К. Ларина Добрый день. Начинаем программу «Дифирамб». У микрофона Ксения Ларина. А в студии радиостанции «Эхо Москвы» наш сегодняшний гость — режиссер-документалист, президент фестиваля «Артдокфест» Виталий Манский. Виталий, приветствую тебя, здравствуй.

В. Манский Привет. Привет всем слушателям.

К. Ларина Ну, сегодня мы будем петь дифирамб, если ты не против, не лично тебе, а твоему замечательному фестивалю, поскольку каждый год это, безусловно, одно из главнейших культурно-политических (не побоюсь этого слова) событий. И на сей раз «Артдокфест» уже по традиции, как я понимаю, будет проходить практически одновременно в трех городах — в Москве, в Петербурге и в Екатеринбурге. Вот в таком формате какой раз он уже проходит, Виталий?

В. Манский Ну, наверное, четвертый раз мы уже проводим в Петербурге и второй раз в Екатеринбурге. И ты знаешь, я не знаю, насколько можно в этом признаться… Я как-то упустил, что ты меня пригласила на программу «Дифирамб».

К. Ларина Ты думал, что ты в «Культурном шоке»?

В. Манский Да. Я оказался в некоторой растерянности. Мне надо было тогда в студию позвать… Вот меня тут под «Эхом» караулила прокуратора, вручила мне предупреждение об экстремистской деятельности со всякими последствиями, под которым я подписался. Надо было его позвать тоже сюда на «Дифирамб», чтобы он как-то… этого офицера наших славных органов.

В.Манский: Если мы хотим как-то преодолеть войну, нам нужно понять ее корни

К. Ларина Прекрасно! Вот собственно информационные поводы бегут впереди нас. Буквально готовясь к нашей встрече, естественно, я освежила в памяти знаменательный текст вице-спикера Государственной Думы Петра Толстого, который возмутился появлением в программе фестиваля украинского фильма, который называется «Война ради мира». И собственно он-то и является автором этого послания в прокуратуру для того, чтобы проверить это кино и сам фестиваль, что называется, на экстремизм. Вот давай тогда об этом расскажи. Ты не отказался от этой мысли этот фильм показать в Москве, да? Ну а будут ли для этого законные основания?

В. Манский Ну, я признаюсь, что когда весь этот шум начался… И он, кстати сказать, начался не с запроса вице-спикера Госдумы, а с различных способов послания мне всяких неприятных сообщений от неизвестных людей о том, что ждет меня лично, если, так сказать, этот фильм будет показан в России. Поэтому как раз вот такая официальная форма общения в рамках закона меня, что называется, более устраивает.

Но когда поднялась шумиха, я пересмотрел картину и не обнаружил там ничего… Ну, там какие-то буквально детали. Потом мы показали юристам. И даже после заключения юристов мы еще на всякий случай решили заблюрить шевроны у людей, появляющихся в кадре, хотя на этих шевронах не было тех знаков, которые запрещены в Российской Федерации. Ну, мы просто… Понимаете, в Российской Федерации так быстро все меняется, что лучше просто заблюрить. Потому что фильм не про шевроны, не про флаги, не про знаки и не про партии, а фильм про то, что люди из мирной жизни, из мирных профессий в нашем, как до последнего времени утверждалось, братском государстве Украина оставили свои дома и отправились защищать с оружием в руках свою Родину, целостность своей Родины. И вот мотивация, почему они это сделали, что ими движет, в общем говоря, в том числе и на смерть, потому что смертей в этой картине достаточно много. Этот, вообще говоря, фильм снят молодым режиссером.

И все это я узнал уже после шума, потому что мы ведь… Понимаете, когда приходит заявка на фестиваль, там не написано, к какой партии принадлежит человек, какие у него политические взгляды и так далее. Мы смотрим фильм. Фильм — дневники молодого режиссера, который, оказывается, жил в Крыму, а после аннексии уехал в Киев, хотел попасть на фронт и не мог, его просто не допускали. Там это же тоже, так сказать… И он тогда оформился в добровольческий отряд санитарный, который вывозит раненых с передовой, чтобы таким образом попасть на передовую. И своей маленькой камерой снимал собственные дневники: людей, которые действительно умирали у них в машине, людей, которые пришли на эту войну, людей, которые пострадали от этой войны.

И я полагаю, что в России ну просто в обязательном порядке нужно смотреть этот фильм, просто в обязательном. Это уже не вопрос, так сказать… Точнее, факт, что он не нарешает российское законодательство — это просто факт. И мы передадим, кстати сказать, в прокуратуру. Пусть смотрят вверх ногами, вдоль и поперек, с обратной стороны — как угодно. Но мы не об этой составляющей говорим. Мы говорим о том, что если мы хотим как-то преодолеть войну, нам нужно понять ее корни, истоки. То есть без определения причин следствие не устранить.

И конечно, с другой стороны, как-то вызывает на разного рода, так сказать, мысли, как же возбудились эти люди, абсолютно точно (уверенность стопроцентная), не видя этот фильм, и более того — найдя этот фильм в списке из 137 картин, которые мы будем показывать. И этот фильм мы даже еще не анонсировали. То есть я полагаю, что дифирамбы фестивалю «Артдокфест» поют не только в нашей любимой студии «Эха Москвы», но и в различных не ведомых мне кабинетах, где сидят непонятно зачем существующие люди и, так сказать, выискивают что-то, что, в общем говоря, приводит к объективному напряжению. Потому что фильмы «Артдокфеста» направлены как раз на устранение этого общественного напряжения через общественное согласие, точнее — через общественный диалог, который должен привести к общественному согласию. Это главная задача «Артдокфеста».

К. Ларина Но ты же понимаешь, что тема Украины притягивает особенно внимание всяких органов, включая и органы депутатов Государственной Думы. Понятное дело, что здесь явно какой-то донос был личный, может быть, Петру Толстому или еще кому-то по поводу этого фильма. Но стоит все-таки назвать автора, мы его не назвали. Это Евгений Титаренко, автор этого фильма. Мой вопрос: приедет ли он на презентацию своей картины в Москву? Или это невозможно?

В. Манский Вообще говоря, авторы — Титаренко и продюсер фильма — заявили, что они хотят приехать. Как это физически и практически будет происходить, и будет ли происходить — я не знаю. Они не попросили… У нас, естественно, проблемы с бюджетом. Они не просили у нас компенсацию за билеты, за какое-то проживание, так сказать. Не знаю. Опять же не знаю, приедут, доедут ли они, но в переписке это звучало.

К. Ларина А вы площадку все-таки поменяли, я так поняла, да?

В. Манский Мы площадку поменяли, откровенно говоря…

К. Ларина В «Октябре» не будете показывать?

В. Манский Да, мы не будем показывать в кинотеатре «Октябрь», ну, так скажем, по просьбе кинотеатра. Хотя формально могли бы это сделать, коль скоро на время фестиваля мы арендуем эти залы и вместе с арендой принимаем ответственность за эти залы. Поэтому, в принципе, это не в моем характере — уступать. Но в данном случае я не считаю, что мы уступили. Мы просто как бы пошли навстречу не тем, кто на нас давил, а тем, с кем как раз у нас нормальные доверительные рабочие отношения.

И картина будет показана на другой площадке, которая, кстати сказать, находится в Москве, но не в юрисдикции Российской Федерации. Это территория европейского посольства, где мы уже третий год показываем программы «Артдокфеста» в последние два дня. Это называется «Последние два дня свободы». Конечно, название мы трактуем значительно шире, чем оно буквально, так сказать, провозглашено. И там будет показан этот фильм.

К. Ларина А в каком посольстве? Это неизвестно?

В. Манский Чехии. Почему неизвестно?

В.Манский: Я свободный человек и принимаю решения о своей жизни

К. Ларина А, посольство Чехии.

В. Манский Чехии, да.

К. Ларина А туда можно будет попасть простому человеку?

В. Манский Конечно, конечно.

К. Ларина Купить билет, да?

В. Манский Нет, там бесплатные показы.

К. Ларина А, вход свободный.

В. Манский Нет, по записи, вход по записи, потому что там зал небольшой, и поэтому нужно заранее зарегистрироваться. И по спискам люди проходят.

К. Ларина Ну, раз мы сразу начали с главных событий программы, давай тогда сразу скажем (это важно сказать), что украинская тема, как всегда, в последние три года, начиная с 2014 года, очень широко и активно представлена в программе «Артдокфеста». Но стоит отдельно, конечно, сказать о фильме открытия — фильм «Процесс», который имеет подзаголовок «Российское государство против Олега Сенцова». Ну, понятно, про что этот фильм. И про него давай немножко отдельно тоже поговорим.

В. Манский Я тоже хочу, кстати, сделать объявление, что ли. С этим фильмом тоже были определенные напряжения. И в конечном счете он у нас показывается на открытии, куда нельзя купить билеты, потому что у нас очень много гостей аккредитованных. Это ни с чем другим не связано. Но понимая, что в Москве достаточно много людей хотели бы эту картину посмотреть, мы совместно с Amnesty International 10 декабря, в День защиты прав человека, организовали специальный отдельный показ этой картины в одном из залов кинотеатра «Октябрь», где вход будет вообще бесплатный. Это единственный бесплатный показ во время «Артдокфеста». На все остальные сеансы продаются билеты. И те, кто со мной дружат, знают, что просить меня, в общем, достаточно бесполезно, потому что мы зависимы в том числе и от этих билетов в продаже. Хотя, в общем, в этом году мы добились или договорились (может быть, правильнее прозвучит), что для студентов и для пенсионеров будет 50-процентная скидка. Но тогда нужно билет покупать прямо в кинотеатре «Октябрь», в кассе, чтобы предъявить удостоверение и право на эту льготу.

И конечно, для меня… Я, может быть, какие-то вещи говорю такие банальные, но сейчас же слушают люди, наши зрители, и хочется им тоже как-то и объяснить, и извиниться. Конечно, есть проблема, что вот уже сегодня, за шесть дней до фестиваля, на целый ряд сеансов уже выкуплены билеты, поэтому, к сожалению, не каждую картину тот же студент или пенсионер может посмотреть, потому что ограниченное количество дней фестиваля, показов. Мы, кстати сказать… Я не знаю, мы даже вплоть до того, что мы какие-то фильмы конкурсные, которые вы видим, что ну очень люди хотят их увидеть, мы в виде такого эксперимента, что ли, вынесли вообще в первый зал кинотеатра «Октябрь», где 1,5 тысячи мест. И у нас в последние два дня фестиваля будет стоять и картина Дмитрия Васюкова «Другая жизнь». Это автор знаменитого такого сериала «Счастливые люди» о жизни отшельников в России. Вот его новый фильм про Алтай будет стоять. И это действительно стоит смотреть на большом экране, это правда. И удивительная картина датских документалистов… Господи, как же это называется? Вот эти безбашенные, которые по башням лазят. Руферы, руферы.

К. Ларина Которые прыгают?

В. Манский Лазят, лазят по крышам, по всяким небоскребам.

К. Ларина Руферы. По-моему, да.

В. Манский Да. Вот о руферах очень такая захватывающая история, и тоже будет стоять в Большом зале.

К. Ларина Подожди, ты ушел уже дальше в программу. Я бы хотела все-таки по теме еще немножко остановиться.

В. Манский А, Украина.

К. Ларина На теме «Украина и Россия», да. Все-таки про «Процесс» скажи. Про что для тебя этот фильм? Это же все-таки тоже… Понятно, что «Процесс» отсылает к Кафке.

В. Манский К Кафке.

К. Ларина Куда-то туда. Наверное, здесь эта тема звучит, в этом фильме. Я его еще не видела, но надеюсь картину обязательно посмотреть. Я видела трейлер, я видела фрагменты. Я видела выступление Олега Сенцова и его последнее слово на суде, и то, как он получал приз за свой, по-моему, единственный фильм «Геймер», если я правильно помню.

В. Манский «Геймер», да.

К. Ларина Так что это, конечно, фильм о личности, да? И то, что он там говорит про трусость, что самый страшный грех, повторяя фразу из известного романа, — это тоже важно.

В. Манский Я думаю, что это фильм не столько об Олеге, коль скоро он снимал тогда, когда уже Олег был в заключении. Это фильм о безумии нашего времени, о парадоксах и нежелании понимать, преодолевать и как-то вообще отрезвляться обществу, о каком-то глобальном провале в пустоту огромной страны. Потому что, в принципе, там есть вещи, которые происходят в кадре, есть вещи, которые происходят за кадром, но в целом, когда мы видим, как все кинематографическое мировое сообщество живет в борьбе с этой несправедливостью и, в общем говоря, достаточно… Я не хочу сейчас бросать перчатку своим коллегам-кинематографистам, но я бы не сказал, что мы делаем должное, когда именно в тюрьме на территории нашей страны находится Олег Сенцов, а не где-то в Берлине под боком у Вендерса или еще что-то, которые борются за его освобождение.

И ведь тоже у фильма судьба. Фильм был премьерой на «Берлинале». Это крупнейший мировой, один из трех главных мировых кинофестивалей. Фильм сделан российским режиссером, фильм сделан на российском материале. И фильм не был показан с февраля месяца 2017 года до декабря 2017 года — 10 месяцев — ни на одном российском фестивале, ни в одном киноклубе, вообще нигде. Всеми фестивалями руководят не мединские. Фестивалями руководят наши коллеги, с которыми мы пьем вино, выясняем, как здоровье их супруг, какие у них творческие планы. Мы все в той или иной степени честные, благородные, либеральные. Никто даже не запросил эту картину на просмотр, на предмет ее приглашения. Хотя мы прекрасно знаем, что такой… не такой фильм, а фильм со статусом Берлинского фестиваля — просто за ним очередь выстраивается сразу, моментально. А здесь никто. И это, конечно, тоже… Фильм «Процесс» и об этом тоже, хотя это за кадром.

К. Ларина Но это же не первый случай, Виталий, когда российские фильмы боятся показывать твои российские коллеги. Давай вспомним, в конце концов, и твою личную историю, и судьбу фильма «В лучах солнца», и судьбу фильма «Родные».

В. Манский Я благополучно живу в Латвии, приезжаю работать в Россию. Я свободный человек и принимаю решения о своей жизни. И поэтому, в принципе, я бы вообще не говорил о том, как относятся к моим фильмам. Когда все это закончится, я просто посмотрю им в глаза, этим коллегам. А вот то, что происходит с человеком, молодым парнем, которого из Крыма отправили в Якутию, в тюрьму…

В.Манский: Когда ты говоришь, как думаешь, то оказывается, что ты в этот момент превращаешься во врага народа

Кстати сказать, вся эта аннексия Крыма для меня началась именно в Якутии. Вот удивительная вещь. В 2014 году я прилетел в Якутию с лекциями в университет. Выхожу из гостиницы, центральная площадь, холодно. Ну, собственно когда это было? Начало марта. Понятно, в Якутии еще, мягко говоря, морозец. И вот стоят якуты с заготовленными типографскими плакатами «Крымчане, мы с вами!» под памятником Ленину. И когда я это увидел, я понял, что начинается кампания, потому что…

К. Ларина Кошмар…

В. Манский Естественно, никаким якутам, так сказать, в кошмарном сне не приснилось бы выходить по собственной воле… Ну, была забита площадь организованной толпой. И я в этот момент понял, что… Никакая Валентина Матвиенко еще не говорила: «А вот не присоединить ли нам? Не подумать ли нам о присоединении?» То есть это была абсолютно… В нашей стране нужно долго жить, чтобы, так сказать, понимать, как действуют механизмы. И я понял, что быть беде. И через какое-то время, быстро достаточно, но через какое-то время все это превратилось… Поэтому эти все рассказы про референдумы и прочее, эти волеизъявления народа — это все, ну…

И об этом у нас фильмы. Об этом у нас, конечно, есть фильмы. И у нас есть фильм о крымских татарах — замечательная польская картина о надломленных человеческих судьбах, которые оказались в не родной для себя России или которые не приняли этой аннексии или воссоединения. Не знаю, как тут нужно это называть, на территории РФ.

К. Ларина Как хочешь. Как ты сам считаешь нужным.

В. Манский Ну, я вот как считаю, так и говорю. Но выясняется, что когда ты говоришь, как думаешь, ни к чему не призывая, кроме единственного — к анализу, размышлению и каким-то, так сказать… ну, к какому-то осмыслению, — то оказывается, что ты в этот момент превращаешься во врага народа, так сказать, экстремиста, я не знаю, и прочее-прочее.

К. Ларина Там, кстати, еще есть пара фильмов, о которых тоже стоит сказать отдельно. Это тоже украинская тема. Это фильм про происходящее в Луганске и фильм про происходящее в ДНР. Я напомню, как они называются. «Полет пули» — это фильм про ДНР. И «Обезьяна, Страус и Могила» — фильм, такая докудрама. Как я поняла, там есть еще такой прорыв и по части художественной, потому что это такое необычное кино — оно как бы и документальное, и постановочное одновременно.

В. Манский Вообще говоря, очень важно понимать все-таки, несмотря на то, что ты «Дифирамб» так завернула культурно-политический, мы политические, помимо собственной воли мы политические, по факту вот этой жизни, которая образовалась…

К. Ларина По факту вашего существования.

В. Манский Да. А в принципе для нас главное — это авторское, художественное, креативное, настоящее, реальное документальное кино. И две картины, которые ты привела в пример, они, в общем говоря, к политике вообще не имеют никакого отношения. Одна картина — это Беаты Бубенец, которая уже была призером «Артдокфеста» с фильмом «Чечен» о чеченце, который поехал, так сказать, воевать в Украину. Кстати, из Якутии Беата сама, родом из Якутии, ученица Разбежкиной, замечательный молодой режиссер.

Она сделала уникальную акцию — она сняла 84-минутный фильм одним кадром. Мы погружаемся в реальность. Потому что ведь как только монтаж — внимание, зрители! — реальность разрушается. Она, в общем, разрушается и одним кадром, потому что режиссер выбирает угол зрения — и тем самым он конструирует уже происходящее. Но в данном случае это совершенно уникальный… Даже великий фильм Герца Франка «На десять минут старше», который считается, что снят одним кадром, там есть одна склейка, но просто ее никто не видит. А это действительно…

К. Ларина А у Сокурова был «Русский ковчег».

В. Манский Но это игровой фильм, это игровой фильм.

К. Ларина Ну да.

В. Манский А мы говорим о документальном кино. И вторая картина — Мавроматти, наиболее радикального современного видеоариста, художника и режиссера. И его картина в прошлом показывалась на «Артдокфесте», «Дуракам здесь не место», которая вообще снималась… никогда не снималась, он ее смонтировал из видеоблогов, которые нашел в Интернете.

А здесь картина как бы про Луганск. Но я хочу сказать, что, насколько мне известно, режиссер никогда в Луганске не был, и Луганск является таким же образом, как процесс для Аскольда Курова в фильме о Сенцове. Это некий художественный образ, составляющий фактуру фильма. И таким образом, мог быть и Луганск, и Абхазия, и, я не знаю, любой… какая-то Центральная Африка, любой регион мира, где происходит гражданская война. Потому что гражданская война — это самое большое безумие, которое может быть на планете Земля, когда брат идет на брата. Собственно говоря, мы сейчас находимся в фазе безумия, хотим мы того или нет. И «Артдокфест» каким-то образом пытается помочь, ну, как-то нащупать дорогу к выходу из этого положения. Но нам усиленно мешают чиновники российского государства — ну, пока уровня, я не знаю, Министерства культуры, которое, конечно, уже давно нужно переименовать в более точное название этой конторы.

В.Манский: Гражданская война — это самое большое безумие, которое может быть на планете Земля, когда брат идет на брата

К. Ларина Ну, на самом деле тоже это отдельная тема для разговора. Ты уже можешь давать мастер-классы, как выжить без помощи государственной поддержки, поскольку речь идет все-таки не об отдельном каком-то локальном событии, а о масштабном событии — большой фестиваль, который объединяет… Сколько фильмов у вас в общей сложности получается, сколько картин?

В. Манский У нас в показе 137 картин. А если, так сказать, с отбором, то, конечно, это тысячи фильмов проходят. Кстати, я коротко хочу сказать, что этим тоже приходится заниматься. И в этом году в Ригу мы привезли несколько десятков молодых режиссеров как раз с целью попытаться им помочь найти другие формы для реализации своих проектов. Мы провели специальный питчинг, мастер-классы. И вообще вот эта образовательная часть фестиваля тоже теперь занимает существенное время в подготовке. У нас каждый день будут мастер-классы выдающихся кинематографистов, приезжающих к нам…

К. Ларина Вот сейчас в Москве тоже будет?

В. Манский Сейчас. Каждое утро. Мы просто создаем еще такую «Артдокшколу». То есть это огромный проект с огромным количеством разных программ, направлений, составляющих. И это просто, честно говоря, вынимает все время, все мысли, всю душу — подготовка и проведение этого фестиваля. И поэтому когда какие-то чиновники начинают тебе еще вдобавок… мало того что не помогают, а еще и палки в колеса, еще какие-то подлости устраивают за твоей спиной — ну, просто омерзительное ощущение от этого.

К. Ларина Кстати, если говорить о прошедшем годе, от фестиваля к фестивалю, то важный, наверное, момент стоит отметить — это появление онлайн-кинотеатра «Артдокмедиа» а Сети, где можно также купить билет и посмотреть фильмы, которые в афише этого онлайн-кинотеатра существуют.

В. Манский Да, да. И не только. Мы там на самом деле создали практически почти реальный кинозал с ограниченным количеством мест, с четким временем начала и окончания сеанса. И каждый день пять сеансов, можно смотреть фильмы, обсуждать их вечером с авторами. Но помимо этого, буквально завтра, что ли, у нас запускается… с понедельника у нас запускается возможность покупки отдельных фильмов, которые находятся в синематеке. А в синематеке у нас на сегодняшний день около 2 тысяч фильмов. Ну, пока это, может быть, 10–20 фильмов. Но, в принципе, я думаю, что в течение 3–5 месяцев мы запустим такую продажу, достаточно недорогое право просмотра, и еще сотни картин, которые действительно ну практически изъяты из нашей жизни, потому что ни телевидение, ни тем более прокат не смотрят в эту сторону.

К. Ларина Напомним, что в гостях у нас сегодня режиссер и президент «Артдокфеста» Виталий Манский. Мы продолжим через несколько минут нашу беседу и поговорим еще подробнее о каких-то программных фильмах, которые будут заявлены на фестивале. Ну и еще успеем кое о чем поговорить.

НОВОСТИ

К. Ларина Возвращаемся в программу «Дифирамб». Напомню, что сегодня мы говорим с Виталием Манским. Меня зовут Ксения Ларина. Мы накануне открытия очередного, 11-го по счету фестиваля «Артдокфест», который, настаиваю на этом, проходит уже вот какой год без помощи государственной поддержки, абсолютно на деньги частных, как я понимаю, инвесторов. Виталий, еще раз приветствую тебя.

В. Манский Привет.

К. Ларина Я видела, что на афише фестиваля все-таки есть некое посвящение. Ну, на афише — я имею в виду, что в Интернете, на сайте. Здесь все-таки 100-летие революции, 1917-й и 2017-й, «верхи не могут, низы не хотят». Так, по-моему? Правильно я вспоминаю классическую формулу?

В. Манский Конечно.

К. Ларина Да? Ну вот то, что касается исторического кино — может быть, про это немножечко поговорим. Что касается именно такой рефлексии, связанной с историей нашей страны или с историей человечества. Меня, например, когда я изучала программу фестиваля, конечно, привлек фильм, который не про нашу историю, но опять же все очень близко. Это фильм «Восточный фронт», который построен исключительно, как я поняла, на хронике времен Третьего рейха. Вот что это за работа? Про это немножко расскажи. Андрей Осипов — автор.

В. Манский Ну, вообще говоря, фильм Осипова как раз про нас, потому что Восточный фронт… мы как раз и есть Восток. То есть, именно вползая в Восточный фронт, мы наблюдаем в картине Андрея, как меняется фактура, физиономические изменения, напряжение мышц лица, фокусировка глаз, как меняется общество. И в принципе, у этого фильма… Я бы не стал тут за автора говорить о его аллюзиях, но как зритель могу поделиться своими ощущениями.

Эта картина, конечно, в определенном смысле такая басня про уже не Восточный фронт, а, так сказать, Западный фронт. И может быть, когда-нибудь будет сделана картина, как менялось другое общество в другом историческом разрезе. И здесь, конечно, чуткость людей, поставленных на культуру, так сказать, вызывает определенные… Ну, то, что вот эти чиновники, они тут же заметили эти аллюзии. И дабы фильм был принят государственной комиссией, было предложено (уж не знаю, в какой форме) весь этот немой безтекстовый фильм снабдить текстом, который всем все объясняет, чтобы, не дай бог, у зрителя не возникли никакие аллюзии, которые, по-моему, возникают все время. Или, я не знаю, на фильм, который в итоге из-под пера Военно-исторического общества вышел, может быть, в зал заходящие должны вставлять в уши беруши, чтобы, так сказать, видеть его в какой-то более осмысленной версии. По крайней мере, на «Артдокфесте» этого делать не нужно, потому что у нас на «Артдокфесте» состоится единственный показ, собственно говоря, фильма без вмешательства… Я даже не знаю, это цензоры или кто это такие? Так сказать, доброхоты.

К. Ларина Это вообще история, похожая на тот двойной эффект от фильма классического «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма, у которого точно такие же аллюзии возникали.

В. Манский Абсолютно.

К. Ларина Такой неконтролируемый подтекст, да?

В. Манский Конечно, конечно. Поэтому в каком-то смысле антиподом к этой картине является фильм Алексея Янковского, который называется «Сталинград», где авторский текст просто является неотъемлемой и важнейшей составляющей этой картины, потому что в этом тексте вместе с хроникой как раз и происходит вот это очень важное как бы подведение черты под этой главной битвой, унесшей тысячи, сотни тысяч человеческих жизней. И кстати сказать, этот фильм, конечно, делался задолго до речи школьника… Откуда он?

К. Ларина Из Нового Уренгоя.

В. Манский …из Нового Уренгоя, произнесенной в Бундестаге. Но каким-то таким опосредованным образом эта речь вспоминается, потому что там в том числе приводятся какие-то архивные факты, материалы, что одной из мотиваций как раз сдачи в плен фельдмаршала Паулюса было то, что он думал, что он таким образом спасает жизни пленных, которые опять же потом 70% погибли, так и не добравшись уже из лагерей, из плена на родину. И это все актуализирует историю. А мне кажется, без актуализации истории и без выработки каких-то оценок нашего вчерашнего дня нам просто бессмысленно в завтрашний день вообще даже ногу ставить, потому что это… И вот эти фильмы очень для нас важны. И конечно, дискуссия с авторами очень важна, и со специалистами, и со зрителями.

В.Манский: Одна из форм рабства — это самоцензура, самоограничение, попытка понравиться начальству

К. Ларина А фильм «Стена» еще тоже интересный. Я тоже про него прочитала. Вообще он, конечно, сначала отпугивает названием, потому что сразу вспоминается роман любимого твоего министра культуры и историка Владимира Мединского.

В. Манский Доктора.

К. Ларина Но, слава богу, это не та «Стена», а совсем даже другая. Это кремлевская стена, да?

В. Манский Да. У нас, кстати сказать, будет в конкурсной программе очень сильной такой диптих из двух картин. Одна — российская вот как раз Дмитрия Боголюбова, «Стена». А другая — голландская картина уже неоднократного участника «Артдокфеста» Джессики Гортер. Она лет пять назад… Она очень долго делает картины. Пять, не менее пяти лет назад она побеждала у нас с фильмом «900 дней» о блокаде.

Кстати, я помню, что когда я шел еще в Амстердаме смотреть картину, я некоторым скепсисом, потому что думаю: «Ну, блокада и голландцы? Ну, что там? Господи… Да, трагедия, все, но мы это все уже знаем. Как бы прохождение пройденного». И вдруг я вижу блокаду сквозь призму сегодняшнего дня. И эта картина просто совершенно ошеломляющее на меня тогда произвела впечатление. А я знал… Естественно, мы же все другим в мире, все документалисты, у нас есть такое братство. И мы знаем, кто что делает. И я знал, что она делает картину на тему сталинизма. Я думаю: «Ну, что же ты, Джессика? Ну, голландцам ты что-то расскажешь про сталинизм. А мы уже, так сказать, в свое время в очереди за «Огоньками» по утрам стояли, «Новое время» читали, мы все знаем».

К. Ларина У нас уже новый сталинизм.

В. Манский Да. И вдруг я смотрю фильм — и я понимаю, что, да, конечно, сталинизм, но на самом деле это о неизживаемости вот этого кода рабства, который сидит в нас, помимо нашей воли, помимо нашего вообще даже осознания. И это фантастическое, честно говоря…

К. Ларина «Красная душа» называется фильм.

В. Манский «Красная душа». Я просто прошу прощения, на этот фильм билеты уже проданы, поэтому…

К. Ларина Нет, ну нам главное запомнить, потому что все равно они же, в конце концов… их жизнь не кончается не фестивале «Артдокфест», они потом где-то появятся.

В. Манский Ты знаешь, к сожалению, очень многие фильмы — я думаю так, где-то процентов 70 картин — дальше в России никуда не идут. Но зато они совершают триумфальное путешествие по миру и по фестивалям, и в прокате, по телевидению. В общем, это самые знаковые и самые востребованные фильмы. Я уже, по-моему, все сказал про то, что я думаю по действиям наших коллег. Мне кажется, что одна из форм рабства — это самоцензура, самоограничение, попытка понравиться начальству, встроиться и как бы тем самым себя спасти от каких-то последующих проблем, невзгод, конфликтов, совершенно не понимая, что тем самым мы себя просто добровольно загоняем в еще большее рабство, в еще большее рабство.

К. Ларина Ну, это тоже путь, да. Люди же продолжают как-то существовать в профессии — да, ценой каких-то компромиссов внутренних, отказов от каких-то вещей, с которыми они не хотели расставаться. Ну а что делать? Это выбор человека.

В. Манский Ты знаешь, вот я смотрю картину… Ведь я смотрю не только те фильмы, которые мы отбираем в конечном счете, но я смотрю большой объем картин, которые приходят на отбор и которые не приходят на отбор, мы внимательно следим вокруг. И я вижу, вообще говоря, что министр культуры Российской Федерации все-таки — при всей моей негативной оценке его деятельности — работает очень хорошо.

К. Ларина Работает на культуру.

В. Манский Он вот как бы тихой сапой, но весьма эффективно добивается поставленной цели — уничтожения документального кино. У него это действительно очень хорошо получается. И в принципе, если уже посмотреть, что поддерживает Министерство культуры Российской Федерации, то в этом случае, может быть, лучше эту лампочку отключить вообще, потому что это уже к нашей жизни, к вопросам ключевым, спорным, актуальным, тревожащим, волнующим вообще не имеет никакого отношения. Вообще! Это уже какая-то такая помывочная, такой какой-то… Но, с другой стороны, нечто подобное делалось и в сталинские годы, с другой стороны. И тем не менее документальное кино, конечно, имеет вот такое удивительное свойство: даже предъявляя абсолютную конструкцию, абсолютно иллюстрируя пропаганду самыми, так сказать, примитивными образами, тем самым документальное кино создает опосредованно документ времени.

К. Ларина Конечно.

В. Манский Потому что когда мы смотрим картины «Процесс Промпартии» или вынос мощей, или взрывы Храма Христа Спасителя, или «Смерть предателям Родины! Высшая мера социальной защиты — смертная казнь», постановочные такие, мы понимаем еще объемнее этот кошмар, в котором жили люди. И вот в принципе то, что сейчас происходит в Минкультпродакшн — это уже постепенно приходит к этим образцам.

Парадоксальная вещь — самые яркие картины российские мы включили программу «Артдокфеста». И я посмотрел. На «Артдокмедиа» есть разные фильтры. Можно, например, фильтр набрать: фильм, снятый в Урюпинске в 64-м году. Ну, то есть какие угодно ставить можно фильтры. И когда происходило действие фильма… Есть фильтр «финансирование». Я вот поставил фильтр «финансирование» — и вдруг выяснилось, что Минкульт имеет отношение к четырем фильмам из программы «Артдокфеста». К четырем. Из них один как раз…

К. Ларина Из этой программы, сегодняшней, да?

В. Манский Из сегодняшней, да. Из них один — это как раз «Восточный фронт», где он имеет отношение к текстам от Военно-исторического общества.

К. Ларина Понятно.

В. Манский Поэтому он не имеет отношения к процессу осмысления нашего сегодняшнего дня, к написанию летописи нашего сегодняшнего дня, летописи честной, летописи людей, которые сквозь себя пропускают эти боли, которыми живет общество. Вот у нас, кстати, «Артдокфест» открывается и на канале «Настоящее время» картиной, которая была в прошлом году в конкурсе, «Хроники неслучившейся революции», молодого режиссера питерского Константина Селина, который просто, когда почувствовал, что где-то там, с другой стороны страны аккумулируется энергия и какие-то люди начинают движение на Москву на своих этих большегрузах, он из Петербурга (оставляет жену, семью) отправляется и живет в этих кабинах с этими дальнобойщиками, едет, совершает это путешествие и пишет уникальную летопись нашего времени. Ну, конечно же, какое Министерство культуры? Просто я с ним вчера в Петербурге встречался… простите, на днях (время летит). И оказывается, после «Артдокфеста» два-три показа в клубах и еще на одном фестивале в Саратове. И все, и все.

К. Ларина Виталий, я не могу не спросить и про твою творческую жизнь, поскольку я уже называла фильмы последние по времени — это «В лучах солнца» и «Родные» — фильмы-события, безусловно. Но вот какая история. Я тут вспомнила, что ты в свое время пытался сделать такую историю политических деятелей, такая «жизнь замечательных людей», поскольку у тебя отдельных фильм есть про Горбачева. «После империи» — по-моему, так называется, да?

В. Манский Да.

К. Ларина Есть фильм про Бориса Ельцина. И есть фильм про Владимира Путина, снятый в 2001 году, это фильм «Високосный год». Собственно говоря, это было начало путинской эпохи. И вот прошло сколько лет…

В. Манский Да, я начинал его снимать, еще когда…

К. Ларина Когда первый его год.

В. Манский Да. Ну, когда он еще был исполняющим обязанности президента.

К. Ларина Если мы сегодня об этой фигуре говорим, какой образ Путина возник бы сегодня в такой работе, если бы ты сегодня, спустя 17 лет, снял бы новый фильм про Путина?

В. Манский Я не думаю, что я сегодня снимал бы Путина, прямо с ним общался и как-то снимал бы, что с ним происходит, потому что, в принципе, с ним ничего не происходит. Это застывшая фигура.

К. Ларина То есть он такой же, какой он был в 2001 году?

В.Манский: Министр культуры РФ весьма эффективно добивается поставленной цели — уничтожения документального кино

В. Манский Нет-нет-нет! Еще раз повторю. На сегодняшний день то явление, которое является Путиным, оно остановилось в своем развитии. Снимать документальное кино с героем, не находящимся в развитии, бессмысленно — там нет драматургии. Но развитие в фигуре Путина будет, безусловно, вне зависимости от самой фигуры. Это будет уже столкновение как бы человека и обстоятельств. Когда это будет — неизвестно. По моим прогнозам, это будет накануне выборов 2024 года, когда еще не такому уж старому Владимиру Владимировичу нужно будет менять Конституцию, потому что, понятное дело, на кого же он оставит страну. И вот здесь возникнет точка напряжения, когда, возможно, и нужно будет снимать о нем следующую картину. И я это держу в голове, у меня это, так сказать, в моих дневниках. Но это не значит, что я не смотрю в сторону Путина, России. И возможно, какие-то фильмы об этом могут и появиться.

К. Ларина И еще одна тема, которая тоже, вероятно, важна. Опять же мы начали с информационного повода в лице представителя прокуратуры. И вот, наверное, последняя тема, которой мы коснемся в нашем с тобой разговоре, — это «театральный процесс», еще один процесс, который проходит сейчас фоном нашей культурной жизни. Будет ли этой теме посвящена какая-то дискуссия или какой-то разговор открытый? Я знаю, что фильмов пока про это нет. Наверное, к следующему фестивалю они появятся. И вообще твое отношение к этому делу.

В. Манский Вообще я на днях ходил на «Машину Мюллер» и получил сильнейшее эмоциональное впечатление, сильнейшее. И конечно, когда ты осознаешь, что государство лишает возможности работы такой уникальный творческий коллектив — это безусловное преступление, безусловное.

Как человек, занимающийся всю жизнь продюсированием и когда-то… достаточно теперь уже давно, но имевший дело с государственными субсидиями, я могу ответственно сказать, что заниматься творческой деятельностью и не нарушать финансовую отчетность в Российской Федерации невозможно, вообще невозможно. Я прекрасно знаю Лешу Малобродского, мы дружны. Но при этом я знаю, насколько это деликатный, скромный и порядочный человек. И когда… Ну, я сейчас хочу подобрать как бы, с одной стороны, сказать это обстоятельство, а с другой стороны, как-то чтобы это прозвучало деликатно. Но когда приходится его жене, которая осталась сейчас одна, финансово в том числе друзьям помогать, а ее мужа держат в тюрьме… Или как это там называется?

К. Ларина В СИЗО, да.

В. Манский …и обвиняют в том, что он украл какие-то миллионы или еще что-то такое — ну, слушайте, это… И все это вместе — такое бесстыдство, ну, которому я даже не могу подобрать слова.

А что касается «Артдокфеста». Мне кажется, каждый показ фильма свободных людей и каждое обсуждение картины, будь это в десять утра или в час ночи, — все это призвано сохранить хотя бы какие-то крохи свободы, которые еще присутствуют в нашем обществе. И конечно, это в том числе и в контексте мыслей о том, что происходит вообще с нашими коллегами-кинематографистами, театральными деятелями, что происходит с фестивалями, которые уже, так сказать… Раньше было несколько фестивалей, на которые просто было неприлично ходить, а сейчас уже… Ну и так далее. Это очень серьезное заболевание, которое очень долго нужно потом будет… Процесс выздоровления займет годы, а он еще и не начался.

К. Ларина А у тебя есть вопросы к обществу? Не к властям, бог уже с ними, тут все понятно, а вот то, что касается реакции…

В. Манский Конечно, конечно! Ну послушайте, если бы мы были хоть чуть-чуть смелее, чуть-чуть честнее, чуть-чуть увереннее в себе — да никто бы нас в это стойло не загнал. Это же невозможно! Понимаете? Ну что? И сколько их там, наверху? Ну, 20 тысяч, 30 тысяч. Да в конце концов, каждый этот полицейский, который бьет дубинкой по голове молодых парней, выходящих с мирными, так сказать, лозунгами, записанными в Конституции, в конце концов, про сменяемость власти, ну, какие-то базовые вещи, — они что, потом, когда снимают свои каски, вот эти «космонавты», они действительно в космосе? Ну, они же возвращаются в свои квартиры, в свои семьи. Они едут этим общественным транспортом. Они все знают про своего начальника — на какой он ездит машине, какая у него дача. Ну, они же все это знают. Ну что? Ну как? И они все боятся.

Это тотальный страх каждого из нас. Дело ни в каком не Путине. Путин сам в каком-то смысле является заложником этой истории, потому что он стал президентом России с традицией, вот с этой глубинной византийской традицией власти. И он стал… Я его не защищаю. Его должна защищать Конституция, в которой написано — два срока, и давай дальше, следующий. Вот такая вот закавыка. Ну, я не знаю… Я ни к чему не призываю, никакие баррикады. Боже упаси! Не дай бог, революция еще одна в России. Тут от той-то не можем никак… от ее последствий отделаться. Но преодоление страха — это то, к чему, конечно же, должен призывать любой человек, понимающий весь ужас того времени, в котором мы по своей вине оказались.

К. Ларина Возвращаясь к фестивалю, отвечая на вопросы, которые всегда возникают во время наших с тобой эфиров накануне очередного «Артдокфеста». По поводу программы и билетов. Я могу сказать по себе, что подробно с программой можно ознакомиться на сайте. Там каждая программа отдельно прописана, где и какие сеансы. Ну, естественно, даже билеты онлайн можно заказать, если они есть.

В. Манский Да. Мы, кстати, очень серьезно в этом году поработали с айтишниками, и у нас теперь действительно на сайте «Артдокфеста» прямо можно смотреть и расписание и по дням, и по городам. Можно поставить: «Я живу в Екатеринбурге, хочу смотреть 9-го числа». И тут же, так сказать, получаешь программу, что идет 9-го в Екатеринбурге. Нажимаешь на кнопочку — тебя отправляют на покупку билета. В принципе, уже очень много билетов продано. И это говорит только лишь о том, что люди действительно нуждаются в какой-то иной форме анализа происходящего. Я лично всегда советую абсолютно искренне и даже, что называется, отвечаю за свои слова. Кому не понравится — я вам верну деньги. Или как это в рекламных слоганах?

Просто я понимаю, что все мы заняты, по Москве дорога занимает тучу времени. Выберите один день, придите утром и возьмите себе билеты в десять часов, в двенадцать, два, пять, семь, одиннадцать — посмотрите шесть программ. Вы получите… ну, вы окунетесь в совершенно иной мир. Один день, выберите этот день. И лучше, если это будут будни, потому что в выходные уже там все сложно. Или приходите каждый вечер в Большой зал кинотеатра «Октябрь» — там точно будут билеты, потому что это нереально, 1500 мест… Всегда можно посмотреть. И там будут такие разные фильмы! Там будет и фильм Анатолия Васильева, его первая документальная картина «Осел».

К. Ларина Тоже интересная работа.

В. Манский Будет прекрасный фильм о любви… Вот если кто-то хочет просто отдохнуть, то прекрасный фильм о любви Натальи Назаровой «НинаВова». Пишется слитно, потому что это два художника, живущих своими диаметрально противоположными художественными мирами, слились в любви в единое целое. Это совершенно такая ну просто фантастическая картина! И приезжает великий американский режиссер, 11-кратный лауреат премии…

К. Ларина Оливер Стоун?

В.Манский: Я не думаю, что сегодня снимал бы, что с Путиным происходит, ничего не происходит. Это застывшая фигура

В. Манский Нет, Оливер Стоун ездит на фестиваль к Михалкову. Господи… Ты потом вырежешь.

К. Ларина Я тебя сбила.

В. Манский Да. Премии «Эмми» и масса других призов. Элперт, Джон Элперт. С картиной, премьера которой была на Венецианском фестивале, сейчас она идет на Netflix. Это картина «Куба и оператор». Он 30 лет ездил на Кубу и снимал фильм — просто такой эпос кубинской жизни. И он сам приезжает. И тоже будет вести мастер-класс для молодых авторов. В общем говоря… Да, а вот в день открытия…

К. Ларина Это последние слова, Виталий.

В. Манский В день покрытия, когда мы показываем фильм «Сенцов», в кинотеатре «Октябрь», в первом зале, будет уникальное событие: мы покажем два документальных фильма о двух художниках — об Андрее Звягинцеве, который так и называется «Андрей Звягинцев, режиссер», и о Кате Голубевой, уже ныне ушедшей в мир иной актрисе. Множество каннских картин, одна из самых знаменитых актрис, о которой мало кто знает в России. А фокус еще этого показа заключается в том (как мне сам Андрей на днях сказал), что они, живущие в совершенно разных галактиках, вошли в искусство вместе, будучи сокурсниками одного курса в ГИТИСе. И мы, этого не зная, тем не менее объединили эти два фильма. И всех приглашаем 6 декабря в Большой зал Дома кино на начало «Артдокфеста».

К. Ларина Виталий, огромное спасибо тебе. Удачи! Жить дальше и выжить дальше. И надеюсь, будем встречаться не только раз в год, но и почаще. Спасибо тебе большое. И удачи фестивалю!

В. Манский Спасибо, спасибо. Пока!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире