'Вопросы к интервью

К. Ларина Ну что? Поехали! Добрый день. У нас сегодня «Дифирамб» прекрасный очень. Я хотела затащить в нашу студию любимого своего гостя — это Александр Анатольевич Ширвиндт, замечательный артист, педагог, ну и самое главное, художественный руководитель Театра сатиры. Здравствуйте, Александр Анатольевич.

А. Ширвиндт Здравствуй, Ксюшенька, здравствуй.

К. Ларина Меня зовут Ксения Ларина. Здесь, в студии, Светлана Ростовцева…

А. Ширвиндт А ничего, что я сказал «Ксюшенька»?

К. Ларина Нет. Просто я забыла, что я не представилась.

А. Ширвиндт Давай перезапишем. Здравствуйте, Ксения. Надо предупреждать о степени фамильярности. Ох, боже мой…

К. Ларина Дорогие друзья, мы не только по радио выступаем, но и по YouTube, который так любит Александр Анатольевич.

А. Ширвиндт Этот «утюг» снимает нас, да?

К. Ларина Да, нас снимает. Вот наша камера. Вот. Можете туда помахать нашим дорогим зрителям.

А. Ширвиндт Что ты говоришь? А чего же я это самое… не запудрил старческий подбородок?

К. Ларина Все пишут: «Как прекрасно выглядит Александр Анатольевич!»

А.Ширвиндт: Русский репертуарный театр и советский репертуарный театр — это великая придумка культурного пространства

А. Ширвиндт Спасибо большое.

К. Ларина Вот видите? Конечно. Тьфу-тьфу-тьфу! Сплевываем.

А. Ширвиндт Ты знаешь, чему я тебя учил в детстве? Нельзя стучать просто так, надо по дереву стучать.

К. Ларина А это что?

А. Ширвиндт Какое дерево? Пластик!

К. Ларина Да что вы?!

А. Ширвиндт Нельзя. Обязательно. И если, предположим, скатерть, то обязательно ненароком подними…

К. Ларина И постучать.

А. Ширвиндт Только по дереву. А так — бессмысленное дело.

К. Ларина Мы в детстве еще вот так делали.

А. Ширвиндт Ну, это шутки. При твоем уме какое там дерево? Там красное дерево! Карельская береза!

К. Ларина Человек-комод, да-да-да. Что мы должны еще сделать? А то я забуду.

А. Ширвиндт Давай.

К. Ларина Мы должны вот что сделать. Мы должны сказать, что у Миши Ширвиндта есть канал, который называется «Съедобное Несъедобное».

А. Ширвиндт Это «утюг» у него?

К. Ларина Да, YouTube-канал. Он просил у меня: «Когда мы встретимся с вами?» — чтобы я по радио сказала: «Подпишитесь на канал Михаила Ширвиндта». Я делаю это: подпишитесь на канал Михаила Ширвиндта.

А. Ширвиндт Я там тоже у него сижу.

К. Ларина Вот! Я как раз с этого хотела начать, поскольку я вас там часто вижу…

А. Ширвиндт Да, начни. И этим закончим, потому что остальное не интересно.

К. Ларина Я вас там часто вижу. И мне как раз больше всего…

А. Ширвиндт Мы там пьем ретро-водку.

К. Ларина Да. Последнее, что мы обсуждали как раз с Ирой Петровской — ваш замечательный «Гараж 2020» в компании. Гараж и дача — это вообще вся недвижимость, которая у вас есть.

А. Ширвиндт И я. Три недвижимости.

К. Ларина Расскажите про дачу, Александр Анатольевич. Это непростой же дом.

А. Ширвиндт Это непростой дом. Это в Иерусалиме, в Новом Иерусалиме. Ты знаешь, это около Истры Новый Иерусалим. Я никогда не забуду, тысячу лет назад… У нас родовая, но не моя, а со стороны Натальи Николаевны, там родовое имение. Этот поселок — чистой воды мой ровесник. В 34-м году Сталин своим клевретам отдал эту горку. Называется НИЛ — Наука, Искусство, Литература. И там, представляешь, Ойстрах, Шпиллер, Кнушевицкий, Дикий… Тогда все это было. Представляешь? Веснин великий. И там же получил участок дедушка мамы «ютуба», который был главный архитектор Москвы. Он был академик, Семенов Владимир Николаевич. Замечательный старик! Я его еще застал. И с тех пор мы там живем. Так это и сохранилось все. Но это станция Новый Иерусалим.

Когда мы были молодые, и только-только этот разрушен храм немцами был полностью, но все-таки какие-то туристы туда приезжали поохать и поахать. Так вот, на платформе, представляешь себе, на платформе этого Нового Иерусалима, на станции… Это не анекдот. Раннее утро. Значит, подходит электричка ранняя, первая, в часов шесть утра. И в это время какие-то архитуристы сумасшедшие, может, два старика-японца, представляешь, прорвались в СССР посмотреть вот эти развалины. Причем они русскоязычные, как выяснилось. Они выходят из электрички. А в это время две старухи местные бегут к этой электричке, чтобы ехать обратно. И одна кричит другой: «Нюра! Не едем!» — «Почему?» — «В Иерусалиме яйца дают». Представляешь, японцы представляют, что в Иерусалиме дают яйца, а эти две старухи…

Так вот, там я живу — в Иерусалиме. И когда говорят: «Где вы обычно отдыхаете?» — я говорю: «В Иерусалиме». — «А что, у вас там квартира, дом?» Я говорю: «Да не дом, там старая дача». — «Как? А где?» — «Да в лесу». — «В лесу?! В Иерусалиме?»

К. Ларина Но сейчас там, кстати, место замечательное, настоящий культурный центр, там потрясающие выставки проходят. Там Шагал сейчас.

А. Ширвиндт Замечательные! Шагал потрясающий.

К. Ларина Да, да, да. Так что место прекрасное.

А. Ширвиндт Сейчас все у нас красиво. А было же черте что.

К. Ларина А в советское время там что было вообще?

А. Ширвиндт Развалины. А потом потихонечку…

К. Ларина С тех пор как их взорвали немцы, так все и было?

А. Ширвиндт Да. А потом потихонечку сделали нижнюю церковь, такую маленькую, которая стала действовать. Там свой приход был. И потом ходили и охали. А сейчас это просто… Ну что ты?

К. Ларина А гараж где?

А. Ширвиндт Что?

К. Ларина Гараж-то где? Где в гараже-то снимаете?

А. Ширвиндт Ну, гараж — это же не наше. Мы влезаем…

К. Ларина Это Москва?

А. Ширвиндт Москва. И мы влезаем в старые мастерские, еще сохранившиеся с тех времен. Ребята, которые…

К. Ларина То есть вы придумали просто такой образ гаража, да?

А. Ширвиндт Сейчас я мечтаю потащить Мишку в этот «утюг», на ипподром, где я прожил…

К. Ларина «Утюг» — это YouTube.

А. Ширвиндт Да. Там сзади рядом с замечательными конюшнями и совершенно потрясающими трибунами остались еще маленькие такие, знаешь, бытовушки, где наездники, мои друзья старые… Половина покойников. Остался один Димочка Этингоф, наездник, мой друг. И там иногда мы редко рядом с этими красавцами… А лошади вообще…

Знаешь, когда-то я ухаживал за Натальей Николаевной, еще какие-то… Или на сцене иногда целовался по необходимости. Но поцелуй лошади несравним ни с чем! Это не извращение и не скотоложство. Это что-то невероятное! А были лошади, которые…

А.Ширвиндт: Театр стал задыхаться от необходимости конкуренции

К. Ларина Это как бы чувства? Она проявляет чувства по-настоящему?

А. Ширвиндт Мягко! Когда давали мне горсть сахара… А нельзя же ничего. Она меня ждала. Я курировал эту лошадь и даже подкармливал денежно. И когда она видела, она знала, что сейчас рядом с этим несчастным овсом ей перепадет сахар. И она меня за это целовала.

Так вот, там есть эти подсобки, понимаешь, где мы… Там висит на страшной стене вот такой портрет Сталина страшный, потому что мастер-наездник, который там был, вся родня у него была посажена этим параноиком. И вот у него этот Сталин висит, чтобы он на него поглядывал. Я подумал с Мишкой устроить это застолье, потому что… Когда Сталин наконец понял, что он практически может лишиться населения, он придумал эту фразочку: «Сын за отца не отвечает». Помнишь? Потому что мы вообще могли остаться с одними лошадьми. И я тогда придумал… Как мы сейчас выросли! Какая у нас сейчас цивилизация! Сын за отца не отвечает, да? А это застолье назвать «Сын без отца не отмечает».

К. Ларина Хорошо!

А. Ширвиндт Прогресс, да? От этого жуткого сталинизма, параноика вонючего до… Причем подсобки те же. Жуть вот эта висит. Сивуха та же.

К. Ларина Воплотится этот сюжет? Сделаете этот сюжет с Мишей?

А. Ширвиндт Сейчас, извини меня, он гуляет по Риму.

К. Ларина По Европам.

А. Ширвиндт Сейчас обещал нас с тобой послушать, едучи…

К. Ларина Если вдруг ты нас слышишь, уважаемый Михаил…

А. Ширвиндт Остановись!

К. Ларина Остановись!

А. Ширвиндт Да. Купи что-нибудь, выпей…

К. Ларина Посигналь.

А. Ширвиндт Потому что здесь, на этом «утюге», кроме воды, ничего не дают.

К. Ларина Хотела еще вернуться все-таки, Александр Анатольевич, раз уж мы начали с воспоминаний. Во-первых, хочу сказать нашим слушателям, что Ширвиндт не только рассказывает вот так вот… Что у него спросишь — то он и рассказывает. Он пишет книжки. Как раз мы до программы говорили. Уже сколько? Четыре книги вышло, да?

А. Ширвиндт В общем, да.

К. Ларина А сейчас…

А. Ширвиндт Я тебе рассказываю просто. Я же не писатель (хотя я писатель). Во-первых, я пишу ручкой.

К. Ларина То есть вы сами пишете, не диктуете?

А. Ширвиндт Да. Я не умею просто…

К. Ларина И не печатаете на клавиатуре?

А. Ширвиндт Я не умею. Понимаешь? А во-вторых, у меня есть замечательная Юлечка Ларина, которая… Легче объяснить, почему не хочу. Вот из-за нее…

К. Ларина Это ваш редактор, да?

А. Ширвиндт А?

К. Ларина Редактор ваш?

А. Ширвиндт Да. Короче говоря, пока я не придумывал названия, фантазия не шла совершенно. Ты помнишь, у меня была «Schirwindt, стертый с лица земли»?

К. Ларина Да, да, да.

А. Ширвиндт Это про город Ширвиндт. Потом — «Проходные дворы», биография, тоже какие-то образы, еще что-то. «Склероз, рассеянный по жизни», тоже образы.

И вот сейчас: «Давай! Давай!» Люди уходят, понимаешь. «А это кто? А это кто?» Поколения переступают, бегут все за яйцами в Иерусалим и забывают, кто есть кто. И тогда я придумал название, называется это… пока не называется, а будет называться «Опережая некролог».

К. Ларина То есть: «Сам все скажу», — да?

А. Ширвиндт Да. В смысле — я сам расскажу, чтобы не ждать.

К. Ларина Я поняла. Ну там что? Тоже мемуары, воспоминания?

А. Ширвиндт Понимаешь, книг масса дома. И все на дачу и на дачу, на дачу и на дачу, потому что тут задыхаешься. И тут книжки какие-то. Открываешь — там фамилии, дорогие для меня: Искандер, Булат Окуджава, Рождественский… Ну, масса! Мишка Жванецкий. И написано там: «Дорогой Шура…» И я хочу эти книжки, понимаешь…

К. Ларина С дарственными надписями, да?

А. Ширвиндт …с этими надписями. Ну, не то что я гениальный, а от них оттанцевать и вспомнить того же Васю Аксенова не как Васю Аксенова, а… как Васю Аксенова.

К. Ларина Григория Горина.

А. Ширвиндт Гриша, которому было бы сейчас в марте… будет… было бы 80 лет. Он младше всех нас.

К. Ларина Кошмар. Кошмар!

А. Ширвиндт Представляешь? А уже нет его. Это тоже наш крест — то, что мы с ним сделали. Недавно мне Марк Розовский принес инсценировку «Убить Герострата». Я прочел. Какая пьеса потрясающая! Я к тому, что если бы мы не таскали Гришу по этим капустникам, вечерам отдыха, день рождениям и все такое, он бы еще написал пару «Геростратов». Понимаешь? А мы его… И он никому не мог отказать. Кваше написал. Андрюше написал «Феномены».

К. Ларина То есть он по просьбе товарищей писал эти пьесы?

А. Ширвиндт Обслуживал. Понимаешь? А сейчас… «Ах! Ах! Гришка! Гришка!» А сейчас — классик, классик.

К. Ларина Он, кстати, по-моему, очень любил пьесу про Свифта, «Дом, который построил Свифт», называл ее чуть ли не своей самой главной.

А. Ширвиндт Да. Это все, что он сделал для Марка Анатольевича. Они вместе все делали. Это он сделал. После смерти Гриши Марк стал совершенно сиротой, просто сиротой.

К. Ларина Да, да, да, это правда. Ну вот переходим мы на грустную тему.

А. Ширвиндт Давай.

К. Ларина Что же теперь будет-то после нас, Александр Анатольевич? Вот ощущение какого-то жуткого провала. Каждый раз, когда мы теряем человека, который для нас олицетворял огромную часть истории — и культурной, и человеческой, — мы все время говорим: «Ушла эпоха, ушла эпоха». И все! И ничего не остается. Мне все время кажется, что… Как говорил Шамраев в пьесе «Чайка»: «Раньше были дубы, а теперь только пни». Вот почему ощущение, что масштаб личности сегодня другой? Или это ложное чувство?

А. Ширвиндт Ты понимаешь, это очень опасную тему ты затеяла.

К. Ларина Да.

А. Ширвиндт Потому что как только, предположим, я или ты (хотя ты и вдвое меня моложе) на эту тему…

К. Ларина Сейчас мы уже все одинакового возраста, бросьте.

А. Ширвиндт Нет-нет, разного, потому что это не возраст, а это как раз те эпохи, о которых ты говоришь.

К. Ларина Ну?

А. Ширвиндт Это не возрастное, это эпохальное. И как только я начинаю по этому поводу, не дай бог, заводиться, я тут же ловлю себя на старческом брюзжании. Понимаешь? «А в наше время… А в наше время…» Другое время! Ты понимаешь? Это то, это се. Вот Москва, красавица Москва. Я же здесь родился, вот буквально…

К. Ларина Я тоже там родилась.

А. Ширвиндт За стеной вот этой студии я родился, рядом дом. И я там лежал 86 лет назад, представляешь? И вот теперь сижу как человек. Какой рост!

Дело не в этом. Я же ничего не могу… Я рассказывал тебе? Машины не было у меня, и дети мне вызвали такси… Я тебе не рассказывал? Вызвали такси мне.

К. Ларина Это когда было-то?

А. Ширвиндт Ну, это было год назад, может, два. Значит, мне нужно было доехать к Театру Красной Армии. Приезжает на желтой машине этот, сидит, у него этот огромный…

К. Ларина Навигатор?

А. Ширвиндт Навигатор. И он говорит: «Куда?» Я говорю: «Езжайте. Я покажу». Я говорю: «Прямо». Он говорит: «Кирпич». — «Тогда вокруг». А движение одностороннее. И вот так мы перлись и все время во что-то упирались…

К. Ларина По встречной полосе?

А. Ширвиндт Хотя я за рулем, понимаешь, с 51-го года. И когда мы доперлись до этого места, он мне говорит: «Тоже не местный?»

К. Ларина Ха-ха-ха!

А. Ширвиндт Я рассказывал это? Вот. Я не местный. Понимаешь? Это к нашему разговору. Я не местный уже. И поэтому если сейчас это все как-то, как лягушку, начать…

К. Ларина Препарировать?

А. Ширвиндт …препарировать, то мы сразу будем натыкаться: «А вот в то время…» Другое время.

К. Ларина Ну и про то время тоже много мифов создается на ваших глазах.

А. Ширвиндт Ты понимаешь…

К. Ларина К вопросу про название вашей книги «Опережая некролог». Опережая историю, что называется, да? Сколько мифов!

А. Ширвиндт А знаешь — почему? Потому что сейчас время такое, что все время идет рассекречивание истории.

К. Ларина Или засекречивание. Заново.

А. Ширвиндт Но что такое рассекречивание? Когда рассекречивают гомеопатическим способом, я все время пытаюсь понять, кто эта сила, которая говорит: «Это можно рассекретить, а это еще рановато».

А.Ширвиндт: Все настоящие явления в театре всегда начинаются со студийности. Сейчас этого не существует

К. Ларина «Народ не поймет».

А. Ширвиндт Да. Кто этим занимается? Если это Боженька, то — пожалуйста. Но если это очередной этот самый… И вот когда этими гомеопатическими дозами рассекречивается история, если чуть-чуть зашкаливает количество, этот провизор перебрал и бросил… Это как в камин, представляешь, если не по полешку, а всю поленницу, то что это будет? И поэтому, понимаешь, когда ностальгия, которая нанизывается на рассекречивание… Плюс это дикое ускорение «утюгов»… Как там?

К. Ларина Ютубов.

А. Ширвиндт Ютубов, да. Все это наваливается на мозги этого человечка, который остался тем же самым. У меня ощущение, может быть, сумбурно-дилетантское.

К. Ларина Ну, не знаю. Это все-таки не первый случай, когда…

А. Ширвиндт А у тебя ощущение какое, у молодой красивой женщины с замечательным тембром? А тебе мало…

К. Ларина Сколько мифов, сколько мифов про советское время, про счастливое советское время! Сколько мифов про Сталина, про которого вы уже сегодня вспоминали. Это заново выстраивается вся эта мифология. Теперь уже и декабристы тоже подлецы и бездельники. Вот сейчас все этот фильм обсуждают, «Союз спасения». Видите как? Не успеваешь. Я все время вспоминаю…

А. Ширвиндт Чем талантливее, тем страшнее. Вот в чем ужас. Понимаешь?

К. Ларина Ну да.

А. Ширвиндт Потому что я вот смотрю, например… Я же многих знал лично.

К. Ларина Не из декабристов, имеется в виду.

А. Ширвиндт Нет, декабристов я знал, но шапочно, а многих — лично. И когда сейчас я смотрю фильмы, где играют Глинку, Чайковского, играют Люсю Гурченко, играют…

К. Ларина А вас кто-нибудь сыграл уже?

А. Ширвиндт Еще нет. Я живой. Ты не видишь? Покойников свежих. И потом, меня трудно показывать. Понимаешь? Ну неважно.

Это безобразие! Чем талантливее, тем опаснее. Приближение якобы к тому, что есть. Зачем? Люся — она Люся. Гениальная Люся с огромным шлейфом всего на свете, что можно показать, рассказать, наконец не соврать. Ну возьмите меня — и я такого расскажу, что денег не хватит. Но когда замечательные актрисы играют Зыкину…

К. Ларина Зою Федорову тут играли.

А. Ширвиндт Я сейчас услышал, что будет фильм сниматься о Муслиме Магомаеве, и я просто обалдел! Потому что я знаю Тамару Синявскую, она потрясающий человек по цельности, по мужеству, по брезгливости… И она вроде бы согласилась. Вот для меня это все… Ты понимаешь?

К. Ларина А чем это опасно, если это наоборот — как житие, как рассказ о великом нашем соотечественнике и гражданине? Что плохого?

А. Ширвиндт Ну почему? Если это Пимен, то я играю Пимена. Это образ. И даже когда Остапа Бендера… Три человека создали, три замечательных режиссера — Гайдай, Захаров и Швейцер. Это их точка зрения на образ Остапа Бендера. И все это не приближено к Ильфу и Петрову. Но когда берется документальная фигура, то как это может быть? И при этом снимается художественный фильм — понимаешь ужас? — не документальный, где тоже полно вранья, а художественный.

К. Ларина Ну, Александр Анатольевич, это тоже тонкий лед, потому что, в конце концов, вы же играете не только вымышленных персонажей как артист…

А. Ширвиндт А каких?

К. Ларина Вы играете реальных исторических персонажей. Я говорю: не вы лично, а вы, актеры. Сколько у нас есть замечательных текстов, пьес или фильмов, посвященных, не знаю, великим историческим деятелям, полководцам. Вы же сами говорите: Глинка, Чайковский. Это тоже живые люди.

А. Ширвиндт Но это все равно была бутафория. Это все равно «утюг» был.

К. Ларина Но это же реальные люди.

У нас сейчас новости, а потом продолжаем наш разговор. Если есть вопросы или признания в любви — присылайте, присылайте.

НОВОСТИ

К. Ларина Возвращаемся в программу. Здесь, в студии, ведущая Ксения Ларина. А в гостях у нас сегодня Александр Анатольевич Ширвиндт.

Мы тут считаем лайки и количество просмотров на YouTube. Давайте подключайтесь, дорогие зрители, а то мне стыдно будет перед Мишкой. Он потом скажет: «Вот у меня больше!» Сейчас давайте…

А. Ширвиндт А лайки — это кто?

К. Ларина Лайки?

А. Ширвиндт Собаки?

К. Ларина Лайки — это…

А. Ширвиндт А, нас смотрят собаки, да?

К. Ларина Давайте лайки, лайки ставьте! Давайте! Побольше надо сделать.

А. Ширвиндт И дворняги пусть смотрят.

К. Ларина И потом покажет Александр Анатольевич Мише, скажет: «Вот смотри, я был в гостях на «Эхе Москвы». Посмотри, сколько людей нас смотрят и слушают. О как!»

А. Ширвиндт «А ты — вот».

К. Ларина Да. «А ты — вот». Значит, я хотела про театр спросить, Александр Анатольевич, потому что…

А. Ширвиндт Спроси.

К. Ларина Смотрите. Только кажется, что у вас юбилей уже прошел. У вас в прошлом году был юбилей, в 2019 году, да?

А. Ширвиндт У меня, да.

К. Ларина А сейчас-то что получается? 50 лет служения в одном театре.

А. Ширвиндт Ну, это в будущем году.

К. Ларина: В 2020м, прямо сейчас, вот именно в этом году. То есть вы пришли в 70-м году в Театр сатиры?

А. Ширвиндт Да.

К. Ларина И из этих 50 (сейчас еще цифру скажу — вы удивитесь) 20 лет вы возглавляете театр как художественный руководитель.

А. Ширвиндт То есть 30 лет я был человеком?

К. Ларина Вот смотрите. Вы пришли в театр, который в 70-м году… Я даже себе не могу представить, что такое был Театр сатиры. На что это было похоже?

А. Ширвиндт Понимаешь, это к нашему разговору: «Ах, было! Ах, стало!» Ведь русский репертуарный театр и советский репертуарный театр — это великая придумка культурного пространства. Можно начинать бог знает откуда, с истоков, и кончать великим театром начала века прошлого, и перечислять имена. Как всегда у нас, какие-то выпуклые, а какие-то незаслуженно опущены, хотя, понимаешь, Станиславский и Немирович — это великие основоположники неизвестно чего, а при этом же еще были и Таиров, и Лобанов, и Мейерхольд. И потом следующая волна: Эфрос, Гончаров, Захаров и так далее, и так далее. Вот это эпохальные этапы русского репертуарного театра.

А сейчас, когда (в свете нашего разговора) возможности куда-то опустить лицо, начиная с «утюга» и кончая бесконечным…

К. Ларина Гаджеты?

А.Ширвиндт: Театр — это атрибут этой ностальгии по зерну, а не по искусственному меху

А. Ширвиндт Да. «Перезвонимся?» — «Перезвонимся». Театр стал задыхаться от необходимости конкуренции. Понимаешь? Он вынужден…

К. Ларина А вы это чувствуете, да?

А. Ширвиндт А как же.

К. Ларина Да?

А. Ширвиндт Понимаешь, если быть полуциничным, то студийность, новаторство, замечательные вещи… Все настоящие явления в театре всегда начинаются со студийности. И Станиславский, и Ефремов (о котором мы, кстати, сейчас забыли, говоря об истории), и Эфрос, и так далее — все начиналось с подвалов, условно говоря.

Сейчас этого не существует. Существуют какие-то ростки. И поэтому что остается? Зритель. Борьба… Вот ты говоришь: «Сколько нас в «утюге» слушает?» Это значит что? Хочется, чтобы было больше. И начинается эта история. А для того чтобы был зритель, нужно, чтобы была пьеса.

К. Ларина Ну, опять же смотрите. Это тоже все одно за другое…

А. Ширвиндт Я к чему? Вопрос твой я помню.

К. Ларина Посмотрите. То, что мы говорили с вами до программы. Вы мне привели в пример какой-то ужасающий опять YouTube-канал, про который я не знаю, где миллионные просмотры, где приглашают известного человека и начинают его, выражаясь современным языком, троллить. Да?

А. Ширвиндт Да.

К. Ларина То есть — издеваться над ним. И все это проходит в совершенно… Это то, что мне рассказывал Александр Анатольевич, я сама не видела.

А. Ширвиндт Да, я был потрясен.

К. Ларина Какие-то бывшие кавеэнщики, которые издеваются над человеком, над своим гостем. И миллионные просмотры.

А. Ширвиндт Да.

К. Ларина Вот вам, пожалуйста, путь к славе. Он достаточно простой. Можно и так.

А. Ширвиндт Понимаешь… Вот мы начали с того, что был театр, да?

К. Ларина Да.

А. Ширвиндт Валентин Николаевич Плучек, который был тоже худрук в законе… А худрук — это ведь не профессия, это призвание. Потому что есть масса прекрасных режиссеров, которые не были никакими худруками, включая, например, моего учителя, друга и родственника Анатолия Васильевича Эфроса, который был потрясающий, уникальный, самобытный художник и никакой худрук. Это разные вещи. А вот профессиональные худруки, типа Захарова, Ефремова, Гончарова…

К. Ларина Или Олег Табаков, который не режиссер вовсе, да?

А. Ширвиндт Абсолютно.

К. Ларина А просто действительно гениальный…

А. Ширвиндт Эталон, эталон.

К. Ларина Да-да-да.

А. Ширвиндт И Плучек был художественным руководителем. И обвал, который случился с людьми в труппе… А было два обвала — в Театре сатиры, а потом сразу в Ленкоме. Представляешь? И началось: Рунге, Ткачук, Миронов, Папанов, Мишулин… Это все рухнуло! Рухнула труппа. Понимаешь? И когда сам Валентин Николаевич был очень плох, действительно плох, и когда ко мне прибежали и сказали: «Давай, пока мы что-то не подыщем», — то покойная Швецова… Помнишь?

К. Ларина Да.

А. Ширвиндт Замечательная дама была, серьезная. И Бугаев, начальник наш, министр… Я помню, это было 20 лет назад. Я был в Главке (у нас же Главк, знаешь, на Неглинной) два раза в жизни: когда-то давно, когда закрывали «Недоросль» с Плучеком, это мой спектакль; и 20 лет назад, когда меня уговаривали стать худруком. И вот 20 лет я не хожу туда, ничего не клянчу, не спрашиваю, не прошу и не требую. Короче, все это рухнуло. Понимаешь? Прошло 20 лет, как подыскивают что-то настоящее. И я каждый год говорю: «Ну?»

К. Ларина Но у вас труппа хорошая очень.

А. Ширвиндт А сейчас труппа хорошая, потому что — тьфу-тьфу! — очень много моих ребят из Щуки, которых я люблю, это мои, да. И есть так называемые звезды. Это Светочка Рябова. Это Юра Васильев. Это Игорь Лагутин…

К. Ларина Федя Добронравов.

А. Ширвиндт Это Федя Добронравов.

К. Ларина Макс Аверин теперь у вас звезда.

А. Ширвиндт Макс Аверин. Я могу тебе перечислять людей, которые являются фундаментом труппы, и поэтому есть возможность разнообразия.

Я тебе жаловался, когда мои замечательные директора сказали: «Какой Платонов? Что? Это Театр сатиры. Куда? У нас 1 300 мест!» И Пашка Сафонов, замечательный и думающий мальчик, сказал: «Платонов, все». И увлек Макса. И, зажмурившись, решили попробовать. Тьфу-тьфу-тьфу! Где мы стучим-то? По твоей глыбе красного дерева. Короче говоря, вот спектакль. Потом — Чехов. Потом — раз! — сделал… Как это сказать поинтеллигентнее?

К. Ларина Фигню?

А. Ширвиндт Бодягу, фигню, да. Первая буква «ф». Фигню. Сделал к 95-летию театра и назвал «Хотим сыграть Мольера». Позвал Юлика Кима, Вовку Дашкевича, Левона Оганезова, Федьку Добронравова — старую гвардию. Уговорил. Вот хотим к юбилею «Хотим сыграть Мольера». И все рушится! Знаешь?

К. Ларина Ну, это в репертуар вошло? Или это такой одноразовый вечер?

А. Ширвиндт Играем.

К. Ларина Играем?

А. Ширвиндт Аншлаги. Весело играем. А то уже сказали: «Ну что это? На пять минут».

И если ты возьмешь наш сегодняшний репертуар, то там есть, ну, с точки зрения… Лопе де Вега, Шекспир, Чехов, извини меня, Ширвиндт, Поляков. Мне определенное количество людей говорят: «Ты что?!» Я говорю: «Да, Поляков».

К. Ларина Я молчу.

А. Ширвиндт Ты молчи.

К. Ларина Молчу.

А. Ширвиндт Потому что Поляков… Я же его не дядя и не тетя. Понимаешь? И его воззрение мне не важно. Мне важно, что спектакль «Хомо Эректус»…

К. Ларина Молчу!

А. Ширвиндт Да, молчи.

К. Ларина Молчу!

А. Ширвиндт …аншлагово идет 17 лет. И я вынужден с этим считаться вовсю.

К. Ларина А такое понятие, как капустник, вообще сегодня существует?

А. Ширвиндт Плохо.

К. Ларина Почему? Вы говорили про студийность, вспоминали основы театра. Ведь атмосфера создается именно там. Так же, как и капустники актерские, атмосфера творческая там рождается, да?

А. Ширвиндт Ты же понимаешь, ты как интеллигентная красивая дама с чудным тембром и с актерским прошлым помнишь, что такое были дома интеллигенции в Москве.

К. Ларина Дом актера Маргариты Александровны Эскиной и Александра Моисеевича Эскина.

А. Ширвиндт Подожди. А Дом архитектора?

К. Ларина Дом архитектора, да.

А. Ширвиндт Это было что-то неслыханное. Дом журналиста, Дом кино…

К. Ларина ЦДЛ.

А. Ширвиндт ЦДЛ. Это были такие форпосты культурной, я бы сказал, квинтэссенции взаимоотношений, которые… Вот туда люди, отработав, рвались. А сейчас, понимаешь… Слава богу, ребята — Золотовицкий с Жигалкиным — дожали недавно…

К. Ларина Дом актера открыли.

А. Ширвиндт Открыли зал, замечательный зал. И, может быть, будет. Но нет времени. «Утюг», «перезвонимся». Бежим, бежим…

К. Ларина Ну, это другое время, безусловно. Вот вы говорите… Я хочу вернуться к этому «утюгу», к YouTube, и к гаджетам, и к тому, что театр вынужден конкурировать с этой новой информационной стремительной средой. А как здесь конкурировать? Вот чем? Развлекать или что? Вы для себя как-то думали, для чего человек туда приходит? Для чего приходит в зал, покупает билеты? Билеты сейчас очень дорогие в театр, это не просто так.

А. Ширвиндт Да.

К. Ларина Смеяться? Развлекаться? Либо что? Вот я помню, я не знаю, 70-е и 80-е годы: конечно же, это театр, в который лично я шла за тем, чтобы услышать то, что я не услышу ни в каком советском телевизоре. Я имею в виду не политические заявления, а разговор о человеке. Это то, чего ужасно не хватало в советское время. Все было достаточно такое… официозная история была, а как бы человеческого контакта очень не хватало. И театр этот человеческий контакт восполнял абсолютно. Да?

А. Ширвиндт Ты сама договорилась до сути.

К. Ларина Так?

А. Ширвиндт Чем больше стоит перед тобой экранов и пипок — да? — тем все-таки дефицит живого начинает… Как ты помнишь, когда появились первые целлофаны, эти плащи из нейлона и пластиковые стаканчики у нас — ну все! Да? А сейчас люди потянулись обратно к шерсти и к живому…

К. Ларина К настоящему.

А. Ширвиндт Да. Театр — это атрибут этой ностальгии по зерну, а не по искусственному меху. Понимаешь, это очень важно. А что касается содержания… «Театр сатиры подразумевает…» — я это терпеть не могу. Я вот очень уважаю точки зрения глобальные, но я все время говорю: круглосуточная острая негативизация снижает градус протеста. Я неправильно говорю?

К. Ларина Ну, очень сложно…

А.Ширвиндт: Культовыми фильмы быть не должны. Должны быть фильмы очень личностно-трогающие

А. Ширвиндт А если наоборот?

К. Ларина Для моей деревянной головы это слишком сложно.

А. Ширвиндт Круглосуточный протест снижает градус… Должен быть воздух.

К. Ларина Конечно.

А. Ширвиндт Хотя я тоже многое не приемлю, но невозможно… Ты знаешь, вот две дамы пришли в гости к твоему другу Мише. Одна дама чуть младше меня, интеллигентная дама, 82 года. Другая дама — ее дочь, тоже интеллигентная. И эта дама, которая моя ровесница, рассказывала, что сейчас почти в каждом дворе есть кружки для пенсионеров.

К. Ларина А, да.

А. Ширвиндт Причем я думал, что это «понтяра» очередная, а она говорит: «Ничего подобного!» И язык…

К. Ларина Танцы.

А. Ширвиндт …и танцы, и компьютеры. Они приходят туда. Говорят, что замечательные педагоги, молодые дамы. И бесплатно. Вот тебе воздух. После чего надо сказать: «Но при этом эта срань…» Но при этом же ходят туда. Понимаешь?

То есть невозможно без вздоха… Как сказал замечательно Гранин — ты помнишь? — совсем перед смертью. Было какое-то интервью, и он совсем был… Он говорит: «Жизнь такая короткая. Быть несчастным — это безобразие».

К. Ларина Конечно да! Конечно.

А. Ширвиндт Нельзя тратить этот вшивый отрезок на круглосуточное несчастье.

К. Ларина Конечно да. Но это счастье, когда у людей есть такая возможность быть…

А. Ширвиндт Причем можно высчитать степень. Да, это да. Но это «да» должно быть.

К. Ларина То есть счастье в том, что у вас есть возможность заниматься делом, в котором можно найти счастье, да? Конечно же, это прекрасно.

А. Ширвиндт Ну да. Понимаешь, конечно. Когда мой любимый… твой коллега, Димочка Быков, здесь тоже… Недавно прислали мне какую-то штуку. Где-то спросили его во время передачи: «А вот Ширвиндт и Галина Волчек поддерживали Собянина. Как им не стыдно?» И Дима… Я вообще удивляюсь!

К. Ларина Я на самом деле… Обратите внимание, что я ничего не спрашиваю вообще.

А. Ширвиндт Нет, я вижу по глазам.

К. Ларина Ха-ха-ха!

А. Ширвиндт Но я Димку очень люблю, потому что патологическая эрудиция, совершенно патологическая, и уникальный ум, аналитический. Это над схваткой. И он очень мило ответил: «Это, конечно, черте что, но, во-первых, я их люблю, вот этих двух монстров; а во-вторых, это всю жизнь». И говорит: «Еще Державин, — не Мишенька покойный, а Гавриил Державин, — его отношение к полемике «Пугачев — Екатерина»… все-таки он был на стороне Екатерины». И потом расшифровывает: «Дело в том, что они боятся — те, которых, в общем, снисходительно люблю, — они боятся, что будет хуже и будет бунт, как Пушкин говорил, бессмысленный и беспощадный». Это то, о чем мы говорим.

А если переводить с Димкиных высот на низ… Как это? «С неба звездочка упала прямо милому в штаны — пусть бы все там разорвало, лишь бы не было войны».

К. Ларина «Лишь бы не было войны». Прекрасно!

А. Ширвиндт Это я перевожу с высокого…

К. Ларина …на доступный нам язык. Вопрос от нашего слушателя: «Почему за все это время не создано ничего нового, что могло бы конкурировать с советскими комедиями? Почему каждый праздник мы смотрим только великое советское кино?»

А. Ширвиндт Потому что великое советское кино — очень хорошее кино.

К. Ларина И все? Так вы ответите на этот вопрос?

А. Ширвиндт А как?

К. Ларина Ну? У вас есть ответ на этот вопрос? Почему действительно это кино, которое мы знаем наизусть, фильмы, целый набор, который повторяется, и на любой праздник — и 8 марта, и 1 мая, и Новый год?

А. Ширвиндт Бесконечная утопия и полемика насчет «Иронии судьбы»…

К. Ларина Да-да. Почему это? Почему? Почему ничего не сделали? Почему ничего не получается? Почему новых культовых фильмов нет?

А. Ширвиндт Культовыми фильмы быть не должны. Должны быть фильмы очень личностно-трогающие. Понимаешь? Как только массовое искусство, массовый спорт, массовое поглощение «утюга» и так далее, так индивидуальность стирается.

Все-таки создатели этих фильмов, о которых говорит наш слушатель… Их создавали универсально-уникальные художники. Конвейерности, пусть гениальной и самой высокой, тогда не было. И если были какие-то режиссеры, условно говоря… Если говорить о нашем жанре (а это Гайдай, Рязанов, Данелия, Швейцер), то это совершенно полюсные таланты и гении, я бы сказал.

А сейчас замечательная техника, замечательные возможности и очень крепкие, я бы сказал, такие мускулистые ребята, тем не менее что-то такое проявляется. Как ни странно, когда вдруг… Вот Федька Добронравов, мой любимый, они все лето фильм снимали с Мадяновым про деревню. Ты не смотрела? Посмотри.

К. Ларина Как называется-то?

А. Ширвиндт Это называется «Жили-были».

К. Ларина Комедия?

А. Ширвиндт Какая комедия?

К. Ларина Нет?

А. Ширвиндт Это такая лирическая…

К. Ларина Да? Даже не слышала.

А. Ширвиндт В настоящей брошенной деревне три человека, два старика: Мадянов (артист совершенно штучный), Федька и Розанова. Втроем.

К. Ларина Надо же! Я даже не слышала. Надо посмотреть. «Жили-были»?

А. Ширвиндт Прелестный! И ни кому не нужный. Никому.

К. Ларина Еще вопросы, связанные с кино: «Как вы относитесь к попытке продолжить, продлить успех?» Вы сами снимались, по-моему, в «Иронии судьбы 2», да?

А. Ширвиндт Это меня спровоцировали. Я не хотел категорически.

К. Ларина Не хотели?

А. Ширвиндт Даже Андрюша Мягков, человек крайне брезгливый и осторожный (как ты знаешь, его нигде нет), и то он там снялся. Это Рязанов договорился с этим Бекмамбетовым, что он уговорит…

К. Ларина Лию не уговорил, Ахеджакову не уговорил.

А. Ширвиндт Лийку, да. А вот Мягкова, меня, покойного…

К. Ларина …Юрия Васильевича Яковлева.

А. Ширвиндт Да. Вот эти все ремейки…

К. Ларина Не получается, да?

А. Ширвиндт Не получается.

К. Ларина А почему?

А. Ширвиндт Ну почему? Надо придумывать новое. Как говорили: «Не надо играть Зыкину, а надо Зыкиной быть», — так и здесь: не надо раскрашивать «Волгу-Волгу» масляной краской и не надо никаких ремейков. Придумайте свое.

К. Ларина Ну что…

А. Ширвиндт Мы опять брюзжим, да?

К. Ларина Да, начали брюзжать. Почему… Ну ладно. Там еще много вопросов приходит, но уже нет времени задавать. Спасибо нашим слушателям. Мы хотим все-таки закончить как-то красиво.

А. Ширвиндт Давай красиво закончим.

К. Ларина Давайте. Скажите…

А. Ширвиндт Давай для этого выйдем отсюда.

К. Ларина Вы прочитали «С неба звездочка упала». Давайте повторим еще раз: «С неба звездочка упала…»

А. Ширвиндт Это старая частушка.

К. Ларина Ну?

А. Ширвиндт «…прямо милому в штаны — пусть бы все там разорвало, лишь не было войны».

К. Ларина Вот на этом и мы заканчиваем нашу сегодняшнюю программу. Александр Анатольевич Ширвиндт у нас в гостях. Огромное спасибо нашим слушателям за активность. И спасибо за атмосферу, которая сегодня в нашей студии царила. Студийная атмосфера, как и положено быть. Спасибо!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире