда , разговорила..но было ..поздно!:))
и еще я чую, что он не в ладах с тв-шоу-мафией..са-авсем перестали показывать! очевидно, хотят грабить артистов полностью..видать, денег не хватаеть на куршавели- кризис!:))


26 марта 2009 | 08:35

Всё грамотно
Все нормально сказано, всё прекрасно... Но не до конца определён образ, то ли блок - это дом со шторами и торшерами, где артист отдыхает, толи летняя сцена, где он спектаклирует:-):-):-) или спекулирует... Или кто во что горазд... Я думаю что правильно выбранный образ всегда поможет человеку остатся самим собой...


26 марта 2009 | 11:53

И поет задушевно! Особенно песня/романс о южной ночи!


26 марта 2009 | 11:55

Имела в виду, конечно, его телевыступления, а не на Эхе. Хотя не возражала бы, если бы он и тут что-нибудь исполнил лирическое. Успехов вам, Ефим!


olegbulatov 26 марта 2009 | 16:56

Да, стареет Фима. На пенсион пора.


27 марта 2009 | 12:04

да. вот еще.
совсем забыл спросить сразу.
прочитал про желание понравится всем. ЗАЧЕМ?????

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире