'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 02 марта 2011, 16:35



И. ВОРОБЬЁВА: 16 часов 35 минут в Москве, продолжаем «Дневной разворот», по традиции приветствуем в этой студии, в это время, в среду Михаила Хазина, экономиста, президента консалтинговой компании НЕОКОН, здравствуйте.

М. ХАЗИН: Добрый день.

И. ВОРОБЬЁВА: Есть у нас трансляция видео на сайте www.echo.mck.ru, вы можете присылать свои вопросы на номер +7-985-70-45-45. Ну и первый мой вопрос собственно будет такой. 2 марта 3 года назад, мы избрали… Ну как мы избрали? Избрали просто президента Дмитрия Медведева.

Т. ДЗЯДКО: Мы узнали, за кого голосовала Ирина Воробьёва.

И. ВОРОБЬЁВА: Я вообще не ходила на выборы в тот раз.

Т. ДЗЯДКО: Нет, уже поздняк, в эфире сказано: «Мы избрали».

И. ВОРОБЬЁВА: Страна, я бы так сказала. Нет, я не ходила на эти выборы, сразу и честно вам всем признаюсь. Вот можно подвести какие-то экономические итоги 3-х лет президентства Медведева?

М. ХАЗИН: Ну, вы видите? Я не вижу никаких результатов деятельности. То есть, Сначала мы радовались тому, что у нас всё замечательно, потом у нас случился обвал, потом спасибо американцам, они начали печатать денежки, стало чуть-чуть получше, хотя, это совсем не так хорошо, как хотелось бы. Ну, скоро нас ждёт следующий обвал. Ну, в общем, деятельности собственно президента, я не вижу.

И. ВОРОБЬЁВА: Ну, может быть какие-нибудь законы, проекты законы, не знаю, чего там. С налогами, либерализация законодательства, я имею в виду, уголовный кодекс по экономическим статьям, какая-то помощь малому и среднему бизнесу. Неужели ничего за 3 года, не было сделано?

М. ХАЗИН: Ну, малый и средний бизнес, за это время очень сильно поплохело, но это опять-таки связано с экономическими условиями, и ростом коррупции. Не знаю, ещё повторяю, вы понимаете, какие-то законы принимались. Но вы же меня результат просите? Результатов не вижу. Ну, то есть, всё ухудшается постепенно, структура экономики ухудшается, в зависимости от экспорта энергоносителей, увеличивается, ещё чего-то. Но это всё так как бы идёт, и идёт.

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, нельзя будет сказать спасибо Медведеву за вот эти годы, за то, что он сделал?

М. ХАЗИН: Нет.

И. ВОРОБЬЁВА: В экономическом смысле нет. Подождите, сейчас просто тут у нас была такая история, в прошлый раз я просил нашего слушателя, повторить вопрос, потому, что я его не успела задать. Хирург из Москвы спрашивает вас: «Реально ли бюджет России вырос в 3-4 раза после отмены Путиным в 2004-м, закона о соглашении разделе продукции»?

М. ХАЗИН: Ну, давайте скажем прямо. В том виде, в каком он был, и в тех видах, формах которых он принимался, это конечно был закон, мягко говоря, вредительский. И более того, такой, колониальный. Знаете? Вот такого рода отношения навязывали колониальные державы своим колониям. Ну, я думаю, примерно так же, сейчас Ирак распоряжается своей нефтью. То есть, приходят американцы, и говорят: «Вот это всё наше, это наше, это тоже наше, но мы от щедрот своих вам тут вот выделим 2-3%, но соответственно, только в том случае, если вы будете себя хорошо вести, а если вы будете вести себя плохо, мы и это отберём». Вот. Ему, безусловно, нужно было закрывать, и соглашение о разделе продукции нужно было закрывать. Те, которые были. Хотя теоретически, эту тему можно было бы развивать, потому, что там есть у нас несколько мест, где бы эта система могла бы работать. Но сказать, что вот прямо так вот бюджет от этого вырос в 3-4 раза, это конечно некоторое сильное преувеличение. Я не знаю, я не видел точного анализа, может быть, его никто и не делал. Насколько мы получили больше от отмены этого закона. Но то, что он был вредительский – это несомненно.

Т. ДЗЯДКО: Да. Давайте будем смотреть сайты. Не сайты, а вопросы на сайте «Эхо Москвы», вот большой вопрос: «Михаил Леонидович, из ваших публичных выступления я понял, что России нужно ослабить валюту, то есть, рубль. Это, по вашему мнению, поможет России легче перенести последствия кризиса. Но при ослаблённом рубле, большинство населения станет жить хуже. А почему», — спрашивает инженер из Коломны – «нельзя наоборот укрепить валюту, ограничить экспорт и импорт, и ориентировать бизнес и предприятие на внутреннее потребление»?

М. ХАЗИН: Вы понимает, в чём дело? Вообще говоря, экономика – это штука сложная. И в ней очень много факторов. Поэтому, говорить об одном факторе, а внутри ряд других, не всегда корректно. Вот в чём проблемы для России сегодня? Что если мы живём в тех условиях, в которых мы живём, то есть, при открытых границах, при вступлении в ВТО, то усиление рубля – это разрушение внутреннего производства. Потому, что импорт становится дешевле. Если речь идёт о том, что мы хотим контролировать разграниченный поток товаров и услуг, тогда ситуация совершено другая. Сэм например, активно всё время усиливал рубль по отношению к мировым валютам. Все мы помним, что доллар стоил 67 копеек, на пике этого всего, и это было в этом смысле, разумное поведение. Но может ли современное государство контролировать эти самые граничные потоки? Я не представляю себе, как это сегодня можно сделать. Это потребует радикальных изменений во всей системе государственного управления. Я даже не говорю про законы, которые уже приняты, про ВТО, куда мы ещё пока не вступили, но очень много уже выполняем условий, и т.д, и т.п, Но это просто технологически практически не возможно. У нас с некоторыми странами практически нет границы. Но я сейчас не говорю про Казахстан или Белоруссию, потому, что там у нас есть таможенный союз, и будет единое экономическое пространство. Но и с Украиной, на самом деле, у нас, в общем, по большому счёту, во многих местах, границы нету. Ну и так далее, и тому подобное. По поводу Прибалтики, не знаю, и Финляндии. Но в любом случае, если исходить из логики, что никаких радикальных изменений не делать в основном, то рубль надо безусловно опускать. Хотя, это всё равно вызовет проблемы, потому, что у нас сегодня нету тех мощностей, на которых можно делать импорта размещения. В общем, всё это требует очень тяжелой работы государственной, по промышленной политике, по инвестиционной политике, которой почему-то наше государство не занимается вообще.

И. ВОРОБЬЁВА: Слушайте, с рублём понятно, вот тут про доллар почему-то очень много вопросов, как из твитера нас тут спрашивают, так и из Самары, Александр Ильич: «Почему падает доллар»?

Т. ДЗЯДКО: Как их твитера, так и из Самары.

И. ВОРОБЬЁВА: Да.

М. ХАЗИН: Может кто-нибудь объяснить, что такое твитер? Я просо не знаю.

И. ВОРОБЬЁВА: Твитер – это микроблоги. Это 140 знаков, вот я вам могу показать, вот это твитер. Там очень много людей пишут в одну ленту, и вот тут спрашивают. И через твитер можно нам присылать сообщения. А это вот знаете, вы сейчас выйдите из студии, когда у нас закончится эфир, поговорите с Венедиктовым. Он себе завёл твитер не так давно, и обнаружил массу позитивного в этом.

М. ХАЗИН: Я человек дикий, необразованный.

И. ВОРОБЬЁВА: Пора уже.

М. ХАЗИН: У меня нету Айпада, я не знаю, что такое «Твиттер».

И. ВОРОБЬЁВА: Как вы живёте, Михаил?

Т. ДЗЯДКО: Я вас Михаил в этом всячески поддерживаю.

И. ВОРОБЬЁВА: Так вот, из Твиттера вопрос.

Т. ДЗЯДКО: Из города Твиттера.

И. ВОРОБЬЁВА: Из города Твиттера, да. «Доллар уже 28 с небольшим рублей. Всё, обвал начался, или это временно? Надолго ли это? Или самое время скупать»?

М. ХАЗИН: Посмотрите, значит, у нас есть, начиная с времён, был такой у нас персонаж Гайдар, у которого было очень специфическое представление об экономике, он был искренне убеждён, что вся экономика сводится к 2-м 3-м основным мантрам. Вот у него была главная мантра: если опустить инфляцию, то пойдут иностранные инвестиции, и наступит счастье. Почему пойдут инвестиции, и откуда будет счастье? Это он никогда не объяснял, эксперимент показал, что ничего не получается, но логика о том, что надо опускать инфляцию, у него была всегда. Нынешний руководитель Центробанка Игнатьев, верный последователь Гайдара. Он искренне убеждён, что нам нужна низкая инфляция. Для чего? Придут инвестиции, и будет всем счастье. Но почему они придут, он тоже объяснить не может, но он пытается снизить инфляцию. Теперь смотрите, у нас рост тарифов естественных монополий, 20, 25, 30% в год. А влияние тарифов на инфляцию, где-то 50%. То есть, рост тарифов в среднем, если он там на 22%, инфляция вырастит на 11%. Разумеется, плюс – минус. Но Игнатьев хочет опустить инфляцию 10%. Замечательно. Значит, поскольку на тарифы естественных монополий…

И. ВОРОБЬЁВА: Естественно. Путин потребовал между прочим, у правительства.

М. ХАЗИН: Он потребовал потому, что они ему объяснили, что без этого жить нельзя. А тарифы естественных монополий на них, они повлиять не могут. Игнатьев на них повлиять не может, а Путину вы не объясните, что тарифы нужно снижать, Газпром – это наше всё. В электроэнергетике тоже нельзя, потому, что там реформа, там уже рыночные отношения, вам скажут, что типа, а мы тут влиять не можем. И таким образом, единственное, на что может повлиять центральный банк, это на импорт. Импорт у нас большой, соответственно, цены на импортные товары, Центробанк повлиять может. Как? Да банальным образом совершенно. Повысить курс рубля, в результате чего, цены, которые фиксированы в долларах, в рублях станут дешевле. Вот этот способ, которым Игнатьев снижает инфляцию. Другое дело, поскольку импортные товары становятся дешевле, то в результате их становится больше. В результате у нас становится больше безработных, и в результате мы получаем замечательную картину. Если рубль падает, то у людей конечно денег становится меньше, в абсолютном выражении. Но зато, у них есть работа, и возможно, даже будет экономический рост, зарплата будет расти, и количество рабочих мест будет расти, и так далее. А если рубль будет расти, то импортные товары, может быть, и станут дешевле, но какое дело человеку, которого выгнали с работы, что есть дешёвые товары, если у него нет денег на то, чтобы его купить. Это кстати основная штука, на которой поймали советское население в конце 80-х годов. Они говорят: «Ребята, там, в магазинах 200 сортов колбасы», не сказав только одно, если мы приходим в ту систему, то не будет никакой гарантии, что у вас будут деньги, чтобы купить, хотя бы один из этих сортов колбасы, потому что как известно, в СССР работа была у всех. Вот вам и результат. В общем, вот так где-то.

И. ВОРОБЬЁВА: Михаил Хазин в эфире «Эхо Москвы». +7-985-970-45-45, продолжают развиваться события на ближнем востоке, мы с вами уже как-то говорили о том, что какая-то у вас была метафора, про нефть, когда мы с вами говорили, не помню. Насколько нам сейчас на руку, что она сейчас растёт, и насколько это нам не на руку, вы говорили о том, что это может быть так, а может быть и не так. Вот здесь спрашивают у вас про то, что есть с ближним востоком: «Возможно ли на базе стран ближнего востока и Африки, где сейчас происходи смена правительства, заново запустить схему стимулирования спроса, этим улучшить экономику ещё лет на 30».

М. ХАЗИН: А как, кто там будет, откуда там спрос, там народ бедный. Дать им денег, а откуда. Ведь если им дать денег, значит, им кто-то должен дать денег, а кто им даст денег. Кроме того нужно понимать, что у них нет никаких залогов. Вот в соединённых штатах Америки, когда эту схему запускали, был вариант залогов, а сегодня их нет. Вот как это делать. То есть, на самом деле я не вижу варианта, как можно это было бы хотя бы теоретически запустить. Более того, на самом деле возрастают риски сильно, потому что транзитные потоки, потому что с нефтью начинаются проблемы. Не дай Бог рухнет Саудовская Аравия, вот в Бахрейне уже проблемы, а Саудовская Аравия это такое специфическое государство, там вообще демократии нет ни в одном глазу. Но, тем не менее, Соединённые Штаты Америки молчат, поскольку это их сукины дети, но вот если там произойдёт переход к демократии, то тогда в соединённых штатах Америки и на ближнем востоке делать будет совсем нечего.

Т. ДЗЯДКО: Нам-то на руку, если будет ближний восток полыхать.

М. ХАЗИН: Понимаете, да, цены немножко вырастут на нефть, хорошо, мы чуть-чуть выиграем, полгода нам будет сильно лучше. Хорошо, а дальше что. Я всегда к этому отношусь скептически, когда люди смотрят на три месяца вперёд, или на полгода, а дальше что. Вот надо смотреть на чуть-чуть дальше.

Т. ДЗЯДКО: Спрашивают как вам Иркутск?

М. ХАЗИН: В Иркутске удивительно то, что там стоят старые деревянные дома, с наличниками, и ещё чем-то.

И. ВОРОБЬЁВА: Там же холодно.

М. ХАЗИН: Там не так уж и холодно. Но когда мы прилетели, там было -30, что, в общем, тоже не смертельно, потому что там сухо.

И. ВОРОБЬЁВА: Там влажности нет?

М. ХАЗИН: Да. Поэтому там -30, как в Москве -10, это, в общем, абсолютно нормально. А потом там очень красивые разные дома, потрясающие резные наличники, ещё чего-то. Они все очень разные, очень красивые, правда они все портятся, из-за того, что они в городе, там земля поднимается, там первые этажи практически под землёй, они гниют, и жалко очень. Надо будет конечно отреставрировать, но к сожалению, как всегда на это денег нет, не надут. Байкал совершенно потрясающий. Я на картинке видел, но никогда не был на месте, и когда туда приезжаешь, то ощущение совершенно другое.

Т. ДЗЯДКО: Вы там не только экскурсии посещали?

М. ХАЗИН: Я ещё летом там лекцию читал, это было нормально, люди там абсолютно нормальные и сказать, что они как-то разительно отличаются, нет, это абсолютно русский город.

И. ВОРОБЬЁВА: Слушайте, тут вас наш слушатель Николай просит назвать, если есть конечно такие, цифры идеальной инфляции и идеального курса рубля для России.

М. ХАЗИН: А не бывает идеальной инфляции, и идеального курса рубля, потому что там всегда нужно понимать, какую вы хотите цель. Если вы хотите какой-то результат, то тогда конечно нам для этого результата, его можно получить таким способом, вот таким, это такой способ, это такая инфляция, это такая-то. До тех пор, пока у вас нет программы действий, говорить о показателях достаточно бессмысленно. Что-то говорить можно. Но вот в 1996-м году моя ругать с командой Гайдара началась с того, что я им доказал, что при уровне монетизации экономики. То есть, объёмов кредитов в 4 процента от ВВП, экономика существовать не может, и более того, при попытках в этой ситуации сжимать денежные массы инфляция не падает, а растёт. Соответственно, 4 процента от ВВП это мало, а вот 80 или 120, это уже зависит от обстоятельств, у нас сейчас, кстати, было около 40, у нас до сих пор монетизация экономики достаточно низкая.

И. ВОРОБЬЁВА: Ещё один вопрос, просят вас прокомментировать последнее выступление Бернанке?

М. ХАЗИН: Вы знаете, это достаточно любопытное выступление, он ничего не сказал, он сказал, что инфляция под контролем, что эмиссия на эту инфляцию сильно не влияет, что есть показатели, которые показывают, что хорошо растёт потребительский спрос. Вместе с тем его очень волнует безработица и падающий рынок недвижимости. Но на самом деле он очень много чего не сказал. Он не сказал, что совокупный спрос падает, то есть падение спроса недвижимости сильнее, чем рост потребительских расходов. При этом потребительские расходы, на самом деле если считать инфляцию честно, на самом деле может быть, не растут, а может быть даже падают, хотя и не сильно, потому что то, что люди перестают покупать дома, они часть сэкономленных денег пускают на потребительские расходы, что компенсирует. Он не сказал, что инфляция совершенно разная по секторам, и что когда вы говорите о потребительской инфляции, включая туда недвижимость, по которой диффереционные эффекты, цены падают, то вы не видите, что растут цены на продовольствие, и ещё на что-то. Он ничего не сказал по поводу реального сектора, в котором издержки сильно растут из-за роста цен на нефть и металл, и так далее, и тому подобное. То есть, фактически на самом деле всё, что он сказал, он сказал только для того, чтобы сказать, что всё замечательно, и мы будем продолжать прежнюю политику. И ещё в какой-то момент произнёс фразу, которая звучала примерно так, что эмиссия не оказывает влияние на инфляцию. Что в переводе на русский язык означает, что мы к маю закончим нашу программу «Ку и Ту», и будем соответственно делать следующую программу.

И. ВОРОБЬЁВА: Нам тут про эту программу написал Сергей из Саратова, он пишет: «Эта программа провалилась, второго срока у Абамы не будет, США пойдёт на авантюру». Это всё связано?

М. ХАЗИН: Понимаете, скорее всего у Абамы не будет второго срока, хотя это не очевидно, потому что у республиканцев есть свои проблемы. Конечно, им есть, за что ругать Абаму, а Абаме отвечать нечего. Но и у республиканцев нет никакой альтернативной программы, потому, что сказать правду они не могут. Разумеется, если бы Абама мог предъявить хоть какую-то программу. Например, он года полтора назад начал ругать банки. Если бы он эту линию продолжил и сказал: «Ребята, смотрите, за последние 30 лет доля финансового сектора и государственных корпораций выросла в два с половиной раза, они кровососы, их надо раскулачить». Это может быть и вызывало энтузиазм населения, который в США уже довольно сильно ругается, мы об этом знаем, в Висконсине, в Огайо, в Ойдахо, в Индиане, где-то там ещё, народ уже начинает буйствовать. Это кстати провинция американская, нужно понимать, что финансовый сектор сосредоточен в больших городах, где и сосредотачивается основная от него прибыль. А в провинции там реальный сектор, у которого проблемы достаточно большие, то есть там сильно больше бедных. Собственно, бунтуют в основном государственные служащие, потому что у федерального бюджета с его дырками есть ФРС, который выкупает казначейство, и напрямую кредитует, а у Штатов нет. И в этой ситуации очевидного выхода из положения нет. Так что я ещё раз повторю, я считаю, что у Абамы мало шансов, но они, тем не менее, есть. А то, что они пойдут на такие фактически резкие решения, да, наверно, скорее всего, поскольку ниже уже…

И. ВОРОБЬЁВА: Тут спрашивает Елена: «Как Вам нравится единая электронная карта»?

М. ХАЗИН: Нет, не нравится, объясню почему.

И. ВОРОБЬЁВА: Только быстро давайте.

М. ХАЗИН: Я никогда не докажу, что если кто-то взломает базу данных, и просто украдёт у меня с этой карточки деньги.

Т. ДЗЯДКО: Тем более, что любую базу данных сейчас можно купить на «Горбушке».

М. ХАЗИН: Да, но там сейчас нет денег, а если там будет мой счёт, где есть деньги, то украдут сразу.

Т. ДЗЯДКО: Хорошо, спасибо вам большое, встретимся ровно через неделю. Михаил Хазин, экономист консалтинговой компании НЕОКОН. Эфир провели Тихон Дзядко, и Ирина Воробьёва. Счастливо, и до свидания.




Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире