'Вопросы к интервью

ЗВУЧИТ ПЕСНЯ «ВЕТЕР ПЕРЕМЕН» ИЗ К/Ф «МЭРИ ПОППИНС, ДО СВИДАНИЯ!».

К. Ларина Я надеюсь, узнали композитора. Конечно, это Максим Дунаевский сегодня в нашей студии. Мы так вместе молча очень серьёзно слушали песню. Здрасте, Максим! Приветствую вас.

М. Дунаевский Здравствуйте, добрый день.

К. Ларина Вы часто слушаете дома свою музыку, вот так рыдая?

М. Дунаевский Свою – нет, совсем не слушаю. Совсем не слушаю. Поэтому сейчас и задумался, заслушался. Думаю: «А чья же это музыка, интересно?» (Смеются.)

К. Ларина Мы сегодня поставим какие-то композиции для вас обязательно, друзья. Я там ещё нашла какую-то ретруху. Тоже, я думаю, приятно будет услышать и моему гостю. Мы встречаемся, с одной стороны, во время новогодних каникул и в преддверии большого юбилея Максима Дунаевского. Я сразу могу сказать, что можете 15-го числа позвонить, кто знает телефон…

М. Дунаевский 15 января, да. Вот этого лучше не надо! (Смеются.)

К. Ларина И поздравить, да.

М. Дунаевский Подходить не буду.

К. Ларина Я видела, что планируется, во-первых, в телевизоре большой какой-то документальный фильм, посвящённый вам, вашей судьбе, на Первом канале. И весной, как я поняла, тоже будет какой-то большой концерт, юбилейный вечер.

М. Дунаевский Да. Вообще такой мне организовали тур юбилейный по Москве, Подмосковью и даже немножко за рубежом: например, Минск, Германия, Израиль – то есть там, где плотно проживает наше население. Так что у меня такой юбилейный тур будет, который будет венчаться вот таким юбилейным концертом поближе к лету уже.

К. Ларина А вы свою какую-то личную премьеру к своему дню рождения не делаете в этом году?

М. Дунаевский Она не приурочена просто к моему дню рождения. Она сама по себе так появилась. Это для меня очень серьёзная работа, которую я очень давно начал и, кажется, уже заканчиваю прямо сегодня, потому что завтра я сдаю её, можно сказать, театру. Это опера «Шинель» по Гоголю. Либретто в стихах написал Вадим Жук. И это очень для меня знаковое сочинение. Как говорится, все мы вышли из «Шинели» Гоголя.

К. Ларина Слушайте, это такая вещь действительно знаковая и этапная, прямо так скажем. Во-первых, это первая опера в вашей жизни?

М. Дунаевский Нет, нет, у меня была…

К. Ларина Что у вас? Мюзиклы?

М. Дунаевский У меня «Саломея», это тоже опера. Вы знаете, «тоже опера» в каком смысле? Это в том же смысле, что и «Порги и Бесс», «Призрак Оперы». Это же тоже вроде как оперы. На самом деле это опера-мюзикл, конечно.

Я в песне практически не работаю, в кино не работаю, потому что кино нет

К. Ларина А где будут делать, в каком театре?

М. Дунаевский Это ставит Райхельгауз в своём театре. Но я, как всегда, надеюсь… Это, конечно, очень хорошо, там есть поющие актёры. И традиция их театра уже – такие музыкальные спектакли. У них есть и свой оркестр. То есть это не просто так всё.

К. Ларина И театр музыкальный. Я могу сказать даже, что и Вадим Жук уже там отметился в качестве автора в спектакле «Русское горе», который они делали как раз по мотивам «Горя от ума».

М. Дунаевский И с Жуком у нас тоже вторая работа. Мы «Весёлые ребята» делали. Я надеюсь, что это ещё и музыкальные театры поставят потом.

К. Ларина Очень интересно. Вообще это какая-то драматическая история. Честно говоря, «Шинель» – для меня произведение такое же, как «Муму», такое же по степени эмоционального воздействия.

М. Дунаевский Ну да, слёзы вышибает запросто совершенно. И как мы ни думали, чтобы сделать всё-таки хоть какой-то свет в конце тоннеля, у нас ничего не получилось. Гоголь не позволил этого сделать просто.

К. Ларина А вообще с театром ваша дружба насколько тесная? Вы довольны вообще теми вещами, которые в театре появились?

М. Дунаевский Да, конечно. А сейчас кроме театра для меня, в общем-то, поле деятельности не очень и большое. Это тоже большое очень. Дай бог, дай бог всем. Я в песне практически не работаю, в кино не работаю, потому что кино нет, как говорится, ничего интересного.

К. Ларина Нет большого кино, и поэтому нет большой музыки.

М. Дунаевский Нет. Нет никакого смысла, честно говоря, ни по материальным соображениям, ни по соображениям художническим. Ну совсем никакого почти смысла нет. Поэтому остаётся театр. А театр сегодня, конечно, я думаю, очень на взлёте. Музыкальные театры и ставят с удовольствием, и делают. Вы знаете, раньше было такое впечатление: «Надо обязательно в Москве поставить». Нет, сегодня так называемые провинциальные театры… А их никак провинциальными нельзя назвать. Допустим, тот же Театр музкомедии в Свердловске, в Екатеринбурге – это лучший театр, я считаю, музыкальный в стране. Провинциальный ли он? Конечно, нет. Или пермский театр замечательный, очень фантазийный театр, театр «Глобус» в Новосибирске и так далее и тому подобное. Театры, которые меня ставят с удовольствием – я с удовольствием туда прежде всего отдаю. А в Москве, собственно говоря, кроме Московского театра оперетты, чисто музыкальных театров и нет.

К. Ларина Театры-мюзиклы?

М. Дунаевский Вы знаете, я не хочу сейчас говорить об этом, потому что – ну да, они, конечно, делают работу, наверное, очень важную и нужную. Но, мне кажется, она что-то не совсем в ту сторону идёт, в которую я бы чувствовал, если бы я, например, руководил этим театром. Но, как говорится, «если бы я был начальником…»

К. Ларина Но тем не менее всё равно жанр мюзикла неубиваемый. Сколько времени… Правда, достаточно короткая у него жизнь пока ещё здесь, на территории России, по сравнению с Америкой той же. Но всё время предрекают ему скорую гибель: «Это не наше. Ничего у нас не получится. Нам нужно ближе к музыкальному спектаклю, к водевилю, к оперетте». Но всё равно и вы работаете очень активно в этом жанре. И, как я понимаю, перспективы всё равно у него есть.

М. Дунаевский А я вам скажу так. Во-первых, это правильно, кстати говоря: ближе к оперетте, ближе к водевилю, ближе к какому-то нашему российско-советскому такому песенному спектаклю, какие раньше бывали.

К. Ларина Чем, собственно, и занимался ваш отец.

М. Дунаевский Да. И в этом ничего плохого нет. Это свой путь, и у нас он есть, и у нас он начертан. Кстати говоря, из оперетты вышел мюзикл. И у американцев первые мюзиклы были в 20-е годы – это перелицованные классические оперетты. Так что это всё взаимосвязано абсолютно. Русская тема – вот та же «Шинель» или «Алые паруса». Русские авторы. Русский язык, который близок нашей публике – он, конечно, отличается от американизированного музыкального языка. Всё это и создаёт наш жанр, который всегда был любим.

К. Ларина Вы назвали «Алые паруса». Тоже стоит сказать, что это просто какое-то невероятное зрелище. Этот спектакль, опять же, в драматическом театре идёт, да?

М. Дунаевский В драматическом, но он идёт одновременно ещё в более чем 20 музыкальных театрах.

К. Ларина Но в Москве он идёт у Бородина?

М. Дунаевский Он был, уже прошёл как музыкальный театр осенью. А сейчас он будет в помещении театра Бабкина, в новом помещении. Будет идти уже на постоянной основе как мюзикл именно, как чисто мюзикл.

Музыка играет огромную роль: она хорошую картину может уронить до плинтуса

К. Ларина Я записала себе про кино, потому что тоже знаковая такая вещь. Исчезла музыкальная кинокультура. Если раньше из музыки к кинофильмам можно было сделать просто концерт двухчасовой, начиная с Исаака Дунаевского и заканчивая Максимом Дунаевским, то сегодня невозможно представить себе. Современный кинематограф, получается, как я понимаю, отказался от музыки, оставил её как некую услугу, как сервис, как техническое оформление?

М. Дунаевский Абсолютно правильно.

К. Ларина Серьёзно?

М. Дунаевский Да, так оно и есть.

К. Ларина А почему?

М. Дунаевский Не знаю. Какая-то недооценка. Я думаю, это происходит от недостаточной грамотности людей, которые этим занимаются, увы, к великому сожалению – продюсеры прежде всего, молодые режиссёры, которых не наполняют этим. Ведь раньше ВГИК, раньше все мастера, которые учили во ВГИКе, очень бережно и аккуратно относились к музыке. И какая была музыка в советском кинематографе замечательная! Я вам скажу… «Иронию судьбы» вспомните. Сравните: «Ирония судьбы», которая была с потрясающей музыкой Таривердиева, с режиссурой Рязанова; и тут же рядом стоит продолжение «Иронии судьбы» без музыки, без песен. Ну, про режиссуру я умалчиваю, это не моя епархия. Вот вам и всё. Какое обаяние создавала этому фильму музыка Таривердиева и его замечательные песни в исполнении Аллы Пугачёвой и Никитина. Это же было событие! До сих пор оно событие! До сих пор оно продолжает событием быть.

К. Ларина Я вспомнила слово, забытое сегодня. Мы должны его произнести. Это «саундтрек». Вот что такое сегодня музыка в кино!

М. Дунаевский Это англо-американское слово, которое более ничего не означает как «звуковая дорожка» у них на самом деле. Но таки у них музыка по большей части.

К. Ларина Они не отказались от этого.

М. Дунаевский Нет. И там люди понимают, что музыка играет огромную роль: и из очень средненькой картины может сделать очень богатую, и богатую картину, хорошую картину может уронить до плинтуса.

К. Ларина Конечно же, обидно, что у нас режиссёры этого не понимают, хотя при этом есть некая претензия на «кино большого стиля». У нас есть художники, которые стараются в таком жанре снимать, но даже у них я музыки тоже не могу вспомнить.

М. Дунаевский Да нет, вот смотрите. Я посмотрел специально… Я второй раз посмотрел. Первый раз я смотрел не очень внимательно, а второй раз повнимательнее сейчас посмотрел картину Валеры Тодоровского…

К. Ларина «Оттепель».

М. Дунаевский «Оттепель», да. Вот и пожалуйста. Ну, хорошо снято, хорошо придумано, с замечательными актёрами картина. Он сам прекрасный сценарист, прекрасный режиссёр, продюсер, что там говорить.

К. Ларина Стилист замечательный.

М. Дунаевский Да. И, в конце концов, есть от кого наследовать всё это. И я его знаю ещё с тех пор, как он только учился когда-то, только писал первые свои учебные сценарные работы. Вот я должен сказать… У папы была такая всегда музыка! Как правило, его какие-то наигрыши музыкальные, ведь папа был в этом смысле очень интересный человек, он сочинял музыку. Он не был музыкантом, поэтому рядом с ним был всегда аранжировщик, музыкант, который это всё оформлял в музыку. Но какие у него были не с точки зрения оперетт или мюзиклов, а музыкальные, пронизанные, пронзительные музыкой картины! Вот почему же Валера этого как-то не перенял?

К. Ларина А вам не понравилась «Оттепель»?

М. Дунаевский Да нет. Понимаете, в чём дело? Я очень уважаю Костю Меладзе, замечательный автор, но музыка к кино никакого отношения не имеет, там её нет. Там есть эстрадные пьесы очень относительно того времени, очень относительно. Ведь я жил в то время, я очень хорошо знаю. Необязательно, конечно, это должна быть точная имитация того времени, это понятно. Но дух-то должен быть! А не просто эстрадные пьески, которые в неизменном виде на протяжении всех серий переходят, не изменяясь.

К. Ларина Там одна как бы мелодия, которая повторяется так или иначе.

М. Дунаевский Да. Песня, к сожалению, немножко чужая. «Есть только миг…»

При тоталитарных правителях они должны быть окружены хорошей литературой, искусством, которые делают им имидж

К. Ларина Это я слышала, да.

М. Дунаевский Ну, что тут сделать?

К. Ларина Мне нравится и та, и другая песня.

М. Дунаевский Ну, не очень хорошо. (Смеётся.)

К. Ларина Тут спорить с профессионалом мы не будем.

М. Дунаевский Я вот просто говорю, была возможность как-то сделать это действительно при помощи музыки очень одухотворённо. Это, мне кажется, прокол.

К. Ларина Я не могу не спросить, конечно. Смотрю на вас – один и тот же вопрос у меня вертится на языке. Обычно я его не задаю никогда, но тут должна. В чём секрет вашей молодости? (Смеётся.)

М. Дунаевский Ой… Не знаю.

К. Ларина Я никогда, даже у женщин не спрашиваю. Ну?

М. Дунаевский Не знаю. Я не знаю.

К. Ларина Я не могу понять.

М. Дунаевский Я думаю, что это чистая генетика.

К. Ларина Научите.

М. Дунаевский Я ничего особо для этого не делаю. Ну, ничего. Ну, слежу немножко за собой, но не сказать, чтобы уж очень сильно. Да, занимаюсь спортом, но не для здоровья, а для удовольствия в основном. Не знаю. Вот честно вам скажу – не знаю. Я думаю, вы знаете…

К. Ларина Никакой мистики в этом нет?

М. Дунаевский Это, мне кажется, домысливание уже. Вот вы спросили – я уже начинаю фантазировать на эту тему.

К. Ларина Стал придумывать.

М. Дунаевский Может оттого, что есть активная жизнь, активная жизненная позиция.

К. Ларина Наверное, ближе сюда. Мне кажется, всё-таки всё равно здесь вопрос какой-то внутренней жизни, а не внешней атрибутики: спорт, еда, витамины. Что-то правильное внутри происходит у человека. Вот как я чувствую, возможность быть в согласии с самим собой. Это достигается какими-то упражнениями специальными? Или просто так случайно у вас получилось?

М. Дунаевский Нет, в жизни было по-разному всё. Я и очень заставлял себя делать какие-то вещи, и шёл к каким-то целям безумным совершенно. А этот баланс, о котором вы говорите, конечно, пришёл с мудростью, со временем. Всё не успеть. Знаете, как говорят: «Если до 40 лет ты не стал миллионером, то уже и не надо, уже и не суетись, не будешь им». Эта мудрость приходит. Раз ты что-то такое не успел в жизни, чего-то не сделал – не стал великим голливудским мастером, не знаю, не стал солистом, на Бродвее не исполняются твои мюзиклы и не играешь главную роль во французском фильме вместо «Renault», – значит, наверное, уже не надо, не надо стремиться. Во-первых, не надо себя этим травить, что это не получилось, а просто делать то, что… Вот эта мудрость для меня очень важна: делай всё, что можешь, и будь что будет.

К. Ларина Но есть же наверняка вещи, которые вы в какой-то момент (опять же это мои домысли) в себя перестали сознательно впускать? «Вот это я в себя не впускаю». Ведь человек в юности открыт всему, и в него попадает всё: и золото, и совсем наоборот. Как себя в этом смысле научиться защищать от черноты внутренней? Нет специальных рецептов?

М. Дунаевский Нет, не знаю. Это характер. Это, скорее всего, характер. Это воспитуемо ли? Не знаю. Есть люди, мои товарищи, мои ровесники, которые находятся в каком-то таком накалённом состоянии всё время, наэлектризованном, что-то всё время хотят успеть и забывают о главном, главную какую-то мысль. И ничего тут не скажешь. Это их характер. У меня немножко другой проявился характер. Каков был отец? Трудно сказать, потому что отец умер в 55 лет. И какой он бы был в моём возрасте? Он был очень активный человек. Очень! Он был, как говорят, такой маленький (он же очень маленького роста был) живчик невероятный. Когда он входил – как будто вкатывалась молния шаровая в помещение! Вот он был таким. Унаследовал? Может быть, часть унаследовал. Может быть.

К. Ларина Женщины его тоже любили так же, как и вас. И очень красивые женщины. (Смеются.)

М. Дунаевский Да. Ну, что делать?

К. Ларина Кстати, я тут освежила в памяти количество браков и количество детей, и дети так разбросаны по миру. И всё равно, я так понимаю, с музыкой связаны многие.

М. Дунаевский Нет, не многие.

К. Ларина Дочка, да?

М. Дунаевский Только дочь, да. Дочь старшая, она музыкантом стала, причём в довольно позднем возрасте, не сразу. И, в общем, довольно успешно работает в этой области: и сочиняет музыку, и поёт, и исполняет, у неё свой ансамбль, и пишет стихи. В общем, такая многостаночница.

К. Ларина Что вам дала Америка, этот опыт жизни там? Я так понимаю, он не слишком большой, но тем не менее.

М. Дунаевский Америка? «Америка-разлучница» сразу в голову пришло. (Смеются.) Таки да, разлучница. Почти десять лет американской жизни, конечно, даром не прошли. Они научили… Я не бедствовал в Америке, к счастью. Ну, где-то, может быть, самое последнее время, когда я решил, что я бизнесмен. Вот это решение неправильное было, тогда и начались какие-то проблемы. Пока ты занимаешься своим делом, наверное, ты везде, если ты мастер своего дела… А что там греха таить, я считаю себя всё-таки обученным человеком, хорошо обученным человеком. Если что-то хорошо умеешь делать – либо сочинять музыку, либо её играть, либо играть в теннис и так далее и тому подобное, – то ты везде найдёшь себе место: в Америке или в Африке, или на Луне, где угодно. Руки-ноги есть, голова есть – всё будет нормально. Поэтому жизнь прошла там, в общем, нормально. Но что самое главное? Я узнал технологию этой современной жизни, которую мы, особенно в 90-е годы, совсем не знали и совсем не понимали.

К. Ларина Другая планета.

М. Дунаевский Да и сейчас-то только очень понаслышке, причём все. Я удивляюсь людям… Ну, хорошо, ладно мы, художники. Мы всё равно так или иначе что-то делаем с этой технологией или с другой технологией. А вот меня удивляют люди, которые действительно поставлены на очень важные технологические процессы. Например, чиновники, которые занимаются, не знаю, уличным движением. Почему они-то не возьмут оттуда очень важные какие-то вещи, научные буквально, математические, которые давно уже рассчитаны? Я слушаю иногда радио (и ваше радио у меня постоянно включено) и диву даюсь – чего это они говорят-то такое?! Как будто они живут в совсем другой звёздной системе. Вот как это получается, я понять не могу. А меня эти десять лет как раз этому научили: как правильно обращаться с собой. Вот мы с вами затронули эту тему своего собственного внутреннего баланса – может быть, это и Америка тоже дала. Вот это отношение к себе, отношение к профессии, отношение к людям и так далее, и так далее.

К. Ларина Наверное, стоило бы, как Пётр I посылал в Голландию учиться своих чиновников?

М. Дунаевский Ведь не потому что Америка так хороша, а потому что это устоявшееся общество, давно устоявшееся сбалансированное и действительно классное.

К. Ларина У нас сейчас новости, а потом продолжим нашу встречу.

НОВОСТИ

К. Ларина Максим Дунаевский у нас сегодня в гостях. Я напомню нашим слушателям номер SMS +7 (985) 970-45-45 для того, чтобы вы могли свои вопросы задать. Конечно, будет музыка. И прямо сейчас мы услышим музыку, которая была на советском телевидении в 1986 году. Вы услышите многих людей знакомых. Естественно, первый голос, который вы услышите – это голос Максима Дунаевского, который за роялем. Потом мы расскажем подробнее об этой записи.

ЗВУЧИТ ПЕСНЯ В ИСПОЛНЕНИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО ЭСТРАДНОГО ОРКЕСТРА РСФСР.

К. Ларина Давайте, расскажите, кто это, что это.

М. Дунаевский Такая неожиданная запись, которую вы нашли.

К. Ларина Да, чудесная.

М. Дунаевский Это период моего руководства оркестром… Такой был Государственный эстрадный оркестр РСФСР, которым руководил Утёсов. И вот после его смерти я стал художественным руководителем этого оркестра. Не сразу, правда, но через какой-то промежуток времени. И вот пригласил туда солистом Ирину Понаровскую, которую вы здесь слышали. Павел Смеян, Андрей Давидян, Вейланд Родд. Ну и ваш покорный слуга, голосок которого запечатлелся и за роялем который сидел. Это всё дирижировал… Дирижёр у меня был замечательный – мой друг, аранжировщик, прекрасный музыкант Атовмян. И я вам скажу, что это новогодняя, кстати, была песня, так что вы правильно нашли.

К. Ларина Попали.

М. Дунаевский Да, попали. Именно новогодняя. Там хоть и не упоминается слово «Новый год», но песня, конечно, новогодняя, рождественская, я бы сказал. Это какой-то для меня период жизни интересный был, очень интересный.

К. Ларина Очень азартный, как мне кажется. Это уже получается перестроечное время, начиная где-то как раз с 1986-го – 1987-1989 год. Как мне кажется, время такого азарта невероятного творческого. И это здесь чувствуется даже по энергетике в этой записи, как людям важно проявиться. Мне кажется, что сегодня какая-то апатия наступила в этом смысле творческом. Чем она объясняется? Общей ситуацией мировой или какими-то нашими проблемами? Я пока не могу сформулировать. Или, может быть, я неправа? Какое у вас виденье?

М. Дунаевский Я бы сказал, действительно есть апатия, и она возникает вот отчего (это моё мнение). Сегодня абсолютно непонятна государственная политика в отношении творчества. В отношении исполнителей всё понятно: кто играет на скрипке, дирижирует. Это наше всё на Западе продолжает показываться. И смотрите, они все на виду. Ну а чью они музыку-то исполняют? Чьи произведения? Где литература? Где писатели? Я бы сказал, где, но по радио не могу сказать.

Россия не оскудела талантами, они же есть. И вот я им говорю: «Вы – несчастные люди, потому что вы родились в наше время»

К. Ларина Год литературы начался тем более. (Смеются.)

М. Дунаевский Я, кстати говоря, был у министра с этим вопросом. Потому что творчество должно быть поддержано, оно не может быть не поддержано. Опять же мне скажут: «А в Америке? Там никто ничего не поддерживает». Ну, дайте тогда 100 лет возможности всему развиться – и тогда, может быть, мы дойдём. Но там мощнейшие общественные организации, мощнейшие гильдии, которые поддерживают.

К. Ларина Там система грантов очень развита

М. Дунаевский Да, гранты опять же государственные – это тоже государственная поддержка. И попечительская поддержка огромная. Люди считают своим долгом поддерживать театры, творчество и так далее. У нас очень однобоко это. Вот у нас на шее сидят театры, почему-то на шее сидит кино, которое должно быть коммерческим искусством во всём мире, и поддерживается только авторское кино, и то киностудиями, не государством.

К. Ларина А у нас, кстати, ровно наоборот: у нас коммерческое кино поддерживается государством, а авторское выживает, как может.

М. Дунаевский Выживай, как хочешь, да, абсолютно. Вот это совершенно непонятно. А главное… «Ах, нет сценариев!» Почему? Потому что нет творчества, драматургии. Где Союз писателей? Это была мощнейшая организация! Да, пусть очень идеологизированно всё было, очень, но всё-таки польза от этого была, это был какой-то монолит, поддерживаемый государством.

К. Ларина Сегодня несколько союзов писателей.

М. Дунаевский Кстати, тоталитарное государство всегда придаёт этому значение почему-то. Да, при тоталитарных правителях они должны быть окружены хорошей литературой, хорошим искусством, музыкой и так далее, которые делают им имидж. Почему сегодня…

К. Ларина Смотрите, Максим, они готовы (говорю я «они» про власть прежде всего) помочь и вокруг себя обеспечить такое пространство – Союз писателей, не знаю, Союз архитекторов, Союз композиторов. Но вы меня извините, а из кого сейчас всё это собирать-то? Нет таких людей. Ну?

М. Дунаевский Уже давно рассыпалось всё. Конечно, рассыпалось. Значит – надо собирать. Вот у нас же было? Мы с Дашкевичем носились много лет с этой идеей создания гильдии.

К. Ларина Вот! Профессиональная гильдия.

М. Дунаевский Гильдии профессиональных композиторов. Там ещё какие-то были идеи подобного же рода. Но это как-то не встречает понимания. А главное – на что существовать? Ведь должны быть какие-то фонды. Опять же, у нас попечительство не в моде. Donation, благотворительность как-то очень такая шаткая и очень в зародышном состоянии.

К. Ларина А почему олигархи не хотят вкладываться в это?

М. Дунаевский Некоторые хотят, но почему-то хотят от этого… Я же сталкивался с этим явлением. Сначала они вроде как хотят, а потом почему-то вдруг начинают всё это расценивать как бизнес. Где-то на каком-то пути они ломаются, на каком-то промежутке, на каком-то этапе. Не готовы. И отдельным лицам, может быть, готовы помочь. И помогают, и слава богу. Но, в общем, опять же, чтобы поддержать нашу литературу каким-то образом, музыку. Я имею в виду именно творчество композиторов, потому что исполнителей поддерживают. Поддерживает и государство, привечает. Мне говорят: «Давайте создадим редакционную коллегию, как было раньше в Министерстве культуры, из композиторов». Ну и что толку? А системы-то нет. Надо же сначала систему придумать, а потом уже редколлегию создавать. Систему-то разрушили, какая была – плохая ли, хорошая, – а новую никакую не создали. Поэтому отвечаю: вот оно всё в апатии, всё рассыпается. Каждый по себе. Кто что может, то и делает.

К. Ларина Не хочется, чтобы наш разговор поворачивался в сторону ностальгии по советским временам.

М. Дунаевский Нет, ни в коем случае.

К. Ларина Хотя я с вами согласна, что есть другие ресурсы, и мир этот опыт прошёл.

М. Дунаевский Мне не на что ссылаться более, как на опыт того, что у нас было. А ссылаться на тот же американский опыт или французский, европейский нельзя, потому что мы не прошли этой жизни, этого этапа. Рано! Мы не можем смотреть на наших… Мало того, и у них-то этих организаций нет, пока ещё нет этих фондов, которые могли бы существовать, этих венчурных капиталов, которые работают с кино или с театрами. Нет же их.

К. Ларина То есть вы этим объясняете некую такую творческую импотенцию, апатию (по-другому можно сказать), которая царит в творческом сообществе в широком смысле? Среди молодёжи, кстати, тоже видно, что у людей руки опускаются. Вот Интернет остаётся. Раньше в стол писали, а сегодня в Интернет пишут, в том числе и сочиняют там, и музыку там свою публикуют, кино.

М. Дунаевский Вот такое остаётся.

К. Ларина Кстати, про кино. Проката же тоже нет, по сути, для российского кинематографа.

М. Дунаевский Нет.

К. Ларина И они сливают это всё в Интернет, чтобы хотя бы посмотрели.

М. Дунаевский Для друзей, для знакомых кино снимают. Картина просто ужасающая! Кстати, когда придёт в голову вдруг изменить ситуацию, её будет очень трудно изменить. Её уже сейчас очень трудно изменить. Ну а через какой-то промежуток времени изменить вообще будет тяжело, очень тяжело.

К. Ларина Получается, что тоталитарному государству культура нужна, вот жизненно необходима, а демократическому…

М. Дунаевский Да, да.

К. Ларина Или как там у нас? Что у нас там такое сегодня, я не знаю, мы построили?

М. Дунаевский Вот такой парадокс. Я вам скажу. Следующее поколение композиторов, которое уже тоже немолодое – им уже тоже по 50, но значительно моложе меня, уже другое поколение, за 40, между 40 и 50 – ребята талантливые, хорошие. Россия не оскудела талантами, они же есть. И в кино работают, и в театре работают, что-то пишут. Я им всегда говорю… Фамилии их называть сейчас бессмысленно, потому что их никто не знает. И вот я им говорю: «Вы – несчастные люди, потому что вы родились в наше время. И если бы я родился в ваше время, меня бы тоже никто сегодня не знал».

К. Ларина То есть, получается, одной свободны самореализации и свободы творчества мало для того, чтобы реализоваться сегодня художнику?

М. Дунаевский Мало, конечно.

К. Ларина Ведь, казалось бы, сегодня при всех возможных запретах, при всех депутатских этих самых абсурдах всё равно свобода существует и мы её ощущаем. Свобода в творчестве уж точно: и в кино, и в музыке, и в театре. Но этого, получается, мало?

М. Дунаевский Этого мало, конечно. Смотрите, вся история той же музыки или изобразительного искусства. Все художники великие, композиторы – они были всегда при дворах, при крупных курфюрстах, князьях и так далее. Это что такое? Это государственная помощь так называемая, да. Они не могли без них существовать. А при этом свобода творчества была. Ну, скажите, что, у Моцарта не было свободы творчества?

К. Ларина Нет возможности спросить. (Смеются.)

М. Дунаевский Была, конечно. Наверное, они должны были что-то делать. Россини – это был чрезвычайно плодовитый композитор. Он должен был ко всяким датам что-то делать, что-то писать. Но тем не менее ещё написал (сейчас цифру не помню) около 40 или 50 опер.

К. Ларина Ну, зачем мы так далеко? У нас опять же есть пример вашего отца, гениального композитора. Чёрт его знает… Вам лучше знать. Наверное, всё-таки он тоже понимал, что свободы творчества как таковой нет.

М. Дунаевский По его письмам было видно, что понимал, особенно послевоенным. Ведь были изданы письма, где он был очень грустный и печальный.

К. Ларина Что мы имели бы, если бы была другая атмосфера в стране, да?

М. Дунаевский Как ни странно, в конце 20-х – в начале 30-х годов все вдруг почувствовали: «О! Что-то возникло вдруг у нас». Поэтому и появились такие произведения, как «Весёлые ребята», «Цирк», «Волга-Волга». Хотя они были тоже идеологизированные, но тем не менее там какая-то необычная молодая свобода, азарт, озорство в этом всём было. А потом, конечно, совсем уже… Ну, вот трудно сказать действительно, где кончается свобода, а начинается работа на потребу.

К. Ларина Может быть, гению вообще всё равно, какая политическая погода на дворе.

М. Дунаевский Всё равно. В самые страшные средневековые времена всевозможных охот на ведьм искусство всё равно цвело.

К. Ларина Сегодня даже возьмёшь любую мелодию Исаака Дунаевского – и ты можешь подложить её под что угодно, она будет гениальной. Конечно, в голове масса всяких музык звучит сразу же. У меня любимая – «Дети капитана Гранта». Я обожаю эту музыку, просто потрясающая! И вспомнила мультфильм Гарри Бардина «Чуча» с музыкой Дунаевского.

М. Дунаевский Нет, не «Чуча», а «Летучий корабль».

К. Ларина «Летучий корабль» – это ваше. Нет, Бардин сделал «Чучу» с Исааком Дунаевским.

М. Дунаевский А, Исаака Дунаевского.

К. Ларина И там это всё звучало. И это была какая-то космическая музыка! И она остаётся космической. Но это всё потом уже понимается, а жизнь-то здесь проходит.

М. Дунаевский Жизнь сегодня. «Нет, хочу сегодня. Нет, хочу сейчас». (Смеются.)

К. Ларина Давайте я несколько вопросов задам вам от наших слушателей, они тут присылали очень интересные вопросы. Например: «Темп современных событий, открытий – социальных и политических – неумолимо нарастает. Отражаются ли эти изменения скоростные в музыке, самой музыкальной культуре, культуре вообще?» – спрашивает Виктор. Стремительность времени как-то влияет?

М. Дунаевский Да нет. Вы знаете, лучше всего сказал мой учитель консерваторский Дмитрий Борисович Кабалевский. Такой композитор был очень известный в своё время, а сейчас не исполняемый (мне кажется, незаслуженно), профессор консерватории, народный артист СССР. Как-то я пришёл к нему на занятие и сказал: «Вот я за неделю не успел ничего сделать. Очень торопился и не успел». Он сказал: «Ну, ничего, дорогой мой. Скорость не определяет искусство».

К. Ларина Понятно. «Огромное спасибо за вашу музыку – яркую, светлую и гармоничную. Вопрос такой. Вам – талантливейшему композитору и автору бесконечного числа суперхитов – знакомо ли чувство зависти к творчеству коллег? Современных и нет? Что такой мастер, как вы, считает гениальным из мира музыки? Какая для вас первая десятка музыкальных произведений?» Столько вопросов.

М. Дунаевский Ой, это точно трудно сейчас назвать первую десятку. Я вам скажу, что настоящие музыканты-коллеги никогда не вызывают зависти, только радость. Искренне радуюсь, вместе с ними отмечаю их успех, вместе выпиваем за их успех с огромным удовольствием: такие, как Лёша Рыбников, Саша Журбин, Гладков, не знаю, Дашкевич. Масса моих соратников, с которыми я…

К. Ларина А за вами никого нет, я смотрю. Дальше какой-то провал. За вами никого нет.

М. Дунаевский Ну вот я и говорю о том, что они есть, только их никто не знает. Только что об этом же говорили. Не провал, просто их не знают, их никто не поддерживает – ни СМИ, ни Правительство, ни государство! Москва вообще давно уже культурой не занимается (извините, конечно). Ну, вот всё. Вот и всё. У нас только парковая архитектура существует в Москве, больше ничего. Да, и так называемые театральные центры. Это особая такая вещь. Театральный центр! С рестораном обязательно. (Смеются.)

К. Ларина И с музыкой.

М. Дунаевский Да. Так что настоящие музыканты никогда зависти у меня не вызывали. Думаю, и у них тоже не вызывает, потому что это настоящие музыканты. Но те, кто несправедливо попал в эту обойму классиков, так называемых настоящих музыкантов, композиторов, исполнителей даже порой… Хотя с исполнителями сложнее. Там есть более объективные критерии судить – хорош скрипач или нет, хорош дирижёр или нет. Очень трудно навязать. Там специфическая публика, которая не даст возможности это сделать. А у нас спокойно это можно сделать – в массовом порядке навязать это всё. Вот тут не зависть, а тут злоба берёт: «Вот за что так? Это несправедливо».

К. Ларина То, что касается музыкальных пристрастий. Первую десятку не назовёте? Ну, хотя бы несколько имён назовите.

М. Дунаевский Видите, я уже четыре имени.

К. Ларина Кабалевского назвали. И своих коллег?

М. Дунаевский Что касается музыки, вообще моих пристрастий?

К. Ларина Да.

М. Дунаевский Ну, кроме отца, который (не потому что он мой отец) действительно входит в десятку композиторов, наверное, это из сегодняшних театральных замечательных композиторов – Эндрю Ллойд Уэббер. Конечно, Гершвин как классик вообще всего, основы всей джазово-эстрадно-популярной сегодняшней музыки, можно так сказать практически. Кстати, отца моего называли «нашим Джорджем Гершвином». Я обожаю Чайковского, Рахманинова, русских композиторов. Вы знаете, это перечислять – можно долго сидеть с вами, очень долго сидеть.

К. Ларина Мы должны уже заканчивать. Я очень хотела, чтобы… Хоть вы сейчас с песнями и не дружите, как-то не любите их сочинять, я так понимаю, бросили.

М. Дунаевский Ну, время прошло. Я даже не буду сейчас гневаться на нашу современную песню. Просто время проскочило.

К. Ларина Но я очень люблю несколько вещей, в которых сочетается всё: и музыка, и текст, и голос, и интонация исполнителя. Очень хотела, чтобы в нашей передаче прозвучал Николай Караченцов. Давайте мы сейчас эту песню и послушаем.

М. Дунаевский Это старая песня, по-моему, насколько я помню. Такая очень старенькая песня, но очень душевная.

К. Ларина Да, душевная. Вам огромное спасибо! Всегда рады вас видеть. Спасибо!

М. Дунаевский Спасибо! Всего доброго!

ЗВУЧИТ ПЕСНЯ «ДАВАЙ ПОГОВОРИМ».

Комментарии

4

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

vadur 11 января 2015 | 15:09

Помню статьи о Максиме в 60-х в той же "КП"


laramalaga 11 января 2015 | 15:19

гнать поганой метлой нынешнего министра культуры. это позорище и недоразумение.
Максиму желаю творческих успехов.


findlai 11 января 2015 | 16:23

..Папа, конечно, был Гений...но Максим-тоже талант, тут без вопросов!..я раньше думал, что ,, хитовики,,, в первую очередь -,,, барыги,,!;))..повзрослевший Максим приятно поразил!..щас такого уровня композиторов просто нету-а ,,ремесленники,, Меладзе и Фадеев Дунаевскому в подметки не годятся!...за,, Шинель,, зря взялся-у Максима талант иного качества....более светлого!;))


liubovmilich 12 января 2015 | 10:59

Музыка действительно может "поднять" фильм. Как пример - к\ф "Мэри Поппинс, до свиданья!" Бездарный, совершенно тошнотный, игра актеров - ниже всякой критики... А музыка - блеск.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире