'Вопросы к интервью
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Добрый день, у микрофона Елена Кандарицкая. И сегодня мы с вами будем говорить с Евгением Алексеевичем Брюном, директором Московского науячно-практического центра наркологии, доктором медицинских наук и главным специалистом –наркологом Минздравсоцразвития России. Здравствуйте!

Е. БРЮН: Добрый день!

Е. КАНДАРИЦКАЯ: Тема у нас такая: факторы риска, как уберечь детей от наркотиков, увлечения алкоголем и других зависимостей. Но, вот зависимое поведение – это заболевание, это… зависимость может быть не только от наркотиков, табакокурения. Сейчас говорят о том, что и игромания есть. Вот давайте, немножечко об этом поговорим.

Е. БРЮН: Интересно по этому поводу один американский философ сказал, что объектом зависимости может все, что угодно – от политической идеи до звезд. Но мы говорим в узком смысле об этой проблеме, и зависимое поведение – это, безусловно, заболевание. Одно заболевание, такое большое, широкое, которое имеет различные формы своего проявления. Это может быть алкоголизм, наркомания, табакокурение, игромания, объедание (булимия) и так далее.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: Но это заболевание?

Е. БРЮН: Это заболевание. И все эти формы и виды заболевания входят в систему интересов наркологии как такой науке о зависимом поведении. Вообще наркологическое заболевание реализуется в связи с накоплением факторов риска. Есть генетические факторы риска, сейчас выделяют примерно 7 генов, которые повышают риск зависимости, но 2 точно совершенно. Я не думаю, что формат нашего общения такой, чтобы влезать в детали, но вот есть генетические факторы риска. Есть врожденные факторы риска, и особенно связанные с моментом родов. Вот сейчас, к сожалению, очень много таких проблем возникает в связи со стимуляцией родов, в связи с необоснованными кесаревыми сечениями. Иногда за деньги просто: вот я хочу под наркозом провести роды своего ребенка… И вот это все накапливается. Психологические какие-то моменты, которые в семье, социальные факторы. И последняя точка – это приобщение подростков к маргинальной наркотической субкультуре. Вот если бы ее не было, то вот эти факторы риска, они бы существовали в человеке и, наверное, были бы какие-то другие расстройства – неврозы, расстройства личности какие-то…

Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть, вы это связываете?

Е. БРЮН: Конечно, конечно. На пустое место ведь ни алкоголь, ни наркотики не садятся. Всегда есть какая-то подоплека.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: Но вот если говорить о том, какая зависимость более опасна, какая более губительна, можно вычленить…?

Е. БРЮН: Я бы не ставил так вопрос, потому что если зависимость сформировалась, она губительна. Это такое прогрессирующее заболевание, которое в любом случае приведет к инвалидизации, к социальным последствиям, криминальным последствиям каким-то, медицинским последствиям и так далее. То есть, инвалидизация… и по-существу – смерть. Ну, я могу сказать так, что будущее алкоголика, если он не лечится и не занимается своим здоровьем – это припадки и слабоумие.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть, в итоге?..

Е. БРЮН: В итоге, да. А это обязательно, фатально возникнет. Если человек употребляет наркотики, то это будет такое состояние, похожее на шизофрению. Вот такое эмоциональное выгорание, пустая оболочка. Если человек играет в компьютерные игры, или на автоматах, и это заболевание – то же самое будет. Но еще и отягощенное потерями материальными.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: Существует ли официальная статистика: сколько среди детей алкоголиков? Отличается ли она от неофициальной?

Е. БРЮН: Это сложный вопрос для нас. Есть официальная статистика, или официальная регистрация наших больных. Мы ее проводим, мы проводим определенный мониторинг эпидемиологический, и есть какие-то опорные цифры. А дальше есть соответствующие коэффициенты. Например, у нас в Москве зарегистрировано 30 тысяч больных наркоманией. Поправочный коэффициент 7,25. То есть, вот эту регистрируемую цифру мы должны умножить на коэффициент 7, чтобы получить примерное, ориентировочное – это экспертная оценка – количество больных, которые должны быть в популяции Москвы. Получается около 200 тысяч. Но они нами не выявляются, они где-то там. Есть такой «теневой период» наркотизации – от первых проб до того, как он попадет в поле зрения врача проходит до 4-х лет.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: А вот интересно, вообще растет вот эта зависимость? Многие ли, кто пробует, все-таки продолжают?

Е. БРЮН: Примерно четверть продолжают. Вот из тех, кто начнет пробовать, примерно четверть получат зависимость.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: Но вот все-таки, если говорить о причинах – в чем причины этих явлений? Почему число детей все-таки этим увлекаются?

Е. БРЮН: Тут опять-таки рассматриваются очень много причин. Назвать какую-то одну причину – не назову никогда. Ее просто не существует, наверное, одной. Это и бездуховность, и потеря смысла образования, и невозможность реализовывать себя в открытом мире… очень много. Но, как правило, — я много, уже больше 20 занимаюсь этой проблемой, могу сказать, — это все люди, в общем-то несчастные. И большинство из них принимают алкоголь или наркотики как вариант суррогатного самолечения. Потому что чего-то не хватает, какие-то депрессии, какая-то нереализованность… и они начинают подправлять свое психическое состояние.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: И что с этим делать? Какие делаются… какие методы, какие меры принимаются? Вообще, что делает Минздравсоцразвития, федеральная программа какая-то существует?

Е. БРЮН: Перед Министерством здравоохранения и социального развития стоит очень сложная задача. Дело в том, что наркологическая помощь, вообще все мероприятия, которые мы должны проводить, они законодательно никак не определены. И в этом есть колоссальная совершенно проблема! Тем не менее, существуют программы, разрабатываются новые, и острие этих программ – это раннее выявление и вмешательство. Вот что для нас самое главное? – Уменьшить наркотическую нагрузку , алкогольную нагрузку на население. Понятно, что какая-то часть все равно будет больных. Но минимизировать эту патологию – одна из наших главных задач. И в связи с этим, основное – это профилактические программы. Мы должны вовремя выявить… Я вам говорил уже, что вот этот «теневой период» в 4 года примерно. За первый год мы должны выявить потребителя наркотиков или злоупотребляющего алкоголем и применить наши технологии, уже медицинские технологии с тем, чтобы договориться с этим человеком, что мы не употребляем алкоголь, не употребляем наркотики, игровая деятельность тоже должна быть как-то сведена к минимуму, и так далее… И мы эти программы уже отработали в Москве. Существует много у нас договоров с различными школами, вузами, предприятиями, где мы вовремя выявляем. Вот один пример. Элитный вуз, 350 студентов, умирает студент от передозировки. Нас приглашают, мы проводим обследование всех студентов и определяем, что 15 процентов численного состава потребляют наркотики. С каждым из них мы встречаемся, объясняем ситуацию. Через год мы снова всех абсолютно проверили. Было 15 – стало 2 процента.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: А каким образом это делается? Как можно человека отвлечь от того, во что он уже вошел?

Е. БРЮН: Ему надо объяснять, правильно объяснять. А мы знаем слова.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: У вас есть своя какая-то тайна?

Е. БРЮН: Да нет, тайны никакой нет, что вы! Просто нужно нормально и честно разговаривать с ребятами, и они понимают, о чем идет речь.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть, это возможно исправить или человека направить… Вы знаете, я когда-то слышала такую историю, что если ребенок увлечен чем-то, связанным с этими отрицательными такими вещами, то если он будет заниматься, скажем, экстремальным видом спорта, то это можно перепрофилировать как бы.

Е. БРЮН: Да, вы абсолютно правы! И мы, кстати, наших больных, когда мы заканчиваем медицинскую программу, мы учим их получать удовольствие нехимическим путем. Это очень важный момент.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: И психологи работают, значит?

Е. БРЮН: И психологи, и специалисты по социальной работе, и выздоравливающие, которые имеют уже ремиссию, время чистоты по нескольку лет.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: А скажите, а что делать родителям? Вот они узнали, что ребенок, допустим, наркоман. Как они должны себя вести? Существуют ли какая-то программа с родителями?

Е. БРЮН: Да, у нас есть «горячая линия» Департамента здравоохранения города Москвы, а сейчас она работает уже на всю Россию по заданию Министерства здравоохранения. 709-64-04. И мы даем советы в таких ситуациях. Потому что опять-таки самолечение или «страусиная» политика в этом смысле заниматься нельзя. Скажу сразу, чтобы нас не боялись. Вот этих ребят, которых нам приводят, особенно первый раз, мы ни на какие учеты не ставим…

Е. КАНДАРИЦКАЯ: Анонимно…

Е. БРЮН: Конфиденциально. Мы знаем, о ком идет речь. И вот когда я вам рассказывал случай про вуз, то даже ректорату мы не сказали, кто эти люди.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть, вы с ними занимались, и никто об этом не знал?

Е. БРЮН: Да. Это очень важный и принципиальный момент. Перед нами стоит задача снизить наркотическую и алкогольную нагрузку. Мы ее решаем, но фамилии мы не называем.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: А как вы относитесь к тому, что детей в школе, может быть, и в институтах будут проверять?

Е. БРЮН: Я думаю, что это нереально. Во-первых, это очень дорого и очень трудоемко. У нас ни специалистов, ни денег на это не хватит. Но мы имеем другие технологии, чтобы выявить группы риска. И вот с ними мы уже можем работать, и в том числе тестировать.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: А, кстати, медикаментозно можно выявить человека, который, скажем, алкоголик или в будущем наркоман? Можно это сделать или нет?

Е. БРЮН: К сожалению, нет. Вот до того, до начала этого процесса, к сожалению, невозможно.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: Но вы сказали, что есть какие-то определенные гены, которые можно выявить.

Е. БРЮН: Гены можно выявить. Но одни и те же гены могут в одной социальной среде стать асоциальными, привести к асоциальному поведению, а в другой социальной среде – гиперсоциальному поведению. И мы знаем такие примеры из очень больших людей в политике, в том числе в нашей России.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть, мы можем сказать родителям, у которых…

Е. БРЮН: Вот вам, пожалуйста. Клинтон употреблял наркотики…и ничего, да?

Е. КАНДАРИЦКАЯ: В Америке, да, достаточно иллюзии проходят часто.

Е. БРЮН: Но это не оправдывает, это никак не оправдывает! Я думаю, что там вовремя вмешались в эту ситуацию.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть, родители не должны бояться. Они должны все-таки бороться за своих детей, и вот вы сказали про эту «горячую линию», на которую они могут обратиться и могут получить какой-то совет.

Е. БРЮН: Да. Бесплатно, круглосуточно, на любую тему.

Е. КАНДАРИЦКАЯ: У нас в гостях был Евгений Алексеевич Брюн, директор Московского научно-практического центра наркологии, доктор медицинских наук, главный специалист-нарколог Минздравсоцразвития России. А говорили мы с вами о факторах риска, как уберечь детей от наркотиков, увлечения алкоголем и других зависимостей. Я вам всем желаю здоровья!


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире