'Вопросы к интервью
19 декабря 2004
Z Отдел кадров Все выпуски

Образ Сталина в кино


Время выхода в эфир: 19 декабря 2004, 12:15

М. АНТОНОВ – Я без титулов просто скажу, сегодня у нас в гостях актер Максим Суханов, которого мы приветствуем в студии радиостанции «Эхо Москвы», здравствуйте.

К. ЛАРИНА – Здравствуйте, Максим.

М. СУХАНОВ – Добрый день.

К. ЛАРИНА – Раньше бы, если бы Максим Суханов играл бы эту роль при советской власти, он получил бы какую-нибудь премию ленинскую.

М. АНТОНОВ – Сталинскую.

К. ЛАРИНА – Или сталинскую, да?

М. СУХАНОВ – Не исключено.

К. ЛАРИНА – Да, а сегодня уж извините, а звания есть, Максим?

М. СУХАНОВ – У меня звания нет.

К. ЛАРИНА – Нет? Не народный артист?

М. СУХАНОВ – Нет.

К. ЛАРИНА – Не заслуженный даже? Да ладно?

М. СУХАНОВ – Как-то мне не хочется иметь звания.

К. ЛАРИНА – Товарищи, задумайтесь, пожалуйста, такой артист сидит без звания, такие роли играет. Ну что, у нас сегодня тема нашей встречи с Максимом Сухановым – Сталин, образ Сталина в кино.

М. АНТОНОВ – Тема возникла неслучайно, в преддверии 125-летия со дня рождения.

К. ЛАРИНА – Буквально завтра, ой, нет, не завтра, во вторник день рождения Иосифа Сталина, а в понедельник – день чекиста, тоже не надо забывать, между прочим. Я напомню, что работает пейджер, и телефон, я надеюсь, Миша, мы тоже сегодня успеем включить, поскольку очень много вопросов есть к Максиму Суханову, всем хочется высказаться и сказать все, что о нем думают, об этом Сталине, который возник в «Детях Арбата».

М. АНТОНОВ – Но сейчас я предлагаю послушать небольшую историческую справку о роли Сталина в советском кинематографе, о том, как все это начиналось, к чему мы пришли.

К. ЛАРИНА – Максим, а у вас, кстати, есть любимый образ сталинский в кино? Кого бы из актеров, из ваших предшественников, вы бы отметили, наверняка же видели что-то?

М. СУХАНОВ – Да, я видел много, и не недавно, а давно. Но я не могу сказать, что я кого-нибудь бы отметил, в роли Ленина могу отметить.

К. ЛАРИНА – Кого? Щукина?

М. СУХАНОВ – Нет.

М. АНТОНОВ – Штрауха.

М. СУХАНОВ – Нет, в роли Ленина мне понравился в фильме «Телец».

М. АНТОНОВ – Леонид Мозговой?

М. СУХАНОВ – Да, Леонид Мозговой, очень понравился он.

К. ЛАРИНА – А про Сталина так нельзя вспомнить?

М. СУХАНОВ – Про Сталина не могу сказать.

К. ЛАРИНА – Давайте нам Настя Изюмская поможет, такой исторический обзор для нас сделает, кто играл Сталина в кино, вообще как развивался наш вождь на кинопленке.

РАСКАДРОВКА

К. ЛАРИНА – Ну вот, Сталин, который сидит в нашей студии, на самом деле, молодой и красивый человек, так как-то повелось, что в последнее время Максим себя не жалеет. Как, помню фильм «Автомобиль, скрипка и собака Клякса», там мальчик был такой красивый, помните, грузин, который на скрипке играл, говорит – шрам, сделайте мне шрам, пожалуйста, через лицо, не хочу быть таким красивым. Вот мучает себя Максим Суханов, и в спектакле «Король Лир» неузнаваемый совершенно образ, и здесь.

М. АНТОНОВ – И себя, и гримеров.

К. ЛАРИНА – Да, в образе Сталина. А если всерьез, наверное, стоит, Максим, чтобы вы чуть-чуть рассказали про своего Сталина, что это персонаж все-таки для вас? На основе чего вы его придумывали, на основе книжки Рыбакова? Либо все-таки важно было, какой был на самом деле? Потому что у Рыбакова тоже свой собственный образ, который очень, кстати, емкий, у него замечательный, подробный в романе, чего здесь нет у вас, не было возможности те самые огромные внутренние монологи произносить, которые существуют в книге.

М. СУХАНОВ – Конечно, у Рыбакова он совершенно другой, чем у нас. У нас, естественно, был сценарий. Дело все в том, что я очень долго не соглашался играть эту роль, в основном, потому что не чувствовал в себе мотивировок, как обычно, когда актеру предлагается роль, он ее на себя надевает и чувствует, что да, это роль, которую он может играть, которую он чувствует. Здесь мотивировок у меня сначала, к сожалению, никаких не появлялось. В основном, это было из-за того, что стереотип Сталина, который во мне, как и в каждом, наверное, сидит, он очень глубокий, он интеллектуальный, т.е. вся информация, которую я о нем знаю, она, в общем, достаточно каменная. Поэтому сколько я ни крутил, ни вертел, ни думал, я никак не мог найти никакого основания исключительно психофизического, чтобы его делать. Но после долгих разговоров с Андреем Эшпаем, после просмотра хроники, после просмотра каких-то фильмов, я сейчас не буду говорить, каких, я не имею в виду фильмов со Сталиным, а просто европейского кинематографа, вдруг что-то такое стало появляться внутри меня, выстраиваться как-то, конструироваться. Плюс к этому я понял точно, что мне необходим пластический грим, договорившись со своим другом Петром Горшениным, сможет ли он на это пойти, он очень талантливый художник пластического грима.

К. ЛАРИНА – «Король Лир» тоже он делал?

М. СУХАНОВ – «Король Лир» тоже он, и «Сирано де Бержерак» тоже мы с ним работали, и в «Театральном романе» тоже. Он как истинный экспериментатор сказал, что да, я попробую. И опять же, у нас были долгие эти пробы с моей головой, с моим лицом, с носом, с носогубными складками. И после того, как у него получилось это сделать и надеть на меня, у меня стало получаться нечто, что мы теперь можем назвать Сталиным. Т.е. теперь я понимаю, если сделать такой небольшой анализ того, что происходило, что вся информация, которая связана с поступками, связанными с расстрелом, с репрессиями, с тем ужасом, который нес этот герой, она для создания его, наверное, необходима, но далеко не достаточна. В основном, для этого героя здесь, когда он находится в своей домашней обстановке, в другом виде мы его здесь не видим, в другом помещении мы его здесь не видим, мне необходимо было уйти от стереотипа путем его такого одомашнивания. И конечно же, в сторону больше человеческую. Естественно, как я ее себе представляю, и зная о нем, и чувствуя его в тот момент, когда я вижу себя в этом гриме.

К. ЛАРИНА – То, что, конечно, остается в качестве послевкусия от образа Сталина в фильме «Дети Арбата», это какое-то патологическое безумное одиночество, то, что меня больше всего поразило. Может быть, потому что еще и кадры все были так выстроены, что, в основном, все на крупных планах.

М. СУХАНОВ – Да.

К. ЛАРИНА – И абсолютно отдельно от интерьера, отдельно от людей, т.е. как бы они здесь, все это присутствует, но мимо его глаз, совершенно не в сфере его зрения. Это было важно про это сделать?

М. СУХАНОВ – Ксения, конечно же, я думаю, это важно еще не потому, чтобы показать одиночество тирана или просто человека, который вроде как всеми руководит, а, на самом деле, он одинок. Здесь ты, конечно же, отталкиваешься от того, что ему могло быть и плохо, он мог и заболеть, он просто мог быть человеком, который переживал. И конечно же, естественно, я отталкиваюсь всегда от того, что я не могу играть кого-либо, не полюбив его. Может быть, это звучит как-то неестественно.

М. АНТОНОВ – Полюбить по-актерски именно, да?

М. СУХАНОВ – Естественно, полюбить по-актерски. Если ты начинаешь любить этого героя, проникать в него, то одиночество занимает не последнюю ступень здесь. И конечно же, говоря о такой фигуре, которая так долго руководила страной единовластно, естественно, им, я уверен, обуревало это чувство одиночества.

К. ЛАРИНА – Но вы не слишком увлеклись-то в итоге Иосифом Виссарионовичем?

М. СУХАНОВ – В каком смысле?

К. ЛАРИНА – Не стали собирать его работы, бюсты, портреты, не поменяли свои политические убеждения?

М. СУХАНОВ – Ксения, дело в том, что очень хорошо владею абстрагированием, поэтому как только заканчивалась съемка, я уже занимался другими делами.

К. ЛАРИНА – Замечательная эта история, кстати, про проникновение актерское, не устаю об этом вспоминать, в фильме «Комедия строгого режима», где Виктор Сухоруков в качестве исполнителя роли Ленина прошел актерский путь, который артист проходит, по сути.

М. СУХАНОВ – Да-да.

К. ЛАРИНА – Там все это очень хорошо показано, но немножко перешел эту границу, заигрался.

М. СУХАНОВ – Да, он заигрался.

М. АНТОНОВ – Я бы хотел добавить, что сейчас странная ситуация складывается в кинематографе, т.е. если, начиная с послевоенных лет и фактически до 54 года фильмов о Ленине в СССР снималось катастрофически мало, а о Сталине предостаточно, то сейчас мы повторяем этот путь, у нас сейчас фильмов о Ленине не выходит практически, последнее, что мы можем вспомнить, это «Телец». Но фильмы о Сталине появляются, вернее, где Сталин фигурирует как один из главных или действующих персонажей, такие фильмы появляются периодически и не один в год, а до 5-6 фильмов.

К. ЛАРИНА – Мне кажется, что это фильмы не о Сталине, а о времени, просто волею судеб, что именно в это время страной руководил именно этот человек. Он все равно часть этой эпохи, который, собственно говоря, эту эпоху и создавал.

М. СУХАНОВ – Конечно, когда играешь образ, конечно же, об этом не думаешь, что это фильм об эпохе, а, прежде всего, думаешь, что это фильм об этом человеке.

К. ЛАРИНА – А вы смотрели целиком уже готовое кино?

М. СУХАНОВ – Я смотрел.

К. ЛАРИНА – И что? Насколько ваш персонаж туда вписывается?

М. СУХАНОВ – Я могу сказать, что для меня вообще этот фильм был, когда я его посмотрел, он неожиданностью для меня был, я не ожидал, что какие-то сцены у Чулпан, у Цыганова будут настолько пронзительными, с одной стороны, соединяясь с нашим временем, с другой стороны, рассказывая о том времени. Потрясающие, на мой взгляд, есть сцены у Жени Симоновой. Я считаю, что она играет потрясающе, особенно сцену прощания, это же какое-то такое, на мой взгляд, не знаю, хорошо ли так говорить, но существование в картинах Бергмана такого уровня она играет сцену. И для меня было очень большой и приятной неожиданностью, что такая картина получилась.

К. ЛАРИНА – Наверное, тут стоит добавить еще несколько имен. Мы тут встречались уже с Андреем Эшпаем, с Евгенией Симоновой, конечно, слушатели у нас еще очень как-то просили назвать артистов, потому что титры, которые бежали после каждой серии на Первом канале, они не давали возможности прочитать, кто кого играет. Поэтому я надеюсь, что мы в сегодняшнем разговоре еще каких-то актеров обязательно вспомним, которые принимали участие в работе над фильмом, я на этом настаиваю, над многосерийным художественным фильмом «Дети Арбата». После новостей продолжим программу, зададим вам вопрос.

М. АНТОНОВ – Зададим вопрос, как раз разыграем пять комплектов «Детей Арбата».

К. ЛАРИНА – Да, и ответим и на ваши вопросы тоже обязательно.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА – Напомню, что сегодня у нас в гостях Максим Суханов, пока шли новости и реклама, я смотрела, какие присылают нам телеграммы на пейджер, здесь очень разные мнения о работе Максима в фильме «Дети Арбата». Максим, вам наверняка звонили товарищи, друзья, пока все это шло, что говорили?

М. СУХАНОВ – Разное говорили, мнения, конечно, полярные. И наверное, слава богу. Очень хорошо, когда кому-то очень нравится, а кому-то вдруг совершенно не нравится, многие не понимают, почему именно так. Кто-то говорит о шарже, кто-то говорит о том, что он не мог так себя вести. Даже не знаю, что тут сказать, что ответить.

М. АНТОНОВ – Так это же кино, а что ответить, это кино.

М. СУХАНОВ – Конечно, мнения должны быть разными.

К. ЛАРИНА – «Максим, вы единственный, кто блистательно сыграл в этом позорном сериале, однако почему вашего Сталина в начале 30-х уже сделали обрюзгшим стариком, а когда он наливал «Боржоми» из современной евробутылки, меня неделю трясло». Какой впечатлительный Валентин. Из какой евробутылки вы там наливали «Боржоми»?

М. АНТОНОВ – С оленем.

М. СУХАНОВ – Да, я как-то даже не заметил, но видите, какие зрители.

К. ЛАРИНА – Валентин, это кино, не надо так серьезно. «Огромная благодарность Максиму Суханову за прекрасно сыгранную роль в сериале, вообще если сравнить «Дети Арбата» с «Московской сагой», то это настоящее художественное произведение», считает Александр. «Максим, как вы сами относитесь к личности Сталина, помогло или помешало вам ваше к нему отношение?», спрашивает Людмила.

М. СУХАНОВ – Вы знаете, я, опять же, здесь могу сказать об абстрагировании, невозможно мое личное отношение к нему включать, когда ты его играешь. Иначе тут получится, будут получаться очень большие ножницы, потому что, естественно, мое отношение может складываться исключительно из тех дел и поступков, которые он совершил. Большинство из них мы знаем, большинство из них негативные, во всяком случае, на мою жизнь пришлись, то, что я знаю, события, связанные с репрессиями.

К. ЛАРИНА – А что вы знаете лично, в вашей семье есть своя история этого времени?

М. СУХАНОВ – В моей семье, у меня был мой прадед расстрелян, он был кадет. Опять же, я не уверен, что он был расстрелян коммунистами. Еще один прадед, он был, владел пароходством в Ярославле, что с ним произошло, я тоже не могу сказать до конца. Дедушка мой, он играл в театре Мейерхольда, Константин Бузанов, после того, как закрыли театр Мейерхольда и Мейерхольд был посажен в тюрьму, он долго никуда не мог устроиться в театр, в Киноактера пробовал устроиться, по-моему, какое-то время работал. А в 41-м г. он, по-моему, в самые первые дни ушел на фронт и погиб под Тверью в сентябре 41 года.

К. ЛАРИНА – А вам помогала книга Рыбакова и все, что связано со Сталиным, в этой книжке?

М. СУХАНОВ – Не могу я так сказать, что помогала мне или не помогала. Мне обычно помогают вещи не внутри той драматургии, которую мы играем. Так уж повелось. И что касается спектаклей, и что касается каких-то киноработ, я открываюсь неожиданно той информации, которая исходит не всегда, далеко не всегда.

К. ЛАРИНА – Казалось бы, не имеет никакого отношения?

М. СУХАНОВ – Да, казалось бы, не имеет никакого отношения. Я думаю, что просто в этот период, когда ты начинаешь работать, обостряется чувствительность, и фильтрация того, что тебе необходимо, именно в этом образе выразить.

М. АНТОНОВ – А вещи той эпохи, когда в том антураже находишься именно, вещи 30-40-х гг.?

М. СУХАНОВ – Нет, конечно же, они помогают, но я не уверен, что настолько, что без них невозможно было бы обойтись, конечно, когда я приезжал на дачу Сталина, на ближнюю дачу.

М. АНТОНОВ – В Кунцево?

М. СУХАНОВ – Да, я с интересом по ней ходил. Там все, весь антураж деревянный, разные сорта дерева по стенам, деревянный пол, нигде нет лака, Сталин не любил очень запах лака, вообще он запаха духов не любил, такое простое дерево, везде диванчики, в каждой комнате стол. В гостиной стол и там же и диванчик, ванная приблизительно метров 25, вся аппаратура стоит «Сименс», по-моему, 30-го года. Два халатика висят его же. Конечно, это помогает, как, ты ходишь, ты что-то ощущаешь. Я не могу сказать, что что-то уж такое.

М. АНТОНОВ – Мистическое, пугающее.

М. СУХАНОВ – Слишком мистическое, да, или пугающее, нет.

К. ЛАРИНА – А платок как появился, Максим? Этот шерстяной платок?

М. СУХАНОВ – Платок появился следующим образом, он появился так, во-первых, там есть, в самом сценарии была сцена, где он болен. Почему, если он болен, он не мог надеть платок? Я считаю, что он платок надеть мог. Во-вторых, мне показалось, что моя собственная шея мне мешает, когда я смотрю на себя в зеркало и вижу нечто несоединимое со Сталиным, поэтому, мне казалось, было бы хорошо закрыть ее чем-то. Опять же, это можно сделать обычным деревенским платком. А в тех сценах, где нет платка, я тоже ухитрялся как-то свою шею убирать.

К. ЛАРИНА – Я так и знала, что дело в шее, не может быть, впаривают про художественный образ.

М. СУХАНОВ – Нет, и художественный образ, на самом деле, от платка тоже очень многое зависит, от этого покалывания платка, от того, что он прячется в этот платок. Помогают такие вещи.

К. ЛАРИНА – А Чаплин помог? Мне кажется, что это тоже ключевая сцена для именно этого образа, который в «Детях Арбата».

М. СУХАНОВ – Ксения, здесь я могу раскрыть тайну, дело в том, что когда мы снимали, на экране было совсем нечто другое.

К. ЛАРИНА – Но это понятно.

М. СУХАНОВ – Поэтому не могу сказать, буду лукавить, если скажу, что мне помог Чаплин, там тоже какая-то своя была история, не связанная непосредственно с тем, что показывалось на экране.

М. АНТОНОВ – Не пора ли послушать вождя всех времен и народов?

К. ЛАРИНА – Да, кстати, а вы слушали его?

М. СУХАНОВ – Я слушал его очень много.

К. ЛАРИНА – Грузинский акцент?

М. СУХАНОВ – У него странный акцент, у него был и грузинский акцент, у него был и акцент вологодский.

М. АНТОНОВ – Да, он окал немного.

М. СУХАНОВ – Он окал, он говорил «комсомольцы» и «комсомолки», много разного, я думаю, может быть, он и сам боролся со своим акцентом, не исключено.

К. ЛАРИНА – Кто-то ему посоветовал.

М. СУХАНОВ – Не исключено, да.

М. АНТОНОВ – Итак, запись 1938 г., Иосиф Виссарионович Сталин выступает на съезде и говорит о том, какие это люди, народные депутаты.

К. ЛАРИНА – Да, обязательно послушайте, не только, как, но и что он говорит.

ЗАПИСЬ

М. АНТОНОВ – После этого смех и бурные продолжительные аплодисменты.

К. ЛАРИНА – Герман нам пишет, в 53 г. со всей страной рыдал над смертью Сталина, в том же году видел его в Мавзолее, мнение о нем на 180 градусов изменилось, спасибо артисту, который показал Сталина таким, каким я его увидел в Мавзолее. Я не знаю, насколько это можно расценивать как комплимент или как что.

М. АНТОНОВ – Мне нравятся такие высказывания. Я не знаю, как Максиму как актеру это приятно или нет, но то, что образ, созданный Максимом Сухановым на экране, вызывает столько мнений, версий. Сообщение из Интернета: уважаемый Максим, на мой взгляд, образ Сталина, который именно вы создали на экране, лучший за последние несколько лет в кинематографе. Я когда смотрела в «Детях Арбата» сцены с участием Сталина, я практически на физическом уровне ощущала страх. Страх, пиетет, это все замечательно, люди должны реагировать на роль, люди должны реагировать на то, что происходит в кино, я так думаю.

М. СУХАНОВ – Я согласен, ничего здесь прибавить не могу, согласен.

М. АНТОНОВ – Ну что, давай я задам вопрос?

К. ЛАРИНА – Да.

М. СУХАНОВ – Вот еще какая интересная, тоже меня спрашивают, почему так. Допустим, не знаю, знают или вы знаете о том, что Сталин писал стихи?

М. АНТОНОВ – Да.

М. СУХАНОВ – И конечно же, наверное, эти стихи он каким-то образом и сам оценивал, и давал оценивать другим. Вполне возможно, не с лучшей стороны он их оценивал. У моего отчима, поэта Александра Аронова, есть такие строчки – тиран, гнетущий треть планеты, однажды не пройдя в поэты, с того и мучает людей. Я думаю, что, допустим, эта его черта поэтическая, не может не браться, во всяком случае, мной она точно бралась, когда я создавал образ Сталина. Т.е. его поэтическую сторону, такую ущемленную, конечно же, нужно было показывать. От этого, естественно, человек как личность, не берем его как тирана или как властителя, он тоже может и страдать, и переживать, и проявляется это тем образом, который мы все знаем.

К. ЛАРИНА – А возвращаясь к мотивации только уже в несколько другом смысле, мотивация его поступков, вы для себя какое-то объяснение все-таки пытались найти? Почему этот человек поступает так, а не иначе?

М. СУХАНОВ – Ксения, я не думаю, что мы…

К. ЛАРИНА – Не оправдать, понять.

М. СУХАНОВ – Я понимаю, мы можем фантазировать.

К. ЛАРИНА – Но вы же наверняка фантазировали, вам же это важно.

М. СУХАНОВ – Можно фантазировать следующим образом, что то окружение, в котором он вращался, я имею в виду тех политических деятелей, рядом с которыми он был, начиная с Ленина, всеми теми, кто заваривал эту большую кашу, были не менее страшнее, чем он сам. И понимая все то окружение и чувствуя его, он просто оказался более талантливый и более изощренный в том, чтобы расправляться именно таким образом и держать их в своей узде именно так. Конечно, этому необязательно должно быть какое-то оправдание, но мотивация может быть исключительно такая, потому что, допустим, я когда ходил получать госпремию…

К. ЛАРИНА – А, все-таки госпремию получил, но не за это.

М. СУХАНОВ – Я получил, вот ты ходишь по Кремлю или ходишь в Кремле, по улице, зайдя через Кутафью башню, ты понимаешь, что ты вдруг оказываешься в каком-то оазисе. Как это я сказал не очень хорошо, а-азисе.

М. АНТОНОВ – Вологодский акцент.

М. СУХАНОВ – Да, и ты понимаешь, что здесь как-то все по-другому, по-другому елки эти стоят, чистота там другая.

К. ЛАРИНА – Походка меняется, повадка?

М. СУХАНОВ – Не то, что меняется, ты начинаешь ощущать это все по-другому. А дальше мы представим, что если я вхожу туда каждый день или не выхожу оттуда вообще.

К. ЛАРИНА – Живу там.

М. СУХАНОВ – И живу там, в этой чистоте, в этом золоте, там ощущение совершенно другое, и ты уже не думаешь особенно, особенно если ты не хочешь думать, что за этими стенами творится. Может быть, думаешь об этом иногда. И все то, что происходит там, ты варишься в этом большом, может быть, страшном, каком угодно, но котле. Поэтому мотивация исходит, конечно же, и из того места действия, где это все, где происходит, потому что наши мотивации, они, конечно же, мои связаны с домом, с театром, с пробками на дорогах, еще с чем-то, с поездками. Там мотивации совершенно другие, рядом находятся люди, которые хотят также властвовать. Вы представляете, какое обострение должно быть у человека каждый день, который не хочет, естественно, он не хочет потерять свою власть и видит, что ее все время хотят захапать.

К. ЛАРИНА – Все эти круги, они в этом фильме очень хорошо показаны, эта бесконечность такая, круговорот, как там, «Джентльмены удачи», украл, в тюрьму. Здесь, в принципе, то же самое, да?

М. АНТОНОВ – И все-таки заметьте, это я не знаю, на Нобелевскую премию это не тянет, но это может послужить открытием того, что такое обострение чувств, оно способствует долголетию, ведь у нас Политбюро мало кто, извините, умирал до 50 лет, у нас такие были долгожители.

К. ЛАРИНА – Если своей смертью, да, долгожители.

М. АНТОНОВ – У верблюда два горба, потому что жизнь – борьба. Мы все-таки задаем вопрос.

ИГРА СО СЛУШАТЕЛЯМИ

К. ЛАРИНА – Максим, а вы бы хотели встретиться со Сталиным?

М. СУХАНОВ – Я человек любопытный, поэтому, конечно же, хотел.

К. ЛАРИНА – В гриме?

М. АНТОНОВ – Хотя знаю, Максим вряд ли бы пошел в гриме к нему, серьезно, не знаю, почему, но Максим в гриме бы не пошел к Сталину.

К. ЛАРИНА – А со Станиславским?

М. СУХАНОВ – Со Станиславским, конечно. Я говорю, я с удовольствием встречаюсь и продолжаю встречаться.

К. ЛАРИНА – Вообще, конечно, появились такие странные персонажи уже у Максима в палитре, абсолютно реальные люди, которые… одно дело, играешь Сирано де Бержерака либо короля Лира, а здесь люди, которые существовали в реальности. И обязательно найдется несколько тысяч людей, которые скажут – нет, он таким не был, нет, он был именно таким. Здесь для вас насколько важно это соответствие реальному человеку? Это важно?

М. СУХАНОВ – Мне кажется, когда речь идет о художественном образе, конечно же, прежде всего, важно выявление актерское, реализация своего актерского «я», то, что у тебя есть внутри, тот стержень, который позволяет тебе делать эту работу, он, прежде всего, важен. И вся та метафизика, которая связана с возникновением образа, а в дальнейшем почему и появляются, конечно же, разные мнения, потому что считываемый образ с экрана или со сцены, он считывается людьми, естественно, по-разному. Кто-то соединяется с ним, и он вызывает в нем эмоции, мурашки, а кто-то совершенно не понимает, как такое могло быть.

К. ЛАРИНА – Мне хочется очень важную вещь сказать, то, что касается вообще актерской работы, мне кажется, это оскорбительно для артиста, когда его работу оценивают на уровне похож/не похож. У нас, к сожалению, именно так принято оценивать работу актера, когда он играет реального человека. Хотя и актеры, наверное, в какой-то степени, в этом виноваты, ведь долгое время у нас тот же самый Сталин именно так оценивался, насколько похож/не похож, как трубку держит.

М. АНТОНОВ – Неправда, мы же слышали, Алексей Дикий играл Сталина без акцента абсолютно.

К. ЛАРИНА – Да, он сказал, что он играет представление о вожде.

М. АНТОНОВ – И у Дикого так же, как и у Максима было под метр восемьдесят, извините, а Сталин никогда высокорослым не был.

К. ЛАРИНА – Ему это было приятно.

М. АНТОНОВ – Да, то, что мы видели Сталина, на хронике мы смотрим, грудь колесом и широкие плечи, это все подкладка, т.е. Сталин был достаточно маленьким, не крупным человеком, будем так говорить.

М. СУХАНОВ – Потом, то, что я сам мог узнать, он, конечно же, делал многое из того, о чем люди не имеют понятия. Допустим, он любил курить сигары. Конечно же, нет этих фотографий, где он курит сигары, потом очень часто любил читать книгу, лежа на своей собственной банкеточке, здесь рядом со столом, на стуле стояла лампа, он, облокотясь на руку, читал книгу. Если в такой позе он был бы снят, вряд ли бы сказали, что как же, он мог еще и так лежать, и так лежать? Я думаю, что, конечно же, здесь все дело в стереотипах, поэтому не нужно, когда ты смотришь какое-то художественное произведение, соединять его в своей голове с какой-то хроникой или просто с интеллектуальной информацией. Это совершенно другое подключение, оно идет через душу, через сердце, но ни в коем случае не через голову.

К. ЛАРИНА – Как вы думаете, почему столько поклонников у этого человека до сих пор?

М. СУХАНОВ – Опять же, от стереотипа, я думаю.

К. ЛАРИНА – От, собственно, того, что такие наши собственные представления о нем, да?

М. СУХАНОВ – Конечно, о том, что в то время, многие думают, был настоящий порядок в стране, что этого порядка, допустим, сейчас и не хватает.

К. ЛАРИНА – Сталина на вас нет, это расхожая поговорка.

М. СУХАНОВ – Сталина на вас нет, да. То, что к свободе люди относятся не бережно, то, что в интеллигенцию, наверное, мало веры вообще у народа, потому что инфантилизм свой интеллигенция достаточно уже показала, это было и до революции, и, в общем, цикличность этого, она продолжается. Вполне возможно, мы и сейчас можем входить в этот цикл.

М. АНТОНОВ – Это и пугает, знаете, что мы когда-нибудь.

М. СУХАНОВ – Я сейчас, в данном случае, анализирую, а уж пугает или не пугает, мы все равно с этим ничего не сможем сделать, обозначив это. Я думаю, что эти процессы, они, конечно, больше связаны со звездами, с менталитетом всей страны.

М. АНТОНОВ – Т.е. это не мы заслуживали такого правителя, а это звезды так сложились?

М. СУХАНОВ – Я думаю, нельзя назвать одну-единственную причину. И звезды, конечно же, но какая-то это уж очень сухая фраза, что мы заслуживали. Я думаю, причин очень много, и заслуживали, и так все состоялось, и то, что мы находимся не в европейской зоне, и в нас очень много и Востока, и понимания того, что у нас обязательно должен быть царь, какой – неважно. Люди потом, очень люди верят в сказку, в чудо. А чудо это может быть ужасное.

М. АНТОНОВ – Вы позволите ремарку?

М. СУХАНОВ – Но все равно чудо.

К. ЛАРИНА – Чудо-юдо.

М. СУХАНОВ – Чудо-юдо.

М. АНТОНОВ – Ремарка небольшая, на самом деле, мне кажется, что у любого человека есть свой кредит везения в жизни, он может его тратить постепенно, а Сталин потратил весь кредит везения, поставив именно все в то самое время, когда он пришел к власти.

М. СУХАНОВ – Не знаю, как прокомментировать.

ИГРА СО СЛУШАТЕЛЯМИ

К. ЛАРИНА – Я хочу вам сказать, что завтра, ой, тьфу, господи, во вторник день рождения Сталина, появится еще один Сталин в Москве, тоже это будет абсолютный, мне кажется, вариант, не похожий ни на что, поскольку это Сергей Юрьевич Юрский. Именно он покажет в день рождения Сталина свой спектакль, который называется «Вечерний звон», спектакль по пьесе Ионы Друцэ, он и в качестве режиссера, и в качестве исполнителя главной роли. И в понедельник, завтра, в вечернем эфире мы сталинскую тему, естественно, продолжим, поговорим уже о реальной истории и посмотрим, в чем же секрет бессмертия этого человека, которого так блистательно сыграл и наш сегодняшний гость, Максим Суханов. Спасибо.

М. АНТОНОВ – За что ему огромное спасибо.

М. СУХАНОВ – Спасибо.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире