'Вопросы к интервью
К. ПОХМЕЛОВ: 23 часа и 5 минут в российской столице. Добрый вечер! В студии Константин Похмелов. Экспертом сегодняшним в программе «Кредит доверия» будет, как и обычно по средам, ректор Российской Академии народного хозяйства и государственной службы при правительстве Российской Федерации Владимир Мау. Владимир Александрович попросил меня упомянуть, вернее, обратить внимание на это уточнение. И отсюда, наверное, первый вопрос к вам. Раньше была просто Российская Академия народного хозяйства, а теперь еще госслужбы. Что изменилось в вашем статусе, в ваших полномочиях?

В. МАУ: Ну, во-первых, с Новым годом и наступающим Рождеством! А во вторых, если точно, академия называется Российская академия народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации. И это достаточно новое образовательное учреждение, созданное на основе Академии народного хозяйства при правительстве России путем присоединения к ней Академии государственной службы при президенте и еще 12-ти учебных заведений, в основном академии государственной службы или управления, двух московских и десяти региональных, которые таким путем формируют одну из крупнейших в стране – если не сказать в мире – образовательных учреждений, которые предлагают все виды образовательных услуг, среднего и специального. И, соответственно, у нас есть и факультет довузовского образования – туда можно поступать после 9 класса – вплоть до самых высоких программ переподготовки предпринимателей, государственных служащих, мастеров делового администрирования, мастеров публичной политики и так далее. Практически учиться можно всю жизнь. У Академии более 60 филиалов, примерно 170 тысяч студентов и слушателей, примерно пополам высшее образование и послевузовская подготовка. В общем, это интересный опыт. Академия стала несколько крупнее. Конечно, это вызов для всех нас. Хочу воспользоваться случаем поздравить своих коллег по вот этой большой академии, которая расположена практически в подавляющем большинстве субъектов Российской Федерации, и пожелать им успехов, как и всем радиослушателям. Ну, а нам – хорошего приема студентов в предстоящем году и хороших, интересных слушателей на программах государственной службы, муниципальной службы и предпринимательства.

К. ПОХМЕЛОВ: Сколько теперь новых студентов вы планируете ежегодно набирать?

В. МАУ: Мы надеемся не снижать объема. Это будет большой прием. Я надеюсь, что спрос на эти услуги будет достаточно велик. Я хочу напомнить, что мы находимся в специфических экономических условиях, мы и высшая школа. Поскольку от традиционной конкуренции студентов за вузы мы за последние годы плавно перешли к конкуренции вузов за студентов. Это конкуренция за тем, кто к нам придет, с каким ЕГЭ, насколько это будут хорошие студенты. Академия народного хозяйства входила в десятку вузов, куда приходили с лучшими баллами по ЕГЭ. Я надеюсь не снижать эту планку. Я еще хочу подчеркнуть, что тут вопрос не только количественный, но и качественный. Не только, сколько студентов, но и какого уровня образование. Важно, чтобы выбирали лучшие.

К. ПОХМЕЛОВ: Но конкурс-то у вас есть все-таки?

В. МАУ: Конкурс всегда есть. Формально он даже везде возрос, поскольку можно подавать сразу заявления…

К. ПОХМЕЛОВ: …в несколько заведений, совершенно, верно. Хорошо. Я напомню, что у нас есть смс-портал +7 985 970 4545. Вы можете присылать свои вопросы. Кстати, первый у нас уже появился. Видимо коллега, преподаватель Валерий спрашивает: «А какая у вас в Академии звонковая нагрузка у профессора?»

В. МАУ: Я не очень понимаю, что такое «звонковая». Голосовая?

К. ПОХМЕЛОВ: Может быть, сколько часов, вот эта вот нагрузка? Сколько часов неделю?

В. МАУ: Вы знаете, это очень по-разному. Есть, конечно, стандартные нагрузки. Она такая же, как положено по государственному стандарту тем, кто получает зарплату из бюджета, оказывает бюджетную услугу и получает, соответственно, бюджетные деньги. Но поскольку мы большая школа, и АНХ была большой школой переподготовки, и РАГ – Российская Академия государственной службы, наш основной партнер, с которой мы теперь формируем единую уникальную … в Москве на юго-западе, поскольку у нас всегда доминировала переподготовка, то есть программы, которые не лимитируются бюджетом, в которых сколько заработал, столько получил, то, соответственно, это очень сильно зависит от востребованности программы, востребованности преподавателя.

К. ПОХМЕЛОВ: Иными словами, к вам направляют…

В. МАУ: Нет, к нам приходят. Нас выбирают.

К. ПОХМЕЛОВ: Вас выбирают. Понятно. Мы поняли друг друга, наверное. Хорошо. Перейдем к вопросам из интернета. «Уважаемые Владимир Александрович! Возможна ли, в принципе, успешная экономическая политика в России при президенте Медведеве и премьере Путине? Ведь эти люди никогда не работали на производстве, а только руководили». Благодарит за ответ журналист Алекс.

В. МАУ: Хороший, конечно, первый вопрос для начала нового года. Потому что с этого вопроса мы, собственно, начинаем нашу программу. Не в защиту, и не в обиду им будет сказано – во-первых, они не только руководители. Во-первых, чтобы дойти до руководителя, надо поработать на, как говорится, нижестоящих отраслях.

К. ПОХМЕЛОВ: Не обязательно дворником…

В. МАУ: Будь то в вузе, будь то в спецслужбах. А вы знаете, если относится к вопросу всерьез, я категорически не приемлю поставку, что ты должен поработать на производстве. Что называть производством? Производство это скребление по металлу, это превращение хорошего металла в плохой продукт, как это часто было принято в советской системе? Что такое «работать на производстве»? Если проводить эту линию последовательно, то это как раз кухарка должна управлять государством, хотя, говорят, Ленин к этой фразе добавлять: только необразованная кухарка будет управлять государством по-кухарски. Поэтому, я помню эти же обвинения, скажем, Гайдару в конце 1991 года: как же вы будете делить металл на машины? Вас же все обманут. Вы никогда не работали на заводе. На что он говорил: да я буду делить деньги, а не металл. Деньги будут дефицитные. И в конце 1991 года это тоже никто не понимал. Никто не понимал, как это – 70 лет была экономика делить металл и машины, а деньги вообще следовали за ними, они были никому не нужны, а тут вдруг изменится ситуация. В этом смысле, вы знаете, умный человек он умный человек. Надо быть умным человеком. И в этом смысле, на мой взгляд, преподавательская аудитория, вузовская аудитория ничуть не хуже цеха. Больше того – в экономике, в которой больше половины населения работают в секторе услуг, а вовсе не в материально-производственном, вообще человек от станка — при всем уважении к станку особенно, когда он немецкого производства — почему этот человек окажется лучшим руководителем, чем человек, преподававший право или занимавшийся каким-то другим видом деятельности, или просто писавший книги.

К. ПОХМЕЛОВ:Ну, да, самое интересное, что этот вопрос пришел тоже не от токаря, не от фрезеровщика, а от журналиста.

В. МАУ: Может быть, это токарь, который хочет быть журналистом.

К. ПОХМЕЛОВ: Возможно. «Почему наши состоятельные кроты не модернизируют производство? Подъем производительности труда понимается только как интенсификация труда и сокращение персонала», — спрашивает рабочий Сергеич.

В. МАУ: Я не понял, кто такие «кроты». По-моему, мы постоянно говорим о модернизации производства. Модернизация предполагает в том числе сокращение персонала или увеличение персонала при увеличении выработки, большем количестве продукции, большем количестве услуг. Есть разные способы модернизации. В конце концов, есть модернизация путем закрытия определенных неэффективных производств или перевода их в Африку. Это тоже вообще-то модернизация.

К. ПОХМЕЛОВ: Так что, рабочий, работайте на самом деле.

В. МАУ: Если хотите.

К. ПОХМЕЛОВ: Потому что человек, наверное под сокращение персонала попал, и в этом вся причина. Непраздничные у нас сегодня какие-то вопросы. Задавайте что-нибудь повеселее. Вот, например: «Министр финансов Алексей Кудрин сегодня буквально в эфире телеканала «Россия-24» заявил: в будущем, я считаю, основные ставки налогов повышать не стоит. И еще добавил, что надо использовать ресурсы с большей эффективностью. Вот такие будут резервы для пополнения бюджета». Как вам такое заявление? И насколько можно в данном случае не то, чтобы верить министру финансов, но всерьез принимать его высказывания? Поскольку как мы только что с вами говорили буквально за границами этого эфира, три недели назад он говорил абсолютно противоположное.

В. МАУ: Слова министра финансов принимать надо всерьез всегда. Потому что это одна из ключевых позиций в любом современном правительстве. Министр финансов, как известно, наш занимает эту должность уже 10 с половиной лет, и большая часть его пребывания в должности министра финансов была отмечена снижением налогового бремени , и собственном, одними из наиболее успешным реформ были реформы по снижению и переходу к плоскому подоходному налогу и снижение и выравнивание налога на прибыль в 2000-м и 2001-м годах. В этом смысле идеологически и политически министр финансов, конечно, является сторонником снижения налогов. Другое дело, что дальше возникает вопрос о росте бюджетных расходов, о росте обязательств бюджета. За последние 5 лет у нас сильно росли бюджетные обязательства, в том числе росли и в условиях кризиса, что, впрочем, не удивительно. Они росли почти во всех странах, кроме разве что Германии. …(неразб) стимулов бюджетного спроса и стимулирования роста экономики. Да, у нас росли в значительной мере социальные и военные расходы, причем военные в значительной мере тоже являются социальными. В этих условиях, естественно, Минфин периодически повторял, что если вы хотите сильного роста расходов, то тогда надо обратиться к росту налогов. Поскольку полагаться все время на конъюнктуру нефтяных цен нельзя. Советский Союз уже полагался на конъюнктуру нефтяных цен и всего за несколько лет от финансовой стабильности пришел к финансовой катастрофе. Но советское руководство имело хотя бы то извинение, что на их памяти нефтяные цены могли только расти. Но мы то знаем, – после 1986 года – что они двигаться в обоих направлениях. И в этом смысле о балансировании бюджета без нефтяных трансферов, без нефтяных доходов, как бы изымая нефтяные доходы, не делая их постоянным источником подпитки бюджета – это очень-очень важно. Действительно, у нас есть большие резервы экономии бюджетных расходов – рационализация. Больше того, у нас есть определенные резервы и сокращения бюджетных расходов, которые сильно выросли за последние 5 лет. При том возможна и рационализация и снижение их уровня. То что министр видит приоритет балансирования бюджета в рационализации расходов, а не в увеличении налогового бремени – это правильно и хорошо. Но я бы призывал не расслабляться, потому что сбалансированный бюджет, преодоление бюджетного дефицита – это абсолютное требование нашей стратегической стабильности. И поэтому, если мы не сможет сбалансировать его путем снижения расходов, мы должны будем балансировать его путем повышения налогов. Хотя, надеюсь, что до этого не дойдет.

К. ПОХМЕЛОВ: Тут еще, в частности, Алексей Кудрин заметил, что мы собираемся выполнять те же государственные услуги меньшим числом чиновников, чье количество сократится на 20 процентов. По-моему, до Кудрина кто-то это уже говорил.

В. МАУ: Президент подписал соответствующий указ. Решение о численности чиновников, это не решение министра финансов. Это решение президента. Просто он министру указал на один из источников экономии бюджетных средств.

К. ПОХМЕЛОВ: Сергей из Саратова: «Правильно ли поднимать производительность труда сокращением зарплаты топ-менеджерам?»

В. МАУ: Не вижу связи. Производительность труда это выработка, зарплата топ-менеджеров это стимул. Это не связанные вещи. Может быть, вопрос состоит в том, как надо стимулировать топ-менеджмент, чтобы стимулировать рост производительности труда? В данном случае, наоборот, привязать доходы топ-менеджеров к динамике производительности труда. Вот если так повернуть вопрос, если автор имел в виду это, то тут есть, действительно, одна глубокая проблема, серьезная проблема. Дело в том, что… Вот вся эта дискуссия последних двух лет о бонусах, об окладах топ-менеджеров была связана с тем — если говорить не о популизме, не о том, много или мало получает тот или иной начальник, а говорить об экономических процессах, находящихся в основе этой проблемы – то тут весь вопрос состоял в том, правильно ли стимулированы менеджеры. Топ-менеджеры… традиционно их доход привязан к капитализации компании. Капитализацию компании можно добиваться не за счет повышения производительности труда, а за счет, скажем так, консолидации активов, за счет скупки… Иногда можно, покупая на фирму даже активы, снижающие совокупную производительность труда, тем не менее, добиваться роста ее капитализации, захватывая большую долю рынка, и тем самым получая более высокие бонусы.

К. ПОХМЕЛОВ: А топ-менеджеры получают процент?..

В. МАУ: Не обязательно процент, но обычно это привязано, действительно, к капитализации. Потому что капитализация это рост средств, принадлежащих акционерам, собственникам. Акционеры заинтересованы в росте капитализации, и когда есть рост капитализации, они поощряют менеджера. Но здесь возникает ловушка, хорошо известная из нашей советской истории. Если вы платите премию, или исключаете из партии, или, наоборот, не исключаете из партии работника, руководителя за выполнение или невыполнение плана, в конечном счете, он заинтересован в том, чтобы план был пониже…

К. ПОХМЕЛОВ: И все время его перевыполнять.

В. МАУ: или хотя бы в том, чтобы выполнять план по количеству продуктов, а не обновлять производство. Потому что известно, что обновление, реструктуризация всегда связаны с недовыполнением плана, с сокращением выпуска старой продукции в штуках. Ведь одна из ловушек, один из тупиков советской экономики, который привел к ее взрыву, состоял в том, что там не было игроков – кроме, может быть, генерального секретаря ЦК КПСС и его ближайших соратников, да и им в общем-то было все равно – не было игроков, которые были бы заинтересованы в качественном росте экономики. Экономика была заточена на то, чтобы производить штук больше. А как только возникал вопрос о каких-то новых штуках, которые еще не производили, выяснялось, что это приведет к снижению премии, к рискам. А зачем рисковать? Вот ситуация с топ-менеджерами и производительностью труда, она почти такая же. Если повышать капитализацию, не повышая производительность труда, получают бонусы, все будут довольны, пока все это не взорвется. И такая проблема, действительно, есть.

К. ПОХМЕЛОВ: «Будет ли пересмотр тарификационный сетки с разницей оплаты в 5-6 раз?»

В. МАУ: В бюджетных учреждениях мы ушли от тарификационной сетки. Сейчас зарплата начисляется по-другому. Там есть фонд зарплаты с довольно широкими полномочиями перераспределения. Я думаю, это какой-то вопрос из прошлого. Если это сетка какого-то частного предприятия, то это проблема частного предприятия.

К. ПОХМЕЛОВ: Понятно. «Мужчины, работающие на производстве, после 60 лет обычно больные и работодателю не нужны. И как можно предлагать повышение пенсионного возраста?» — спрашивает Валерий.

В. МАУ: Предлагать повышение пенсионного возраста можно и нужно. Другое дело, что это не решает радикально проблемы пенсии, хотя бы потому, что у нас все большая часть населения – если говорить о производстве – работает не в производстве, а в секторе услуг. У нас радикально сменилась структура экономики. Я хочу напомнить, что когда была экономика с доминированием аграрного сектора, то пенсионной проблемы не было вообще. Потому что пенсий поначалу не было, а потом, когда они появились, они касались только городских рабочих и, как правило, старше 70 лет. При средней продолжительности жизни 45-50. То есть, нынешняя бюджетная модель пенсионной системы касалась меньшинства населения, и при том, что пенсионный возраст был сильно выше средней продолжительности жизни. В течение 20 века пенсионный возраст снижался, а продолжительность жизни росла, а система охватывала пенсионерами все большее число населения. Сейчас, когда и мы, и большинство развитых стран находимся в ситуации, когда подавляющее большинство населения работает в секторе услуг, отношение к пенсии принципиально иное. У нас значительная часть населения не хочет уходить на пенсию. Это касается преподавателей вузов, многих школьных учителей. На какую пенсию они уйдут? Это просто принципиально другая ситуация. Именно поэтому в моем понимании будущее пенсионной системы должно быть в индивидуализации. Человек сам должен выстраивать свою пенсионную схему и сам решать, когда ему выходить на пенсию или не выходить. Государство, со своей стороны, должно страховать бедность и инвалидность, и давать не богатому, потому что он достиг какого-то возраста, а человеку, который достиг определенного возраста и беден. Он должен это продекларировать, он должен сказать: я беден, смотрите на мои доходы. Плюс государство должно создавать рабочие места для пожилых людей. Это действительно обязанность государства. Мы прекрасно знаем из советского прошлого, что дежурные смотрители в музеях всегда были пожилые дамы. Это нормально.

К. ПОХМЕЛОВ: Билетеры в театрах тоже.

В. МАУ: Вахтеры. Вот, кстати, в этом смысле очень странная тенденция последних лет, когда во всех министерствах вахтеров-ветеранов заменили на молодых лбов. Честно говоря, ветераны следили за порядком более строго, и для них это был более важный источник занятости, чем 30-летние парни, которые проверяют ваши пропуска, что вообще выглядит странновато. Государство, в принципе, должно, действительно, создавать рабочие места для пожилых, не возлагая это на частный бизнес.

К. ПОХМЕЛОВ: Еще один вопрос, мимо которого, наверное, не пройти. С 1 января наш сосед Эстония перешла на евро, и вот сказано в специальном сообщении, что никаких серьезных проблем, в том числе и в банках, в связи с этим не возникло. Хотя сегодня в Эстонии уже заявили, что первую фальшивую купюру уже обнаружили.

В. МАУ: Купюру могли обнаружить и без перехода на евро.

К. ПОХМЕЛОВ: Да, у нас она тоже есть, хотя мы никуда и не переходили.

В. МАУ: Я думаю, что у нас ходит больше фальшивых евро, чем в маленькой Эстонии.

К. ПОХМЕЛОВ: Да у нас и вообще евро ходит больше, чем в маленькой Эстонии. И фальшивых тоже.

В. МАУ: Я думаю, что это никакая не проблема. Я хочу напомнить, что Эстония изначально, став независимой, очень быстро ввела режим валютного управления — режим очень жесткой привязки своей валюты к дойч марке, а потом к евро, и тем самым проблема перехода, скорее, техническая. Эстонская крона всегда была жестко привязана к европейской валюте. Это создавало, скажем, многие проблемы в Эстонии. Изначально переход на рыночную экономику был более сложный, с более высоким уровнем безработицы. Вы же понимаете: когда у вас жестко привязанная валюта, и практически отсутствует бюджетный дефицит, у вас ограниченные возможности по денежному стимулированию экономики. Вы не можете девальвировать , и тем самым увеличить спрос на внутренние товары. Вы сразу попадаете в ситуацию открытой конкурентной среды, где вы должны конкурировать при прозрачных границах с развитыми странами Европы. Эстония живет в этой ситуации почти 20 лет. И именно поэтому она первой из трех постсоветских стран, являющихся членами ЕС, принимает евро. И больше того – одной из первых среди бывших посткоммунистических стран. Собственно, сейчас это у Словении. Только Словения изначально тоже была…

К. ПОХМЕЛОВ: В Черногории тоже евро…

В. МАУ: В Черногории евро – это не национальная валюта. Просто Черногория отказалась от своей валюты и пустила евро, но из посткоммунистических стран это только в Словении, которая изначально была жестко привязана к немецкой экономике. Поэтому, в общем, никаких проблем нет. Это политически красивый шаг, потому что на волне дискуссий о судьбе евро, – не распадется ли эта зона, не произойдет ли кризис – присоединение Эстонии, ничего не решая, является политически красивым жестом и для Европы и для Эстонии. И в данном случае можно только поздравить эстонское правительство и денежные власти – Центральный банк Эстонии – что они при всех трудностях особенно последних лет глобального кризиса смогли быть очень жестко привержены курсу на стабильность валюты, на стабильный бюджет – в Эстонии всегда был сбалансированный бюджет, они не позволяли себе бюджетный дефицит, и в общем, это очень важный, очень интересный шаг. Ничего не меняющий ни в судьбе евро, ни в судьбе Эстонии.

К. ПОХМЕЛОВ: Ни в судьбе тех россиян, которые захотят отправиться к своим родственникам в Эстонию, да?

В. МАУ: Чуть облегчающий ситуацию. Поскольку в этой ситуации не надо покупать эстонские кроны.

К. ПОХМЕЛОВ: Спасибо огромное! Владимир Мау, ректор Российской Академии народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации, и главный редактор журнала «Экономическая политика» был сегодня нашим гостем. Владимир Александрович, огромное вам спасибо! Надеюсь, встретимся через неделю.

В. МАУ: Спасибо еще раз! С наступающим Рождеством и с Новым годом!

К. ПОХМЕЛОВ: Я присоединяюсь.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире