'Вопросы к интервью
22 мая 2005
Z Отдел кадров Все выпуски

Памяти Натальи Гундаревой


Время выхода в эфир: 22 мая 2005, 12:05

К. ЛАРИНА – Сегодня у нас такая получается передача театрально-кинематографическая, поскольку речь пойдет об актрисе, которая очень много сыграла великолепных ролей и в театре, и в кино. Сегодня у нас программа памяти Наталии Гундаревой. Здесь в студии Ксения Ларина и Михаил Антонов. Здравствуй, Миша.

М. АНТОНОВ – Доброе утро.

К. ЛАРИНА – И наши сегодняшние гости: актриса театра им. Маяковского Евгения Симонова. Добрый день, Женя, здравствуйте.

Е. СИМОНОВА – Добрый день.

К. ЛАРИНА – И кинодраматург Виктор Мережко. Здравствуйте, Виктор.

В. МЕРЕЖКО – Добрый день.

К. ЛАРИНА – Действительно, жизнь в кино наверное стоит отсчитывать, если говорить о народе, о массовой любви народа к Наталии Гундаревой, конечно, с фильма «Вас ожидает гражданка Никанорова».

В. МЕРЕЖКО – Первая картина – «Здравствуй и прощай».

К. ЛАРИНА – А еще первее была картина «Осень» Андрея Смирнова, которую показали гораздо позже.

М. АНТОНОВ – 72-й год – «Здравствуй и прощай», когда о Гундаревой заговорили именно как об актрисе. Фильм посмотрело более 16 миллионов человек.

К. ЛАРИНА – Это сценарий тоже Виктора Мережко. И всего получается четыре фильма: «Никанорова», «Здравствуй и прощай», «Собачий пир» и «Уходя, уходи».

В. МЕРЕЖКО – И еще какая-то пятая картина, я не помню.

К. ЛАРИНА – Давайте, поскольку сегодня у нас будет программа-воспоминание, я думаю, у каждого есть, что вспомнить, жизнь большую прожили вместе с этой актрисой. И я думаю, что у наших слушателей тоже есть вопросы к вам. Мы сегодня будем вам дарить кассеты в память о Наталии Гундаревой. У нас есть фильмы, в том числе, и по сценарию Виктора Мережко.

М. АНТОНОВ – Семь кассет от компании «Крупный план».

К. ЛАРИНА – Дорогие друзья, можете вопросы присылать на наш пейджер 974-22-22 для аб. «Эхо Москвы». И может быть мы чуть позже во второй части нашей программы включим телефон прямого эфира. Я его напомню – 203-19-22. Давайте мы начнем с театра. Я могу вспомнить мои первые впечатления о Наталии Гундаревой. Я очень любила Театр Маяковского. Это тот самый период его звездного часа, мы об этом вспоминаем, когда с Женей встречаемся здесь в студии. Это, конечно, «Банкрот или Свои люди – сочтемся». Роль, которая принесла настоящую театральную славу Наталии Гундаревой, хотя до этого наверно было много всего. Женя, вы когда увиделись впервые?

Е. СИМОНОВА – У меня ведь как сложилось. Я поступила в 72-м году в театральное училище им. Щукина, а в 71-м выпустился…

К. ЛАРИНА – Райкин.

Е. СИМОНОВА – У нас был один художественный руководитель с Наташей. Это Юрий Васильевич Катин-Ярцев. В 71-м году он выпустил курс, на котором учились Богатырев, Костя Райкин и многие-многие замечательные актеры. И звездой этого курса была Наташа Гундарева, поэтому все четыре года учась, мы существовали в атмосфере этого курса, в любви и гордости за то, что мы учимся у того же педагога. Любовь к Наташе, это ощущение, что она кумир, оно было у меня с самого начала и прошло через всю жизнь. Когда я пришла в Театр Маяковского, первый раз когда я ее увидела на сцене в спектакле о трагических событиях в Чили. Я там выходила в массовке в финале. А она играла какую-то отрицательную роль…

К. ЛАРИНА – Клара, я помню, ее звали.

Е. СИМОНОВА – Я не очень хорошо помню, но помню, что она была невероятно хороша, она была очень красива в каком-то таком вечернем платье с такой накидкой на плечах.

К. ЛАРИНА – С бокалом ходила все время…

Е. СИМОНОВА – При том, что она была отрицательная, но она была так хороша, и так обаятельна, и так заразительна в своем существовании сценическом, что было неотъемлемой частью всех ее ролей, то уже не важно было, и я забыла все, что было отрицательного связанного с этой ролью. А этот образ был очень сильный. Потом мы встретились в спектакле «Жизнь Клима Самгина», где у нее был небольшой эпизод, две сцены…

К. ЛАРИНА – Белошвейка.

Е. СИМОНОВА – Рита Белошвейка. Это не была ее этапная роль. Но это было такое виртуозное существование. Это был такой высочайший профессионализм. Я помню, она выезжала на сцену на круге, выезжала ее комнатка, и Рита Белошвейка была в такой белой рубашечке с голыми руками, с голым декольте. У нее такая кожа изумительная золотистая с веснушками. Она вся как будто бы светилась, эта кожа. И Наташа, эта Рита Белошвейка, она была такая обаятельная и такая женственная…

К. ЛАРИНА – Если вспомнить по сюжету, она обучала Клима Самгина хитростям любовным. Мамаша специально ее наняла, чтобы у мальчика все было хорошо.

Е. СИМОНОВА – У меня было такое сравнение, что это олимпийская стрельба, когда они стреляют в эту мишень. Это была такая виртуозная стрельба в самую цель.

М. АНТОНОВ – Я хотел бы вернуться к училищу. Наталья Георгиевна, поступая в Щуку, тогда был конкурс 247 человек на место, порекомендовал ей поступать Виктор Павлов. Она же два курса училась на инженера-технолога. По-моему, как сама Наталия Георгиевна рассказывала, один голос решил ее судьбу. Мнение комиссии разделилось. Кто-то говорил, что фактурная, хорошая – берем. Другие говорили – нет, не нравится. Но, тем не менее, один голос решил все, и она поступила в Щуку.

Е. СИМОНОВА – Боже, какое счастье! Чей же это голос был?

К. ЛАРИНА – А до этого она занималась в студии во Дворце пионеров на Ленинских горах – Театр юных москвичей. Я знаю, потому что я сама в нем занималась, и это там наша гордость была, поскольку из этого ТЮМа вышли и Наталья Гундарева, и Сергей Никоненко, и Виктор Татарский и еще много-много можно назвать актеров, которые впервые вышли на сцену в этом пионерском театре. Кстати, она играла там роль, которую она впоследствии замечательно сыграет в телевизионном спектакле. Она играла Смеральдину в «Слуге двух господ».

В. МЕРЕЖКО – Когда я увидел (с подачи, по-моему Людмилы Зайцевой) молодую звезду, о которой все говорят, пришла с невероятно широкими бедрами, упитанная девушка. Это немножко смутило. Не киношная фактура совершенно. Тут пришла нормальная русская девушка красивая и завораживающая. Потом там была роль главная и вторая женская роль – роль Надюшки. Когда Люда была уже утверждена, именно благодаря своей фактуре и своему редкому темпераменту, Наташа была утверждена мгновенно. И она в картине смотрится совершенно не как актриса. Абсолютно сельская девушка, буфетчица.

К. ЛАРИНА – Хотя она абсолютно городской человек.

Е. СИМОНОВА – Москвичка.

В. МЕРЕЖКО – Мы снимали в станице под Ростовом-на-Дону. Там ее принимали абсолютно за свою. С бедрами, с вальяжной чуть-чуть раскачивающейся походочкой.

Е. СИМОНОВА – Чуть-чуть уточкой. Она так ходила всегда.

К. ЛАРИНА – А специально писали для нее роли уже потом?

В. МЕРЕЖКО – «Гражданку Никанорову» писал я не для нее. Сценарий лежал 10 лет невостребованным, то есть запрещенным.

К. ЛАРИНА – А что там такого?

В. МЕРЕЖКО – Сельская девушка вдруг слишком веселого поведения, слишком предлагает себя.

К. ЛАРИНА – Которая ищет себя.

М. АНТОНОВ – Не слишком тяжелого поведения.

В. МЕРЕЖКО – Его запретили, а потом как-то случайно прорвался. Десять лет лежал, правда, сценарий. И Марягин, тоже ушедший (царство небесное его), он спросил: «Кого?». Я писал, представляя Инну Чурикову. А потом говорю: «Ты знаешь, Инна Чурикова, наверное, не очень. Давай попробуем Наташу Гундареву». А я с Наташей уже дружил к тому времени. И Наташу мы утвердили в первую очередь на гражданку Никанорову. Потом стали подбирать партнера долго-долго. А в это время Боря Брондуков…

К. ЛАРИНА – Единственная его главная роль, по-моему, да?

В. МЕРЕЖКО – Нет, он потом еще снимался.

К. ЛАРИНА – В главной роли?

В. МЕРЕЖКО – Пограничника, даже офицера какого-то играл. А это такая большая роль. Я когда Марягину сказал: «Давай Брондукова». А он снимался в это время в «Здравствуй и прощай». И как-то немножко засветился, стал в России сниматься, а так он снимался только на Украине. Как-то после колебаний: не хотел Мосфильм… Он же вообще плохо произносил слова, да еще по-русски. Когда их состыковали (Наташу и Борю Брондукова), то получился потрясающий дуэт. Утвердили – и вперед.

К. ЛАРИНА – Правда, Женя, что Андрей Александрович Гончаров, режиссер театра Маяковского, человек, который и открыл для театра Наталию Гундареву, был для нее богом и всем на свете?

Е. СИМОНОВА – Да, она его очень любила. Она бесконечно его уважала как творческую индивидуальность. Это был колосс, ярчайшая личность. Андрей Александрович ведь был человеком непростым с тяжелым характером, чтобы его любили душевно, таких было не так много. Она одна из немногих действительно его любила. Она безумно его любила, она все понимала и все ему прощала. И конечно, он ее тоже. Он ее обожал, и пожалуй, она была единственным человеком в театре (он еще очень любил Армена Борисовича Джагарханяна, вот именно любил, потому что он мог очень хорошо относиться к кому-то), но такая настоящая привязанность у них была обоюдная. Этот крик его знаменитый, этот его способ существования, про который так много говорили, и который парализовал многих, меня в том числе, мне ужасно было тяжело, особенно, по началу. Наташа говорила: «А мне хорошо. Мне как плетка». Если он и кричал, на нее, конечно, он никогда не кричал, он кричал в запале, это был его метод, даже эта форма… Ее темперамент сумасшедший… Они совпадали. Они в этом темпераменте, в этом неистовости, в этой способности и готовности дойти до какого-то края, в этот момент все средства были хороши, они в этом смысле очень были похожи друг на друга.

В. МЕРЕЖКО – Кстати, о темпераменте. Она однажды даже спасла жизнь режиссеру Марягину. Картина «Гражданка Никанорова». Мы снимали в Ростове-на-Дону возле пригородного вокзала. Стояла камера, приборы. Массовка стояла небольшая. Брондукова не было, как раз снимали мы финал практически. Там такая горочка, и снизу несется на съемочную группу грузовик, потерявший управление, и несется прямо на стоящую группу. Что делает Наташа? Она первая видит, что несется автомобиль, она хватает Марягина и еще кого-то, бросает в сторону. Те не понимают, в чем дело. Грузовик проносится мимо. Там приборы, камеры разбил. Но она спасла Марягина, еще несколько человек.

К. ЛАРИНА – Такой порыв, человек не успевает подумать, это просто естественно.

Е. СИМОНОВА – Это была ее суть – включение в ситуацию. Это была ее актерская основа — моментальное мгновенное включение. Это был ее способ существования в жизни.

К. ЛАРИНА – Страстный человек, да?

Е. СИМОНОВА – Да.

М. АНТОНОВ – Я здесь насчитал (главный по статистике) 77-й – 78-й год – Наталья Гундарева снимается в трех фильмах на «Мосфильме», в двух лентах на «Ленфильме», в одной белорусской ленте и в пяти телефильмах, при этом она играет в театре. А если вспомнить 99-й год: она снималась, она играла в театре, и  она стала депутатом Государственной думы.

В. МЕРЕЖКО – Это ужасно! Я помню, как же она уставала! Я порой ее встречал, и она не понимала, где находится. Она говорила: «Слушай! Я наверно с ума сошла. Зачем я туда ринулась, в этот котел?» Она не понимала, что происходит, что нужно говорить, за кого голосовать, против кого. Мне кажется, это одна из самых нехороших страниц в ее жизни, потому что…

К. ЛАРИНА – Ненужных.

Е. СИМОНОВА – Она очень много сделала добра там.

М. АНТОНОВ – Она всегда говорила, что даже за то, что в том числе и она провела закон о том, чтобы фронтовые актеры, которые выезжали на фронт были приравнены к участникам войны, она говорит, что только из-за этого…

К. ЛАРИНА – Вот Женя правильно сказала, там было много конкретных дел: квартиры всякие, пенсии…

Е. СИМОНОВА – Я сейчас не готова ответить. Но она так жила, она не могла иначе. Каждым днем своим она здоровье подрывала. Сохранение здоровья, это не была ее программа, к сожалению для нас. У нее чувство юмора величайшее было. Она рассказывала про одну даму из Госдумы, про ее прическу. Эти ее зарисовки, вы помните, ее слушать можно было часами. Это было гомерически смешно. Невероятно точны ее описания. Она рассказывала про одну даму из Госдумы, у которой была «хала» на голове. Она говорит: «Это такая хала, она меня сводила с ума. Я понимала, что цунами пройдет, все снесет, а хала останется».

К. ЛАРИНА – Ну что, мы сейчас делаем паузу на новости, а потом возвращаемся в программу, продолжаем, если есть вопросы у наших слушателей, пожалуйста, мы готовы их принять.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА – Конечно, хочется все роли вспомнить Наталии Гундаревой. Если говорить о театре, надо назвать «Леди Макбет Мценского уезда» — это эпохальная работа. А вот, Виктор Мережко что-нибудь видел в театре? В театре видели Гундареву?

В. МЕРЕЖКО – Да, конечно.

К. ЛАРИНА – Что для вас театральная Гундарева. Что вы вспоминаете?

В. МЕРЕЖКО – Леди Макбет.

К. ЛАРИНА – В кино по началу ее использовали фактурную. В театре сочетание трагизма невероятного, то, что она делала в «Леди Макбет Мценского уезда», мне кажется, что нужно было туда студентов водить театральных ВУЗов и показывать, как человек может, пределы человеческой природы – где они. Я вспоминаю потрясающий ее выход в зал, на авансцену, «выполз» даже, я бы так сказала. Когда она на карачках стоит, обливаясь слезами, после убийства ребенка это было, по-моему. Ну Женя этот спектакль, наверно, тысячу раз видела и знает, что это такое. А потом еще работа, которую вы с ней сыграли. Женя, что это было?

Е. СИМОНОВА – Да мы партнерствовали дважды так тесно. Это была «Последняя жертва» Островского и «Любовный напиток». В «Любовном напитке» для меня она была особенная, потому что там было четыре актрисы в спектакле: Георгиевна, я, Ольга Прокофьева и Таня Орлова (постановка Ахрамковой). Там мы практически существовали вдвоем. Мы были такими близкими партнерами. Сначала это было очень сложно, потому что там два персонажа. Одна мягкая, нежная, трогательная, ранимая, беззащитная, Вторая – убившая в себе все женское, жесткая, властная. Я играла эту жесткую. Наташа играла эту трогательную. Сначала было ощущение некоторого фокуса на репетициях. Как будто бы просто нас взяли и специально поменяли ролями. Наташа делала вид, что она меня боится, а я делала вид, что я ее пугаю. Наташа ведь была бесконечно требовательной к себе и к окружающим. Она особенно-то до себя не допускала. У нее профессиональные мерки были самые высокие. Я знала, что она хорошо ко мне относится. Но мое место было определенным, я всегда его знала. Я всегда на нее смотрела снизу вверх. Меня это не унижало, это было для меня естественным. Но в какой-то момент, когда мы уже просуществовали в этом спектакле, может быть сезон – полтора, вдруг в определенный момент я почувствовала, что она меня допустила. И в тот момент, когда она разрешила, я нечеловеческими усилиями созрела. Когда кто-то существует для тебя как некая недостижимая величина, ты тянешься туда. Даже, если ты не дотянешься туда никогда, все равно стремление туда вверх, оно продуктивно, оно дает тебе силы, и действительно тебя как-то поднимает. Когда действительно это произошло – безумно счастливый момент в моей жизни, мы существовали практически на равных. Это было величайшее наслаждение, хотя это всегда был труд быть рядом с ней, потому что требования были очень высокими.

К. ЛАРИНА – Она партнером хорошим была?

Е. СИМОНОВА – Она была изумительным партнером, но она была не легким партнером, не такой, который тебя располагает, обволакивает. Она все время тебе подкидывала новые задачи, новые испытания. Она все время тебя провоцировала на что-то, все время надо было быть начеку. Ну мы очень любили этот спектакль, мы очень много его играли, и в Москве много его играли, много с ним ездили. Это была отдельная страница в моей жизни – поездки с ней. Об этом можно говорить очень долго, но, к сожалению, времени нет.

К. ЛАРИНА – Если говорить о ее партнерах мужчинах, мне кажется, что в «Леди Макбет Мценского уезда» никто так и не смог до ее уровня подняться из всех Сергеев, которые рядом с ней стояли на этой сцене. А вот, если говорить о других спектаклях, мне кажется, Женя со мной согласится, уникальный был дуэт Евгения Лазарева и Наталии Гундаревой и в «Беге», и в «Свои люди – сочтемся».

Е. СИМОНОВА – Да, пожалуй, в театре это был такой самый-самый дуэт у них мощный и сильный.

К. ЛАРИНА – Такой мощный!

В. МЕРЕЖКО – В кино, я вам скажу, это может быть Шакуров.

К. ЛАРИНА – А кстати, и в театре они много сделали вместе.

В. МЕРЕЖКО – «Собачий пир» (есть такая картина) – он играет алкоголика, она алкоголичку.

К. ЛАРИНА – Она очень всегда гордилась этим фильмом.

В. МЕРЕЖКО – Она получила, по-моему, в Торонто приз за лучшую женскую роль. Она настолько вошла в роль: грим, состояние. Но кроме грима нужно еще состояние, когда заканчивалась там смена, объявляли перерыв и ели не в столовой Ленфильма, а через дорогу. И она в этой одежде с синяками бежала в соседнее кафе поесть. Ее часто не пускали в очередь, решали, что алкоголичка пришла и встала в очередь, и прогоняли ее оттуда. Она страшно радовалась. Она приходила и говорила: «Меня не пускали в очередь, значит я правильно работаю!» Был одно время у нее, когда «Здравствуй и прощай!», комплекс, что у нее нет слуха.

К. ЛАРИНА – Она же пела, кстати, прекрасно.

В. МЕРЕЖКО – А поначалу, когда ей Мельников говорит… А у Зайцева идеальный слух. А она говорит: «А я не умею петь вообще». И там есть украинская песня, где они вдвоем поют, и она по-украински пытается петь, но попала очень хорошо. Потом она почувствовала с этой картины, что у нее есть слух, у нее есть голос певческий, и она стала петь в других картинах.

К. ЛАРИНА – Кстати, в «Дульсинее Тобосской» ей не дали спеть. Джигарханян пел сам.

В. МЕРЕЖКО – Напрасно.

М. АНТОНОВ – Зато Эльдар Рязанов дал кусочек в фильме «О бедном гусаре замолвите слово». И я еще хочу сказать некоторые малоизвестные факты. Один озвученный мультфильм был у Наталии Георгиевны. Она озвучивала и Николай Караченцев про мужа, который искал жен. Она озвучивала всех жен, которых находил этот муж.

В. МЕРЕЖКО – «Синяя борода», нет?

М. АНТОНОВ – Нет, это совершенно другой мультфильм. Она то играла женщину математика, то играла «сокол ты мой ясный, золотой ты мой». Таким голосом говорила. И конечно стоит вспомнить художественный фильм Эльдара Рязанова «Небеса обетованные».

К. ЛАРИНА – Где они с Михаилом Филипповым сыграли.

М. АНТОНОВ – Где она сыграла со своим супругом. Тоже пара алкоголиков была. Эпизод небольшой, но совершенно замечательный.

К. ЛАРИНА – «Мамаш! Мамаш!»

Е. СИМОНОВА – Одна из любимых ее киноролей – это «Хозяйка детского дома».

К. ЛАРИНА – Телевизионный фильм.

Е. СИМОНОВА – Она гениально играет.

К. ЛАРИНА – Женя, вопрос, который больше к личному относится. Скажите, этот факт отсутствия детей в ее жизни, он каким-то образом влиял на ее творческую жизнь? Была ли какая-то своя тема? Вот хозяйку детского дома вспомнили. Или нет? Или вы на эту тему никогда не говорили?

Е. СИМОНОВА – Мы говорили, но это действительно очень личный вопрос. Я думаю, что я не смогу.

К. ЛАРИНА – Она очень много матерей сыграла: многодетная семья…

Е. СИМОНОВА – Я могу сказать, что в ней была такая любовь и такая потребность внутренняя заботиться. Она действительно в течение своей жизни очень много сделала доброго, причем она делала это совершенно бескорыстно и никогда в жизни об этом не говорила. Скольким людям она помогала – не счесть. В театре, по-моему, нет ни одного человека, который не обратился к ней в тот или иной момент жизни, и она всегда помогала. Об этих поездках я не могу не сказать хотя бы два слова. У нас было такое, называлось «старшая по квартире». Когда-то, когда они с мамой жили в большой коммунальной квартире в Москве. У нее мама всегда (поскольку она унаследовала от мамы такой сильный характер, папа был нежный такой и мягкий человек, а эта сила у нее была материнская), у нее мама всегда была старшей по квартире. В поездках, куда бы мы ни ездили, она всегда была старшей по квартире. Взять на себя – это у нее было сразу. Она в этом всех опережала. Она часто ругала нас, меня в том числе, какая-то накладка или что-то. Она всегда первая включалась яростно, неистово. Я говорю: «Наташа, ну, во-первых, мне не успеть, я только соберусь, а ты уже». Сколько всего. Кто-то паспорт забыл. Едем на гастроли, труппа 90 человек, еще всякие цеха. Кто-то не взял с собой международный паспорт. Тут же она строит весь состав поезда во главе с машинистом – все под козырек. Потому что любовь народная была нечеловеческая. Все, с радостью пропускают без паспорта. При этом, однажды мы летели в Болгарию отдыхать вместе. У нее паспорт был иностранный, на котором какого-то штампа не было. И вдруг ее не пропускают через границу. Гундареву, депутата Госдумы (она в этот момент была) какой-то пограничник: вот нет штампа и все. Я не могла поверить, ее так и не пропустили. В этот момент у нее вся активность улетучилась. За других она могла действительно состав остановить почти вручную. Но тут она была совершенно беспомощна, растерянна, у нее какое-то детское становилось лицо такое. Это же невозможно. Если бы она была на нашем месте, она бы самолет развернула. И она вынуждена была остаться, она прилетела на следующий день. Поехала за другим паспортом, который был дома. Это депутатский, по которому она улетела. В ней так много было всего, были такие полюса.

В. МЕРЕЖКО – Очень красивое лицо было кстати. Такое красивое было лицо. Есть кадры из фильмов. Когда смотришь, насколько же гармонично, насколько же то, о чем сейчас Женя говорит, страсть у нее, отстоять, победить, но в то же время – потрясающее ощущение, что вокруг все хорошо. Там не было метания, не было страдания. Там была гармония.

Е. СИМОНОВА – А в глазах печаль все равно затаенная почти на всех ее фотографиях.

К. ЛАРИНА – Она вообще открытым человеком была в жизни?

В. МЕРЕЖКО – Для меня она была открытым. Она часто у нас в доме бывала, мы застолья хорошие проводили. Не знаю, как в театре, она никогда никого не обсуждала и не осуждала, она отодвигала все, она не принимала участия в сплетнях. Когда возникали сплетни, она говорила: «Ребят, не надо. Давайте поговорим, расскажем, посмеемся, выпьем рюмочку, и все будет хорошо». Она очень любила свою квартиру тут рядом с Тверской. Такая красивая квартира была.

Е. СИМОНОВА – Она же хозяйка необыкновенная. Когда мы с ней ездили в поезде в купе одном, я обожала, когда она готовилась ко сну, она открывала свой чемодан, у нее всегда было все в идеальном порядке, все было такое красивое в таких пакетиках. В каждом своем движении она была такая женщина и такая обворожительная. Я бы хотела сказать, земля русская всегда славилась талантами, и есть огромное количество изумительных грандиозных актрис. Но по диапазону… То, что мы говорили: «Собачий пир» и не самые совершенные «Петербургский тайны», трущобы, где она играла герцогиню – комедийные роли, где можно было надорвать живот. Ведь она была комик грандиознейший. По такому трагическому наполнению та же «Леди Макбет», когда я два дня не могла прийти в себя – рыдала. По такому масштабу мне трудно назвать актрису, которая так бы ей равна. Ведь это же из воздуха не берется. Весь этот диапазон, он же внутри, это же все было в ней. Ей в жизни было очень сложно. Почему эта страшная болезнь? Какие-то слухи из-за этого, из-за другого. Она жила в этом мире, который был так насыщен и так наполнен эмоциями, там были такие полюса: от полной беззащитности до невероятной активности, от потребности в любви. Она могла быть очень жесткой, отстранять, не допускать, отсекать как мало, кто. Она всегда верна была бесконечно всем своим друзьям, делу и себе. Никогда от лица она не отступала, что бы она ни делала, как бы она ни была в гневе или в чем-то. Она всегда была абсолютно определенной. У нее не было второго чего-то там за спиной. Не дай бог. Она могла «распечь» так, как вспоминает ее большой друг, наш заведующий костюмерным цехом Таня Потапова. Она всегда говорила: «Таня, я женщина добрая, но руку мою ты знаешь». Это она! Она щедрости и душевной широты была необыкновенной. При этом эту руку знали все.

К. ЛАРИНА – А помните, она сыграла Пугачеву в «Зимнем вечере в Гаграх»? Когда она там шляпки выбирала.

М. АНТОНОВ – Первый 30 минут она играла совершенно отрицательного персонажа. Она шляпки выбирает, она эстрадная певица, она знает себе цену, она никого рядом с собой не может терпеть. И вдруг на середине фильма песня.

К. ЛАРИНА – Опять не дали ей спеть в этом фильме.

М. АНТОНОВ – Не дали. Лариса Долина, по-моему, пела. Тут же, когда она идет и обнимает Евгения Евстигнеева, ей прощалось тут же  все. Потому что понимали, что это характер был такой.

В. МЕРЕЖКО – Она никогда не воевала с режиссерами на площадке съемочной. Она всегда слушала, она всегда понимала. Она могла предложить. Если режиссер говорил, согласен, она делала. Но так, чтобы капризничать, она совершенно была лишена такой звездности.

Е. СИМОНОВА – Она как школьница. На репетициях театральных у нее все роли были расчерчены карандашом. Чтобы она пришла не готовой на репетицию… И она была готова, всегда пробовала то, что ей предлагали. Бесконечно уважительное отношение к профессии и к человеку. Она могла отказаться играть с этим режиссером, но если же она соглашалась, была удивительно терпелива.

В. МЕРЕЖКО – Не было звездности. Сейчас актриса молодая, еще ничего не сделала, и уже звезда. А это была суперзвезда, мегазвезда. Шла работать.

К. ЛАРИНА – Она не тусовочный человек. Ее как-то не было заметно на светских мероприятиях?

В. МЕРЕЖКО – У нее совершенно не было времени. Она была всегда при деле. Я помню однажды вечер в Останкино был мой. Я позвонил и попросил: «Наташенька, проведи его». Она опять-таки была в Госдуме: «Ну нет времени у меня». Я говорю: «Наташа, это Виктор Мережко звонит». «Когда?» — Все. Она пришла, провела. У меня есть куча фотографий. Блистательно, с юмором. Действительно у нее было фантастическое чувство юмора. Рассказчица. Немедленная реакция. Ты даешь фразу, она ее подхватывает, обрабатывает фразу. Не потому, что она ушла к господу богу, это была личность, которой, наверно, не так скоро можно найти замену.

К. ЛАРИНА – Ну что вы!

Е. СИМОНОВА – Один только эпизод. Она репетировала в одном театре. Она редко уходила на сторону. Она сводила с ума своей пунктуальностью. Репетиция в 11 часов. Без десяти 11 она уже или в зале, или где-то. Опоздать на 3 минуты, значит она уже 13 минут тебя ждет. Она приучала к этой аккуратности всех, можно было сойти с ума. С ее аккуратностью в том театре, в котором она репетировала, репетицию назначают, потом переносят, звонят, она нервничает. В какой-то момент ей звонят: «Наталия Георгиевна, ну вот, последнее, мы вас просим прийти вечером, в 20.10 начнется репетиция». Она говорит: «В 20.10?! Я вам что, серпуховская электричка?»

К. ЛАРИНА – Давайте, мы послушаем звонки, поскольку обещали. Очень быстро. Наш телефон 203-19-22. Если у вас есть вопросы, или вам есть, что сказать о замечательной актрисе, которая сегодня героиня нашей программы – Наталия Гундарева, пожалуйста. А напомню, что у нас в студии сегодня Евгения Симонова и Виктор Мережко. Возьмите, пожалуйста, наушники любые, которые на вас смотрят. 203-19-22. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Здравствуйте. Меня зовут Светлана. Мне очень нравилась эта актриса, все фильмы с ее участием. Будьте добры, скажите пожалуйста, было ли такое, чтобы она одновременно снималась в каких-то двух фильмах?

К. ЛАРИНА – Спасибо вам за вопрос, Светлана. Оставьте нам пожалуйста свой телефон, трубочку не кладите, чтобы мы вам кино подарили. Может Виктор Иванович скажет об этом? Чтобы одновременно в нескольких работах? Это нормально для актера?

В. МЕРЕЖКО – Конечно. Мы говорили, что она могла сниматься и на Ленфильме, и на Мосфильме, и играть еще антрепризу. Вдруг узнаешь, что Наташа где-то с Шакуровым на Дальнем Востоке играет в местном театре антрепризу, потом прилетает сюда. Охват был невероятный.

М. АНТОНОВ – А скорость передвижения! Я звонил Наталии Георгиевне, она была где-то в Сибири. Она сказала, что по дороге она заезжает в два – три города, и завтра будет в Москве. Как успевала?

К. ЛАРИНА – А надо ли так, не знаю. Надо ли так, Женя?

Е. СИМОНОВА – Она иначе не могла.

В. МЕРЕЖКО – На износ. Но такова личность.

М. АНТОНОВ – Мне всегда казалось, что она двигается и живет. Именно в таком темпе.

Е. СИМОНОВА – Однажды мы с ней отдыхали в Болгарии три недели. Она сначала не хотела, сказала: «Три недели! Я там с ума сойду!» А мы сказочно отдыхали. Она сказала: «Хорошо, но еще недели не хватило». Она отдыхать тоже умела.

К. ЛАРИНА – Давайте еще телефонный звонок. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Здравствуйте. Меня зовут Лора Петровна. Я просто обожала и обожаю, не могу говорить в прошлом о Гундаревой. Мне очень приятно слушать, как говорят о ней. Женечка Симонова просто великолепно говорит. Прямо хотелось записать все, потому что такие нужные хорошие слова. Я благодарна всем. Мне кажется мама жива Гундаревой, если я не ошибаюсь.

Е. СИМОНОВА – Нет, она умерла.

СЛУШАТЕЛЬ – Просто великий поклон ей. Спасибо большое.

К. ЛАРИНА – Пожалуйста, не кладите трубку. Ах, Лора положила. Жалко. А мамы нет, да, Женя? Давайте еще звонок. 203-19-22. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Меня зовут Елена. Я хотела поделиться своими воспоминаниями. В 90-м году я смотрела знаменитый спектакль «Леди Макбет Мценского уезда» на сцене театра им. Маяковского. У меня самые сильные, самые великолепные впечатления остались после этого спектакля. А вопрос у меня такой к Евгении Симоновой. Была ли такая роль в театре, которую Наталия Гундарева хотела сыграть, но так и не сыграла?

К. ЛАРИНА – Спасибо вам за вопрос, Лена. Пожалуйста, не кладите трубку, оставьте нам свои координаты. Есть роли, которые по каким-то причинам не состоялись в театре?

Е. СИМОНОВА – Был спектакль, который назывался «Кукушкины слезы. Театральный романс», где она играла такую почти чеховскую героиню. Она не очень любила этот спектакль. Она была чеховская там. В какой-то момент мы с ней говорили. Я говорю: «Наташа, а не было таких, как этот репертуар, было очень мало, только намеком». И она говорит: «А ты знаешь, я себя никогда с этим не ассоциировала. Наверное, я могла бы это сыграть». Я думаю, что это одна из красок, которые тоже были в ней, но не было уделено этому столько внимания, это очень жалко. Она бы могла играть Раневскую. Так бы гениально сыграла.

К. ЛАРИНА – А в кино были роли, Виктор, которые она так и не сыграла?

В. МЕРЕЖКО – Думаю, что нет. Ведь дело в том, что актер – существо подвластное. Поэтому то, что ей предлагали, она могла согласиться или не согласиться. А так, когда ей нравилась роль, и она видела, что может это сделать, как мы говорили – разброс невероятный. Никогда, кстати, не срывала, никогда не опаздывала, никогда не болела сознательно, она была абсолютно рабочим.

К. ЛАРИНА – И судя по всему, была рисковым человеком, если говорить о творчестве. Вот мы «Собачий пир» вспоминали, как она надругалась над своей внешностью и не боялась выглядеть некрасивой.

В. МЕРЕЖКО – А «Уходя уходи»? Она не боялась показать свою фактуру, даже как-то любила ее по-своему.

М. АНТОНОВ – И последняя лента, где она сыграла женщину, эстрадную певицу («Ростов-папа»), где она влюбляется в молодого человека. Это тоже было на противофазах. То, что она никогда не делала, ей это было интересно. Она говорила, что она согласилась сыграть только из-за литературного материала, который был.

К. ЛАРИНА – Последний звонок мы принимаем в нашей передаче. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Меня зовут Галина. Мне в душу запал фильм «Однажды двадцать лет спустя», где она играет мать десятерых детей.

К. ЛАРИНА – Это такая сказка советская.

СЛУШАТЕЛЬ – Вы знаете, я посмотрела бессчетное количество раз этот фильм. Как будто я в семье сама оказываюсь, настолько трогало.

К. ЛАРИНА – Давайте тоже мы запишем ваш телефонный номер. Пожалуйста, трубочку не кладите. И еще один звонок примем. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Меня зовут Елена. Я очень люблю Наталию Гундареву и Евгению Симонову. У меня вопрос к Евгении Симоновой. Скажите пожалуйста, были ли какие-то увлечения у Наталии Гундаревой, кроме кино театра. Такая домашняя, такая теплая женщина. Может, она писала какие-то стихи?

К. ЛАРИНА – Спасибо. Елена, оставьте тоже свой телефон. Мы как раз говорили о том, какая она была замечательная хозяйка и как любила дом.

Е. СИМОНОВА – Она любила вязать и шить могла, и вообще у нее руки были золотые. Она любила помогать своим друзьям обставлять квартиру. Я знаю, что Сергею Шакурову она сделала ремонт. Она выбрала все вплоть до занавесок.

В. МЕРЕЖКО – Еще Сережа жаловался: «Прет танком, заставляет переделывать, переставлять».

Е. СИМОНОВА – Да, там спорить было бесполезно. Сказано, такие занавески, значит – такие. Лучше не рыпаться.

К. ЛАРИНА – Спасибо вам большое. Спасибо, повторяя слова нашей слушательницы, спасибо за те слова, которые вы нашли для нашей программы. Евгения Симонова, Виктор Мережко и Наталия Гундарева, которая сегодня была нашей главной героиней.

М. АНТОНОВ – И послезавтра, если вы будете проходить мимо храма, если вы православные, если вы просто любите эту актрису, 9 дней со дня смерти Наталии Гундаревой.

К. ЛАРИНА – У нас, слава богу, осталось кино, остался звук. Я думаю, какие-то спектакли зафиксированы на пленку из репертуара театра им. Маяковского. Это все, что остается от  актера. Спасибо.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире